Будь моей невестой, Колючка

ГЛАВА 1

Подушка сегодня была на удивление твёрдой и тёплой. Почти обжигающей. Только сил поднять голову и проверить, на чём я опять уснула, не было совершенно.

Если бы не тепло, исходящее от предмета, то я бы решила, что это стол или, возможно, один из учебников. Судя по всему, сегодня мне предстояло бороться не только с синяками и бледностью, чтобы не быть похожей на поднятое умертвие, но и избавляться от красного следа на щеке.

Но что поделаешь?

Близилась последняя, если не считать выпускные экзамены, самая сложная сессия, и завалить её мне было ни в коем случае нельзя.

Я лениво приоткрыла один глаз, но это мало помогло: в комнате было сумрачно. А, учитывая, что сейчас зима, то понять, поздний ли это вечер или раннее утро было совершенно невозможно.

“Лучше бы вечер”, – подумала я.

Тогда у меня было ещё бы несколько часов на то, чтобы выспаться.

Я вздохнула, закрывая глаза и устраиваясь удобнее, и тут моя “подушка” зашевелилась. И всё сразу встало на свои места.

– Огонёчек, прекрати, – сказала ласково я, пытаясь рукой нашарить его голову, чтобы погладить.

Огонёк – огненная саламандра, фамильяр Саманты, одной из моих соседок по общежитию. Красивой блондинки с кукольной внешностью: длинными белоснежными волосами, голубыми глазами, алыми губами и фигурой на зависть многим.

Я была уверена, что у неё не было бы отбоя от женихом.

Если бы не одно “но”.

Её отец был банкротом.

Две же другие мои соседки по общежитию были брюнетками, как и я. Только у Беатрис волосы были кудрявыми, а у Эстер – прямыми. У меня же они лишь немного вились.

Правда, Огонёк, которым Саманта обзавелась ещё на третьем курсе, во время специализации, ни в какую не желал ограничиваться лишь её спальней. Так что она периодически его теряла, а мы находили у себя в комнатах. И если меня и Беатрис это никак не волновало, то Эстер Огонька недолюбливала и яростно гоняла, называя Мелким пакостником.

Потому что из её комнаты он практически не вылазил.

Эстер обожала зелья, но пока не знала, какую специализацию выберет: фармакологическую, бытовую, косметическую или какую-то ещё, а потому постоянно экспериментировала и что-то варила, часто жутко вонючее. И никакие заклинания и защитные артефакты, из тех, что могла себе позволить пусть и не самая бедная, но всего лишь студентка, против Огонька не помогали.

И ладно бы он просто пробирался в её комнату.

Но его почему-то с невероятной силой тянуло не только к котелку Эстер, в котором она обычно оставляла настаиваться очередное зелье, но и к уже готовым и запечатанным в колбы и пузырьки. Как он умудрялся при этом их открывать, а не просто бить, имея только короткие лапки, хвост и ряд мелких, но острых зубов, для нас оставалось загадкой. Иногда я с улыбкой представляла, как он лежит где-нибудь на ковре в комнате Эстер, обняв коротенькими лапками пузырёк, и отчаянно пытается выдрать пробку.

Я тихо хихикнула, представив эту картину.

Правда, Эстер моего веселья никогда не разделяла.

И её можно было понять, ведь зелья обычно были сложными и варились, а потом настаивались иногда несколько суток. И ладно ещё, когда он портил её личные экспериментальные зелья, но некоторые были предназначены на сдачу по предметам и преподаватели с каждым разом всё меньше верили оправданиям Эстер, что их “разлила саламандра”.

Так что у нас практически каждый вечер происходило одно и то же: сначала Сэм теряла Огонька, а вскоре раздавался возмущённый вопль Эстер. А вскоре маленькая, но юркая ящерица со всех лап убегала от разгневанной адептки, которая мчалась следом с чем-нибудь наперевес.

Правда, Огонёк хоть за последний год и подрос, но был всё ещё довольно небольшим. В то время как тот, чьё тело я методично ощупывала, был явно крупнее. Тревожный звоночек прозвучал на краю моего сонного сознания, но я не успела понять, что он значит, когда рядом послышался вкрадчивый мужской голос:

– Я ещё даже не начинал, Колючка.

И сон тут же улетучился, а я резко распахнула глаза, тут же встречаясь взглядом с моим заклятым и давним, ещё с первого курса, врагом, Винсентом вон Шраймсом. В комнате было гораздо светлее, видимо, он успел зажечь лампу. А его лицо было так близко от моего, что я могла разглядеть даже маленькую родинку возле правого глаза. А ещё: гладко выбритый мужественный подбородок, прямой нос, точёные скулы, полные, словно у девицы, губы и высокий лоб, на который небрежно падали пряди чёрных волос. Его тёмные глаза смотрели пристально и чуть насмешливо.

Выглядел он на удивление хорошо для того, кто только что проснулся.

– Так и будешь любоваться мною, Колючка, или что-нибудь скажешь? – прошептал он, склонившись ещё ближе.

И только тут я поняла, что лежу у него под боком, плотно прижавшись и закинув на него ногу. При этом моя рука покоится на его обнажённой груди. А его – лежит на моей талии, обжигая жаром сквозь тонкую ткань пижамной рубашки, и медленно, но верно поднимается всё выше к моей груди и совсем скоро её коснётся.

– А ну, убирайся из моей кровати! – крикнула я и рванула из его объятий в надежде дотянуться до тумбочки и огреть этого гада чем-нибудь потяжелее.

Да хотя бы той же лампой!

Я одновременно усиленно работала ногами, пытаясь спихнуть Винсента с кровати, шарила рукой позади и пыталась призвать магию. А ещё – рассчитать в уме такую силу удара, чтобы только столкнуть его, но не разнести случайно комнату и не вызвать слишком много шума. Потому что на шум тут же сбегутся не только мои соседки, но и всё общежитие, если не вся академия.

А это мне нужно было меньше всего.

Но моя односпальная кровать, словно стала бесконечной, и всё не заканчивалась и не заканчивалась. А вместо тумбочки я шарила ладонью по простыне, шёлковой и скользкой. Я замерла всего на мгновенье, осознавая, что что-то тут не так. Потому что простыни у меня всегда были самыми обычными, хлопковыми, да и кровать, на которой мы ещё как-то могли поместиться в обнимку, стала какой-то подозрительно большой. Но этого мгновенья Винсенту хватило, чтобы перехватить инициативу, и упасть сверху, сжав одной ладонью мои руки над головой, с одной из которых вот-вот должен был сорваться магический заряд, а другой – рот.

– Я и не знал, что ты такая активная в постели, – прошептал он.

Чем вызвал у меня новую волну паники.

Конечно, на такого красавчика, а при всей неприязни я не могла не признать очевидного, да ещё наследника древнего и богатого магического рода, девушки и так вешались гроздьями. Так что ему вроде бы не было нужды забираться в мою комнату. Тем более что я была не в его вкусе, о чём он не забывал напоминать мне периодически. Но всё же он забрался и прямо сейчас лежал на мне, вжимая в матрас с такой силой, что я чувствовала все его выпуклости. И одна такая выпуклость как раз упиралась в мой живот и не добавляла спокойствия.

– Сейчас я медленно уберу руку, – сказал он, пристально глядя мне в глаза. – И ты без крика и истерики объяснишь мне, как и, главное, для чего забралась в мою спальню и кровать.

Что?

ЕГО спальню и кровать?!

Я тут же затихла, затем подняла взгляд, замечая балдахин, кажется, бордовый, резные столбики и изголовье кровати, а, повернув голову, ещё и большую пузатую лампу с бархатным абажуром, стоящую на прикроватной тумбочке. Дотянуться до которой я вряд ли бы смогла.

И тут я со всей ясностью осознала, что да, спальня это не моя.

Потому что такого богатства в моей комнате точно не было. Только как я здесь оказалась, я и сама не знала.

Всего в академии было три типа общежитий.

В первом, самом бедном варианте, был длинный коридор с множеством комнат, в каждой из которых жило от двух до четырёх человек, и общая душевая с туалетом. Во втором, в котором жила я, общежитие делилось на блоки для четырёх человек с общей гостиной и ванной комнатой, а также четырьмя отдельными маленькими спальнями. И третьим, для самых богатых, которые жили отдельно и имели несколько личных комнат, включая как минимум спальню и ванную. А ещё: гостиную, столовую, кабинет и гардеробную.

От количества комнат зависела и оплата.

Аристократы стремились непременно поселить отпрысков пусть в самом экономном, если это слово вообще тут применимо, варианте, но именно третьего типа общежития. Лишь бы не ударить в грязь лицом перед обществом.

Конечно же, мебель и отделка комнат во всех трёх вариантах отличалась.

И сильно.

А ещё к студентам последнего типа общежития приходили слуги для уборки, правда, делали они это за отдельную плату. Впрочем, эта услуга была доступна всем, но лично я не видела смысла тратить деньги на то, что в состоянии сделать сама. Пара не самых сложных бытовых заклинаний, и всё.

Правда, когда-то давно и мои предки селились только в общежитии третьего типа.

И я бы могла, если…

Впрочем, сейчас это было уже не важно.

От Винсента не укрылась перемена в моём настроении, потому что руку он с моего рта убрал и даже немного отодвинулся. А ещё он аккуратно и подозрительно нежно заправил прядь моих волос за ухо.

Но последнее, скорее всего, мне показалось.

Потому что нежность и Винсент, во всяком случае, в отношении меня – вещи несовместимые.

– Так что, Колючка, ответишь или так и будешь рассматривать мою комнату?

Колючка.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Это прозвище он дал мне давно.

Хоть я и не помнила, когда точно, как и из-за чего вообще началось наше противостояние. Казалось, оно было всегда. Как были и есть зима, весна, лето и осень.

– У меня есть имя, – сказала я, переводя взгляд с лампы на Винсента. – И вообще, слезь с меня.

Я упёрлась ладонями в его голую грудь в тщетной попытке оттолкнуть. Но с таким же успехом я могла бы пытаться двигать каменные стены в академии.

– Сначала забираешься ко мне под бок в кровать, потом возмущаешься. Ты уже определись, чего хочешь на самом деле, Колючка, – практически промурлыкал он, склоняясь ниже, и явно специально меня провоцируя.

– Я. Никуда. Не. Забиралась, – возразила я, а потом ущипнула его за соски. – Это какая-то ошибка.

Очень странная, если на то пошло.

Потому что и на моей спальне, и на его стояла защита. А я не была ни портальщицей с сильным даром, ни просто одарённой магичкой. Правда, если в первом случае такой переход мог быть случайным, то во втором – только намеренным. А добровольно я в спальню Винсента не полезла бы ни за какие богатства этого мира.

Он громко вскрикнул, ослабляя хватку.

И я, наконец, смогла спрыгнуть с кровати, утопая ступнями в мягком ворсе ковра, и отбежать на безопасное расстояние, по пути наступив на что-то острое. Кажется, он или недоплачивал слугам, или они ему за что-то мстили.

– В постели нужно начинать с классики, Колючка, – сказал Винсент, садясь. – А потом уже переходить к чему-то более… кхм… необычному.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз и обратно, а губы растянулись в ехидной усмешке.

И я поняла – сейчас он скажет гадость.

– Милая пижамка, – протянул он. – Для девочки лет семи.

Кто бы сомневался, что ему не понравится.

Девушки, с которыми он коротал ночи, точно никогда не приходили в таком. Правда, по слухам, надолго они всё равно в его постели не задерживались. Хотя каждая следующая непременно была уверена, что станет той самой, единственной. А попадали они к нему через специальные одноразовые маленькие артефакты-переносчики, ведущие прямо в спальню. Так как девушки довольно часто хвастались ими, то я знала, как они выглядят, и недавно даже, кажется, видела такой у кого-то из знакомых.

Моя же пижама на фоне их нарядов наверняка выглядела слишком детской. Но она нравилась мне и вообще-то была не предназначена для взора богатеньких потаскунов. Розовая и вся в сердечках. А ещё не совсем новая и слишком тонкая. О последнем я вспомнила, заметив его, несмотря на произнесённые только что слова, весьма заинтересованный взгляд, остановившийся где-то в области моей груди. И тут же сложила руки, прикрываясь.

ГЛАВА 2

– Ещё одно слово и я проверю прочность вот этой лампы на твоей голове.

Я кивнула в сторону прикроватной тумбочки. К счастью, для этого существовала магия и подходить близко мне было не нужно.

– И вообще, отвернись.

– Может быть, мне ещё выйти из комнаты?

Он удивлённо приподнял бровь.

– Было бы неплохо, – кивнула я. – Заодно мог бы поискать что-нибудь для меня. Не идти же мне в таком виде по общежитию.

– Для той, кто без спроса забралась в чужую спальню, ты что-то слишком наглая, Колючка, – сказал он, вставая, и тут же зашипел, приподнимая ногу, а затем резво наклонился и поднял что-то маленькое. – А вот, кажется, и способ нашёлся. Только я тебе его не давал. Признавайся, Колючка, у кого ты его украла?

Я тут же подошла ближе, чтобы разглядеть его находку. На ладони Винсента покоились осколки чего-то маленького и подозрительно знакомого.

Я нахмурилась, вспоминая, где могла это видеть.

– Это же один из твоих переносчиков.

– Только не нужно изображать, что ты впервые его видишь. Если тебе так хотелось попасть ко мне в спальню, нужно было сказать, и я бы пригласил тебя лично, – усмехнулся он и добавил: – Кажется, недавно я давал такую одной из твоих соседок. Кудряшке… Как её там…

Я резко подняла голову, чуть ли не сталкиваясь с ним носом.

– Беатрис. Её зовут Беатрис. И ты совершенно точно ошибся. Потому что ни одна из моих соседок не взяла бы такую дрянь.

Я скривилась, отходя от него подальше.

– Так что? Ты мне что-нибудь дашь? У тебя наверняка в гардеробной найдётся ненужный плащик. Желательно двухцветный, чтобы на улице я смогла его вывернуть.

И меня потом не опознали.

Но это я вслух говорить не стала.

Так вышло, что с самого начала, когда меня заселили в общежитие, все мои соседки были не только с разных факультетов, но и курсов. И, пока я училась, они постепенно, год за годом, менялись на новеньких. Беатрис пришла последней полтора года назад и была сейчас на втором курсе. И хоть я знала её меньше остальных своих соседок, но всё равно была уверена, что она бы ни за что не взяла этот артефакт.

А сказал это Винсент, чтобы меня задеть. Вряд ли он вообще помнит всех девушек, которым даёт их.

Он ничего не сказал, а, скинув осколки в мусорное ведро, направился прочь из комнаты, а я – следом. Чтобы проконтролировать его выбор, конечно же.

Ну, и просто из любопытства.

Из спальни мы попали в гостиную размером побольше той, что была у нас с девочками. Свет тут же зажёгся при нашем появлении. Скорее всего, тут были использованы новомодные артефакты движения. А вот в спальне их не было, потому что, когда я вскочила с кровати, свет не загорелся.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было, учитывая, зачем он туда водит девиц.

Обстановка тут была богатая. На полу – паркет и ковры, тут и там позолота, шикарная люстра, добротная дорогая мебель.

Довольно симпатично.

Из гостиной вело несколько дверей.

Винсент выбрал ту, что была слева от спальни, и двинулся к ней, а я – за ним. А то он ещё выберет какой-нибудь старый драный плащ. С него станется. Хотя такого в его гардеробной быть не должно по статусу. Но я чувствовала, что для меня он и не такое найдёт.

Винсент толкнул дверь.

Свет в комнате тут же зажёгся, как и в предыдущей. А я удивлённо замерла на пороге и оглянулась.

Потому что это была вовсе не гардеробная, а столовая.

Эта комната была гораздо меньше предыдущей и вмещала небольшой стол на шесть персон. Но зачем студенту вообще своя столовая? Когда она есть в академии. И там тоже было разделение на несколько залов: для совсем бедных, для тех, кто богаче, и для таких, как он, готовых сорить деньгами. Там всё так же было богато убрано. Были даже отдельные кабинки, как в ресторане, для желающих уединиться. И блюда доставляли прямиком из столичных ресторанов на заказ.

Но некоторым и этого, видимо, оказалось мало.

– Что ты обычно любишь на завтрак? – спросил Винсент как ни в чём не бывало.

Я промолчала, удивлённо глядя на него.

Он явно надо мной издевался.

Какой завтрак?

Он в своём уме?

– Я прошу тебя помочь уйти незаметно, а ты вместо этого собираешься позвать слуг. Хочешь, чтобы о моём визите знала вся академия? Хочешь меня опозорить?

На последнем слове мой голос почти сорвался на визг, за что мне захотелось надавать себе пощёчин.

Терпеть не могу истеричек!

Но мне ни в коем случае нельзя, чтобы обо мне пошли такие слухи. И дело тут совсем не в Винсенте. Будь на его месте любой другой парень, я бы не хотела этого точно с такой же силой.

– С чего ты взяла, что я позову слуг?

– Но…

– Ты ужасно отстала от жизни, Колючка.

Он подошёл к небольшому круглому столику, стоящему в углу, поднял металлический колпак и взял блокнот с ручкой. Затем Винсент что-то быстро в нём написал, бросив один странный взгляд в мою сторону, и положил блокнот обратно, накрыв его крышкой.

Через несколько секунд послышалось тихое “треньк”.

И он снова поднял крышку, только вместо блокнота там стояли тарелки с едой.

– Прямо с кухни. Всегда свежее и горячее.

С какой именно кухни он уточнять не стал, а я почему-то была уверена, что не с академической. Ну, или не с простой академической, которая готовила для бедных студентов, а с другой, особой, куда поваров отбирали ни чуть не строже, чем в королевский дворец.

– Ты издеваешься? Я не хочу и не буду с тобой завтракать. Дай мне уже что-нибудь, и я наконец уйду отсюда.

– А мне плевать, чего хочешь ты, – сказал он, меняя тон на более жёсткий и холодный. – Нужен плащ, тогда садись за стол. Считай это платой за него.

– Я, вообще-то, в пижаме! – воскликнула я.

А кто-то вообще был голый.

Сверху, во всяком случае.

– Так проблема лишь в этом?

Винсент насмешливо приподнял бровь, словно это действительно была ерунда. А затем быстрым взмахом руки он наколдовал нам наряды. Тонкие и призрачные, но всё же скрывающие и его наготу, и мою полу прозрачную пижаму. Себя он нарядил во фрак с белоснежной рубашкой. А мне досталось пышное голубое платье со скромным вырезом. И довольно симпатичное.

– Неплохо, – сказала я и добавила, копируя его ехидную интонацию: – Для боевого мага.

Хотя, конечно, боевые маги были разными.

Те, которым предстояло делать карьеру с низов, явно не гнушались изучением бытовых заклинаний. Но Винсент точно не начнёт с низов. Таким, как он, чуть ли не с рождения уготовано тёплое местечко повыше. И всё, что ему нужно, – не слишком сильно облажаться во время учёбы.

Потому что богатство и титул решали многое, но не всё.

Особенно в лучшей королевской академии,в которой учились мы оба.

– Прошу.

Он указал на стол, взмахом руки вынуждая стул отъехать.

И я села, вздохнув и не найдя причин для отказа, тем более что есть действительно жутко хотелось. Он тоже сел и похлопал в ладоши. Свет тут же погас, но не успела я возмутиться, как на столе зажглись свечи. А в вазе посреди стола неожиданно появился букет.

– Завтрак при свечах? – усмехнулась я, пытаясь скрыть за ехидством нарастающее в душе беспокойство.

Потому что вёл себя Винсент сегодня очень странно.

– Ты, случайно, не перепутал время суток?

Слишком уж романтичной выглядела обстановка.

И мне это совсем не нравилось.

– Приятного аппетита, Колючка, – сказал он, игнорируя мою ехидную реплику, и поднял колпак.

Я сделала то же самое.

Под ним обнаружился восхитительный пышный омлет. Хотя вначале я была немного разочарована, ожидая увидеть что-то более необычные и дорогое. Но стоило мне только отломить вилкой кусочек и отправить в рот, и я не смогла сдержать стон блаженства.

Никогда не думала, что просто омлет может быть таким.

И я отправляла в рот кусочек за кусочком, совсем позабыв о Винсенте, пока не почувствовала на себе его пристальный взгляд. Я подняла голову и только чудом не поперхнулась последним кусочком омлета. Несмотря на царивший вокруг полумрак, я отчётливо видела лицо Винсента, и его выражение мне совсем не понравилось. Омлет на его тарелке был практически целым. А он смотрел так, словно готов был съесть вместо него меня. Какой-то нехороший огонёк горел в его взгляде.

Я потянулась к стакану с водой и сделала большой глоток, чтобы протолкнуть застрявший в горле кусок омлета.

Что-то тут было не так.

Винсент, которого я знала, не мог смотреть на меня так.

Впрочем, тот он бы и не завтракал со мной при свечах. И тут я поняла в чём дело. Всё просто. Он парень взрослый, проснулся, нащупал рядом горячее девичье тело и хотел совершить с ним привычные действия.

И тут выяснилось, что это я.

Но желание-то осталось.

А тут я со своими стонами из-за вкусной еды. Вот он и смотрит и сам наверняка не рад этому.

Что же касается необычного взгляда, так это просто отблеск от свечей.

И я вернулась к завтраку, игнорируя Винсента.

К счастью, он молчал, лишь бросал в мою сторону странные задумчивые взгляды, которые я ловила, изредка поднимая голову от тарелки. Но старалась не обращать внимания.

И всё равно это был самый странный завтрак в моей жизни.

Когда я доела, Винсент молча встал, хлопнув в ладоши, и свет вернулся, а свечи погасли. А мне неожиданно даже стало немного жаль, что всё так быстро закончилось.

В гостиной я, вышедшая с небольшим запозданием, его уже не застала, но заметила, что одна из трёх дверей была открыта. Но когда подошла ближе, то оттуда вышел Винсент с плащом в руках, лишая меня возможности заглянуть внутрь.

– Вот. На нём специальные руны, напитанные магией, они отводят взгляд. Так что тебя никто не заметит, – сказал он, подходя ближе, и накинул мне на плечи плащ. Отнюдь не старый и простенький, как я просила, а добротный, с подкладом и меховой опушкой. – Можешь оставить себе.

– Он мне не подходит, – сказала я, с ужасом осознавая его стоимость, и попыталась снять.

Но Винсент не позволил, кладя руки мне на плечи.

– Я ведь не смогу его вернуть, – добавила я, пытаясь объяснить ему очевидное. – Мне придётся его выкинуть или уничтожить.

Потому что объяснить его появление в своём гардеробе я тоже не смогу. Это ведь очень дорогая вещь. А он вот так просто берёт и дарит его мне.

– Разве я просил тебя его возвращать?

– Но…

Я растерянно моргнула.

– Будешь должна мне одну жаркую ночь.

А ведь на какую-то долю секунды я даже поверила, что он нормальный!

– Обойдёшься.

Я резко шагнула в сторону двери, а он не стал мне мешать. Но на пороге я всё же обернулась и сказала быстро:

– Спасибо.

А затем, накинув капюшон, я закрыла дверь с другой стороны и зашагала по коридору прочь.

К счастью, мне никто не встретился.

Так что я благополучно добралась до своей спальни и легла спать .Но выкинуть плащ я, конечно же, не смогла, лишь спрятала поглубже в шкаф.

И вовсе не потому, что он был ужасно дорогим.

ГЛАВА 3

На следующее утро у нас, как обычно, царила суматоха.

В ванную опять выстроилась очередь. А Огонёк умудрился в очередной раз забраться к Эстер и только чудом не испортил её итоговое зачётное зелье.

– Посади его в клетку! Иначе, честное слово, когда-нибудь я его поймаю и состригу все когти в наказание! Чтобы не лез куда не следует! – лютовала Эстер.

Кажется, в этот раз Огонёк забрался к ней в комнату совсем равно утром. Потому что, судя по её слегка спутанным тёмным волосам, она ещё даже не успела причесаться.

– Его нельзя в клетку: он там зачахнет, – возразила Сэм жалобным голосом, поглаживая тихонько Огонёчка, разместившегося на её плече, но нет-нет да открывающего глаз и косящего в сторону Эстер. – Ты наверняка опять просто забыла закрыть дверь в комнату.

– Это было всего один раз! В остальные – он забирался сам.

Я не сдержала улыбки, проходя мимо.

Как же мне их будет не хватать.

За последние несколько лет они стали для меня совсем родными.

– Доброе утро.

Мне предстояло превратиться в тень. Ну, или моль. Тут уж кому какое определение больше нравится.

Меня звали и так, и так, и ещё парой десятков прозвищ.

Сначала нужно было убрать волосы, хорошенько расчесавшись, так, чтобы нигде не торчало лишней волосинки. Потом – надеть одну из своих неприметных блузок с пуговицами под самое горло. Затем – юбку ниже колен и максимально страшную. И лишь потом – туфли. Довольно простенькие, на тонкой подошве и без намёка на каблук.