Оковы Хроноса 2

Я опустился в подземный коридор. Своды давили, сырой камень холодил затылок, шаг, второй — и чернота расступилась, пропуская. Где-то в глубине утробно вздохнул Хранитель.

Через несколько минут — я уже стоял перед ним и выкладывал накопители один за другим. Десять. Десять заполненных до края кристаллов. Они легли ровным рядом, сверкая мощью силы.

Хранитель склонил голову. Провел по накопителям сканирующим лучом — холодным, как взгляд самой вечности. Потом его внутренности заурчали, и он изрек, чуть растягивая слова, будто пробуя их на вкус:

— Путник... ты сдержал слово. Теперь — договор. Слушай. За каждый заполненный кристалл вправе взять три любых тела. И к каждому телу — навык. Любой.

Он помолчал. Тишина задышала тяжело, как зверь перед прыжком.

— Договор? — спросил Хранитель. В голосе — ни угрозы, ни ласки. Деловая хрипотца древнего торгаша, что видел империи, возникающие и рушащиеся на его глазах.

— Договор, — ответил я — а пока пойдем мне нужно выполнить обещание и поместить шесть душ в выбранные тела.

Хранитель тяжело развернулся. Механическая ручища, клацая сочленениями, махнула в сторону аппарата — небольшой машины из черненой бронзы и стекла, внутри которой слабо пульсировал янтарный свет и рядом с которым одиноко стояла пустая трехметровая капсула.

Я подошел к рычагам управления. Ладони вспотели, под ложечкой засосало — не каждый день становишься проводником душ. В голове уже зашевелились, заворочались мои реципиенты, которые давно слились с моим разумом и аурой, став одним слаженным отрядом.

— Ну что, — спросил я — кто будет первым?

В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием магических кристаллов, Милена — травница и псион — заговорила первой. Её голос звучал глухо, но весомо:

— Я первая. И я хочу тело эльфийки.

Я молча кивнул, приняв её выбор как данность. Из пространственной сумки я извлёк кожаный мешочек, внутри которого мерцали шесть кристаллов искр душ — шесть угасших жизней, ожидающих нового рассвета. Аккуратно высыпал их на левую ладонь: крошечные кристаллы заструились тусклым, тревожным светом, словно чувствуя скорое перерождение.

— Милена! Дай знак, — попросил я, сжимая ладонь в кулак.

Один из кристаллов в моей руке отозвался яркой, почти ослепительной вспышкой — куда мощнее остальных. Я взял его, чувствуя под пальцами исходящее тепло, и бережно уложил в резной держатель прямо над подписью «Раса эльфы». И перевел рычаг из положения «Эльф» в положение «Эльфа». Панель аппарата тут же начала пульсировать в такт мерцанию осколка души.

Хранитель, подал короткую команду. Я схватился за рычаг активации, под глухой стон механизмов, отжал его до самого упора. С гулким ударом, отозвавшимся в груди, стоящая рядом капсула ожила: её внутренность начала стремительно наполняться золотистым раствором — текучим светом, густым, как мёд, и пахнущим чем-то забытым, кажется, горными травами. А через мгновение сверху беззвучно сдвинулась заслонка, и в сияющую жидкость с мягким плеском погрузилось тело эльфийки — бледное, прекрасное, совершенное, словно вырезанное из слоновой кости.

Не успели разойтись круги на поверхности, как из глубин аппарата, шурша, потянулись магические нити — сотни, нет, тысячи тончайших волокон чистого эфира. Они оплели безжизненную фигуру, вплетаясь в каждую клетку, затягиваясь в ритмичный, гипнотический танец. По золотому раствору пошли дрожащие сполохи — от держателя с кристаллом к телу, от тела — обратно, замыкая контур единства.

Я перевёл дыхание и посмотрел на прекрасную эльфу Милену. Её лицо оставалось непроницаемым, но пальцы слегка дрожали. Теперь оставалось только ждать.

— Начинается слияние, — пробормотал хранитель. — Если кристалл не отторгнет оболочку. через три минуты эльфийка откроет глаза. Но смотреть внутрь них я тебе не советую.

Гул в капсуле нарастал, переходя в низкий, почти инфразвуковой резонанс, от которого заныли кости. Я инстинктивно отступил на шаг. И в этот самый миг веки эльфийки дрогнули.

Нити, что тянулись от кристалла души к телу, истончились и пропали без следа. Золотистая жидкость, еще миг назад наполнявшая сосуд жизни, прянула вниз и утекла в сливное отверстие, словно дождевая вода в придорожную канаву. Капсула раскрылась с тихим вздохом, раздвинув створки наподобие исполинской ракушки, и на холодный каменный пол зала несмело, с опаской ступила босая нога Милены.

Тут я припомнил, что