Оковы Хроноса 2

Глава 19

Наконец я подошёл к арке. Она вела в соседний зал. Здесь было на удивление пустынно. Помещение оказалось небольшим, с низким сводчатым потолком, который давил на плечи не хуже мельничного жёрнова. Вдоль стен стояли механизмы. Их назначение ускользало от моего разума — смесь рычагов, шестерней и полых сфер из мутного стекла. Внутри этих колб еще ворочались остаточные ярко-алые всполохи, похожие на закат в проливной дождь. Пахло здесь озоном, горелой медью и ещё чем-то сладковатым.

В центре этого зала возвышался Стальной Голем. Он походил на тех хранителей, что стерегут входы в забытые усыпальницы, но был неподвижен. Совершенно. Словно наглухо заклинивший арбалет. Я подошёл ближе. В маслянистом свете, пробивавшемся из тусклых светильников на стенах, я разглядел его лицо — если это можно было назвать лицом. Ни глаз, ни рта, только гладкая маска из воронёной стали, изъеденная временем, как старый речной утёс. Его массивные руки безжизненно покоились вдоль тела — верный признак того, что он почти полностью разрядился. Жизнь в нём теплилась, как последний уголёк в пепелище.

Я начал осмотр. И нашёл. На спине Голема, между лопаток из рифлёного металла, несколько пластин. Они крепились к корпусу заржавевшими защелками, которые, однако, поддались с неохотным скрежетом. Под ними открылось углубление — сплетение медных жил и кварцевых вставок. Там, глубоко в пазах, я увидел гнёзда, в которых находились почти разряженные кристаллы маны. У меня нашлось три подходящих. Я вставил их по одному, ощущая, как каждый входит в гнездо с мягким, почти живым чмоканьем.

И тогда Голем ожил. Не вдруг, не с треском, а плавно, как просыпается старый пёс, чувствующий родную руку. Его плечи дёрнулись, из суставов вырвался сизый пар, и глубоко внутри груди что-то загудело — низко, утробно. Он поднял голову. Маска его оставалась недвижимой, но в том месте, где должны быть глаза, вспыхнули два глаза изумруда.

— Благодарю— произнёс он голосом, похожим на шорох осыпающихся камней. — Долгий сон выветрил из меня почти всё. Ты вернул мне цепь бытия, странник. И теперь я твой должник.

— Вот и чудненько — сказал я, разминая затекшую шею — Введи меня в курс. Что это за железки по углам?

Голем медленно повернул башку — точнее, то, что её заменяло.

Скрежет шарниров был похож на стон старого колеса, что вотвот рассыплется под тяжестью груза.

— Эти механизмы, — его рука тяжело взмыла в сторону одного из агрегатов, — суть инструменты. Они вживляют Навыки. И — да, не морщись — Разум. Вживляют в тела, что покоятся внизу. В огромном хранилище. Полки уходят в темноту на сотни метров, и на каждой — плоть. Пустая. Ждущая наполнения, как кувшин ждёт воды.

Он замолчал, давая мне время переварить услышанное. А я смотрел на ряды безмолвных машин, и мне вдруг стало зябко, хотя в этом зале царило сухое тепло.

— Значит, не кузница оружия, — выдохнул я — А конвейер душ.

— Именно так, — подтвердил Голем. И в его голосе мне послышалось нечто, похожее на усталую человеческую гордость.

— А подскажи, железный друг — спросил я, кивая на махину слева, — как работает вот это чудо?

Квадратный шкаф из тусклого металла, похожий на алтарь стоял чуть подрагивая. Ни единого шва на гранях, только панель с рычагами, отполированными тысячами ладоней, да огоньки — десяток разноцветных слабо мерцающих искр.

— Управление предельно просто, — загудел он, и голос отозвался лёгкой вибрацией в металле шкафа. — Зря, что ли, Древние ломали головы над эргономикой даже для тупых варваров? Смотри. Сначала подходишь к устройству выбранной расы. Их здесь десять — от хуманов до драконидов, и не спрашивай, откуда они брали образцы. Потом выбираешь пол. Не всем нужны толпы мужиков-воинов, иногда подавай жриц или ткачих. Потом вот этим рычагом

Он хлопнул широкой ладонью по крайней рукояти.

— ставишь количество. Максимально пятьдесят заготовок или пока не иссякнет накопитель.

Я кивнул, следя за ним.

— Пока всё понятно

— Дальше — сердце прибора. — Страж перевёл дух, и в его голосе прорезалась гордость создателя, хотя он был всего лишь сторожем или смотрителем.

— Осталось два рычага. Вот этот — специализация. Воин, маг, земледелец, кузнец, целитель десять путей. Выбираешь и получаешь не просто кусок мяса, а готового специалиста с базовым набором рефлексов. А последний рычаг, гляди, — навыки. И тут уж гораздо больше вариантов. Маг? Изволь: Маг огня, жизни, менталист, некромант Воин? Мечник, копейщик, лучник, латник Как видишь, всё просто, даже гоблин справится.

Он замолчал, и тишина стала вязкой, как смола. Огоньки на шкафу вдруг синхронно моргнули алым, будто угасающая звезда.

— Вот только, — проговорил Страж уже глухо, без прежнего задора, — порталы Те, куда мы отправляли готовую продукцию, перестали работать. Разом, как обрезало. Принимающие порталы на той стороне молчат уже триста лет. Производство ещё может штамповать — хоть сотню магов огня в день, — да только товар копить негде. Склад забит, а наружу хода нет. Вот и стоим.

Он подошёл к едва заметной двери открыл её и жестом подозвал меня.

Я медленно обвёл взглядом огромный зал, заставленную прозрачными прямоугольными капсулами с замершими в них телами — идеальными болванками, ждущими возрождения. Запах озона и сухой пыли, лёгкий фон магического излучения. Фабрика душ на холостом ходу. В голове, щёлкнув, сложился узор — тот самый, что всегда приводил меня к удаче.

— Смотритель — я поскрёб подбородок, чувствуя, как в груди разгорается холодный огонёк авантюризма. — А что, если я буду выкупать твой товар напрямую?

Страж уставился на меня. Изумрудные глаза вспыхнули, в них отразился свет, какого не видели эти стены уже столетия.

— Ты? Выкупить всё это? Да куда тебе столько! Каждый экземпляр здесь тянет на состояние — тебе явно не по средствам. Разве что ты решил обчистить королевскую казну Или замыслил устроить переворот в каком-нибудь королевстве?

— Зачем переворот? — я усмехнулся, вытаскивая из поясного кошеля не монету, а небольшой, пульсирующий мягкой голубизной кристалл. — Золото — тоже можно. А я предлагаю кое-что поинтереснее. Смотри, порталы мертвы, ты заперт здесь с горами товара. Я открываю свой канал сбыта. Беру оптом, по сниженной цене, обеспечиваю постоянные закупки. Ты не копишь хлам, я получаю то, что мне нужно. Тебе — ресурсы для поддержания производства и модернизации. Мне — обученные отряды магов, воинов и работников, о которых местные короли только мечтают. Без всяких порталов Древних, просто на вывоз, так сказать.

Я подкинул кристалл, и тот завис в воздухе, рассыпая колючие искры — мощный источник маны, наилучшая валюта для переговоров с существами, понимающим толк и нуждающимися в этом товаре.

Страж медленно, словно всё ещё сомневаясь, протянул свою металлическую лапу к кристаллу. Огоньки на шкафу перестали мигать алым и загорелись ровным золотистым светом. Машина впервые за долгое время учуяла жизнь. А я уже продумывал, как побыстрее вывести первую партию — скажем, пару сотен мечников и лучников для охраны городов и десятка три магов.

— Еще вопрос, — сказал я, чувствуя, как в горле пересохло от одной только мысли о подобном. — А возможно ли переместить душу из моего кристалла в тело, которое я выберу сам?

Хранитель повел головой. Долго, со скрежетом, будто ржавый ворот на заброшенной мельнице. Его огромная, физиономия медленно повернулась ко мне.

— Так тебе, — переспросил он, — заменить текущий биологический контейнер на новый?

— Не мне, — ответил я. — У меня есть семь кристаллов душ хуманов. И я обещал вернуть каждому новое тело.

— Да можно, — просто ответил Хранитель. Это прозвучало настолько обыденно, словно речь шла о глотке воды. — Вон, справа у стены, тот небольшой аппарат. Как раз для этой цели.

Я проследил за его взглядом. Металлическая тумба с двумя держателями кристаллов, которые в данный момент были пусты, кроме пары рычагов большую часть на горизонтальной поверхности занимало овальное мутноватое стекло.

— Чего-то он какой-то... невзрачный, — выдавил я с сомнением.

Хранитель хмыкнул — от этого звука посыпалась мелкая каменная крошка с потолка.

— Не переживай. Он такой маленький лишь потому, что там можно выбрать всего четыре расы. Остальные — под запретом.

Он помолчал, и добавил с неожиданной теплотой:

— Зато работает надежно, как песочные часы.

— Милена. Проф. И все остальные, — слова упали в тишину весомо, как камни в глубокий колодец — Есть шанс обзавестись телами. Что скажете?

Ответом мне стал Ментальный, оглушительный, радостный ментальный крик, вспыхнувший в сознании мгновением позже, словно эхо долгожданной вести.

Тогда я обернулся к Хранителю. Тот замер стальным изваянием, и только где-то в глубине его глаз тлели древние искры.

— Сколько будет стоить перенести души в семь тел?

Ответ пришел четкий, без торга и лжи. Цена была названа. Но когда я упомянул золото — то самое, за которое миры продают себя в рабство, — он лишь скривил железным подобием рта. Хитрец отказался от драгоценного металла. И его можно было понять: куда ему тратить желтые кругляши, кому их дарить? Порталы, построенные его хозяевами, пали прахом и смолкли триста лет назад. Золото здесь — лишь безделушки, помнящие тепло рук.

Вместо монет он предложил иное. Предложил попробовать вдохнуть жизнь в десять огромных накопителей маны — исполинских кристаллов, что были полностью разряжены. Сквозь скепсис его голоса я услышал отголосок надежды: если выйдет, можно будет начинать переговоры. О союзе. О будущем.

Я хмыкнул. Судьба любит подкидывать задачи одна другой чуднее. И согласился.

Хранитель, не тратя лишних слов, развернулся и повел меня за собой. Мы вошли в склад. Это был не зал — это была усыпальница магии. Шкафы, полки, стеллажи до самого свода — всё было забито кристаллами-накопителями. Армия спящих гигантов, похожих на ледяные гробы, стояла плотными рядами. Все — пустые, выпитые до донышка, без единой капли живой Силы.

Лишь у самого порога, сбоку от входа, стоял небольшой сундучок. От него веяло таким мощным потоком маны, что воздух дрожал и плавился миражами. Живая вода пустыни.

Хранитель заговорил, и в его скрежете почудилась горечь осеннего кладбища:

— Вот, видишь, странник. Рабочих кристаллов осталось — горсть. Этого жалкого ящика хватит едва на двадцать лет. Потом... — он не договорил, но я и так понял. Потом всё погибнет.

Я ничего не ответил. Подошел к ближайшей полке, снял десять громадных, тяжелых, как посмертная маска бога, кристаллов и ссыпал их в свою бездонную сумку. Лямка привычно легла на плечо.

— Жди. Скоро вернусь.

Бросил слова коротко, как отрубил, и вышел из хранилища в темный зев коридора, не оглядываясь. За спиной осталась тишина, готовая длиться вечность.

Я поднялся в Зал Артефактора. Воздух здесь был уже чистым — ни пылинки, всё было прибрано. В углу, сливаясь с каменной кладкой, безмолвной глыбой замер Голем. Он находился в режиме ожидания, но я кожей чувствовал исходящую от него волну сдерживаемой мощи, готовой в любой миг обрушиться на того, кто посмеет войти без спроса.

Я прошел к столу, установленному точно в геометрическом центре зала. Массивная столешница, хранящая шрамы от тысяч заклятий, была девственно пуста. Хмыкнув, я вызвал Профа:

— Необходимо создать план крепости. Я хочу возвести её на этом месте так, чтобы ни одна душа не просочилась сюда. Мне нужен расчет: количество големов, их тип, и главное — сроки. Считайте, что задание вы уже получили.

— Кейл, — тут же отозвался Проф, и в его голосе проскользнуло нечто вроде азарта. — Когда мы зависли над этим местом в маголёте, в районе Трех Больших Холмов, наш архитектор Гавриил Сергеевич сразу определил: здесь стоял Древний город. Фундаменты еще дышат Силой. Он уже набросал схему крепостной стены и основных зданий. Мы можем не просто построить крепость, а сделать привязку к его древним источникам. Но для этого потребуется не грубая сила землеройных махин, а точность. Пять больших строительных големов — это основа. Однако ключевую работу выполнят двое. Мы предлагаем тебе создать двух «Големов-Инженеров». У нас всё готово.

В сознании тут же развернулись сложнейшие плетения. Я понял задумку: эти двое не таскают камни, они способны входить в резонанс с излучением Старого Города, просчитывать направление магических линий и накладывать кладку так, что стена становится монолитной и непроходимой даже для астральных сущностей.

— Данные будут у тебя перед глазами, — закончил Проф.

Не теряя ни секунды, я запустил руку в пространственный карман, извлек походный стол Гранд мастера и поставил его прямо поверх древнего камня. Металлическое основание звонко лязгнуло, и плотно легло на поверхность древней каменной поверхности.

Затем на свет появились два кулона — крупные изумруды, словно глаза огромной горной рыси, в тяжелом серебряном обрамлении. Камни сияли холодным зеленым светом, как две огромные звезды на бездонном ночном небе. Я опустил их на стол гранд мастера.

Заклинание вспыхнуло перед моим внутренним взором ярче пламениЯ вдохнул его структуру и резким, волевым усилием перенёс магическое плетение прямо в заготовки.

Изумруды взорвались светом. Мощь заклинания, словно жидкий огонь, устремилась внутрь кристаллов, наделяя их новой сутью. Я видел, как серебро оправы плавится, но не течет, а перестраивается, впитывая магию

В этом свечении рождались не тупые землекопы. Нет.

Я создавал Инженеров. Узкая специализация, но абсолютная гениальность в своей сфере. Их стихия — уникальные строения. Там, где обычный голем бездумно наращивает слой за слоем каменную массу, эти двое с ювелирной точностью высчитывают всё до мелочей. Они сплетают силовые линии фундамента в ажурный, почти кружевной узор, а стены возводят так, что само время обходит их стороной. Спустя столетия творение будет выглядеть так, будто строитель лишь вчера отложил инструмент

Через минуту сияние погасло. На столе, в лужицах застывшего серебра, лежали уже не кулоны, а два компактных магических ядра. Архитекторы крепости. Разумные строители.

— Работа началась, — произнес я вслух, вытирая выступивший на лбу пот. — Посмотрим, на что вы способны, Инженеры. Время пошло.

Я отмерил ровно десяток шагов от выхода подземного города. Остановился. В каждой руке держал по артефакту. Тяжёлые, прохладные с виду ядра неожиданно начали набирать жар, и вскоре ладони обожгло так, что хоть бросай. Но я терпел — жар был на грани, держать ещё можно, лишь зубы сжал покрепче. А затем воздух в шаге от меня сгустился, поплыл горячим маревом, и из этого марева проступили двое.

Стальные Големы. Грузные, неподвижные, слепые — они замерли, ожидая не приказа даже, а самого права существовать. Проф не подвёл: подсказка пришла вовремя.

— В паз, в районе сердца — мысленно повторил я, уже понимая, что к чему. Один артефакт — на одного Голема. Закономерно. Рука сама потянулась к груди ближнего, нашарила выемку, и раскалённый шар вошёл в неё плотно, без зазора, будто влитой. Я не мешкал — второй артефакт отправился в сердцевину второго Голема тотчас.

Едва заняв свои гнёзда, артефакты погасили жар, и в глубине стальных глыб что-то глухо, сыто загудело. Големы ожили. Не дёрнулись, не заскрежетали, а плавно, с какой-то страшноватой осмысленностью распрямили плечи и замерли по стойке «смирно». Ждали команды. Но я медлил, уже предчувствуя: вышло нечто необычное.

Знакомиться с характеристиками я начал без спешки — с толком, с расстановкой. И чем глубже вчитывался в строки, тем реже становилось дыхание. Магические расчёты? Само собой. Выявление силовых полей? Ожидаемо. Но дальше шло то, от чего я застыл столбом: они были способны отдавать команды големам-строителям. Не просто управлять, а именно командовать — ставить задачи, контролировать, править целым отрядом. Такого я не встречал. Более того — даже не слышал, чтобы кто-то из ныне живущих магов всерьёз упоминал о чём-то подобном. А это означало одно: моей команде — шутка ли — удалось создать не просто механизм. Мы шагнули за черту. Передо мной стояли почти разумные механические существа, и это меняло всё.

Глава 20

Главное стойбище орков раскинулось у самого края бескрайней степи, в пятидесяти километрах от города Рилса. Было выбрано место, где из-под земли бил невидимый, но ощутимый источник магической силы. Воздух здесь всегда был чуть сладковатым и терпким, как старый кумыс, настоянный на степных травах. Шатры, крытые выдубленной до каменной твердости кожей, сшитой грубыми жилами, расходились от центра гигантской спиралью. В самом сердце этого рукотворного водоворота, на вершине холма, стоял шатер Вождя — огромный, точно холм, увенчанный пучком хвостов гривастых волков и выбеленными ветрами черепами редких монстров.

Было раннее утро. Белесый, плотный, как овечья шерсть, туман лежал пластами, скрадывая очертания спирали стойбища, превращая исполинские шатры в размытые тени. Видимость была почти нулевая, даже острый глаз орка не мог пробить эту влажную пелену на расстояние вытянутого копья. Младшие шаманы, приданные каждому дозорному отряду, сидели прямо на мокрой траве, вытянув руки к земле, посылая во тьму щупальца магического зрения.

Молодой шаман Гарт — почти мальчишка, со свежими ритуальными шрамами на скулах — вынырнул из транса с судорожным вздохом ныряльщика, задержавшего дыхание на грани смерти. Он резко повернулся к старшему дозора, и в его голосе, сорвавшемся на хрип, прозвучала тревога:

— Там Их много. Разумных. Идут прямо на нас.

Старший дозора, старый воин со сломанным в давней схватке клыком, лишь чуть повернул голову, ожидая продолжения. И через секунду Гарт добавил уже с откровенным, почти детским изумлением, смешанным с благоговейным ужасом:

— Это наши Братья. И ведет их Главный шаман Тарган.

Через несколько десятков ударов сердца из молочной пелены проступили силуэты. Отряд двигался плотной массой, привычно и хищно, но без боевого оскала. Впереди, на своем старой лошади держа резной посох, увенчанный пучком перьев ночных птиц, ехал шаман. Тяжелые обереги из потемневшей бронзы и клыков устало били его по груди. Рядом с ним, на боевом породистом коне двигался младший сын вождя. Это было неправильно, это резануло Гарта по глазам больнее, чем яркий луч утреннего солнца, на миг прорвавшийся сквозь рваные клочья утреннего тумана.

Древний, как сама степь, уклад требовал, чтобы на месте командира находился старший сын. Здесь же все было перевернуто с ног на голову. Гарт, привыкший доверять знамениям, почувствовал холодок недоброго предчувствия.

А потом степь наполнилась новым звуком. Из тумана, нарастая, послышался грузный скрип колес, бряцание сбруи и тяжелое дыхание тягловых быков. Орки не строили повозок — они презирали колесо, предпочитая седло и вьюк. Стало быть, это были трофеи из земель хуманов. Но это означало и другое, о чем Гарт сообразил не сразу: раз повозки шли с отрядом, да еще и в таком количестве, значит, орки ушли не в набег. Они ушли навсегда. Весь отряд, до последнего копья, покинул почти захваченный город хуманов.

— Вот дела — Подумал Гарт, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке, но вслух ничего не сказал, лишь крепче сжал свой оберег, сплетенный из сухой полыни.

А огромный отряд, гремя железом и скрипя колесами повозок, серым маленьким ручейком вливался в огромное, еще сонное пространство стойбища. Стойбище дышало, ворочалось под одеялом тумана, но пока не проснулось. Только собаки, почуяв своих, поднимали лобастые головы да потрескивали догорающие в очагах угли. Отряд двигался молча, в такт скрипу колес, растворяясь в спиралях кварталов, чтобы принести в самое сердце орды весть, от которой, Гарт это чуял нутром, привычный мир его племени изменится навсегда.