Я гоблин-алхимик
- -
- 100%
- +
Все это я услышал за доли секунды и понял, что в любом случае боя не избежать, и потому я вернул камень души обратно в сумку, достал кристалл усилитель магии, и крикнул друзьям:
— Оборона!
И сразу же активировал Атакующую ментальную магию, время для меня остановилось, я почти без сопротивления проник в разум адепта. То, что мне удалось увидеть и прочитать в мыслях этого существа было отвратительно. Даже я пересмотревший в юные годы сотни фильмов ужасников, которыми нас пичкал Голливуд, был поражен бессмысленной жестокостью мира Фасет. Возможно, адепт намеренно дал мне легкий доступ к своему сознанию в надежде что мой разум не выдержит того, что я увижу. Но я прекрасно справился и подчинил адепта полностью, заставив его приказать своим сторонникам, которых он, кстати, завербовал уже в этом мире сразу по прибытии с Фасета, сложить оружие
Пока я держал в ментальном подчинении истинного адепта, мои верные друзья начали вязать трех оставшихся, но те безвольными куклами повалились на землю и перестали дышать.
— Это я освободил их разум от тел, они мне больше не нужны, — пояснил мне адепт. — Я тоже уже умер, ты просто этого еще не видишь. И сейчас душа моя отправится на перерождение к великому богу Фасету, чтобы я смог рассказать, кто помешал мне выполнить его приказ.
Он криво улыбнулся и попытался сказать:
— Увидимся...
Но я достал клинок и вонзил его в живот адепта, не дав договорить. Душа его переместилась в кристалл накопителя душ на рукояти моего кинжала, а тело с глухим стуком упало на землю.
В этот момент, когда я почувствовал, что адепт больше не представляет угрозы, я посмотрел на своих друзей.
— Мы сделали доброе дело, — сказал Бор, глядя на тела адептов. — Мы, на какое— то время, освободили мир от их влияния.
Я кивнул, чувствуя, как усталость наполняет мое тело, я потратил довольно много энергии.
— Теперь нам нужно вернуться в фургон, — сказал я, и не убирая кинжал, обратился к орку — Грилф, дай мне пожалуйста камень души волка, который ты поднял в хранилище, я заключу душу адепта в него, у меня еще есть к нему вопросы.
Затем мы придвинули тела погибших адептов поближе к дубу там Бор и заморозил их мощным заклятьем.
Когда мы вернулись в фургон, каждый занялся своими делами. Но меня не оставляли мысли о том, что я увидел в сознании адепта секты Тёмных спящих. Это было что — то необычное, и я смутно осознавал, что это может быть связано с тем, что происходило в моём родном мире.
Я решительно достал камень души адепта, достал из чехла лютню и дал задание записать мыслеобразы которые сейчас будут считаны. После двух часов непрерывной работы, я оставил в памяти инструмента только самые важные моменты, у меня получился мрачный и холодящий душу мыслеобраз—рассказ, о боге — Фасете и его последователях и том, что они творят с мирами. В подавленном состоянии я спустился на первый этаж, обед был готов, и друзья ждали меня. Мое состояние их насторожило и Бор спросил:
— Расскажешь нам что случилось?
— Расскажу и покажу, — ответил я, —но после обеда.
Обедали молча и быстро. Пока Бор собирал посуду со стола, я поднялся к себе в комнату взял лютню и вернулся обратно на кухню. Взяв инструмент в руки, предупредил друзей, чтобы не пугались и не хватались за оружие. Я объяснил, что сначала кратко расскажу самое важное то, что увидел в памяти адепта, а затем покажу картины мыслеобразов для подтверждения своих слов. Я взял минорный аккорд и начал рассказ:
— Представьте, в бескрайней вселенной, где звезды мерцают, словно драгоценные камни, существует мир, известный как Фасет. Этот мир — творение бога Фасета, воплощения абсолютного порядка и жестокой логики. Фасет не знает ни любви, ни сострадания, ни милосердия. Его единственная цель — подчинить себе все миры, превратив их в идеальное отражение своего собственного — безжизненную песчаную пустыню.
Процесс завоевания начинается с выбора жертвы. Фасет наблюдает за миром, словно паук, оценивая его силу и уязвимость. Когда жертва выбрана, бог начинает действовать. Он не прибегает к силе, как это делают другие боги, а использует хитрость и коварство. Умело манипулирует событиями, разжигает конфликты и сеет раздор, пока мир не оказывается на грани катастрофы.
Когда хаос достигает своего пика, Фасет наносит удар. Он не просто захватывает власть, но и полностью перестраивает мир по своему образу и подобию. Все живое, что осмеливается сопротивляться, уничтожается, а оставшиеся существа подчиняются воле бога.
Фасет — мастер иллюзий. Он создает города, которые кажутся раем, но на самом деле являются адом. Эти города — загоны построены из камня и мрамора, но внутри они — тюрьмы, где разумных существ выращивают, как скот. Они живут в страхе и боли, не зная свободы и счастья.
Когда разумные достигают определенного возраста, их отправляют в Поля боли и страданий. Эти Поля — священные места бога—насекомого, где растения прорастают в живой плоти разумных существ. Они питаются эманациями страха, боли и ужаса, разумных. Эти эманации собираются в магические алтари и передаются Фасету, укрепляя его власть и силу.
В процессе моего рассказа на стене возникали новые образы, которые я извлекал из памяти адепта. Они были словно окна в другой мир, наполненный болью и страданиями, где реальность смешивалась с кошмаром.
Начало мрачного представления началось с иллюзии, которая показывала переход через меж мировой портал. Адепт ментально подчинял себе высокопоставленных чиновников и приближенных к императору одного из миров. Он манипулировал их мыслями и действиями, пока не достигал своей цели.
Высшей точкой его могущества была трансформация тела. Этот момент я запечатлел с пугающей точностью, которая даже меня самого заставила содрогнуться.
Вот адепт поднял руки, и император застыл, словно статуя. Его глаза остекленели, а тело начало медленно подниматься в воздух. Адепт подошёл ближе и посмотрел в глаза императору.
— Ты, это уже я, — прошептал он. — Твоё тело станет моим, а разум — моим рабом.
Император открыл рот, но не смог произнести ни слова. Его губы дрожали, а глаза наполнились слезами. Адепт усмехнулся и сделал шаг назад.
— Ты больше не император, — сказал он. — Ты лишь оболочка, в которой живёт моя воля.
Император рухнул на трон, его тело безвольно обвисло. Адепт поднял руки, и из его ладоней вырвался поток тёмной энергии. Она окутала императора, проникая в каждую клетку его тела. Через мгновение император исчез, оставив после себя лишь пустую оболочку. Адепт поднял её и положил на пол.
Затем адепт начал трансформировать своё тело. Его кожа стала бледной, как мрамор, а волосы — чёрными, как ночь. Его глаза превратились в бездонные провалы, а губы растянулись в зловещей улыбке. Он стал точной копией императора, вплоть до мельчайших деталей.
Адепт подошёл к трону и сел на него. Его голос стал глубоким и властным, как у настоящего императора. Он поднял руку, и в зале появились высокопоставленные чиновники и придворные. Они склонились перед ним, их лица были полны страха и ужаса.
Иллюзия короткими, но невероятно живыми фрагментами красочно показала новую историю, как изменённый император и его преображённая знать, словно марионеток, подчиняли себе целые народы. Они внедряли в умы людей идеи, которые сначала казались безобидными, но быстро превращались в смертельные ловушки. Их речи были как сладкий яд, проникающий в самое сердце, и люди, сами того не замечая, теряли свою индивидуальность.
Следующий фрагмент показал, как, император объявил о великом проекте, который должен был изменить мир. Он говорил о полях, где каждый будет счастлив, где боль и страдания исчезнут навсегда. Люди слушали его с восторгом, их глаза горели фанатизмом.
Император сказал, что для этого нужно лишь немного потрудиться. Он призвал всех присоединиться к строительству этих полей, где каждый сможет найти своё место и быть по-настоящему счастливым. Люди, словно зачарованные, начали собираться в огромные толпы, готовые идти за своим правителем хоть на край света. Они строили эти поля, не зная, что они возводят не места для счастья, а нечто ужасное.
Далее картина перенесла нас на несколько десятков лет вперед, где на бескрайних полях, которые простирались до самого горизонта, корчились от боли тела разумных существ. Сквозь их плоть пробивались зеленые ростки, а невидимые волны страдания и ужаса поглощались черными алтарями в виде пирамид, расположенными на расстоянии ста метров друг от друга.
Последняя картина представляла бога Фасета — огромного двухметрового разумного насекомого, смесь муравья и богомола. Он стоял около величественной пирамиды-дворца, которая возвышалась над бесконечной песчаной пустыней, простиравшейся до самого горизонта. Ветер пустыни приносил с собой едва уловимый запах пепла и сухой травы. По песчаной глади стремительно двигались его верноподданные — живые существа, похожие на гигантских скорпионов с длинными, блестящими хитиновыми телами. Их движения были слаженными и точными, как будто они исполняли сложный танец.
Кроваво-красное светило, уже почти скрывшееся за горизонтом, окрашивало пустыню в зловещие оттенки, делая её похожей на огромный, живой организм, готовый поглотить всё вокруг. Мир, некогда цветущий и полный жизни, был мертв. Взгляд бога был устремлен к звездам, большие фасеточные глаза, сверкали, как драгоценные камни, отражая свет далёких светил. Его ждал следующий мир.
Грилф и Бор с удивлением и тревогой рассматривали красочные и правдоподобные изображения из другого мира, а также образ бога Фасета. Когда я закончил своё выступление, они в замешательстве переглянулись.
— Что нам делать? — спросил я их.
— Мы отправимся в главный город королевства и доложим о нашем открытии королевскому советнику, — твёрдо ответил Бор
Я согласился с магом, полагая, что на Чёрный остров мы сможем вернуться позднее. Ведь информация, которой мы располагаем, гораздо более ценна, чем те сокровища, которые и так никуда не исчезнут. Поэтому, не мешкая, мы отправились в обратный путь к таверне «Дикий кабан», рассчитывая достичь её до заката солнца.
Глава 13
Утро было свежим и ясным. Первые лучи солнца пробивались сквозь густые кроны деревьев, освещая путников, собравшихся в таверне. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. Мы позавтракали, и попрощавшись с хозяином заведения выехали на имперский тракт. До столицы королевства долгий дневной переход.
Грилф уверенно вел фургон по имперскому тракту, его мощные руки крепко держали вожжи, а глаза зорко следили за всеми, кто передвигался по тракту. Рядом с ним, сидел Бор приводил в порядок свою амуницию и заряжал артефакты. Мой верный ворон — иллюзия парил над нами, словно тень, и передавал мне картины с высоты птичьего полета. Я же, в свою очередь, расположился на первом этаже фургона, где оборудовал небольшой, но уютный стол алхимика. На стол уже поставил оборудование архимага, которое нашел в одном из тайников на Черном острове. Колбы с подписанными зельями, пузырьки с порошками и травы находились на столе у стены. В воздухе витал аромат трав и зелий, смешанный с терпким запахом горящего угля,
Я открыл свою книгу алхимика на первой странице, где был записан мой первый рецепт. Это был рецепт «Временного усиления навыка алхимии», который при его употреблении позволял делать зелья в два раза эффективнее, правда, время его действия около часа. Но мастер Клуг говорил, что чем чаще я буду создавать любое зелье, тем больше будет время его действия. Я не просто так просил у мастера Клуга рецепт этого зелья. С его помощью я собирался создавать уникальные по своим характеристикам и мощи зелья. Теперь мне оставалось только проверить, как работает мой метод.
Удивляюсь, почему мой учитель не додумался до такого простого решения самостоятельно? Хотя, возможно, я ошибаюсь. В любом случае, не собираюсь ни с кем делиться своими мыслями и тем более технологией, которую мне ещё предстоит отработать до совершенства.
Ингредиенты для этого рецепта я собирал давно и с запасом. У меня их сейчас было на десять малых фиалов. Я проверил всё ещё раз, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Затем приступил к приготовлению. И вот, наконец, зелье было готово. Я осторожно перелил его в малый фиал и закрыл пробкой. Теперь у меня было средство, позволяющее временно усилить навык алхимии. На приготовление такой порции я затратил около часа и поэтому продолжил реализацию своей идеи.
Я выпил содержимое фиала и почувствовал, что мой навык алхимика значительно вырос. Теперь в течении часа могу создавать зелья, например выносливости или ускорения по своей эффективности в два раза мощнее чем до принятия зелья, но я решил сварить еще одно зелье усилителя навыка алхимии, что успешно сделал. Когда зелье было готово, я осторожно перелил его в новый фиал. Его цвет был более насыщенным, а аромат — более глубоким. Но самое главное — оно должно быть в четыре раза мощнее, чем предыдущее. Я медленно поднес фиал к губам и сделал глоток. Мир вокруг меня замер. Я ощутил, как моё сознание словно расширяется, позволяя мне видеть и чувствовать всё вокруг одновременно. Мои навыки алхимика достигли небывалых высот. Теперь я мог создавать зелья высшего порядка, комбинируя различные ингредиенты, пусть и не на длительное время.
Но это было не всё. У меня появилась новая способность, которая возникла внезапно, словно озарение. Я начал видеть характеристики растений и реагентов, их совместимость и даже предсказывать свойства конечного зелья.
Эту способность я открыл для себя, когда разложил травы и другие ингредиенты на алхимическом столе. Я закрыл глаза и сосредоточился, позволяя своему сознанию проникнуть в самую суть каждого элемента. Когда я открыл глаза, передо мной предстала картина будущего зелья. Его свойства были ясны как день, и я понял, что смогу создать его так же легко, как пожарить яичницу.
До обеда оставалось чуть больше часа, уникальное зелье, которое я только что выпил будет действовать еще примерно час, поэтому все это время я решил посвятить созданию зелий, заодно и узнать время действия этого эффекта, и что в результате получиться.
В конечном результате через полтора часа, именно столько действовал эффект увеличения навыка алхимика, мне удалось сварить пять средних фиалов восстановления здоровья. Благодаря своему новому умению, удалось создать зелье регенерации. Я понял, что для этого нужно просто добавить к ингредиентам зелья восстановления здоровья корень синего папоротника, который часто встречается в наших лесах.
Зелье регенерации считалось величайшим сокровищем в этом мире. Его мощь была столь велика, что оно могло восстановить не только здоровье, вернуть к жизни тех, кто уже стоял на пороге смерти, но и восстанавливать утраченные конечности, если, конечно, это не голова. Этот эликсир был доступен лишь избранным и стоил целое состояние. Его цена могла достигать пятисот золотых монет и выше, она зависела от чистоты и силы зелья.
Я тщательно записал уникальный рецепт в свою книгу алхимика, используя древний язык, затем убрал созданные фиалы с зельем в новую кожаную сумку травника, направился к Грилфу, который с довольным видом управлял четверкой лошадей. Примостившись рядом с ним на мягкое, кожаное сидение козел, я наслаждался прекрасной погодой. Легкий ветерок доносил ароматы лесных цветов, а вдалеке слышалось пение птиц.
Фургон, плавно остановился на небольшой, укрытой мягкой травой поляне, раскинувшейся у обочины древнего тракта. В центре поляны возвышалась каменная фигура древнего бога, чей лик был стёрт временем. Вокруг поляны, словно стражи, стояли могучие дубы, чьи кроны переплетались, образуя естественный шатёр, укрывающий поляну от палящих лучей солнца. У самого края поляны, где земля была мягче и ровнее, караванщики, привыкшие к комфорту в дороге, выложили каменный очаг — кострище и сколотили рядом длинный, массивный деревянный стол.
Мы извлекли из повозки снедь и расположились за столом. Чтобы не утруждать себя заготовкой дров, я вынес магическую печь алхимика и установил её на каменную тумбу подле стола. Грилф занялся разделкой мяса, которое мы взяли с собой в дорогу. Он ловко орудовал большим ножом, и вскоре мясо было нарезано на тонкие ломтики. Бор тем временем крошил свежие овощи и смешивал их с пряностями. Аромат жареного мяса и свежих овощей наполнил воздух.
Едва мы приступили к трапезе, как со стороны тракта донёсся громкий топот копыт и шум, производимый деревянными колёсами, который обычно сопровождает быстрое движение кареты. Кучер, старый хуман держал одной рукой поводья, а другой разряженный кавалерийский арбалет, заметил нас издалека и направил свой экипаж в нашем направлении, что-то крича и активно жестикулируя. Однако из-за шума его слова было невозможно разобрать. За каретой в ста метрах, размахивая обнажёнными клинками, мчались конные наёмники-хуманы. Их лица скрывали маски, а на одежде виднелись гербы и символы, указывающие на принадлежность к гильдии «Боевые клинки».
Мы переглянулись, поняв, что обед откладывается на неопределенное время, выскочили из-за стола и сформировали боевую тройку. Карета, запряженная четверкой великолепных коней, остановилась возле нас. Хуман которого я принял за кучера оказался наемником в легком кожаном доспехе, и похоже, тяжело раненым. Он уронил арбалет на землю и уже теряя сознание прошептал:
— Ради всех светлых богов, спасите, лэра Адимуса.
— Бор, активируй защитный купол! — крикнул я, и достал средний фиал восстановления здоровья из сумки. Затем я продолжил, обращаясь к Грилфу: — Только оборона, Ледяной кулак!
Сам же я в это время подбежал к старому хуману и, пока он не потерял сознание, открыл фиал и влил всё его содержимое ему в рот. Не задерживаясь ни на секунду, потому что всадники были уже в двадцати метрах от нас, метнулся вовнутрь кареты и увидел страшную картину: лэр Адимус лежал на полу довольно просторной кареты, сверху накрыв своим телом, словно защищая его от врагов, на нем лежала девушка эльфийка. Его правая рука, практически перерублена чуть ниже локтя, и была наспех перевязана, было видно, что он потерял много крови и тяжело дышал. Сил у него не осталось, и он молча наблюдал за мной. С эльфийкой было гораздо хуже: из нее торчали две стрелы с красно-белым оперением, которые прошили ее насквозь. Одна из шеи, вторая из левого бока, еще на два сантиметра повыше — и точно была бы в сердце. У нее уже была агония, изо рта пузырилась кровавая пена, и вместо дыхания слышались бульканье. Я осторожно приподнял ее, прислонил к сидению, достал фиал с зельем регенерации, положил рядом с собой, затем, быстро обломав наконечники стрел, резко их вытащил из тела эльфийки. Из ран пошла кровь, но я, не обращая внимания на это и расширившиеся от ужаса глаза лэра Адимуса, открыл фиал и влил его девушке в рот.
После этого сразу же достал фиал среднего восстановления здоровья, дал выпить магу. И вот через несколько секунд увидел действие своих уникальных зелий, маг зашевелился, привстал на одно колено, левой рукой ровно соединил обе части подрубленной правой руки и зафиксировал, благодарно посмотрел на меня и стал ждать. С эльфийкой происходило вообще что-то необъяснимое. Еще минуту назад она практически не дышала и была без сознания, а сейчас она сама поднялась, села на обитое бархатом сиденье кареты и с изумлением смотрела то на меня, то на мага, на шее уже затягивалась сквозная рана от стрелы.
— Я все еще жива? — прошептала она.
Маг, чье внимание было полностью обращено на свою правую руку, услышал шепот девушки и ошарашено посмотрел на меня, затем на нее и спросил меня: — Ты видишь то же, что и я? — и потерял сознание.
— Из кареты не выходить — крикнул я девушке и выбежал к своим друзьям.
Всадники приблизились к защитному куполу. Их кони, были покрыты пылью и потом, всадники были одеты в доспехи из темной стали, на их шлемах были маски, скрывающие лица, а в руках они держали полуторные мечи. Один из них спешился и подошел вплотную к куполу, не снимая маски обратился к нам:
— Юноши, отдайте нам только девушку, и можете проваливать мы вас не тронем.
Его товарищи хмуро осмотрели нашу необычную боевую тройку, и все одновременно спешились.
Я, не поверил словам их командира и не задумываясь ни на секунду, атаковал ментально одного из всадников. За несколько секунд я проник в его разум, и залил всю его память черной пеленой забвения, стирая все воспоминания и мысли. Наемник потерял контроль над своим телом и рухнул на землю. То же самое я сделал и с остальными тремя наемниками. Всего лишь минуту назад грозные воины, которым казалось, что они вершители судеб, превратились в слюнявых дебилов, ползающих на четвереньках. Их командир стоял и с ужасом наблюдал за этой картиной. Он пытался понять, что произошло, но его разум не мог воспринять то, что он видел. Его лицо исказила гримаса страха и отчаяния, когда он осознал, что больше не контролирует ни себя, ни своих людей.
Потом он повернулся ко мне. Его голос дрожал, а глаза были полны мольбы. Он упал на колени, словно пытаясь вымолить прощение. Его руки тряслись, а голос был едва слышен:
— Пощади! — прошептал он, с трудом выговаривая слова.
Я повернулся к своим друзьям, которые были поражены не только быстротой и эффективностью нашей расправы над крутыми наемниками, но и самим фактом, что это были не обычные воины. В этом никто из нас не сомневался. Об этом говорило всё: их доспехи, оружие — длинные черные мечи с гравировкой, копья с вычурными наконечниками и арбалеты работы гномов. Их кони, были не просто для верховой езды, а настоящими боевыми скакунами. Они блестели, как начищенная медь, а на головах красовались металлические налобники с острыми шипами.
— Бор, сними защиту, Грилф свяжи покрепче наших пленников, — попросил я своих друзей. — я пойду посмотрю, что происходит в карете.
С облучка спустился старый хуман и сел на траву прислонившись спиной к пыльному колесу кареты, благодарно посмотрел на меня и сказал:
— Спасибо вам, до конца дней своих буду молиться за вас светлым богам, есть просьба, не откажите сопроводить, меня до столицы нашего королевства, я должен привезти герцогу Эвенвуду ужасную новость и тела погибших.
Я молча кивнул ему и открыл дверь кареты. Внутри эльфийка выглядела слегка растерянной, но уже пришла в себя. Она неуклюже пыталась помочь магу подняться, но ей явно не хватало сил. Не говоря ни слова, я протянул руку магу, помогая ему выбраться из кареты, а затем уделил внимание девушке. Осторожно поддерживая их, я довёл их до стола, стоявшего неподалёку. По пути к столу мы прошли мимо старого хумана, который с серьёзным выражением лица осенил нас жестом — сложенные пальцы его правой руки образовали символ, напоминающий знак бесконечности. Не задерживаясь, я усадил мага и эльфийку за стол.
К тому времени к столу успели подойти и мои товарищи. Их взгляды, полные интереса и настороженности,выдавали желание услышать, что произошло, а также понять, кто эти новые спутники. Но пока никто не спешил говорить — за столом повисла напряжённая тишина, внушавшая ощущение, что ответы и развязка не заставят себя ждать.
Мы все расселись за столом, за исключением старого хумана. Он остался у кареты, внимательно наблюдая за связанными наемниками, которых Грилф аккуратно уложил рядом с ним. Атмосфера была напряженной, но постепенно начала смягчаться. Чувствуя необходимость разрядить обстановку, я предложил всем познакомиться.
Я назвал своё имя, а затем кратко представил моих друзей, озвучив их имена, основные профессии и военные специализации, а также сообщив что все мы из одного поселка. Затем слово взял лэр Адимус, которого мы спасли и который оказался далеко не простым магом. С достоинством, но без лишнего пафоса он рассказал о своём происхождении.
Лэр Адимус оказался племянником герцога Эвенвуда, который, в свою очередь, приходился двоюродным братом королю Ингусу Болианту. Но не только его родословная вызывала уважение — он был магом жизни и служил в королевском дворце. Более того, был одним из трёх лекарей, кстати самым молодым, имеющих доступ в королевские покои в любое время суток. Это впечатляло и говорило о его исключительном статусе и доверии монарха. После того как маг закончил свой рассказ, он представил нам эльфийку.
Лириэль была из рода лесных эльфов, клана Серебряной Стрелы, который проживал в северных лесах, в небольшом городке Луруаре.
Девушка родилась в семье магов и, казалось бы, была обречена на изучение традиционных магических искусств. Однако её душа стремилась к чему-то иному. С самого детства она проявляла необъяснимую тягу к тёмным искусствам — знаниям, которые лесные эльфы редко принимали и изучали. Её интересы вызывали немало споров в семье и среди соплеменников, но она оставалась верной своему выбору. Понимая, что в родном лесу она не найдёт ответов на свои вопросы, Лириэль приняла смелое решение — оставить привычную жизнь и отправиться в столицу королевства Андовилль, чтобы поступить в Магическую Коллегию.