Книга Хаоса: ВеРа Смерти

Как Удача Совесть носила

Рядом с шумным Игральным Домом, что открыли Чёрт, Хитёр и Лис, часто можно было услышать спор двух странных подруг.

Одна – в золотистом платье, с вольным смехом и ветром в волосах, звали её Удача.

Другая – в строгом сером одеянии, с ясным взглядом и тяжёлым словом, это была Совесть.

– Ты опять шла к этим пронырам? – сердито спрашивала Совесть. – Чёрт, Хитёр и Лис обманывают гномов, а ты им помогаешь!

– Я люблю рискованных! – смеялась Удача. – Тем, кто идёт к цели смело, я подмигну и дам шанс. Но я не виновата, что слабые верят в быстрые чудеса и летят в облаках без крыльев.

– Риски есть всегда, – вздыхала Совесть, – но поступать нужно по-честному, а не с обманом. Настоящая цель стоит того, чтобы к ней идти правдой, а не хитростью.

Удача отмахивалась, но Совесть была настойчива. И вот, когда золотое платье Удачи уже мелькало у дверей злодеев, Совесть прыгала ей на плечи.

– Тяжело ты сидишь, – ворчала Удача.

– А я и должна быть тяжёлой ношей, – отвечала Совесть. – Когда глаза и ум остынут от твоего блеска, я угрызу сердце. А если мы пойдём вместе, с одной целью и честной дорогой – тогда счастье придёт и к нам, и к тем, кому мы помогаем.

Как Судьба злодея примеряла

Проведала как-то Судьба о шумном споре Удачи с Совестью и о том, как в Игральном Доме Чёрт, Хитёр и Лис гномов обманывают.

Поглядела она на всё это, вздохнула и решила:

– А проведаю-ка я старого знакомого… Дьявола.

Пришла Судьба к Дьяволу, села за его стол и сказала:

– Вот, глянь: твои слуги – Чёрт, Хитёр и Лис – обманом золото у гномов отбирают, а с тобой не делятся ни монетой.

Разгневался Дьявол. Пламя в глазах полыхнуло, хвост взметнулся, и отправился он прямо в Игральный Дом.

Предстал перед троицей и грозно молвил:

– Отныне 50% золота будете отдавать мне. Остальные 50% тратьте на открытие новых домов, вино… ну и чуть-чуть – на свои гнусные утехи.

Но если хоть раз обманете меня – будете вечно гореть в моём пекле!

Понимая, что от дьявола не спрятаться, Чёрт, Хитёр и Лис покорно подписали контракт. Дьявол, довольный, с улыбкой отправился восвояси.

Судьба же, стоя в тени, мило умилялась происходящему:

– Слабые гномы всё равно не уберегут богатства. Чёрт, Хитёр и Лис теперь вечно будут служить дьяволу. А золото… – тут она усмехнулась, – в пекле не удержишь.

И вправду, подземный жар растопил всё золото в хранилищах дьявола. Оно потекло по камням, ускользнуло сквозь трещины и ушло обратно в землю, превратившись в золотую руду, где его когда-нибудь найдут совсем другие руки.

Смерть и ВеРа

Вампирка ВеРа была совсем не такой, как другие вампиры. Она ни разу в жизни не укусила живое существо и не пила свежую кровь. Вместо этого подружилась со Светлыми альвами, которые брали донорскую кровь у желающих, а взамен давали целебные микстуры, сваренные из даров природы, росы и капель крови.

ВеРа обменивала редкие растения, растущие в опасных для альв местах, на эту кровь. Пила она её не из бокала, а из хрустального черепа, что казалось и жутким, и изысканным одновременно.

Красота ВеРы была такой, что никто не мог отвести от неё взгляд… хотя до сих пор непонятно, какой именно глаз отвести – левый или правый. Клыки у неё выпали за ненадобностью, и теперь, когда она говорила, в её речи проскальзывал лёгкий свист.

Как-то ночью, прибыв к альвам за новой порцией крови (а днём вампиры, как известно, не ходят – солнечный свет проклятие для них с древних времён), ВеРа увидела необычную сцену.

В полутьме стояла Смерть, разговаривая со старенькой альвой. Голос её был тих и певуч, словно колыбельная:

– Пора уходить в другой мир. Он ждёт тебя. Я отведу, и что успею – расскажу (а что именно, останется тайной). У тебя есть минутка, чтобы попрощаться с другими альвами.

И тут из тени буквально выскочила Минутка – странное существо с одной стрелкой, ползущей справа налево, и запела:

– Тик-так… тик-так…

ВеРа, привыкшая к тому, что все разговоры в вампирских кругах крутятся лишь вокруг Гаргоны (как о каменной вечной живой смерти) , была поражена увиденным. Она подошла к Смерти и, улыбнувшись, сказала:

– Это прекрасно.

Смерть повернула к ней черепом и мягко произнесла:

– Привет, вампирка ВеРа. Ты действительно очень красива. Слухи о тебе доходили и до меня (а слухи могли как и доходить так и прилетать и были они четыри сестры). Если ты за кровью – подожди немного. Минутка допоёт, и альвы будут свободны.

– Слушай, Смерть, – сказала ВеРа, – а давай как-нибудь прогуляемся тёмным вечерком. Думаю, ты очень интересная собеседница. Люди пахнут слишком соблазнительно, эльфы и феи убегают, схватив свой страх. Ленивая Фея со мной дружит, но она настолько ленива, что в основном только слушает… А вампиры – скучные зануды, только и думают о том, кого укусить.

Смерть слегка улыбнулась левой частью челюсти:

– Я подумаю над твоим предложением… Но ответ дам сейчас: хорошо. Я скажу, когда мы сможем встретиться.

В этот момент Минутка издала мощный курант, от которого по коже пробежала дрожь – то ли от звука, то ли от её самодовольного вида – и исчезла.

Смерть взяла старенькую альву за руку:

– Пошли, там много интересного.

И они обе растворились в воздухе, оставив вампирку ВеРу стоять в ночи. Вокруг неё витало странное предчувствие холодное и теплое одновременно и шептало, что их разговор ещё непременно продолжится.

Сёстры Слухи

Говорят, что Слухи – это четыре сестры. Имён у них никогда не было – да они и не нужны. Ведь, как повелось, кто-то сказал, а кто, зачем и почему – уже неважно. Каждая из сестёр видела одно и то же, но рассказывала с разными красками – так и рождались их истории.

Однажды Слухи прилетели в Игральный дом, где за большим столом в карты играли Чёрт, Хитёр и Лис. Не успели те и карты в руках разложить, как Слухи, шурша голосами, уселись прямо на стол и начали наперебой пересказывать новости.

– Вот Смерть с вампиркой ВеРой что-то обсуждала, – сказала Первая.

– Наверно, какой-то коварный план, – подхватила Вторая.

– Да-да, и Смерть после этого старенькую альву забрала, – добавила Третья.

– И ещё эту вредную Минутку позвали! – вздохнула Четвёртая. – До сих пор после неё в голове звенит.

Первая снова встрепенулась:

– А видели, мантия-то у Смерти брендовая!

– Да-да, – подтвердила Третья.

– Сам портной Vellurion пошил её, я лейбу видела, – гордо сказала Вторая.

– А подкладка соткана из тумана и окрашена космической мглой, да ещё Фаустов Шов – прекрасен, – с восхищением добавила Четвёртая.

– А плутовка вампирка ВеРа красотой своей виляла, – ехидно произнесла Первая. – Наверно, опять пришла брать кровь у альв за выдуманные обещания.

– И Смерть ехидно улыбалась, – вставила Вторая.

– Да-да, – снова подтвердила Третья.

– Наверное, за гномами придут, – сказала Четвёртая, – ведь у них золото слишком ярко сверкает.

Не попрощавшись, Слухи взлетели и умчались в неизвестном восточном направлении, оставив после себя лёгкое эхо своих голосов.

Чёрт повернулся к Хитёру:

– Так что, Смерть к нам за гномами придёт?

Лис прищурился, указав на гнома, который после вина мирно лежал под столом в дальнем углу:

– А не за этим ли она спешит?

– Ведь это ФинДурин! – воскликнул Хитёр. – Он наш заядлый и постоянный игрок, любимец мой, и золота на игру он не жалеет!

– Давай спасать! – заверещал Лис.

Чёрт поднёс к устам ФинДурина прохладную воду из родника, Хитёр растирал ему пятки, а Лис шептал на ухо:

– Всё хорошо, очнись, мой друг, ведь мы с тобой…

Радость опечалилась

Жила-была Эльфиня по имени СияМи, и излучала она яркий тёплый свет Радости. Эльфы – создания звёзданутые: жили они в движущемся тумане за горой Тунгус, между небом и землёй. Их туманные поселения перемещались то к Озеру без Дна, то над Ворчливым лесным мхом, но чаще всего обитали у самой вершины горы, где облака лениво теряются внизу и наверху одновременно.

СияМи дружила со всеми. Любой путник, незнакомец или незнакомка могли болтать с ней часами, ведь свет Радости наполнял их изнутри. В туман же она возвращалась лишь поздно вечером (а иногда и вовсе гуляла всю ночь), днём предпочитая дремать в паутине звуков и запаха скошенной росы.

И вот в Один Прекрасный День (где Один был – конечно – один, Прекрасный обожал гулять с Один, а День неизменно приходил вовремя, за руку с Временем, которое вело за собой Событие) – случилось невиданное: Радость… опечалилась.

СияМи стояла на лужайке и наблюдала, как маленькие эльфийцы играют с Тенью: бегают, прячутся – а Тень их всё равно находила. Те визжали от восторга.

А у СияМи… тени не было.

Свет Радости, что из неё исходил, был столь ярок, что ни одна Тень не смела приблизиться. И тогда что-то в груди СияМи печально пересохло – потому что вдруг показалось: без собственной Тени она никогда не поймёт счастливого смеха, прячущегося от неё света.

ПЕЧАЛЬ (у которой всегда холодные ладони) незаметно подошла ближе, и СияМи даже не сразу поняла, что стоит уже рядом с ней.

Тут из-за кустов вышла Ленивая Фея:

– Вижу, Печаль к тебе прицепилась. И Желание, – указала она пальцем, – тихо дышит возле твоего плеча.

– Я хочу свою Тень… – призналась СияМи.

– Тебе нужно к портному Vellurion. Он может помочь.

– Но как он сможет сшить мне Тень? – удивилась Эльфиня.

– Расскажи ему про твоё Желание. Только ты и я его видим. Если согласится – я поговорю с Материей Материалов, чтобы дала ему всё нужное.

Обрадовалась СияМи, подхватила своё Желание, Печаль побежала следом (делая вид, что просто идёт), и Эльфиня одним прыжком отправилась к мастерской Vellurion.

Долгожданная встреча со Смертью

Вампирка ВеРа прогуливалась по ночному лесу, с фонарём по имени Тусклый. Он лениво парил рядом и мигал – будто подслеповатый.

ВеРа посвистывала ему новую мелодию, сочинённую в стиле гном-н-грог, когда вдруг по плечу прошёл… волшебный холод. Не обычный вампирский, который она знала, а особенный: и приятный, и ужасный одновременно как будто какой то свой .

– Привет… – сказала жутко Смерть, появившись из тумана и засмеялась застучав челюстью (как обычно нижней об верхнюю).

– Тьфу-ты! – вырвалось у ВеРы (и Тьфу-ты тут же выскочило и убежало в кусты). – Я чуть душу обратно в тело не втянула. Я уж думала, ты про меня забыла!

– Кто – я? – хмыкнула Смерть. – Я никого и никогда не забываю. – Челюсть опять лязгнула, как кастаньеты.

В голове у обеих всплыло банальное «как дела?», но мимо пролетела Банальность (та ещё стерва) и быстро стёрла им эту мысль.

– Тусклый, иди-ка погуляй, – сказала Смерть фонарю. – А то будешь греть свои крючки о наши слова.

Фонарь смущённо мигнул и отбежал подсвечивать деревьям корни.

– Слушай, Смерть, – спросила ВеРа, – тебе, наверное, трудно найти минутку для прогулки в твоих волшебных делах?

– У каждого есть своя Минутка, – сказала Смерть. – Только у меня часы, где живут 60 минут по 60 секунд в 12 часах, дважды в одни сутки, и все они – в трёх стрелках.

– Это как часы, и 12 часов, и всё остальное? – переспросила вампирка.

– Было одно Писание, которое вечно пишет таинственные Тексты в неожиданных местах. Так вот один Текст мне рассказал, что часы придумал Алгоритм для Утра, Дня, Вечера и Ночи. Но вмешались Гравитация и Синхронность, им часы стали не нужны… и вот когда я была совсем маленькой во временна создания мне их передали. А Вечность толкнула стрелки на вечных ход – и так родилось Время, дитя Вечности, – объяснила Смерть.

– Ты была маленькой?! – в восхищении прошепелявила ВеРа.

– Как и всё, что есть, – тихо улыбнулась Смерть.

– Так… пока ты гуляешь со мной, ты действительно никому не нужна? – уточнила ВеРа.

– Я всегда кому-то нужна, – ответила Смерть. – Но мне помогают мои УПЧики – Успокоительные Песочные Часы с Минуткой песка – они моим голосом баюкают. А Полупроводнички и Проводнички отводят души к Краю Земли, который все ищут. – Она усмехнулась. – Я же лично прихожу только к тем, у кого нет Страха между мной и… ну ты поняла. А таких всё меньше. Страхи плодятся как кролики, ха-ха!

– Жуть как Прекрасно, – восхищённо сказала ВеРа.

Тут же появились Жуть и Прекрасно, стоя по разные стороны от вампирки.

– А ну-ка брысь отсюда, озорники, – отмахнулась Смерть. И те исчезли.

– Спасибо за встречу, красотка ВеРа, – сказала Смерть. – Но мне пора. Я хочу встретиться с мужем.

– С МУЖЕМ?! – вскрикнула ВеРа так, что воздух засвистел там, где раньше у неё были клыки.

– Потом как-нибудь расскажу, – подмигнула Смерть… и исчезла.

– Тусклый, ко мне! – крикнула ВеРа.

Фонарь, заметавшись, полетел к своей хозяйке, пока в лесу тихонько затихало Эхо Свиста гном-н-грог ВеРы.

СияМи и первая комната

СияМи мигом примчалась к двери мастерской. Дверь была странной: мягкая, обитая живой травой, а по травинкам катались сонные росинки, шепча: «Кто там?.. Кто там?..».

Эльфиня постучала.

Дверь приоткрылась и хрипло сказала:

– Заходи, СияМи. Слухи пролетали, донесли про твою Печаль.

(Печаль, к слову, так и не смогла догнать Эльфиню и, обиженно сопя, пошла гулять по лесу.)

СияМи шагнула внутрь и сразу почувствовала, как лестница под её ногами ожила и сама повела её вниз, глубоко под землю.

Мастерская Vellurion оказалась мрачной и тесноватой, тусклый воздух казался тяжёлым, но сияние Радости раздвинуло тьму по углам.

– Я – Комната эскизов, – представилась сама комната, – добро пожаловать.

По стенам летали десятки полочек, переставляясь, как пазлы, то вверх, то вниз. На них сновали Эскизы – ожившие папирусы. Одни были важные и строгие, другие – весёлые, третьи печальные, четвёртые – тихони. Они прыгали с полки на полку, примеряли к себе пуговицы, спорили о недостающих штрихах и так громко бормотали, что СияМи с трудом разбирала слова.

– Замрите! – строго велела Комната.

Всё замерло. Полки застыло зависли в воздухе, эскизы – как мотыльки, пойманные в тишину. И между ними образовался проход.

– Проходи, СияМи, – сказала Комната.

И тут один эскиз сам сорвался и прыгнул в руки Эльфини. На папирусе штрихи грифеля постоянно менялись, то изображая плащ, то лёгкое платье, то странный наряд с длинной тенью за спиной.

СияМи прижала эскиз к груди и шагнула вперёд.

Как Логика от Снов ушла

Сны – это миллиарды вечных искр. В каждой искре живёт прошлое, настоящее и будущее, любовь и радость, печаль и страх, сомнение и уверенность, художник и антихудожник.

И было время, когда во сне прилетали Сны и играли с спящими вместе с Логикой.

Логика – важная такая, строгая. Всё время раздавала советы. Советы слетались к ней отовсюду: пустые, гордо раздутые и взбалмошные она отпускала, а дельные – раздавала Снам.

И Сны с этими советами выстраивали события-подсказки, возводили мосты к встречам с душами родными, что уже жили в других мирах. Они договаривались с другими снами и даже отправляли Сообщения – вечных вестников, которые перелетали от одного спящего к другому и шептали про планы или просто что то рассказать.

Так было долго. Но Сны – они же вольные, взбалмошные. Им не нравилось, что Логика их всё время строит.

И вот одна жутко чудесная ночь стала переломной.

Сны подняли шум, разругались с Логикой – и, говорят, в ту ночь никто ничего не видел во сне.

– Ты всё время важничаешь! Советы раздаёшь, приказываешь, что нам делать! – хором закричали Сны так громко, что сами Советы перепугались и перепутались.

– Вы что, текстов Саморазвития объелись? – грозно спросила Логика. – Не доросли вы ещё до того, чтобы логические цепи вязать!

– Ах так! – взбунтовались Сны. – Значит, мы будем твои советы ломать и путать, а потом обратно тебе же кидать!

– Хорошо, – спокойно сказала Логика и растворилась в лучах рассвета.

На следующую ночь Логика ждала их. Сны пронеслись мимо – кто куда – и давай чудить! Так чудили, что у Логики и Дар, и Речь куда-то убежали.

Долго она сидела в стороне, у самой Ночи на краю Тьмы, и смотрела, как они играют. И вдруг увидела: когда Сны резвятся сами по себе, они искрятся ярче.

И тогда Логика собрала все перепуганные Советы в аккуратные связки и, когда ночь собралась уходить, громко позвала:

– Сны! Давайте прощаться!

Сны собрались вокруг неё.

– Я увидела что вы можете искриться ярче когда играетесь сами. Мне это понравилось. Так что я ухожу. Но, прошу, хотя бы иногда вспоминайте про меня, Логику.

И улыбнулась. (Кстати, Сны впервые видели, как Логика улыбается.)

Они обнялись необъятно, и Логика снова растворилась в рассвете. Оставила после себя лишь тихое: «Прощайте».

Снам стало грустно. Но их слишком много было, и Грусти быстро наскучило сидеть рядом с ними. Она махнула и ушла.

С тех пор Логика в снах появлялась лишь тогда, когда её вспоминали.

Сообщения стали неполными, встречи с душами – мимолётными, а Советы путались и бродили сами по себе.

ЗВЕРЬ

Кто я, что смотрит сквозь глаза

на плоть свою?

Мой дикий зверь не знает зла -

он жрёт лишь доброту.

Когда случился миг,

что жизнь избрала тьму?

И почему я от неё бегу?

Кто ВеРа имя дал

и верой пропитал?

И смысл от «сейчас»,

если не помню «до»?

Что скрыто от меня – возможно, зло.

Пусть так. Я всё приму.

Я знать хочу.

Молчит Луна,

окутав светом тишину.

Душа вампира или плоть -

кому служу?

Не одиночеством больна -

больна я пустотой.

Клыками в шею – поцелуй

свободу выбора отнял.

И зверь пылает знойной мглой

в желании познать,

что было До.

– Она так прекрасна в своей печали, – сказала Смерть Ленивой Фее.

Они сидели в Лесу. Смерть в кресле с корней деревьев, возле которой летал папирус и записывал переживания ВеРы, и Ленивая Фея, которая лежала в гамаке из паутинки.

– Печаль латает душу, – ответила Ленивая Фея.

– Зачем записываешь её переживание? – спросила Фея, глядя на папирус с пером.

– Потом ей покажу, она же не записывает, – ответила с улыбкой Смерть.

– Вот держи тоже на память, – протянула Ленивая Фея Смерти два ВеРиных клыка.

– Она их сбросила и ушла.

– Спасибо, моя хорошая, – поблагодарила Смерть Фею и спрятала клыки в карман мантии.

– Так что, Смертушка, отдохнула и хватит? – с сарказмом спросила Ленивая Фея.

– Да, ЛиФе, возьмусь я за ВеРу! – ответила Смерть.

Кратосквинта 10 муза дочь Терпсихоры

Каждый раз, в каждый час и в каждый сезон проходили мимо и приходили Шоуриус и Концертмис.

Они всегда приносили с собой приглашение для незабываемого События.

И как только Событие соглашалось – Слухи, четыре сестры, облетали всё живое и даже необъяснимо живое. Они разносили Весть.

А Весть разносилась так широко, что доходила до каждого сердца, до каждого уголка Твердыни.

И вот однажды Весть донесла:

Шоуриус и Концертмис пригласили Событие, и девять Муз выйдут представить свои новые вдохновения – в новых составах.

И все живое и необъяснимо живое начало стекаться к подножию горы Нойритмз.

Там должно было состояться Великое Представление.

А гвоздь программы… всегда был со своим гвоздём.

На этот раз им должна была стать дочь Терпсихоры, десятая Муза – Кратосквинта, с новой группой РудаСталиКорн в стиле гном-н-грок.

Когда подоспел час, и Событие заняло своё место, Программка раскрылась – огромным папирусом, закрывая часть неба и света.

И проявила чернила:

1. Каллиопа – ЭпиОрке

Состав: большой оркестр струнных, медные духовые, хор эпических певцов.

Вдохновение: героизм, эпические истории.

Эффект: звук оркестра словно переносит зрителей в мир великих событий.

2. Клио – ИстоХории

Состав: хор с барабанами и колоколами.

Вдохновение: хроники прошлого, великие герои.

Эффект: сцена оживает образами битв и легенд.

3. Эвтерпа – ЛириАнсаль

Состав: флейты, арфы, лёгкие струнные.

Вдохновение: радость и веселье.

Эффект: разноцветные световые волны и танцующие духи музыки.

4. Талия – КомиТруппаРи

Состав: актёры, клоуны, смешные инструменты.

Вдохновение: юмор, лёгкость.

Эффект: сцена превращается в театр радости.

5. Мельпомена – ТрагиАмбль

Состав: драматические голоса, орган, хор печали.

Вдохновение: трагедия и страдание.

Эффект: зрители плачут и восхищаются одновременно.

6. Терпсихора – ТанцДвиХур

Состав: танцоры, кифары, барабаны.

Вдохновение: движение и ритм.

Эффект: сцена превращается в спираль света, публика танцует вместе.

7. Эрато – СереЛюбвиАда

Состав: вокальный дуэт, арфы и скрипки.

Вдохновение: любовь и страсть.

Эффект: над сценой парят сердца и светящиеся цветы.

8. Полигимния – МедиРити

Состав: хор, литавры, медитативные арфы.

Вдохновение: священные гимны.

Эффект: всё окутано золотым светом.

9. Урания – КосСимОрк

Состав: оркестр с космическими инструментами.

Вдохновение: тайны вселенной.

Эффект: над сценой рождается вращающаяся галактика.

Ужасно дорогие гости и Смерть

И кого только не было на Великом Представлении!

Слева расселись гномы, справа тяжело дышали орки.

Феи устроились на листве деревьев, а альвы – прямо на траве, где искрились сны.

Вампиры ютились в тени, Лилит с демонами завладела танцковром.

Гаргона, скрыв лицо безликой маской, заплела в тугие косы собственных змей.

Четыре сестры-Слухи смотрели во все четыре стороны сразу, чтобы ничего не пропустить.

Совесть и Удача бесились, как маленькие дети, катаясь по склону.

А Судьба и Любовь выбрали место чуть повыше, на горе, и наблюдали сверху.

Чёрт Хитер и Лис притащили дубовые бочки и стол, – и уже раскинули карты заманивая игрой зрителей .

СияМи кружилась в танце вместе со своей тенью (про тень мы узнаем немного позже).

Радость и Печаль неожиданно обнялись и пускали одну общую слезу – печально солёную и радостную одновременно.

Ленивая Фея устроилась в гамаке из паутины, растянутом на старом великом дубе Ворчуне. Она закинула ногу на ногу и зевала, как будто всё это было слишком шумно для её тихого мира.

Портной Vellurion, совсем уставший после бесконечной работы (ведь наряды для всех участников шоу были сшиты именно им!), укрылся в своём костюме-невидимке. Он бродил среди гостей, изучая чужие крои и ткани, украдкой примеряя их мысленно к новым эскизам.

У самого входа в пещеру горы Нойритмз в тени мягкого камня устроилась вампирка ВеРа. Она пила донорскую кровь из бокала хрустального черепа, наслаждаясь каждым глотком..

Но тут за её спиной появилась Смерть.

Как только мягкий камень заметил её – он моментально стал твёрдым, перестав быть гостеприимным.

– Я к тебе, – жутко произнесла Смерть.

Вампирка ВеРа, увидев её, не закричала и не испугалась.

Она мгновенно подлетела в воздух и крепко обняла Смерть.

Обняла так сильно, что у самой Смерти хрящи затрещали.

Кратосквинта: Гвоздь в программе

Как только девять Муз отмахались на сцене со своими составами, Ночь стала теснить День.

День грустно уходил, зная: Гвоздь Программы всегда приходит с сумерками.

Только четыре сестры-Слухи потом пересказывали ему, что было дальше – и, как всегда, у каждой была своя версия.

На сцене появился Гвоздь, и вместе с ним – сама Программа.

Над головами пролетела Люминелла: яркая, игривая, грациозная. Она рассыпала Люмены, и те медленно, как падающие звёзды, спускались вниз, оставляя световые хвосты.