Книга Хаоса: ВеРа Смерти

Смерть, Муж и ВеРа

После Великого Представления.

– Как насчёт прогуляться? – спросила Смерть вампирку ВеРу с едва заметной улыбкой.

– Да я только ЗА! Душа мне в тело, я ждала новой встречи! – воскликнула ВеРа.

И вот они перенеслись снова в лес. (Это был тот самый лес, где слухи никогда не расходятся, а лишь остаются под тенью ветвей. Всё, что услышит лес, навсегда остаётся в лесу.)

– Давай, давай, расскажи мне про мужа! – запрыгала вокруг Смерти ВеРа.

– Так… – протянула Смерть и повернулась к Тусклому, фонарю, что вечно летал за вампиркой. – Ты ничего не слышал. – Иди погуляй где нибудь.

Тусклый хотел что-то возразить, но тут же появился дуэт «Где» и «Нибудь» – и утащили фонарь глубже в лес.

– Успокой свои клыки, – усмехнулась Смерть. – Ладно, поведаю тебе чуть-чуть.

Она выпрямилась, её мантия дрогнула, будто сама тьма прислушалась:

– Я из мира, где есть горизонт событий. Там время и вечность проносятся моментально и стоят на месте одновременно. Мы зовём этот мир Абиссариум, и нас там много… очень много.

– С мужем я познакомилась в Смертиллии, – продолжила она. – Там мы обучались искусству переходного исчезновения души. Преподавала нам сама Наука Трансформации.

Глаза вампирки загорелись в восторге новых познаний.

– У каждого из нас была своя Хронофея. Это особые феи, что следят, чтобы мы успели познать познаваемое в то время, что нам отделила вечность. Моя Хронофея начала спорить с другой – та слишком сильно махала секундными крыльями и сбивала отсчёт моей.

– Та хронофея принадлежала высокому и красивому мужчине, – произнесла Смерть.

– Мужчина? Высокий? Красивый? – изумилась ВеРа. – Вот это уши мне мозг почесали! Я-то думала, что Смерть одинока, и у неё нет… друга.

Смерть улыбнулась, лязгнув челюстями. И грозно произнесла:

– Слушай внимательно, дитя тьмы, – её голос стал глубже и громче. – В каждом вздохе мироздания скрыты два начала: одно зовёт действием, другое – принятием. Без их союза нет жизни, нет смерти, нет тебя. Только когда они встречаются, рождается истинная сила – и даже мрак становится светом.

ВеРа зависла в воздухе, поражённая словами.

– Было одно Писание, – продолжила Смерть, – которое вечно пишет таинственные Тексты в неожиданных местах. Так вот один из них рассказал мне об этом.

Она резко сменила тон:

– На сегодня всё, красотка. Нужно Сирену проводить, она ждёт.

– Ты и в океане? – удивлённо начала ВеРа.

Но Смерть её опередила:

– Я Везде и Всегда! – торжественно произнесла она, взмахнула мантией от этого взмаха в лоб ВеРы прилетела лейба портного Vellurion’а. Вампирка ойкнула, а Смерть уже исчезла.

В ту же минуту из чащи вернулись Где и Нибудь, таща за собой сонного Тусклого. Фонарь похрапывал и тускло мигал, будто всё ещё видел свои светлые сны после Великого Представления.

СияМи и вторая комната

Как только СияМи переступила порог между комнатой Эскизов и второй комнатой, её неожиданно подхватил вихрь. Ветер мягко, но властно усадил эльфийку на облако.

Но облако было странное:

оно одновременно сияло бело-пушистым, дышало дождевой серостью и искрило чёрной грозовой тяжестью.

Стены в комнате отсутствовали, а вокруг закружились время и стихии: ночь и день, утро и вечер, зима, лето, осень и весна. Космическая тьма обволакивала всё, и в ней светились звёзды, кометы, словно вся Вселенная играла внутри сжатого пространства.

– Привет, СияМи, и добро пожаловать! – раздался голос. – Я комната Материалов.

– Просьба Ленивой феи уже добежала до Материи Материалов, – добавила она мягко.

В тот же миг перед СияМи возник Облик Тьмы. Он был словно тень, но такой густой и мрачный, что сияние самой СияМи не могло его осветить.

Облик протянул руку, раскрыл ладонь, и вдруг в его лице вспыхнули глаза: две сияющие воронки с вихрями внутрь. Свет их был невероятно белым, но он не мог вырваться наружу, оставаясь заключённым внутри.

– Эээпиии… – протянул он так жутко, что эльфийка СияМи поджала ноги и вжалась в облако.

– Тенебрия, невежливо так поступать с гостями! – строго произнесла комната Материалов.

(Тенебрия – мрачная, старшая дочь Тьмы. Она часто появлялась в мастерской Vellurion и любила придавать свои оттенки материалам.)

В этот момент над головой Тенебрии закружилось Вежливо и спросило:

– Разве Мать Тьма тебя так воспитывала?

Тут же выскочило Воспитание и звонко произнесло:

– Не было такого!

– А ну сгинули отсюда! – рявкнула Тенебрия, и Вежливо с Воспитанием исчезли.

Тенебрия сделала шаг вперёд, и голос её стал спокойным:

– Привет, СияМи. Дай мне Эскиз.

Эскиз сам, словно почувствовав приказ, порхнул прямо в руки Тенебрии.

– Я – старшая дочь Тьмы, Тенебрия. А ты – эльфийка СияМи, я знаю. Очень приятно, – сказала она и сама себе ответила.

– Материя Материалов шепнула мне, что ты хочешь свою тень, – продолжила Тенебрия.

Она сжала Эскиз в ладони. Когда вновь раскрыла руку – эскиза уже не было.

– Моя дочь, Тенэлия, уже занимается твоим желанием, – сказала Тенебрия и… улыбнулась.

Хотя её облик оставался непроглядно тёмным, а свет в воронках лишь сузился, ощущение улыбки было настолько явным, что СияМи почувствовала её внутри себя.

– Спасибо, – только и смогла вымолвить эльфийка.

И облако двинулось дальше – непонятно куда, будто без направления. Оно плыло и плыло, пока не упёрлось в дверь с надписью Vellurion.

Сирена

И вот, по дну океана, по зову Сирены, шагала Смерть.

Она отстукивала челюстью ритм – нижней по верхней, в такт одной из песен группы РудаСталиКорн в стиле гном-н-грок.

– Смерть, подожди, – раздалось за спиной.

Смерть обернулась и увидела Мельпомену, Музу трагедии, а рядом с ней – Печаль, тихую, задумчивую, словно потерявшуюся в морских глубинах.

– Привет, наша ты хорошая, – сказала Мельпомена и обняла Смерть, приложив лёгкий поцелуй к её скуловой кости.

– Привет, Муза, – ответила Смерть. – Иду на зов твоей дочери… Только пока не знаю – какой. И она зовёт, не торопясь, иду как видишь, не очень-то и спешу, – сказала Смерть и улыбнулась челюстью.

– Да, Смертушка, – кивнула Мельпомена, – старшая дочь Дева решила уйти из мира Сирен.

– А как так-то? – удивилась Смерть. – Бессмертных к краю отводить должен быть весомый повод, всю дорогу этот вопрос в черепе летает. И Печаль-то зачем? Она же всего лишь в переход собралась?

– Печаль, отойди пока, пожалуйста, – мягко сказала Мельпомена.

Печаль послушно отошла к кораллам и присела на камень, покрытый ракушками.

– История, расскажи Смертушке, – велела Муза.

И тут перед ними появилась История, раздвинув толщу воды.

– Виной тому или судьбой тому, радостью или печалью… У каждого будет по-своему, – сказала она.

Вода под ногами Смерти стала твердеть, превращаясь в кресло из соли и ракушек. Смерть опустилась на него, слушая.

– Корабль прибыл на стык, – продолжила История, – тот самый корабль, что привозит людей, которых отбирают Семь Матерей.

Мать Наука – разум, знание, порядок. Символ – книга из света.

Мать Чувства – сердце, любовь, сострадание. Символ – горящая роза.

Мать Память – корни, прошлое, традиции. Символ – древо с тысячью листьев.

Мать Мечта – воображение, надежда, вдохновение. Символ – звезда в ладонях.

Мать Воля – внутренняя сила и выбор пути. Символ – пламя, не гаснущее на ветру.

Мать Созвучие – гармония с миром, умение слышать и понимать связи. Символ – струна, что звучит сама.

Мать Тьма – тайна, глубина, то, что за гранью. Она не зло, а испытание. Символ – холодное зеркало, в котором замерзает время.

– Так вот, – сказала История, – ступила нога мужчины на твердь океана. И услышал он песнь Девы.

На протяжении многих солнц и лун он возвращался к этому месту и слушал её. Сирена-Дева пела не для себя, не чтобы пленять, а так, что каждый, кто слышал её, начинал ещё сильнее любить того, кого уже любил. Но не саму Сирену.

И тогда Слухи – четыре сестры – донесли Деве: мужчина, статный и красивый, с горячим сердцем, всё время приходит к её песням.

Дева не выдержала и пересекла горизонт океана, чтобы взглянуть на него.

Они встретились лоб об лоб – и в тот миг их обоих обуяла сама Любовь.

И тут появилась Любовь.

– Те силы, что меня притягивают, зовутся искрой души. Я оберегаю её. Когда я принимаю искру, рождаются мои дети. Но не я выбираю – меня выбирают, – сказала Любовь. – А дети мои – ещё те озорники. Они могут перерождаться в разных обличиях: то добрые, то злые, то печальные.

Искры полетели, но вместе с ними Сирена-Дева потеряла голос. Как ни старалась петь – ничего не выходило.

– Вот и пришёл выбор, – сказала История. – Либо остаться бессмертной и носить в себе Трагическую Любовь, либо отдаться судьбе и прожить её смертной.

Она посмотрела на Мельпомену, и в тот же миг исчезла. За ней растворилась и Любовь.

Смерть сидела в соляном кресле с пустыми глазницами и попивала солёный коктейль океана.

– Так вот, Смертушка, – произнесла Мельпомена. – Нужно провести Деву через Забвение, чтобы она смогла прожить смертную историю. Мы с ней так решили.

– Но ведь после Забвения твоя Сирена забудет тебя на смертное время. Её истинное Я покинет её до переходной трансформации, и наложится СемьЯ, – удивлённо сказала Смерть.

– Да, Смертушка, подруга, мы всё уже решили, – кивнула Муза и позвала Печаль.

А Печаль уже успела задремать и погоняться за снами.

Твердыня Элион

Из одного из папирусов Истории:

Корабль прибыл к Стыку, где начиналась Твердыня-долина Элион.

На её возвышенности стоял город – Умбралис, высеченный из глыб булыжников, суровый и величественный.

Вокруг Умбралиса раскинулся Ведами Лес. В нём деревья не знали покоя: каждое время от времени меняло своё место, подходило к соседу, и начинался разговор – дерево рассказывало свои веды, а новое слушало и отвечало своими. Так продолжалось бесконечно.

И ни один смертный путник, решивший войти в Лес, не проходил один и тот же путь дважды. Лес прокладывал каждому дорогу сам: иногда прямую и короткую, иногда длинную и мучительную, а иной раз и вовсе замыкал её в круг.

Только одна тропа оставалась неизменной. Широкая, не слишком длинная, охраняемая могучими Дубами, она всегда вела к Глыбе Познаваемости.

Внутри глыбы, в залах, высеченных из чёрного камня и украшенных светящимися корнями, Семь Матерей открывали тайные знания избранным, тем кто сумел пройти свой путь через стык и забвение.. Но являлись они не сразу – каждому Познавателю встречалась лишь та, чья суть совпадала с его внутренней Верой.

И только единицы удостаивались увидеть всех Семерых сразу.

Но у самого края Леса, там, где даже в полдень не исчезала тень, стояла ещё одна глыба – маленькая, серая, словно забытая.

Там жила вампирка ВеРа.

Из всех вампиров только она обитала в городе – ведь ВеРа не пила кровь из плоти. Все остальные жили в пещерах горы Нойритмз.

И потому сама Тень Леса будто охраняла её: обвивала глыбу, пряча её от солнечных лучей.

А когда ВеРа хотела прогуляться днём, она звала в гости свою подругу – Тучку. Та нависала над ней и сопровождала, но вместе с Тучкой всегда приходил дождь.

И тогда ВеРа надевала особую мантию, которую сотворил портной Vellurion для неё и Тучки.

Мантия впитывала каждую каплю дождя и тут же возвращала её обратно в Тучку.

Так они и гуляли – ВеРа, Тучка и дождь.

Дева, Смерть, Любовь и песня

Смерть, Печаль и Мельпомена переместились к скалистому берегу Океана горы Нойритмз с неведомой стороны. Там, где обитали все Сирены.

Храм скал Сирен был древним, и войти туда могли лишь сами Сирены, их родители и Музы.

(Сирены знали тропы Смерти, но под водой, и, как и она, умели отводить души к краю всего).

– Привет, мама! – крикнула Дева, подплыла и обняла Мельпомену.

– Привет, Смертушка! – и обняла Смерть.

– Привет, Печаль! – и они тоже заключили друг друга в тихое объятие.

У самого дна, на солёных песках, уже собрались все десять Муз, включая Мельпомену.

– Привет, Смерть! – в один голос поздоровались они.

Так синхронно, что кубики по костям посыпались счётом.

– Привет всем, – ответила Смерть.

– Кратосквинта, твоё выступление… Я смертельно восхищена твоим талантом. Это что-то свежее и новое, – отвесила по воде Смерть комплимент.

– Очень польщена, тётя Смерть! – улыбнулась Кратосквинта. – Я видела, как вы с ВеРой пещеру разносили!

Смерть кивнула и обратилась к Деве:

– История поведала мне про твою любовную затею.

Тут же из ниоткуда выскочила Любовь:

– Я ничего не затевала! Нечего было лбами биться!

– Да ладно тебе, Любовь. Судьбу не обманешь, – сказала Смерть.

И тут появилась Судьба.

– Как это – не обманешь? А как же там, за Говорливым лесом, где фея Судьбе подарок приготовила? А подарка-то и не было – потому что там была Ленивая Фея, – ехидно сказала Судьба.

– Ну так ты же припёрлась со Злодейкой, а Ленивая Фея утомила Злодейку своими вопросами и историями, – заметила Смерть.

– Тут не поспоришь, – согласилась Судьба.

И тут же выскочило Поспоришь.

– А ну кыш отсюда! – прогнала его Смерть.

– Раз так, Дева, ты решила, и вы все оговорили – так тому и быть. Отведу я тебя через Забвение, – сказала Смерть.

– Прощайтесь, Музы и Сирены.

– Подожди, Смертушка! – сказала Дева. – Кратосквинта, спой мне свою новую песню!

– А вот это то, что надо! – сказала Смерть.

И тут же выскочило То Что Надо, раздвинуло часть воды и натянуло струны.

Струны завибрировали в стиле гном-н-грок.

Кратосквинта вдохнула и запела:

– За…кры…вай глаза,

Танцует Терпсихора,

Ты… по…це…луй меня,

Мы встретимся не скоро…

Океан забурлил в такт песни, да так что прилетели сестры Слухи.

Эхо Свитка Сознания I

Пространство начинает дрожать.

Слово замирает, буквы становятся хрупкими, как кости, и вдруг слышится скрежет пера внутри черепа Смерти.

Это не звук – это трение мысли о пустоту, когда сама ткань повествования разрывается.

Тогда проступает Эхо Свитоков Материи Сознания.

Он не написан рукой, он выцарапан отсутствием, оставлен в памяти того, кто осмелился слушать тишину между дыханиями.

Сама Смерть погружается в размышления от скрежета в черепе,

получая короткую истину, от которой нельзя уклониться,

истину, не имеющую трактата.

«Смертные создают образы, наделяя их смыслом.

Бессмертные придают смыслу образ».

Виппер Лудус, Чёрт, Хитёр и Лис

Однажды – или, может, прямо сейчас – Чёрт, Хитёр и Лис словили понимание, что одних карт в Игральном доме мало.

И отправились они в город Умбралис, пройдя через Лес Ведов к Лудусу из рода Випперов.

А ведь только Бессмертный мог проложить через Лес Ведов нужную тропу и провести с собой смертных.

Лудус жил в мастерской-глыбе недалеко от центра Умбралиса.

Випперы – это само порождение смертных от союза бессмертных: Элемента и Случайности.

Дверь в мастерскую была открыта.

– Привет, Лудус! – крикнул Хитёр.

– Привет, – ответил Лудус из глубины мастерской, где он создавал игры.

Лудус вышел в прихожий зал, ведущий к мастерской.

Випперы были красивыми существами: с большими глазами и длинными волосами, заплетёнными в тонкие косички, на маленьких ножках, но с естественным телом.

– А это вы… тройка бесноватых, – сказал Лудус и сел в кресло-трон из корней и камня. – Что вам надо?

– Слушай, Лудус, мы словили понимание, что одних карт нам мало, – сказал Лис.

– Так я вам сложил колод в несколько дюжин, а не одну колоду карт, – ответил Лудус.

– Лудус, нам нужно что-то ещё. Твои карты хороши, но нужно новое, – добавил Чёрт.

Возле трона стоял каменный стол с множеством тяжёлых шуфляд, которые никто не мог открыть.

Но вдруг одна из них сама вылетела прямо к Лудусу.

– Выбор сделан, – сказал он и достал шесть костей из камня.

– Вот вам кости из камня: у каждой кости шесть граней, восемь вершин, двенадцать рёбер, двадцать одна точка и шесть цифр, – сказал Лудус и протянул кости Чёрту.

– А кодекс к ним? – спросил Чёрт.

– А кодекс сотворите сами, – ответил Лудус и ушёл в мастерскую, закрыв за собой занавес тьмы.

И вот, возвращаясь через Лес Ведов:

– Чёрт, почему кости каменные? Разве у камня есть кости? – спросил Хитёр.

– Мои рога такой истории не ведают, – ответил Чёрт.

И тут появилась История так стремительно, что сбила Лиса с лап:

– Долли… овечка Долли, любимый питомец Лудуса, – начала История.

Каждое утро Лудус и Долли ходили на луг к реке за Умбралисом, играли и наслаждались всем живым и ощущаемым.

Но пришёл Недуг и овечка Долли покинула плоть вместе с ним.

Лудус не придал её тело Твердыни, а положил на мягкую росистую траву, и Твердыня впитала плоть, оставив только кости.

Печаль долго ходила рядом с Лудусом, и он решил создать игру из костей спины Долли,

а череп повесил в прихожем зале – так, чтобы глазницы смотрели на посетителей.

Любой мог прийти в дом Лудуса, и сам Стол выбирал для него игру, вытаскивая нужную шуфляду,

чтобы Долли всегда могла видеть, как идут игры её хозяина. Сказала История и исчезла.

– Рога мои в бараньи крутить! – Удивление выпрыгнула из Чёрта.

См

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.