Игры Демиургов. Тайник бога

– Дамы и господа, мы успешно совершили переход в Гарзель. На столе перед вами карта местности. Как вы видите, столица Гарзан находится от нас в двух километрах. Прошу указать место высадки.

На моей карте тут же загорелось место нашей остановки. Так, они хотят идти до города пешком. Логично, но нужно предупредить.

– Уровень загрязнения эфира в данной местности выше безопасного на тридцать процентов, рекомендую надеть защитное снаряжение. Дверь салона открою по вашей готовности.

Пока за стенкой слышались негромкие реплики, я скинул одежду и облачился в тонкий защитный комбинезон, предназначенный как раз для нахождения в несильно заражённой местности. Маску надевать не стал: моя задача сидеть в защищённом от загрязнённого эфира корабле и ждать возвращения группы. Максимум прогуляюсь вокруг корабля, хотя дел у меня более, чем достаточно.

Когда я вышел в салон, первое, что привлекло внимание – льющийся по салону негромкий приятный речитатив. Все члены команды собрались возле стола и, склонив головы, внимали тихой песне Старого.

Языка песни я не знал, но красоту оценил по достоинству. На столе перед группой лежал расстеленный свиток, который светился всё ярче и ярче. С последними звуками песни все присутствующие быстро склонились над свитком, пожирая его поверхность глазами. Со своего места я не видел, что там происходило, но из беседы с Беледаном знал, что тот, кому они поклоняются, показывает важные моменты грядущих событий, которые могут изменить ход судьбы человека. Через десяток секунд свечение начало угасать, а я, подойдя к Сиору, застывшему с задумчивым выражением на лице, протянул ему запасной корабельный коммуникатор.

– Насколько я понял, ты здесь в роли врача, поэтому, в случае чего, в конфликт лезть не будешь. Возьми, это прибор для связи. Если нужно будет со мной связаться, просто нажми на этот значок и говори, я услышу.

– Что? А, я понял! Спасибо, летун Талил!

От такого обращения я закашлялся, а появившийся рядом гогочущий Бульган хлопнул растерявшегося парня по спине:

– Не удивляйся, человек, это ж дитё тёмных времён, самые сложные механизмы у них – это мельница да подъёмные ворота! Откуда ему знать, как называют ездунов на летучих повозках!

– И ничего не самые, – буркнул смутившийся парень.

Коммуникатор он сунул во внутренний карман куртки и кивнув, отошёл к полкам с сумками.

Бульган же поманил меня, а когда я склонился едва ли не пополам, кивнул на второго нактида, складывающего в свою сумку какие-то чёрные блоки, и негромко проговорил мне на ухо:

– Это мой ученик, Бузирь. Совсем мальчишка ещё, но головастый, прямо как я! Если бы не инструменты, я бы с собой его не брал. Если со мной вдруг что случится – ты уж не бросай его здесь. Верни к храму, а его отец потом тебя достойно отблагодарит.

– Я никого не собираюсь здесь бросать, Бульган. Никого. Поэтому будь спокоен и делай свою работу, а я сделаю свою.

Коротышка внимательно посмотрел мне в глаза, чему-то кивнул и, подхватив свою огромную сумку, направился к выходу. По пути он прикрикнул:

– Бузирь, балбес длиннорукий, ты чего копаешься?

– Простите, мастер, я проверял считыватель!

– Поторопись, мы тебя ждать не будем!

– Уже иду, мастер!

Найдя взглядом Старого, я окинул вопросительным взглядом собравшуюся у выхода группу:

– Вы пойдёте прямо так? Фон снаружи заражён довольно сильно.

В ответ Старый распахнул полу куртки, под которой оказался пластинчатый жилет из материала, определить который я не смог. А под ним, на поясе, висел ряд небольших, искусно выполненных металлических и деревянных пластин, некоторые из которых тускло светились.

– Я думал, ты знаешь, о наших способах защиты. Мы сразу достали амулеты после твоего предупреждения. Мы готовы. Как и говорил уважаемый Беледан – у нас восемь часов на задание. Если и в этот раз не вернётся никто – передай старшему жрецу всё, что видел.

– Хорошо. Мы говорили об этом.

Открыв дверь, я первым спустился по ступеням, ощутив тяжёлый затхлый воздух этого места. Отвратительно, я будто оказался в сыром подвале, полном сгнившего тряпья. Мусорные горы вокруг, окрашенные облаками в зелёный, вызывали желание держать от них подальше, чтобы не замараться. Вышедшая следом группа молчала, и я обернулся, желая спросить у Старого, неужели в этом мире столица находится рядом с огромной помойкой, но вопрос застрял у меня в горле.

Вита – высокая блондинка в кожаной куртке, стояла вскинув руки, а «Алый коготь» исчезал, растворялся в воздухе! Через минуту он полностью исчез, а улыбающаяся Вита обернулась ко мне и подмигнула. Старый, заметив мою реакцию, улыбнулся и негромко произнёс:

– Не переживай, Талил, это всего лишь купол невидимости. Вита хорошая чародейка, её заклинания прочные и держатся долго. Корабль на месте, смотри!

Он потянул меня за рукав и, сделав два шага, исчез в воздухе. Я не успел даже испугаться, когда, сделав по инерции шаг, оказался в метре от корпуса транспортника.

– Бездна, мне нужно привыкнуть к этому, – покачал я головой. И это отсталый мир? Да у империи даже и в помине нет таких технологий! Что-то здесь явно нечисто.

Старый молча кивнул и вышел за пределы купола. Со своего места я видел всё вокруг, и наличие купола ничем не проявлялось. Нервно хохотнув мысли, что теперь главное самому не потеряться, когда выйду за границу невидимости, я подошёл к группе. Та остановилась у холма, и неожиданно вышедшая вперёд Реена начала карабкаться вверх по осыпающейся горе мусора. На фоне вооружённых, одетых в хорошую плотную одежду людей и нактидов, худенькая девушка в сарафане смотрелась чуждо. Впрочем, она смотрелась чуждо и для этого места. Я внутренне приготовился к тому, что сейчас снова произойдёт что-то выходящее за рамки моего понимания, и… не ошибся.

Вставшая в полный рост на вершине мусорной горы, Реена повернулась в сторону города и… скинула с себя сарафан. Я снова не удержал беспристрастное выражение на лице и поймал на себе смеющийся взгляд Старого. На мой невысказанный вопрос он жестом показал ждать, и я вновь перевёл взгляд на обнажённую девушку. Внезапно её кожа стала белого цвета. Нет, это не кожа! Из тела Реены медленно прорастали белые невесомые нити! С каждой секундой они становились всё длиннее и двигались так плавно, будто вокруг была вода! Через десять секунд, прошедших в абсолютной тишине, на месте Реены плавно покачивалось белое облако, выглядящее среди окружающей болезненной зелени, будто чистый снег на песке. Наконец, облако стало быстро уменьшаться, и белые нити втянулись обратно в тело Реены. Девушка невозмутимо облачилась в свой запачкавшийся сарафан и быстро сбежала с крутого склона.

– Они все в городе, под землёй, кроме Лика. Его я не чувствую нигде – он мёртв. В мире находится аватар бога Келата, но сейчас он далеко. Семь из десяти магнатов в городе, вместе со своими прикормленными оракулами. Купол города в идеале, как и всегда. Вокруг поместья верховного оракула встала городская стража. Нас никто не заметил. Дорога до стены чиста, но здесь, в округе, есть несколько человек.

Я мало что смог понять из её короткой речи, но собравшиеся заметно оживились, и Старый отрывисто скомандовал:

– Отлично! Вперёд, друзья, за дело! Бегом!

Первым с места сорвался Корд, за ним Старый, Вита, Сиор, Реена, а в конце цепочки пристроились Бульган со своим учеником. Я уже не раз встречался с нактидами в империи, но бегущего нактида вижу в первый раз, и зрелище это довольно забавное: метровые коротышки со спины выглядели как бегущие за взрослыми дети, а огромные рюкзаки скрывали все отличия от человека.

Группа Старого быстро скрылась между горами мусора, а я поставил себе мысленную зарубку: спросить у Реены, кто она такая, потому что прежде о таких существах я даже не слышал. Да я вообще чувствовал себя попавшим в какой-то… другой мир? Рассмеявшись, я вернулся к кораблю, всё ещё с чувством недоверия переступая границу невидимости.

Так, группа Старого делает свою работу, а я свою. И пока я их жду, самое время разобраться с теми вещами, которые я отложил на потом. Настроив псевдоразум корабля на отправление данных со сканера и корабельного передатчика на мой коммуникатор, я вернулся в салон и, забрав из своих вещей книгу Надайла, сел за её изучение.

«Милостью Вабрасэта, истинного хозяина всех миров и величайшего творца совершенной жизни, я, Никер Надайл, хар из жреческого рода Надайл, в странствиях своих вступаю на путь служения своему единственному Владыке в год 7803 от обретения нового дома. Клянусь всеми своими деяниями служить воцарению Костяного Владыки во всех мирах, куда ступает моя нога, и истинным слугам его. Клянусь в служении помогать остальным Его слугам для воцарения Его…»

Страница за страницей я погружался в путеводный дневник странствующего жреца, в который он вносил записи о всех своих странствиях, странах и мирах, которые посещал, о их управлении, технологиях, войсках и ресурсах. Последнему уделялось больше всего внимания, но удивило меня то, что к ресурсам жрец относил и всех живых существ, в числе которых были разумные, домашний скот и дикие существа, населяющие исследованные земли.

Внезапно тишину разорвал раскат далёкого грома. Сорвавшись с места, я кинулся к иллюминатору и заметил столб дыма и пыли, поднимающийся там, где серая карта показывала городскую стену.

– Незаконное проникновение на территорию страны, пособничество террористам… По законам империи, меня бы уже исключили из дома и направили на императорские острова. Прекрасно, просто прекрасно.

«15 день месяца холодных течений 7819 года от обретения нового дома.

Спустя две недели пути я, в сопровождении Архана, прибыл к порталу Рувий, ведущему в мир Ферав. Этот мир, благословлённый божественным вниманием Вабрасэта, был приведён под его управление три сотни лет назад, и с тех пор верно служит Ему и Его слугам. Несмотря на то, что на Фераве всего 2 храма Владыки и один Костяной Дворец, он является надёжным форпостом сил Вусэ, которые имеют прямой портал в Ферав прямо с моего родного города-острова Норн. Владыка-наместник Ханкар встретил меня лично и, после ужина в мою честь, в своём кабинете озвучил просьбу взять в ученики троих младших жрецов, которых направил к нему настоятель храма Норна. Свою просьбу он подкрепил прекрасной пустой куклой, будто бы знал, что после стычки с королевскими стражами мне нужна именно она.»

Насколько я понял, это была не монография для семейной библиотеки, а путеводитель для других жрецов, потому как Надайл часто ссылался на прочитанные в ученичестве книги других странствующих жрецов. В пользу этой мысли говорило и то, что в наполовину исписанной книге не было ни одного упоминания о когте Локара, по следу которого мы нашли проклятую долину.

Через три часа я закончил чтение. Последняя запись была от третьего дня месяца акулы 7823 года, в которой жрец коротко описал своё прибытие в мир Детринар и выразил надежду, что крайне богатая империя сможет принять свет истины Вабрасэта и послужить ему и его слугам. После прочтения книги осталось впечатление, будто разглядывал тарантулов в террариуме. Десятки перенаселённых островов Вусэ всеми силами пытались найти слабые, неспособные себя защитить земли и, превратив их в свои колонии, переселить туда верных учению людей, которые, подчинив местных, будут снабжать острова всем необходимым для жизни. Сам же Надайл побывал в тринадцати мирах и описал в книге около пятидесяти государств, особое внимание обращая на ремесленников и необычных тварей, которые нуждались в тщательном изучении.

В навигаторском зрении исписанные страницы книги были пронизаны чёрными нитями, словно кровеносными сосудами, а вот перстень с тёмно-синим камнем, который я снял с руки жреца, пульсировал тёмным туманом, словно сердце. Таким же туманом, из которого были сотканы змеи Надайла, пытавшиеся задушить огромного волка. Приблизив перстень к глазам, я заметил внутри камня тёмную точку, но рассмотреть, что это, не смог. Возникла мысль разбить камень, но с этим я решил подождать – сделаю это, когда у меня появится второй такой же перстень.

Костяная пластина с оттиском ладони выглядела обычно и в навигаторском зрении была обычной костью, если бы не одно но – при приближении к ней перстня, пластина словно втягивала в себя туман из него. Возможно, она нужна для маскировки от тех, кто сможет увидеть неправильность перстня? Не буду гадать, позже спрошу у Раддала.

Внезапно коммуникатор коротко пиликнул, и, бросив взгляд на его экран, я кинулся в кабину. Сканер засёк человека в двадцати метрах, и я ещё не знал, что делать, если кто-то наткнётся на машину. Опустившись в кресло, я опустил купол и стал ждать.

Из-за ближайшего холма медленно вышла одинокая фигура в грязных серых одеждах и остановилась. Я прикипел взглядом к изображению на куполе и подался вперёд. Молодой парень в таком же костюме, что были и у учеников Надайла, выглядел слишком измождённым. Болезненная худоба, запавшие глаза, слипшиеся космы грязных волос. Ссутулившийся парень опустился на булыжник и, стянув с ноги сапог, начал из него что-то вытряхивать. А я внезапно осознал, что меня потряхивает от нервного возбуждения. Вот он – мой кровный должник. Выйди и выстрели – он не успеет даже ничего понять. Но… Я никогда прежде не убивал людей, тем более так, лицом к лицу. Подрагивающими руками я достал пистолет, переключил регулятор на боевые снаряды и… переключил обратно на предохранитель. Вернув пистолет в кобуру, я встал из сли-кресла и вернулся в салон.

* * *

Затхлый воздух снова ворвался в лёгкие, заставив в отвращении скривиться. Однако, я быстро взял себя в руки и, придав лицу максимально высокомерное выражение, медленно вышел из купола, остановившись в пяти шагах от замершего на камне парня. Тот, погруженный в свои мысли, заметил меня не сразу, а когда разглядел, на его лице промелькнуло столько эмоций, что я пришёл в замешательство. Радость, восторг, тревога, страх, паника, ненависть, отвращение и обречённая тоска. Наконец парень вскочил и, кинувшись ко мне, упал на колени, вцепившись в руку.

– Господин, умоляю, помогите! Милостью Костяного Владыки, излечите, прошу!

Я резким движением скинул его руки и, демонстративно отряхнув рукав белого плаща, спросил:

– Кто ты такой и что здесь делаешь, один?

На лице парня отразилась обида, но тут же на её место пришла покорность, и, поднявшись, перепачканный парень сделал два шага назад, вытянулся и, прижав раскрытую пятерню к сердцу, чётко проговорил:

– Прошу прощения, хар! Я – Харген Хакал, ученик странствующего жреца Витара Архана! Мой учитель, он погиб. Мы пытались пробиться через разрыв в этот мир, но тварей Междумирья было слишком много и они сломили защиту моего учителя. Погибла почти вся группа, прорваться смогли только мы с учителем, но он был сильно ранен и не смог исцелиться. Я вынес учителя на себе, а его хранитель пожертвовал собой, очищая нам путь. Остальных учеников просто растерзали.

Я молча сверлил взглядом всё больше и больше нервничающего парня, пока тот, сделав шаг назад, не затараторил:

– Клянусь, хар, я сделал всё, что мог, чтобы помочь учителю! Я пытался попасть в город за помощью, но меня чуть не схватила стража! Я даже предложил учителю свою жизнь для исцеления, но он не смог провести обряд!

Решение созрело мгновенно.

– Где сейчас тело Витара?

– Здесь, недалеко есть сохранившийся подвал, я сделал из него склеп для тела учителя! – с явно промелькнувшей гордостью ответил Харген.

– Ты упокоил тело учителя на свалке мусора? – приподняв бровь, я постарался произнести это с максимальным презрением.

Харген спал с лица и только молча раззевал рот.

– Веди.

– Но, хар, ваш хранитель…

– Найдёт меня в любом случае.

Опустив голову, Харген спросил:

–Хар, простите мне мою дерзость, но как я могу называть вас?

Я мысленно выругался: перед выходом я даже не подумал о такой мелочи, как имя, которым представиться молодому культисту. Однако память услужливо подсказала недавние имена.

– Моё имя – Лервет Надайл. У тебя ещё остались вопросы, младший жрец Харген Хакал?

Парень попятился, в его глазах явственно отразился страх и промямлив что-то вроде: «прошу, пройдёмте», нетвёрдой походкой поспешил в ту же сторону, откуда пришёл.

Мы шли не меньше пяти минут, и я уже заволновался, сможет ли передатчик пробиться через такое количество земли и мусора, но бросив взгляд на экран коммуникатора, успокоился.

Мы остановились у очередной горы мусора, и Харген, достав из-под мусора факел, запалил его от странного вида зажигалки, виновато зыркнул на меня и протиснулся между обломком каменной плиты и каменной кладкой.

– Осторожно, хар, здесь ступеньки, – голос раздался глухо, будто он успел отойти уже далеко.

Изрядно перемазавшись, я с трудом протиснулся следом и в пляшущем свете факела начал медленно спускаться по довольно широким ступеням. Похоже, здание, обвалившись перекрывшими выход из подвала плитами, защитило его от мародёрства и превращения в свалку. Я насчитал двадцать пять ступеней и мысленно присвистнул. Судя по размерам подвала и отделке стен, это был дом очень богатого человека, и остановившись, я попытался осмотреться, насколько позволял свет факела.

Трёхметровые потолки, как и стены, были уже довольно сильно перепачканы. Похоже, Харген обитает здесь довольно давно, если успел закоптить потолок. Вопросительно уставился на парня.

– Он здесь, прошу.

В конце длинного коридора со множеством деревянных дверей расположилась одна железная. Именно к ней подошёл Харген и остановился, пропуская меня внутрь.

– Проходи первым.

Парень молча подчинился и медленно пошёл вперёд, стараясь освещать мне дорогу. Круглый зал, в который мы зашли, был не меньше десяти метров в диаметре и четырёх метров в высоту, и каждый шаг отдавался гулким эхом. А в его центре находилась конструкция, больше всего напоминающая древнюю цирковую арену: круглая площадка, обнесённая невысоким барьером, в центре которой находилась квадратная каменная тумба. На ней и лежало сильно изуродованное тело мужчины в изорванных, окровавленных обрывках белого плаща. Взяв у Харгена факел, я перешагнул через каменный барьер и, стараясь не дышать, подошёл к тумбе, вглядевшись в лицо покойника. И правда похож на телохранителя Надайла, наверное, его родной брат. Запах выворачивал наизнанку, но я провёл факелом над телом, бегло осмотрев раны. У тела отсутствовала левая рука до локтя и была будто вырвана передняя часть грудной клетки, обнажая внутренности. И он ещё был жив, когда Харген бегал в город за помощью? А это что такое?

Внезапно по залу разнеслось эхо топота, а я, отпрыгнув от тумбы, успел только расстегнуть плащ и коснуться рукояти пистолета, когда по ушам ударил звук грохнувшей двери. Бездна! Серьёзно?! Я попался так по-дурацки?! Стараясь унять бешено застучавшее сердце, я переступил барьер арены и шагнул к двери, и тут в ногу, чуть выше ботинка, что-то вцепилось. Не сдержавшись, я выкрикнул проклятие и опустил факел вниз, с удивлением и отвращением уставившись на костяной остов… кошки? Схватив скелет за шейные позвонки, я отодрал его от ноги, и вытянув руку, постарался рассмотреть.

Бывшая прежде скелетом, сейчас эта конструкция напоминала результат попыток ребёнка слепить из скульптурной глины что-то похожее на живое существо. Сильно бугристый череп и будто вмятые внутрь кости глазниц, а вместо рёбер небольшой костяной бочонок. На лапах отсутствовали некоторые пальцы, а на уцелевших были непропорционально большие и уродливые когти. Как только я приблизил к этому факел, тварь попыталась дотянуться до руки когтями и, недолго думая, я с размаху ударил ею о каменный барьер. Хрустнуло, а костные осколки дробью разлетелись вокруг. Изломанная тварь, лишившаяся всех конечностей, продолжала извиваться в моей руке, беззвучно раззевая челюсти.

За дверью горестно застонал Харген, а я, заметив на зубах твари что-то тёмное, снова приблизил к ней факел. Моя кровь? Да нет, не похоже. Я не чувствую влаги на месте укуса и ниже, а на штанине не проступают следы крови. Кажется, защитный комбинезон выдержал это испытание.

Перехватив изуродованное создание, тремя ударами я разбил костяной бочонок, из которого хлынула жидкость, разлив вокруг уже знакомый едкий запах. Так пахла жидкость из поклажи Надайла. Получается, эта жидкость нужна для хранения сердец в цилиндрах? Тварь затихла, а я, сообразив, что она может быть не одна, быстро огляделся, насколько позволял пляшущий свет.

– Хар, простите, но я не могу дать вам уйти отсюда, – подал из-за двери голос Харген.

– Ты убил своего учителя и почувствовал себя выше гор, щенок? – кажется, теперь я по-настоящему начинаю ненавидеть этого неудачника.

– Я его не убивал! То есть, я бы не убил его, если у него были бы шансы выжить… Он не мог восстановиться, но и не мог умереть из-за наполнявшей его силы Владыки! Он мучился несколько дней! А всё из-за слизи этих тварей! – выкрикнул давшим петуха голосом Харген. Чуть успокоившись, он продолжил. – Эта слизь, она не даёт пользоваться силой нашего Владыки. Я смазал ей зубы Кары, хар, поэтому вы не можете сейчас ничего сделать. Иначе бы уже вырвали эту дверь, как бумажную, верно?

Картинка сложилась. Молодой дурак понял, что я увидел колотую рану в сердце, и испугался, что сейчас его просто убьют. Я прошёлся вдоль стены и, заметив недалеко от двери каменную лавку, направился к ней.

– И на что ты рассчитываешь? – смахнув с лавки пыль, я сел, приготовившись ждать развязки, и тут же закашлялся от поднявшейся в воздух пыли.

Харген рассмеялся.

– Вы ведь уже чувствуете это, хар? Ничего, потерпите совсем немного, когда отрава дойдёт до мозга, вас просто парализует, и я вырежу ваше сердце, а Костяной Владыка благословит меня и подарит исцеление! Владыка даровал мне исцеление уже пять раз, с каждой жертвой Ему! Правда до этого были обычные никчёмные людишки, местные дикари, но их кости стали хорошим материалом для тела куклы. Вы станете моей куклой, хар, и увидите, как я стану владыкой этих земель, и никто, ни один остров, ни один жрец не посмеет диктовать мне как жить и что делать! Я не хочу возвращаться и до конца жизни стать наездником конструктов или прислужкой у какого-то хлыща, которому просто повезло, что его учитель не умер!

– Если твоя кукла так же уродлива, как и это недоразумение, то это будет отвратительно. Моя сестрёнка в детстве лепила фигурки намного красивее.

– Хватит надо мной издеваться! Ты, высокомерный ублюдок! Да, твой род самый богатый и влиятельный на острове, но единственное твоё достижение – это рождение в нужной семье! Я не виноват, что родился в бедном роду, и не мог учиться там, куда засунула тебя твоя семья! Не виноват, что вместо учёбы я помогал отцу в море, чтобы моя семья могла нормально жить! Я буду очень медленно доставать твоё сердце!!!

Интересное чувство – наблюдать ненависть к себе, адресованную другому человеку. Через несколько минут Харген вновь подал голос:

– Мне очень понравился твой перстень, хар. Я буду носить его с гордостью. Ведь капля сущности Величайшего Творения есть даже не у каждого наместника. Твой обет я тоже заберу, но я видел на его цепочке засохшую кровь, ты слишком небрежно относишься к атрибутам Веры!

Обет, я так понял, это костяная пластина с отпечатком ладони. Буду знать. Что ж, хорошая новость: этот идиот зайдёт, чтобы распотрошить мою тушку. Плохая: я не знаю когда, и время неуклонно тает. Если Старый с командой вернутся, а меня не будет на месте, им ничего не останется, как прорываться через рой астральных слизней, и, боюсь, их ждёт судьба наставника Харгена.

– У меня только один вопрос: что ты здесь жрёшь?

За дверью воцарилась тишина, которая была красноречивей всех слов.

– Падальщик.

– Я скоро вернусь, хар. И ты пожалеешь о своих словах, – похоже, нервы мальчишки сдали. По коридору прокатилось эхо удаляющихся шагов и гулко хлопнувшей деревянной двери.

Достав коммуникатор, я первым делом посмотрел на часы. Три часа двадцать минут до назначенного времени. Сигнал, как я и ожидал, не пробивается. Но, пока горит факел, обойду зал и запишу всё на коммуникатор, потому что стены украшали довольно интересные картины.

* * *

Факел потух через двадцать минут, и я вернулся на лавку, оставшись в полной темноте, чтобы не разряжать коммуникатор. Подступающую тревогу я старательно загнал поглубже и, положив рядом пистолет, стал ждать. Почему-то вспомнился разговор с отцом годовой давности. Только-только прогремела новость о найденной в Астрале спасательной капсуле с единственным выжившим с потерпевшего крушение торгового корабля «Стальной Вестник». Офицер второго ранга, Наран Карадал, рассказал об астральной аномалии, в которую угодил «Вестник», и последующем нападении приручённых пиратами неизвестных астральных существ.