Преступная связь

Серия «Русский бестселлер»

© Серова М.С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

Телефонный звонок прозвучал неожиданно резко и громко. Кто это может быть так рано? Но, посмотрев на часы, я поняла, что девять часов утра – это как раз то время, когда можно наносить визиты и делать телефонные звонки. Я сняла трубку:

– Да, слушаю вас.

– А… это Татьяна Александровна Иванова? – взволнованным голосом спросила женщина.

– Это я.

– Меня зовут Валентина Максимовна Новостроевская. Мне очень нужна ваша помощь, Татьяна Александровна, просто необходима. Помогите, очень вас прошу! Просто умоляю!

Кажется, эта Валентина Максимовна Новостроевская была на грани истерики.

– Послушайте, Валентина Максимовна, вы, пожалуйста, успокойтесь. И давайте мы с вами встретимся и при встрече поговорим. Дело в том, что такие вопросы по телефону вряд ли можно обсудить и решить, – сказала я.

– Да, конечно. Разумеется, я это понимаю, – сказала Новостроевская. – Вы только назовите адрес, куда мне приехать.

– Записывайте. – Я назвала улицу, дом и номер своей квартиры. – Когда вы сможете приехать, Валентина Максимовна? – уточнила я.

– Да… минут через десять-пятнадцать, – подумав, ответила женщина.

– Очень хорошо. Приезжайте, буду вас ждать. – И нажала на «отбой»

Я быстро привела себя в порядок и успела стереть пыль в гостиной. Как раз тогда, когда я убирала принадлежности для уборки квартиры на свое место, раздался звонок в дверь.

Я открыла входную дверь и увидела женщину лет сорока пяти – сорока восьми, слегка полноватую, но хорошо ухоженную. Однако на миловидном лице довольно явственно виднелись следы тревоги и беспокойства. Одета женщина была в дорогой костюм насыщенного синего цвета, в руках нервно сжимала небольшую черную сумочку.

– Вы – Татьяна Александровна Иванова? – Женщина вопросительно посмотрела на меня.

– Да, – кивнула я.

– Татьяна Александровна, я – Валентина Максимовна. Мы с вами договорились о встрече.

– Да, я помню.

– Татьяна Александровна, помогите, ради всего святого! Моего мужа Иллариона Леонидовича Новостроевского арестовали по подозрению в убийстве, но он не виновен! Он никого не убивал! – воскликнула женщина.

– Валентина Максимовна, что же мы стоим на пороге? Вы проходите, пожалуйста, в гостиную, – пригласила я. – Там мы с вами обо всем спокойно поговорим.

– Да, конечно, – кивнула Новостроевская и провела рукой по волосам. – Простите меня, я просто очень волнуюсь.

– Проходите, – повторила я свое приглашение.

В гостиной Новостроевская села в кресло, а я расположилась на диване.

– Так я вас слушаю, Валентина Максимовна, – сказала я.

Однако Валентина Новостроевская почему-то молчала.

– Валентина Максимовна, вы только что сказали, что вашего мужа обвиняют в убийстве. О каком убийстве идет речь? Кого убили? – спросила я.

– Убили Скорострельникова Александра Тимофеевича, он владелец сети автозаправок в нашем Вознесенске, – начала рассказывать Валентина Новостроевская.

– Простите, я вас перебью, так вы приехали из района? – уточнила я.

– Да, совершенно верно, Татьяна Александровна, – кивнула женщина. – Вознесенск – это небольшой городок. У нас очень живописная природа: речка, лес, полно грибов и ягод, в общем, самые подходящие места для отдыха.

– Понятно, – кивнула я. – Продолжайте, пожалуйста.

– Так вот, Александра Тимофеевича убили, а моего мужа подозревают в причастности к его смерти! Ему предъявили обвинение и заключили под стражу!

Последние слова Новостроевская буквально выкрикнула и закрыла лицо руками. Послышались едва сдерживаемые рыдания.

Я встала с дивана, пошла на кухню и принесла стакан воды.

– Выпейте, Валентина Максимовна, – предложила я.

– Спасибо, – еле слышно проговорила женщина и начала судорожно делать глотки. Постепенно Новостроевская успокоилась.

– Извините, Татьяна Александровна, – сказала она. – Просто… все так навалилось.

– Вы можете рассказать, в чем конкретно обвиняют вашего супруга? – спросила я.

– Да, конечно, – кивнула Новостроевская. – В общем, несколько дней назад в нашей местной речке Адымчар был обнаружен труп мужчины. Его нашли туристы. Как позже выяснилось, это был Александр Тимофеевич Скорострельников. Я уже говорила вам, что ему принадлежит сеть автозаправок нашем городке. Простите, Татьяна Александровна, я очень волнуюсь, поэтому повторяюсь…

– Ничего, я смогу выделить главное, Валентина Максимовна, поэтому продолжайте, – сказала я.

– Хорошо, – кивнула Новостроевская. – Когда стали выяснять, почему Александр Тимофеевич погиб, то оказалось, что смерть наступила от того, что он захлебнулся.

– То есть утонул? – уточнила я.

– Сначала у полицейских возникла версия о суициде. Это когда была обнаружена машина Скорострельникова. Почему-то он свернул с главной дороги и выехал на берег реки, ну а потом вышел из машины и…

– И утопился?

Я с удивлением посмотрела на Валентину Новоявленскую.

– Вы удивлены, Татьяна Александровна, – констатировала женщина, – впрочем, полиция вскоре тоже засомневалась в том, что Скорострельников покончил жизнь самоубийством. Дело в том, что к этому не было никаких предпосылок. Бизнес Александра Тимофеевича развивался более чем успешно. Кроме того, все, кто контактировал с ним в последние дни, отмечали, что он находился в хорошем расположении духа, так что… К тому же топиться – это больше подходит женщинам. И еще один момент – на голове у Скорострельникова была гематома, которая могла образоваться от удара чем-то тяжелым. Причем сам Скорострельников так удариться вряд ли мог. Но данные о том, что мужчина не покончил с собой, поначалу не имели никаких доказательств. И только потом, когда была обнаружена машина Александра, стало ясно, что Скорострельникова убили.

– Какие же доказательства этого были выявлены? Они вам известны, Валентина Максимовна? – спросила я.

– Да, и они как раз и указывают на причастность к этому преступлению моего мужа. Во-первых, на дверце машины Александра Тимофеевича имелись отпечатки пальцев, – начала перечислять Новоявленская. – Они совпали с отпечатками пальцев моего супруга. Затем – рядом с машиной Скорострельникова полицейские зафиксировали следы ботинок сорок пятого размера.

– И это были ботинки вашего мужа, да, Валентина Максимовна?

– Да, – тяжело вздохнув, подтвердила женщина. – Поэтому версия о самоубийстве была отброшена как несостоятельная. Зато полицейские вовсю сосредоточились на этом отпечатке ботинка моего мужа. И выяснили, что около машины Александра почва имела характерный суглинистый оттенок. И точно такой кусочек земли налип на обувь моего мужа. Но дело в том, что эту обувь Илларион, мой муж, не носит уже очень давно. Эти ботинки лежали в подвале, точнее сказать, в помещении на цокольном этаже нашего дома, и Илларион собирался их выбросить, да все как-то руки не доходили. И вот каким-то образом эта обувь оказалась на обувной полке в прихожей. Там у нас стоит обувь для повседневной носки. Кто-то принес старые ботинки и поставил их на полку.

– И это были не вы и не ваш муж, так? – спросила я.

– Конечно! Зачем нам с Илларионом заниматься такими вещами? Видите ли, Татьяна Александровна, мы с мужем живем вдвоем, прислуги у нас нет, я все дела по дому делаю сама. Илларион предположил, что старые ботинки принес на место гибели Скорострельникова тот, кто его убил. Он же затем и вернул их к нам в дом, только на подошве уже была почва с места убийства.

– А у вашего супруга есть предположение, кто мог убить Александра Тимофеевича? – спросила я.

– Нет, ни Иллариону, ни мне не приходит в голову ни одной идеи насчет того, кто мог это сделать. И вот еще…

Валентина Максимовна не договорила и остановилась.

– Что-то еще?

– Да, рядом с машиной Александра Тимофеевича лежал портсигар моего мужа, – тихо сказала Новостроевская. – Серебряный портсигар, на котором были выгравированы инициалы Иллариона: Н. И. Л. – Новостроевский Илларион Леонидович. И вот тогда полицейские предъявили обвинения моему мужу и заключили его под стражу. Однако портсигаром Илларион не пользуется уже бог знает сколько времени. Он вообще-то и раньше был ему без надобности. Просто его отец когда-то подарил ему этот портсигар, и Илларион хранил его как память. К тому же муж перестал курить с полгода назад, так что…

– А где находился это портсигар? Тоже в подвале, если ваш супруг им не пользовался? – спросила я.

– Нет, портсигар лежал в одном из ящиков письменного стола, – ответила Валентина Новостроевская. – Татьяна Александровна!

Женщина умоляющим взглядом посмотрела на меня:

– Илларион не убивал Александра! У них не было серьезных конфликтов, не было даже мелких ссор. Да Илларион даже в принципе не способен на убийство, понимаете? Но обвинение это, которое ему предъявили, – очень серьезное. К тому же, как оказалось, и алиби у моего мужа нет. И я просто не знаю, что мне делать, я в таком отчаянии!

– Валентина Максимовна, успокойтесь, пожалуйста. Из того, что вы мне только что рассказали, мне понятно, что вашего супруга кто-то подставляет. Ведь и следы от старых ботинок, и портсигар оказались на месте преступления не просто так, – сказала я.

– Значит, вы верите мне, Татьяна Александровна? – спросила Новоявленская и с надеждой посмотрела на меня.

– Валентина Максимовна, я верю только фактам. Да, пока все свидетельствует о том, что кто-то старается перевести «стрелки», как говорится, на вашего мужа. Сделать его причастным к убийству Александра Скорострельникова. Скажите, Валентина Максимовна, у вашего мужа есть враги?

– Враги? Ну какие у него могут враги. – Женщина пожала плечами.

– Ну, может быть, и не враги, а, скажем так, недоброжелатели? – несколько перефразировала я свой вопрос.

– Да нет, вроде бы. Городок у нас небольшой, все друг друга знают, – ответила Валентина Новостроевская.

– И ваш муж ни с кем не враждовал, не конфликтовал, не ссорился? – продолжала я допытываться.

– Нет, ничего такого, о чем вы говорите, не было. По крайней мере, крупных каких-то ссор или там драк не было, – твердо сказала женщина.

– Понятно, – кивнула я.

Новостроевская опустила голову, а потом с отчаянием во взгляде воскликнула:

– Татьяна Александровна! Илларион ведь сейчас сидит под стражей! Он – в камере предварительного заключения! – На глазах женщины снова появились слезы. – Пожалуйста, отыщите того, кто на самом деле убил Скорострельникова!

«Что она там говорила о своем супруге? Илларион не способен на убийство в принципе, он не мог решиться на убийство. К сожалению, практика показывает, что бывает наоборот. Сколько таких случаев было в моих расследованиях. Однако и следы старых ботинок, и портсигар на месте, где произошло преступление – это уже перебор. Пожалуй, Иллариона Новостроевского действительно кто-то очень хочет надолго упрятать в тюрьму», – подумала я.

– Татьяна Александровна, ну так как? – Валентина Новостроевская оторвала меня от моих мыслей. – Вы беретесь расследовать убийство, Александра Тимофеевича? Умоляю вас! Только на вас вся надежда! Помогите, очень вас прошу! Я уже приготовила аванс.

С этими словами Новостроевская открыла свою сумочку и вынула оттуда пачку купюр.

– Если вы не поможете, то я… я просто не знаю, что делать. Полиция вряд ли будет искать настоящего преступника, – с сомнением произнесла Новостроевская.

– Ну почему вы так считаете, Валентина Максимовна?

– По большей части полицейские действуют формально. К тому же у них уже есть подозреваемый – мой муж. И сейчас все складывается не в его пользу. И следы на старых ботинках, и портсигар – все одно к одному, – объяснила женщина. – Правда, их главный, – Кирьянов его фамилия, – он вроде бы произвел впечатление вдумчивого полицейского, – добавила Новостроевская.

«Володька Кирьянов? Но какое отношение он имеет к Вознесенску? У них ведь там должны быть свои следователи», – подумала я.

– Ну хорошо, Валентина Максимовна, я возьмусь за это расследование. Вот моя визитка с телефонами, звоните мне в любое время суток.

Я взяла с журнального столика визитку и протянула ее Новостроевской.

– А еще мы с вами должны будем составить договор на ведение расследования, – сказала я.

Когда мы подписали договор на проведение расследования и Валентина Максимовна ушла, я направилась на кухню. Теперь мне предстояло заняться приготовлением завтрака. Я открыла холодильник и оглядела полки: да, негусто. Ладно, в морозильнике еще осталась упаковка блинчиков, так что голодной я не останусь. Придется посетить супермаркет и закупиться продуктами на все время предстоящего расследования.

Я разморозила блинчики в микроволновке и сварила свою любимую «арабику». Кофе я решила выпить в гостиной. После того как я, не торопясь, смакуя каждый глоточек, покончила с напитком, я вышла на балкон и выкурила сигаретку. Вот теперь можно погадать на своих двенадцатигранниках. Это стало уже своеобразной традицией: перед каждым новым расследованием я «советовалась» с гадальными костями.

Я высыпала из черного замшевого мешочка додэкаэдры и, взяв их в руку, подержала их какое-то время, мысленно сформулировав вопрос. Затем, метнув двенадцатигранники на стол, я посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Ну вот, что и требовалось доказать: додэкаэдры предсказали мне удачу. Впрочем, я и так знала, что у меня все получится.

Вдохновившись этой оптимистичной мыслью, я начала собираться в управление полиции. Поскольку Валентина Максимовна назвала фамилию Кирьянова, значит, он уже в курсе. Поэтому я смогу получить интересующую меня информацию по этому делу, что называется, из первых рук.

Правда это в том случае, если Владимир будет находиться в своем кабинете. Однако моего друга часто вызывает руководство. Чтобы не терять времени зря, я взяла телефон и набрала знакомые цифры.

– Алло, – ответил мужской голос – и это был не Кирьянов.

– Алло, будьте добры, пригласите, пожалуйста, Владимира Сергеевича, – попросила я.

– К сожалению, Владимир Сергеевич в данный момент отсутствует. Что ему передать? – спросил мужчина.

– Передайте, что звонила Татьяна Александровна Иванова, – попросила я.

– Хорошо.

Я подумала, что, пока я соберусь и приеду в управление полиции, Владимир уже может освободиться. Надев светлые джинсы и легкий пуловер, я причесалась и собрала волосы в жгут, который затем уложила на макушке. Остался последний штрих – дневной макияж, и вот я уже спустилась во двор к своей машине.

Когда я приехала в управление полиции и вошла в кабинет Кирьянова, Владимир был уже на месте.

– О, кого я вижу! Привет, Тань! – обрадованно воскликнул Кирьянов. – Ты мне звонила?

– Да, но тебя, как всегда, нет на месте.

– Ну почему же «как всегда»? Разве в подавляющем большинстве случаев мы с тобой не беседуем по телефону, а, Тань?

– Ну… да, ты прав, – согласилась я.

– А кстати, ты что же, снова впряглась в очередное расследование? Я прав? – спросил Владимир.

– Ой, а когда ты был не прав? Да, Володь, я снова в деле, то есть в расследовании, – ответила я.

– Так ты вроде бы собралась отдыхать, насколько я понял, говорила, что жутко устала.

– Да, все так, – кивнула я. – И отдых я себе запланировала, и устала я, как… в общем, не важно. Но тут случилось убийство Александра Скорострельникова, владельца сети автозаправок в Вознесенске. А в его убийстве обвинили некоего Иллариона Новостроевского.

– Так-так, значит, теперь твой отдых побоку, Тань. Понятно.

– Ну а как иначе, Володь? Расследование – оно такое дело, что сейчас есть что расследовать, а потом придется ждать неизвестно сколько времени. Кроме того, мне и самой любопытно, кто же убил Александра Скорострельникова, – сказала я.

– Хм… а ты, получается, ставишь под сомнение выводы официального следствия?

Кирьянов с удивлением посмотрел на меня.

– А как можно всерьез рассматривать такие улики, как следы ботинок Иллариона Новостроевского и портсигар? Ботинки, по словам супруги Новостроевского, он не носил уже сто лет и собирался выбрасывать. Что же касается портсигара, то, во-первых, это подарок его покойного отца, а во-вторых, сам Новостроевский уже полгода назад бросил курить, да и раньше он не пользовался таким громоздким предметом, как портсигар. Так что, Володь, я считаю, что кто-то изо всех сил старается подставить Новостроевского, отсюда – такое нагромождение якобы «улик», – сказала я.

– Но следы старых ботинок и портсигар – это еще не все, Тань, – сказал Владимир.

– Да? А что еще? – поинтересовалась я.

– Еще имеются «пальчики» Иллариона Новостроевского на машине убитого Скорострельникова, – сообщил Кирьянов.

– Ах да, супруга арестованного Новостроевского говорила про отпечатки пальцев ее мужа, – вспомнила я.

– Правда, тут не все понятно, Тань, должен тебе сказать, – Владимир задумчиво потер лоб ладонью правой руки.

– А что конкретно с «пальчиками»? – спросила я.

– Видишь ли, мы исходили из того, что преступник ехал в одной машине вместе с убитым, – начал Кирьянов.

– Ну, допустим.

– Так вот, отпечатки Новостроевского имеются на дверце со стороны переднего пассажирского кресла, снаружи. А вот внутри машины отпечатков пальцев подозреваемого в причастности к убийству – нет. Там имеются только «пальчики» убитого Скорострельникова, – сказал Владимир.

– Ну тогда непонятно, как Илларион Новостроевский мог выйти из машины? К тому же если Новостроевский сидел рядом с водителем, то он обязательно должен был оставить свои следы хотя бы на ручке дверцы с внутренней стороны, понимаешь? Я уже не говорю про панель или про ремень безопасности. В любом случае пассажир всегда может коснуться и лобового стекла, да и бокового тоже, учитывая, что машина ведь едет не по прямой. Вот на поворотах такие касания очень даже возможны, – сказала я.

– Да, Тань, я согласен с тобой, – кивнул Владимир.

– К тому же, Володь, в таком случае Илларион Новостроевский мог выбраться из машины… ну только если телепортировался из нее. А это уже из области фантастики, – сказала я. – Да, а кстати, как вы выяснили, что следы около машины Александра Скорострельникова оставил именно Илларион Новоявленский?

– Во время обыска в доме Новостроевских были обнаружены его ботинки. Их подошва идентична следам, которые остались около машины. И еще один момент: почва, которая характерна для той местности, также осталась на подошве ботинок Новостроевского, – объяснил Владимир.

– То есть ты хочешь сказать, что Илларион Новостроевский был там? – уточнила я.

– Ну да, – кивнул Владимир, – однозначно.

– Володь, а ты не допускаешь такой вариант, что кто-то, кто очень хочет повесить убийство Александра Скорострельникова на Иллариона Новостроевского, мог выкрасть старые ботинки, привезти их на то место, несколько раз провести подошвой по земле, а потом как ни в чем не бывало отнести их в дом хозяина? – спросила я.

– Почему не допускаю? Может быть, все так и было, как ты только что описала, Тань, – ответил Кирьянов. – К тому же да, Новостроевский сказал, что вообще-то он собирался выбросить эти старые ботинки и что они находились в подвале, а не на полке в прихожей.

– Ну вот видишь!

– Тань, пока я вижу только одно: улики, которые действительно могут быть притянуты за уши. Как говорится, чем богаты. Появятся новые факты – тогда можно будет пересмотреть старые. Однако существует еще один немаловажный момент, – сказал Владимир.

– Какой же?

– У Иллариона Новостроевского нет алиби. Понимаешь? То есть он не может назвать хотя бы одного свидетеля, который бы подтвердил, где именно находился Новостроевский в момент убийства, – сказал Владимир.

– Ну допустим, нет свидетеля. А что говорит сам Новостроевский? Где он был? – спросила я.

– Сказал, что он в тот день пришел домой раньше обычного, потому что сильно устал. Супруги его дома не было, поэтому подтвердить, что он находился дома, никто не может. Впрочем, даже если бы жена Новостроевского и была дома, то ее свидетельство в пользу мужа особой роли не сыграло бы, ведь она заинтересованное лицо. А других свидетелей, например соседей, у Новостроевского нет, – объяснил Владимир. – Кроме того, Илларион Новостроевский отключил свой телефон. Объяснил он это тем, что не хотел, чтобы ему надоедали звонками.

– Понятно. Стало быть, подтвердить его алиби просто некому, – констатировала я. – Ладно, а что касается свидетелей, которые видели, как Александр Скорострельников едет в сторону речки. Кто-нибудь отыскался?

– К сожалению, никого найти не удалось.

Владимир развел руками.

– Ясно. Володь, слушай, мне необходимо поехать на место, где обнаружили машину Александра Скорострельникова, – сказала я.

– Тань, я могу отправить с тобой стажера Виталия Пустельникова. Он уже был в составе оперативной группы на месте происшествия, – предложил Владимир.

– Очень хорошо, Володь! Давай сюда твоего стажера, – сказала я.

Кирьянов снял трубку и набрал номер.

– Виталий, для тебя есть дело. Зайди ко мне в кабинет, – сказал Владимир.

– Да, кстати, Володь, а как так получилось, что убийством, которое произошло в Вознесенске, занимается ваше Управление? – спросила я.

– А потому что оптимизация, будь она неладна, – ответил Владимир. – Все укрупняется, все объединяется. Ты ведь в курсе, что теперь к Тарасову относятся населенные пункты, которые раньше существовали как самостоятельные единицы?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Ну вот, это все из той же оперы, как говорится. У нашей соседки родственники проживают в Красном Текстильщике, так у них закрыли медпункт, и теперь люди вынуждены ехать в Тарасов. Правда, в Вознесенске все-таки оставили отдел внутренних дел. Но он скорее напоминает опорный пункт милиции восьмидесятых годов. Тогда еще были народные дружины. Кстати, майор Решетников Степан Васильевич, который возглавляет отдел, довольно толковый мужик, – сказал Владимир.

В это время дверь в кабинет открылась, и вошел светловолосый парень лет двадцати, среднего роста, но атлетического телосложения.

– Вызывали, Владимир Сергеевич? – спросил он.

– Проходи, – кивнул Кирьянов. – Виталий, это Татьяна Александровна, частный детектив, она тоже подключена к расследованию убийства Александра Скорострельникова. Ты поступаешь в полное распоряжение Татьяны Александровны. Ей необходимо осмотреть место происшествия. Ну и по ходу дела проинформируй ее о плане уже проведенных следственных мероприятий, – сказал Владимир.

– Понял, Владимир Сергеевич, – сказал Виталий и посмотрел на меня.

– Виталий, сейчас мы с вами поедем на место, где обнаружили машину Александра Скорострельникова, – сказала я.

Пустельников кивнул.

По дороге мы со стажером обсуждали мотивы убийства Александра Скорострельникова.

– Виталий, скажите, а какие отношения были между Александром Скорострельниковым и Илларионом Новостроевским? Они что, враждовали, конфликтовали между собой? Вы это выяснили? – спросила я.

– Да, конечно, Татьяна Александровна, мы выясняли суть этих отношений, то есть что происходило между этими мужчинами. И оказалось, что супруга Александра Тимофеевича Скорострельникова, Елизавета Витальевна, и Илларион Леонидович Новостроевский учились в одной школе, сидели за одной партой. Он провожал ее домой, носил школьные принадлежности, ну, в общем, все как полагается. А потом, уже в старших классах у них начались романтические отношения. И к окончанию средней школы все считали, что они вот-вот поженятся, но… Что-то пошло не так, и в паре произошел разрыв. В это время в Вознесенск приехал Александр Скорострельников и увел Елизавету у Новостроевского. Потом они поженились, Александр занялся построением собственного бизнеса. У него сеть автозаправочных станций, которые приносят очень хороший доход. Что же касается Иллариона Новостроевского, то он стал владельцем тоже успешного и престижного ресторана «Седьмое небо». Личная жизнь ресторатора тоже складывалась хорошо, Новостроевский женился на Валентине Максимовне, – закончил рассказывать Виталий.

– Виталий, а когда происходили все эти события? – спросила я.

– Ну… лет этак пятнадцать назад, а то и больше, – ответил Пустельников.

– Вот! То есть все это – дела давно минувших дней. Они уже не актуальны. Меня интересует, что между ними на сегодняшний день. Что, Илларион и Елизавета решили тряхнуть стариной и возобновить свои романтические отношения? А Александр Скорострельников узнал об этом и устроил бывшей парочке скандал? Или же это Илларион захотел убрать с дороги Александра и убил его, чтобы он не мешал им с Елизаветой? – сказала я.