Черно-белый цветок

© Серова М.С., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог

Девочка очень любила своих маму и папу. И совсем недавно они тоже очень ее любили. У девочки была уютная, светлая комната, и больше всего ей нравилось играть на кровати со своими игрушками. Их у нее было много: куклы, плюшевые мишки, зайчики, котята… Каждому из своих питомцев она давала имя, обо всех заботилась. Мама с папой тоже заботились о девочке, тоже играли с ней. Правда, в один прекрасный день все изменилось.

Здесь девочке совершенно не нравилось. Ей было скучно, одиноко и больше всего на свете хотелось поскорее вернуться домой. Она мечтала оказаться рядом с мамой и папой и не понимала, почему они так резко разлюбили ее. Она не знала, в чем была виновата, что сделала не так. Наверно, она плохая, поэтому мама с папой перестали ее любить…

– Почему ты грустишь? – услышала она вдруг чей-то голос.

Девочка подняла голову и посмотрела на незнакомку.

– Потому что папа с мамой меня не любят, – ответила девочка. – А кто вы такая?

– Я тетушка Мелодия, – странная особа улыбнулась, покружилась на месте, и ее пышное яркое платье закрутилось красивой волной. Девочка как завороженная смотрела на прекрасный наряд, тетушка Мелодия показалась ей принцессой из сказки.

– А хочешь, я подарю тебе шарик? – Откуда ни возьмись в руках у прелестной красавицы появился большой ярко-зеленый воздушный шар.

Девочка протянула руки к нему, радуясь неожиданному подарку. Добрая волшебница из сказочного мира хочет отдать ей замечательный, прекрасный шарик!

– Держи! – тетушка Мелодия легко подкинула шарик, и тот грациозно порхнул вверх.

– Какой он красивый! – девочка зачарованно смотрела, как шарик медленно опускается на землю.

– Это тебе подарок из моей волшебной страны! – пояснила фея. – Хочешь, я расскажу тебе о ней? Там много всего интересного!

Девочка кивнула.

– Я умею петь и танцевать, и в моей стране все поют и танцуют. И летают. Ты же хочешь тоже летать, петь и танцевать?

– Очень хочу… – прошептала девочка. – А вы покажете, как это делать?

– Конечно, покажу! – тетушка Мелодия звонко засмеялась. – И ты непременно научишься всему, чему захочешь! Пойдем со мной?

– Пойдем! – Неожиданно девочке стало грустно. – А мои мама и папа, как же они? – спросила она.

Тетушка Мелодия снова рассмеялась.

– Ну какие мама и папа? Мы ведь с тобой отправимся в волшебную страну, а взрослые туда попасть не могут! Если захочешь, ты, конечно, вернешься к своим маме и папе, но они снова отведут тебя сюда. А тебе же здесь скучно, правда?

– Очень скучно. Я не хочу сюда возвращаться!

– Пойдем скорее за мной. Ты никогда, никогда больше не вернешься сюда!..

Глава 1

На улице светило яркое, можно сказать, ослепительное солнце – даже глаза с непривычки заслезились. Даже не верилось, что вчера небо было затянуто тяжелыми тучами, а асфальт пятнали грязные лужи вперемешку с кучами подтаявшего снега. Эта весна в Тарасове была на редкость холодной и промозглой, зима явно не торопилась сдавать свои права. На календаре был конец апреля, но по погоде казалось, что сейчас только начало марта. И вот, пожалуйста, чистое голубое небо, солнечные зайчики на витринах магазина, и даже деревья не выглядят такими унылыми и голыми в отсутствие весенней листвы! Удивительно, как люди зависят от природы: отсутствие солнца приводит к затяжной хандре и апатии, но стоит только небу немного проясниться – и на лицах прохожих то и дело замечаешь улыбку, и весь город словно становится оживленным и радостным.

Аня что-то быстро говорила мне, но я не слушала девочку. Мы только что вышли из здания театра после дневного спектакля. Не скажу, что я, частный детектив Татьяна Иванова, считаю себя заядлым театралом, но сегодня у меня не было никаких дел, и я согласилась на просьбу своей давней приятельницы Ленки сводить ее племянницу Аню на представление. Ленка работала учителем французского языка в школе, и у нее совсем не было времени развлекать внезапно нагрянувшую в гости родственницу. Насколько мне было известно, Аня жила с родителями в поселке городского типа и в нашем Тарасове бывала не часто. Но ее мать, приходившаяся Ленке то ли двоюродной, то ли троюродной сестрой, была вынуждена приехать на неделю в наш город по работе и, чтобы не снимать квартиру, напросилась пожить у родственницы. Ленка согласилась, но сразу предупредила, что очень занята, и Ане придется либо сидеть целыми днями дома, либо мотаться с матерью по делам. Так и получилось, что три дня командировки девчонка тосковала в Ленкиной квартире, пока дочки приятельницы сидели на уроках. А вчера моя подруга испытала острое чувство жалости к подростку и купила билеты на утренний спектакль. Ленка сама собиралась сводить Аню в театр, так как в день представления работала во вторую смену, но неожиданно ее планы поменялись из-за срочного вызова на работу, и, чтобы не пропадали два билета, Ленка стала срочно обзванивать всех своих друзей и знакомых с просьбой сходить на культурное мероприятие. Мне она позвонила, когда совсем отчаялась спасти билеты – еще бы, ведь был рабочий день, когда люди трудятся с восьми до пяти или шести часов, неудивительно, что никто не согласился прогулять работу. А у меня крайне непредсказуемый график: если я расследую дело, то свободного времени не имею вообще, до тех пор пока не поймаю преступника и не сдам его властям. Но сейчас я вынужденно бездействовала, поскольку около недели назад мастерски сложила очередную головоломку, злодеи получили по заслугам, а я – свой законный гонорар. С тех пор у меня не было ни одного клиента, и я попросту изнывала от тоски. Признаться, я и Ленкин звонок восприняла сперва как очередное дело – может, кто из знакомых приятельницы попал в затруднительное положение или самой Ленке потребовалась моя помощь. Помощь-то была ей и правда нужна, но совсем не та, о которой я мечтала. Но и отказывать я подруге не хотела: все равно я бездельничаю дома, почему бы не сводить Аню в театр? Тем более что билеты есть, приобретать их не надо…

Ане спектакль понравился, девочка ведь очень редко выбиралась на подобные мероприятия. А я ловила себя на мысли, что мне постоянно хочется достать мобильный и проверить: вдруг кто-то мне позвонил, а я не слышала? Вдруг наконец-то мне подвернется какое-нибудь интересное расследование? За скучные дела я давно не берусь: зачем тратить время и таланты на заурядные дела, с которыми легко справится даже новичок в сыскном деле? Изобретательных преступников с каждым годом становится все меньше – то ли нация у нас глупеет, то ли я их попросту всех посадила за решетку. Да, если так и дальше пойдет, гроза убийц, грабителей и шантажистов Татьяна Иванова рискует остаться не у дел…

Я намеревалась сразу отвезти Аню к Ленке домой – приятельница отдала мне свои ключи, так как собиралась пробыть в школе до вечера. Но девочка заявила, что она проголодалась и непременно хочет мороженого, поэтому мы зашли с ней в ближайшее кафе, где я купила Ане большую порцию фруктово-ягодного лакомства, а себе заказала чашечку крепкого эспрессо. В конце концов, я пока не знала, чем мне занять время, а потому никуда не спешила. Мы чинно посидели с Аней за столиком, и около часа девчонка болтала, прерываясь только на еду. Я кивала, изредка произнося что-то вроде: «ну надо же!», «понятно», и делала вид, что внимательно слушаю свою собеседницу. Похоже, Аня и правда сильно тосковала в одиночестве, раз так откровенничала с едва знакомым человеком. Насколько я поняла, из школы девочке пришлось отпроситься, взяв домашнее задание, но, судя по Аниному монологу, учиться ей было скучно и неинтересно, больше всего Аня любила смотреть современные сериалы и слушать популярную музыку.

Я уже допила свою чашку эспрессо, а Аня доела вторую порцию мороженого и явно намеревалась выпросить у меня добавку, как внезапно раздалась трель моего мобильного телефона. «Видимо, Ленка звонит, хочет спросить, привезла ли я племянницу к ней домой», – пронеслось у меня в голове. Я уже смирилась с мыслью о том, что пока ждешь звонка по работе, на него можно и не надеяться, потому вытащила сотовый без лишних иллюзий. В деньгах я, по счастью, остро не нуждаюсь, работаю не только материальной выгоды ради. Мне просто-напросто скучно, а увлечений, помимо расследований, у меня, увы, не имеется…

Однако номер, с которого мне звонили, был незнакомый. Я сразу насторожилась – как хищник, почуявший запах добычи. Машинально нажала на кнопку ответа и поднесла трубку к уху.

– Слушаю, – постаралась, чтоб мой голос звучал сухо и равнодушно, как у делового человека, в ежедневнике которого все расписано по часам, минутам и секундам. И у которого совершенно нет свободного времени.

– Добрый день. Могу я поговорить с Татьяной Александровной Ивановой? – без всяких пауз произнес мужской голос. Я бы сказала, фраза звучала напряженно и торопливо, как будто незнакомец куда-то сильно спешил.

– Я вас внимательно слушаю, – повторила я. – Чем могу быть вам полезна? И как к вам обращаться?

– Меня зовут Павел Олегович Мещеряков, – представился мужчина. – Мне говорили, что вы – частный детектив и беретесь распутывать самые сложные дела, ведь верно?

– Именно так, – согласилась я. Краем глаза я заметила, что Аня внимательно наблюдает за мной – девчонке не терпелось узнать, кто и зачем мне звонит. Как говорят, дети – самые любопытные в мире существа…

– По телефону говорить неудобно, – заявил Павел Олегович. – Скажите, у вас будет время, чтобы встретиться со мной? Дело не терпит отлагательств, если вы не согласитесь помочь, то не знаю, куда обращаться. Честно говоря, я впервые в такой ситуации, услугами частных детективов мне пользоваться еще не приходилось…

– Все когда-то случается в первый раз, – философски заметила я. – У меня сегодня есть свободное время, поэтому я готова побеседовать с вами по поводу вашей проблемы.

– Отлично, я как раз взял отгул на сегодня! Прошу прощения за вопрос, вам где удобно беседовать?

– Смотря какое у вас ко мне дело, – сказала я. – Мне не составит никакого труда подъехать туда, где вы хотите со мной пообщаться. Скажите только адрес…

– Думаю, лучше, если вы приедете ко мне домой, – немного помедлив, произнес Мещеряков. – Я живу на Разина, 14, квартира 32. Скажите, в котором часу вы можете подъехать?

Я прикинула в уме, сколько времени займет дорога до Ленкиного дома – не могу же я бросить Аню в кафе! В отсутствие пробок это займет минут пятнадцать, не больше. Улица Разина в центре города, поэтому я сообщила Павлу Олеговичу:

– Через час, может, и меньше, я буду у вас.

– Хорошо, – лаконично произнес Мещеряков. – Тогда я буду ждать вашего визита. Если заблудитесь, звоните по этому номеру.

И, не прибавив ничего больше, мужчина отключился. Я тоже нажала на сброс сигнала и положила мобильный в сумку.

Аня вопросительно смотрела на меня. Я улыбнулась девчонке и проговорила:

– Ну что, Анют, давай я тебя подброшу до дома. Скучать не будешь?

Девочка уныло насупилась, а потом пожала плечами.

– Да кому какая разница? – бросила она. – Мама на работе, а тетины дочки со мной не общаются. Буду телик смотреть, что еще делать…

– А уроки? – включила я «правильную мамашу». – Отстать по программе не боишься?

– Не-а, – протянула Аня. – В школе скукотища, и учебники дурацкие. Лучше уж телик смотреть…

Я не стала настаивать на своем. Мы встали со стульев, оделись и направились к моей машине.

Дом Мещерякова находился в центре города, как я уже говорила, и найти нужный адрес мне не составило никакого труда. Обычная девятиэтажка с несколькими подъездами, этакая невзрачная «коробка» посреди других жилых домов и сетевых магазинов. Неподалеку находился большой книжный универмаг, с ним соседствовали аптеки. Одним словом, все необходимое в двух шагах от дома, очень удобное расположение.

Я подошла ко второму подъезду и нажала на номер квартиры – тридцать два. Домофон несколько раз протяжно пропищал, а потом дверь открыли. Похоже, кроме меня, Мещеряков гостей не ждал…

Я вызвала лифт, поднялась на второй этаж. Дверь квартиры уже была открыта, и я увидела высокого мужчину лет тридцати пяти – тридцати семи, худощавого телосложения, с очень длинными руками и ногами. Выглядело это весьма комично и несуразно – интересно посмотреть, как человек такой комплекции садится в низкое кресло. Наверняка ему приходится едва ли не складываться пополам…

Одет был Мещеряков (сомневаюсь, что дверь мне открыл кто-то другой) в обычные джинсы и черную футболку с названием какой-то тяжелой рок-группы. Вещь, судя по всему, старая, домашняя, никуда больше ее не наденешь. Интересно, чем этот человек занимается по жизни? Внешность для музыканта как нельзя более подходящая, не хватает только длинных черных волос да банданы на голове. Но стрижка у Павла Олеговича была весьма стильная, можно сказать, строгая. Да, прическа как-то не вязалась с его манерой одеваться…

Словно прочитав мои мысли, Мещеряков кивнул мне и проговорил:

– Татьяна Александровна? Вы уж извините меня за такой внешний вид, просто у меня голова кругом идет. Оля с самого утра рыдает не переставая, я два раза в аптеку бегал за успокоительными, пришлось ей снотворное дать, чтобы она хоть уснула. Вы не возражаете, если мы на кухне поговорим? Боюсь ее разбудить…

– Где вам угодно, – заверила я Павла Олеговича, входя в коридор. Судя по светлой, просторной прихожей, квартира у Мещерякова большая, возможно, недавно здесь был ремонт. Интересно, а Оля – это его жена? Наверняка жена, ну, или девушка. Что же за горе постигло семью Мещеряковых?..

Павел Олегович галантно помог мне снять куртку и повесил ее на вешалку. Затем жестом пригласил меня следовать за ним.

Мы прошли по неожиданно длинному коридору в светлую кухню. Я быстро осмотрела помещение. Простые обои приятного бежевого цвета создавали ощущение тепла и уюта, все кухонные шкафы буквально сверкали чистотой, а к плите, похоже, никто не прикасался – настолько она была белая, точно купленная только что. Может, Мещеряковы питаются в кафе и ресторанах, а кухня служит для дружеских бесед и семейного времяпрепровождения? Павел Олегович выдвинул мне стул, а потом спросил:

– Хотите чаю или кофе? Я сейчас вскипячу чайник. Извините, не знаю, чем вас угостить, ввиду последних событий как-то не до готовки… Да и вообще, Оля готовить не любит, поэтому мы ужинаем вместе в ресторане. Но кофе дома есть, будете?

Я кивнула. Похоже, я оказалась права, кухню и правда не использовали по назначению. Павел Олегович включил электрический чайник, а потом предусмотрительно закрыл дверь – чтобы звук не разбудил незнакомую мне Олю. Я посмотрела на Мещерякова, а потом проговорила:

– Насколько я понимаю, у вас возникла трудная жизненная ситуация, и вы обратились ко мне за помощью.

– Да, увы, – кивнул головой Мещеряков. – Даже не знаю, с чего начать… Точнее, у нас с Олей есть дочь – Юля. Она маленькая, всего три годика… В июне ей четыре исполнится… Юлю мы совсем недавно в детский садик стали водить, до этого Оля с ней сидела. Но я целыми днями работаю, иногда и выходных не бывает, а Оля решила тоже выйти работать – в салон красоты. У нее такая мечта еще со школы была, я помог ей. Да, Оля – это моя жена. Мы с ней познакомились четыре года назад, на концерте рок-группы. Такое вот стечение обстоятельств… Я музыкой давно увлекался, в студенческие годы даже в группе играл на бас-гитаре, ну это так, по молодости. Сами знаете, люди и не такие глупости делают, когда семьи своей нет и кажется, что можно вытворять что угодно. Сейчас-то я и думать забыл обо всей этой ерунде, тот концерт, где мы с Олей встретились, был последним в моей жизни. И футболка оттуда, вот дома ношу ее. Ностальгия…

– Вы говорили про дочь, – прервала я поток воспоминаний, про себя уже догадываясь, какая беда приключилась с Павлом Олеговичем и его женой. – А где Юля сейчас?

– В том-то и дело, что Юля пропала! – воскликнул в сердцах Мещеряков. Словно вторя ему, электрический чайник засвистел и выключился. Павел Олегович не обратил на это никакого внимания.

– Юля только в садик ходит, и то – туда ее отвожу либо я, либо Оля, ну и забираем дочку после работы, кто раньше освободится… Воспитатели в садике хорошие, опытные, они за детьми следят. Даже на прогулке за территорию садика дети выйти не могут, и я ума не приложу, куда мог деться ребенок! Мы и в полицию обращались – а толку-то! Говорят – раз похитили девочку, значит, выкуп потребуют. Мол, если что – сразу сообщайте. Да полиция в нашем городе совсем ничего сделать не может, беспредел просто! Что они – только составили объявление, мол, пропала Юля Мещерякова, ну и описание… Да я и сам мог такое написать, полиция должна разыскивать ребенка, а не говорить – «держите нас в курсе дела»! Мне еще помогло, что коллега с работы посоветовал нанять частного детектива и ваши координаты дал. Вроде вы ему помогли в какой-то деликатной ситуации, может, помните, Кочеврягин Алексей Федорович? Он не говорил, что у него за дело было, да я и не спрашивал. Просто сказал, что вы быстро распутали загадку, и все…

– Ну, у меня много клиентов было, всех и не упомнишь, – пожала я плечами. – А про полицию зря вы так говорите. У меня есть знакомые, которые в органах работают, и не скажу, что они плохо выполняют свою работу. Про выкуп они все верно сказали – зачастую детей похищают только для того, чтоб стребовать с родителей крупную сумму денег. Вам, насколько я понимаю, пока не звонили неизвестные?

– Нет, – развел руками Павел Олегович. – Если б звонили, было б хоть ясно… От Юли – ни слуху, ни духу, жена от горя совсем помешалась. Представляете, на полном серьезе утверждает, что Юлю какие-то потусторонние силы похитили. Боюсь, если дочку не найдем, Оля окажется в психиатрической клинике… На вас одна надежда…

– Интересно… – протянула я. – Когда пропала Юля?

– Позавчера, в понедельник, – тут же ответил Мещеряков. – Вечером Оля пришла забирать дочь, а ее в садике нет! Спрашивала воспитателей, кто приходил за Юлей, они говорят, никто не приходил, родители детей еще не забирали. Думали сначала, что девочку кто-то из ребят обидел и она спряталась в садике, но все обыскали, нигде не нашли. Оля сразу мне позвонила, мы обыскали все окрестности, подняли на уши всех… Но никто не видел маленькую девочку, воспитатели клянутся, что Юля не могла покинуть детский сад… Я сразу в полицию обратился, а они ждать велели. Пообещали, что будут вести розыски, ну и где результат? Вчера целый день прошел, а никаких подвижек! Пришлось на работу ехать – ну не могу я так запросто взять и не прийти, не предупредив никого. Но только приехал, Оля мне звонить стала, плохо ей. Коллегу попросил подменить меня, сказал, в чем дело, а он мне посоветовал частного детектива нанять. Дал ваши координаты. Я вчера хотел вам позвонить, но сперва надо было с женой посоветоваться. Приехал – а у нее истерика, на нервной почве температура поднялась, она даже в обморок упала. Сами понимаете – пришлось врача вызывать, от госпитализации жена отказалась, и я весь день по аптекам пробегал да Олю в чувство приводил. Она сперва почему-то про частного детектива и слышать ничего не хотела – все на полицию надеялась. Я решил с ней утром поговорить, когда она немного получше себя чувствовать будет. Вот сегодня снова стал ее уговаривать к частному детективу обратиться, пообещал, что Юлю непременно найдут. А она снова в истерику… Вот, кое-как ее заставил снотворное да успокоительное выпить и вам позвонил.

– Как я понимаю, с вашей женой сейчас поговорить не удастся? – уточнила я. Павел Олегович развел руками.

– Она спит, к счастью. Да и зачем, я могу вам ответить на все ваши вопросы по поводу дочки.

– Вы говорили, что Юля ходит в детский садик, – проговорила я. – Что это за садик?

– Он рядом с домом находится, – пояснил Мещеряков. – Мы и выбрали его поэтому – чтобы недалеко было. Оля же захотела работать, скучно ей дома стало сидеть. А я, сами понимаете, все время занят. Жена ведь баловства ради затеяла все это с салоном красоты, много там не заработаешь. Да и сказать по правде, специалист она не первого класса. Так, для себя что-то пытается делать, и то знакомым только. Она начинала на курсы парикмахерского искусства ходить, но из-за беременности и рождения ребенка бросила. Я тогда как раз в командировке был, когда она рожала. И кстати, хорошо, что уехать пришлось. Уж не знаю, как в других семьях, но для меня Олина беременность в кошмар превратилась. Она нервная ходила, со мной совсем не общалась, хотя знала, как я к детям отношусь. Понимаете, я считаю, что настоящий мужчина должен свою семью создать, ребенка воспитать. Конечно, я хотел всегда сына, но раз родилась дочь – значит, так надо. В конце концов, какая разница – мальчик или девочка. Главное, продолжение рода, и я готов на все ради жены и дочери. В них – мой смысл жизни. Наверно, старомодно звучит, но уж такой я человек, ничего не поделаешь…

– По-моему, ничего плохого в таком подходе нет, – пожала я плечами. – Наоборот, взять на себя ответственность за судьбу своей семьи весьма достойно. Скажите адрес детского садика, куда вы водили Юлю. Мне надо допросить воспитателей, сами понимаете.

– Детский садик номер сто семь, на улице Гоголя, семнадцать. Это если спуститься от нашего дома вниз и пройти один квартал, там пересечение с улицей Гоголя. Детский сад почти на углу, да вы сразу увидите его. Там светло-зеленый забор и детская площадка на территории. Сам садик небольшой, и, несмотря на то что располагается в центре города, шум до него не доносится. Проезжая часть далеко, а улица Гоголя маленькая и тихая.

– Хорошо, я поняла, – кивнула я. – Вы знаете, как зовут воспитателя Юлиной группы? Вообще, ваша дочка дружит с кем-нибудь из других ребят?

– Да она же маленькая совсем! – удивился Павел Олегович. – Маленькие дети, они, наверное, со всеми сверстниками играют…

Ясно, подумала я про себя. Похоже, о Юле мне больше может рассказать ее мать. Мещеряков хоть и любит свою дочь, но явно принимает мало участия в ее воспитании. Жаль только, что Ольга сейчас не сможет ответить на мои вопросы…

– Ну а как зовут воспитателя, сказать можете? – продолжала я свои расспросы.

– Ой, кажется, Любовь Сергеевна… – замешкался Павел Олегович. – Или Степановна… Что-то такое. Фамилию помню, Кручковская. Это точно, а вот отчество запамятовал… Я один раз ее видел, такая солидная женщина, сразу видно, очень опытная. В основном Оля с воспитателями общалась, я же постоянно на работе пропадаю…

– И ваша жена тоже сейчас работает, – тихо произнесла я. – Наверно, ваша супруга – образцовая хозяйка, раз успевает все. И по дому, и в салоне красоты…

– Что вы, Оля совершенно не умеет и не любит готовить! – усмехнулся Мещеряков. – Еще когда мы только начали жить вместе, она пыталась удивить меня обедом… Только ее кулинарные старания едва не обернулись катастрофой. Мало того, она едва не спалила микроволновку – поставила туда готовиться пиццу аж на сорок минут! Ладно, угольки да разбитую тарелку мы выбросили, но вот микроволновку пришлось в ремонт отдавать. Она так расстроилась, Оля моя, когда решила сделать салат, так порезала себе палец. С тех пор я попросил ее больше не готовить… А то страшно – уйду на работу, а приеду, и вместо дома – пепелище.

– Надо же! – изумилась я. – Но у вас такая чистота… Наверно, Оля любит наводить дома порядок?

– Да нет же, сейчас она вообще по дому ничего не делает. Это моя мама – она приезжает пару раз в неделю и помогает Оле с хозяйством. Мама у меня человек щепетильный, она вечно хочет нам чем-нибудь помочь, хотя я и просил ее лишний раз Олю не беспокоить. Они раньше с женой не могли общий язык найти – Оля маме не очень понравилась, она все говорила, что мечтала для меня о лучшей супруге. Но с рождением Юли все изменилось – мама души не чает в ребенке, всегда внучку балует… И Олю, мне кажется, наконец-то приняла…

– Когда в последний раз у вас была ваша мама? – заинтересовалась я.

Павел Олегович ответил сразу же:

– В выходные. Я стараюсь, чтобы она приезжала, когда я дома. Так, на всякий случай. Мама ведь у меня почти всю свою жизнь учителем проработала, и это у нее в крови – поучать всех, говорить, как надо делать. И мало кто ее нравоучения выдерживает. При мне мама держит себя в руках, а вот если она с Олей наедине остается – так начинается. И дома беспорядок, и внучку не так надо воспитывать, и детский садик маме почему-то не нравится… Вроде не надо ребенка в сад отдавать, дома пусть лучше сидит, раз отец работает, значит, мать должна заботиться о дочке. Мама очень рассердилась, когда узнала, что Оля на работу вышла. Вроде как она свой материнский долг не выполняет, ерунда какая-то. Сейчас многие молодые матери работают, и ничего в этом такого нет. Моей-то зарплаты пока нам хватает, но раз Оля хочет самореализоваться, найти себе дело, то я только поддерживаю ее. Но всего этого маме не объяснишь, к моему великому сожалению…