Девочки с большой дороги

Минуты две мы с Анатолием молча смотрели на него, затем одновременно присели, чтобы его поднять. Но, как это часто случается в подобных ситуациях, больно ударились головами.

– Ой, извините, – первой отстранилась я.

– Да ничего, – буркнул в ответ мужчина, не глядя на меня. Все его внимание было приковано к таинственному конверту, который он таки поднял и тут же принялся потрошить. Действия его сопровождались невнятным бормотанием: – Он заявил, что у него проблемы, и попросил посмотреть почту. И больше ничего не успел сказать…

Минуту спустя в руках Анатолия оказался аккуратно свернутый вдвое нелинованный листок. На нем красивым аккуратным почерком было написано несколько предложений.

– Что это?

– Не знаю. – Анатолий сдвинул брови к переносице и сосредоточенно принялся читать. Я пристроилась сбоку, пытаясь сделать то же самое.

Послание было кратким, но уже с первой строки стало понятно, что у сына Анатолия Степановича большие проблемы.

«Меня похитили. Цена моей свободы тридцать тысяч долларов. Это сумму нужно собрать за два дня. Затем дать знак, выставив на балконе горшок с цветком. Только тогда похитители назовут условия обмена. В милицию не сообщай, иначе меня убьют. Отец, они не шутят. Егор».

– Боже мой! – Зубченко побледнел, руки его задрожали, конверт и послание от сына упали на пол.

Я не спешила поддаваться панике:

– А вы уверены, что все это писал именно ваш сын?

– Абсолютно. Я хорошо знаю его почерк.

– Хорошо, тогда ответьте вот на какой вопрос… А он не мог просто разыграть вас? Знаете, в наше время дети нередко разыгрывают свое похищение, чтобы получить от родителей деньги. И это явление весьма распространенное…

Зубченко решительно отверг мою теорию:

– Сын мог бы просто у меня их попросить. Я никогда не отказывал ему в помощи!

– Но такую-то сумму вы вряд ли бы согласились ему презентовать, да еще в столь короткие сроки, – резонно возразила я. – А ведь он мог кому-то ее задолжать, проиграть в карты… Возможно, Егор боится, что вы не одобрите каких-то его действий, поэтому и решился пойти на обман.

Зубченко посмотрел на меня, как на врага народа. Вступать в спор он посчитал ниже своего достоинства. Я вздохнула:

– Понимаю, это ваш сын, но и вы поймите… Он обычный человек, и ему, как всем нам, свойственны пороки… Мелочность, тщеславие, азарт… Люди нередко причиняют боль своим близким, поддавшись чувствам или желаниям. И эти чувства и желания не всегда благородны!

Зубченко оставался непреклонным:

– Я верю своему сыну! Я знаю его лучше, чем вы! Он бы никогда так не сделал… И потом, я слышал его голос по телефону – он был явно напуган. Господи, что же делать?

– Подождите паниковать, нужно сначала все проверить. Где сейчас должен находиться ваш сын?

– У себя в банке, на работе, – немного растерянно ответил мужчина. – Думаете, нужно съездить туда?

В этот момент у меня возникло новое предположение:

– Я думаю, что ваши недоброжелатели могли переключиться на вашего сына, решив заработать на нем деньги, – слегка помедлив, произнесла я. – А вас они именно запугивали, чтобы заранее внушить мысль, что с ними шутки плохи и лучше их не злить.

– Почему я раньше не догадался, что у них на уме. Мне надо было обезопасить жену и сына. Женя, вы должны мне помочь вытащить Егора из лап этих негодяев!

– Вы забываете, я не частный детектив, а телохранитель. Это не мой профиль работы…

Возражала я достаточно слабо, потому что, честно говоря, уже и сама не была уверена в том, каков мой профиль работы.

– Да, но я вам плачу и за такие деньги вправе требовать выполнения своих поручений. От вас ведь не требуется ничего такого, чего вы делать не должны, – все так же будете меня охранять, ну и заодно поможете вытащить моего сына из беды.

Я не стала дальше набивать себе цену:

– Ладно, уговорили!

Уже не в первый раз мне приходилось совмещать обязанности телохранителя с обязанностями сыщика… Такова судьба, наверное! Забота о безопасности клиента рано или поздно все равно заканчивалась расследованием. Чаще всего тогда, когда надоедало вытаскивать клиента из всевозможных заварушек и не терпелось поскорее получить заслуженный гонорар. Так что, собственно, ничего из ряда вон выходящего Зубченко мне не предлагал. А значит, оставалось согласиться…

Уладив вопрос о моем содействии, Анатолий поспешил вернуться в дом и известить обо всем жену. Любаша, конечно же, сильно перепугалась, расстроилась, но в свойственную женщинам истерику не впала. Всего лишь спросила:

– Что вы собираетесь делать?

– Хотим поехать к Егору в банк, узнать, появлялся ли он там сегодня, – бормотал Анатолий, носясь по дому, как ураган, и что-то торопливо пихая в кожаный «дипломат». – Нужно выяснить, когда и как его похитили.

– Я могу поехать с вами? – поинтересовалась Любаша, но супруг ее был настроен весьма категорично:

– Нет, оставайся дома. Вдруг они еще раз позвонят. Нужно, чтобы кто-то сидел на телефоне.

– Ты мне сообщи, как только что-то станет известно, – попросила женщина, умоляюще глядя на супруга.

– Хорошо, я позвоню, – не останавливаясь ни на секунду, откликнулся тот и, видимо, закончив сборы, глянул на меня и спросил: – Вы готовы, Женя?

Я неопределенно развела руками, давая понять, что «все свое ношу с собой».

– Тогда не будем терять времени.

Мы вышли из квартиры. Любовь Андреевна закрыла за нами дверь. Лифтом мы с Анатолием Степановичем решили не пользоваться, спустились по лестнице пешком. Пока спускались, я спросила:

– Сколько денег вы реально можете собрать в столь короткий срок?

Зубченко на минуту приостановился и оглянулся на меня.

– Это на всякий случай, – пояснила я. – Как запасной вариант, если вдруг у нас ничего не выйдет.

– Не говорите так, все должно получиться, – насупился Анатолий. Но на мой вопрос ответа так и не дал. Я не стала настаивать, переключившись на другую тему:

– У вас есть машина?

– У меня нет, есть у жены, – не останавливаясь, ответил заказчик.

– Но вы ее хотя бы водите? – не отступала я, отнюдь не горя желанием задействовать свою машину. Уж очень часто она подвергается всевозможным авариям, а я не миллионер, чтобы каждую неделю ее ремонтировать. Куда как выгоднее пользоваться автомобилем клиента – если что случится, я хотя бы не понесу убытков.

– Нет, не вожу и даже не знаю, как это делается! Знаю только, что, когда повернешь ключ, она должна завестись, – пошутил Зубченко.

Я обреченно вздохнула, прекрасно понимая, что с самого начала Анатолий Степанович планировал воспользоваться именно моим авто, а машину жены даже не брал в расчет. Ладно, я не против, только потом пусть не обижается, когда включу в счет все расходы на амортизацию.

Мы вышли из подъезда. Я быстро пробежалась взглядом по округе, но ничего и никого подозрительного не заметила. Мой «Фольксваген» продолжал стоять на прежнем месте, только вот «Раздолбай-сервиса» поблизости уже не наблюдалось. Я открыла дверцу и предложила Анатолию Степановичу занять место на переднем сиденье. Сама села за руль и повернула ключ зажигания.

– Говорите, куда нужно ехать.

– А вы разве не знаете, где располагается Поволжский банк? – удивился Зубченко.

– Где он располагается, я знаю. Но ведь и филиалов по городу наверняка множество!

– Егор работает в центральном офисе.

– Что ж, так бы сразу и сказали. – Я слегка надавила на педаль газа, и машина плавно тронулась с места.

Мы покинули дворы и выехали на трассу. Анатолий Степанович сидел молча, а его руки безостановочно теребили лежащий на коленях кожаный «дипломат». Нервничает. Я постаралась не смотреть в его сторону, сосредоточившись на дороге. Вот так, молча, мы и добрались до здания Поволжского банка. Он размещался неподалеку от Музейной площади, названной так потому, что на ней сосредоточилась большая часть музеев города: краеведческий, музей имени Радищева и этнографический. Банк занимал весь первый этаж жилой одиннадцатиэтажки. Возле него размещалась небольшая автостоянка. Оглядевшись, я поняла, что ни одного свободного места на стоянке нет и поставить «Фольксваген» мне просто некуда.

– А у Егора была машина? – прикидывая, куда бы припарковаться, полюбопытствовала я.

– Нет. У него очень плохое зрение, поэтому права ему получить так и не удалось. Женя, можно вас попросить?

– Конечно! А в чем дело?

– Не говорите о моем сыне в прошедшем времени. Егор еще жив, и я уверен, что будет жить и дальше.

– Хорошо. Извините, если обидела… Боже, ну что за парковка! – Я почти наполовину высунулась из окна, пытаясь впихнуть свой «Фольксваген» между двумя «Тойотами», раскорячившимися на тротуаре, словно их туда заталкивали силком.

– Вы уверены, что мы сможем выйти из машины? – вглядываясь в оставшееся между автомобилями пространство, засомневался Анатолий Степанович.

– Ну, вроде бы толстых среди нас нет, – натянуто улыбнулась я. – Платить штраф за то, что не там и не так поставила машину, мне что-то не хочется. Так что придется постараться.

Зубченко глубоко вздохнул и, аккуратно приоткрыв дверцу, стал протискиваться наружу. Мне удалось это сделать чуть быстрее: сказывался высокий уровень физической подготовки и частые тренировки по лазанию в совершенно не предназначенных для этого местах. А вот мой клиент, ведущий в основном малоподвижный образ жизни, мучился долго. В конце концов он все же кое-как протиснулся между машинами и облегченно вздохнул.

Я включила сигнализацию, и мы направились к зданию. Прошли через стеклянные двери и оказались в огромном холле. Дальше проход преграждала вертушка, у которой с серьезным видом стоял высокий охранник в черной форме со множеством различных нашивок на плечах и груди. Завидев нас, он спросил:

– В какой отдел?

– Я к сыну, – опередив меня, зачастил Зубченко. – Он работает здесь менеджером.

– Назовите его имя, я его вызову, – поднимая трубку телефона, вежливо предложил охранник.

– Зубченко Егор Анатольевич… Только его сейчас, наверное, нет… По крайней мере, нам так сказали… То есть мы так думаем, потому что его похитили…

Из всей этой сумбурной речи охранник, конечно же, ничего не понял, а потому я поспешила все прояснить сама:

– Понимаете, это отец Егора Анатольевича, служащего у вас менеджером. Не более получаса назад ему сообщили о том, что его сын похищен. Мы бы хотели проверить, так ли это на самом деле.

– А не проще позвонить? – предложил дельную мысль охранник.

Я вопросительно обернулась к Анатолию Степановичу. Тот сначала растерялся, затем спешно закивал и, вытащив из кармана сотовый, набрал номер телефона сына. Не успели в трубке пойти гудки, как он уже засуетился:

– Егор не отвечает. Видите, не снимает трубку.

– Позвоните на мобильный.

– У него нет мобильного. То есть пока нет. В данный момент его аппарат в ремонте.

«Интересно, с какого же телефона Егор звонил домой?» – подумала я.

Охранник устало вздохнул – ему, видимо, часто попадались такие неуравновешенные посетители. С профессиональным спокойствием мужчина принялся набирать номер отдела менеджеров. Когда трубку сняли, он быстро спросил, числится ли в их отделе некий Зубченко, выслушал ответ, что-то уточнил и только после этого повернулся к нам и произнес:

– Можете пройти. Коллеги, оказывается, тоже обеспокоены тем, что он слишком уж долгое время не возвращается в офис и не отзванивается. Правое крыло, кабинет семнадцать.

Поблагодарив мужчину, мы поспешили в кабинет Егора. Почти у самой двери нас встретил один из его коллег, представился и сообщил, что в этом отделе он старший. Этот мужчина полностью отвечал моему представлению о том, как должен выглядеть менеджер. Подтянутый, аккуратно причесанный, тщательно выбритый, он был одет в темные брючки и белую, как первый снег, рубашку. При галстуке. Обувь блестела так, что при желании в ней можно было увидеть свое отражение. На руках я заметила дорогие часы известной фирмы, на безымянном пальце – обручальное кольцо.

Начальник Егора не стал рассматривать нас с Анатолием Степановичем так же пристально. А с ходу перешел к делу. Тон его был взволнованным:

– Охранник сообщил, что ваш сын не появлялся и дома, это правда?

– Нет. То есть я точно не знаю… Понимаете, Егор живет отдельно… Но сегодня утром он позвонил и сказал, что его похитили, а потом мы получили по почте вот этот конверт. – Анатолий Степанович протянул мужчине письмо с требованиями. – Мы не знаем, что и думать, поэтому и решили заехать сюда, узнать, являлся ли он на работу. Надеялись, что вы чем-то сможете нам помочь, считали даже, что вы знаете, где юноша… Я ведь знаю, что Егор – человек ответственный и пропускать работу ни за что не станет…

Пока Зубченко тараторил, менеджер быстро скользнул взглядом по листу, затем изумленно покачал головой и растерянно произнес, обращаясь почему-то ко мне:

– Даже и не знаю, что вам сказать. С утра он был на рабочем месте, около десяти ушел, и с тех пор мы его не видели…

Я решила уточнить подробности:

– А куда он уходил, вы знаете?

– Конечно, ведь самовольные отлучки у нас запрещены. В начале одиннадцатого у него была назначена важная встреча с представителями коммерческой компании.

– Какой еще компании?

– «Инженер-трейк», три дня назад сделавшей нам весьма заманчивое предложение. Они планируют внедрить на своем предприятии пластиковые карты нашего банка, примерно двести тысяч единиц. Егор Анатольевич сегодня отправился туда обсудить данный вопрос и обговорить условия договора.

– А разве представители фирм не являются к вам сами? – заметил некоторое несоответствие Зубченко.

– Да, но в некоторых случаях мы допускаем выезд наших менеджеров в офисы компаний для предварительного знакомства с руководством и работой компании. Ведь на то они и менеджеры, в конце концов, чтобы взаимодействовать с клиентами там, где тем удобно.

– А вы уверены, что такая фирма вообще существует? – нутром чувствуя, что что-то тут все равно не так, спросила я.

– Да, уверен, – мужчина кивнул. – Егор сам проверял, насколько «Инженер-трейк» платежеспособна, потратив на это весь вчерашний день и даже вечер – я точно помню, что вчера он задержался на работе допоздна. А с утра, как и было запланировано, заехал в офис отметиться и сразу отправился на деловое рандеву. Сейчас уже начало первого, а он так и не вернулся и не позвонил.

– У вас есть адрес этой подозрительной фирмы? – поинтересовался Зубченко.

Начальник отдела кивнул и записал координаты фирмы на листке бумаги.

– Если поедете туда, то, пожалуйста, сообщите нам, присутствовал ли Егор на встрече. В противном случае придется направить в компанию другого менеджера. Сами понимаете, мы не можем терять столь многообещающие проекты, что бы ни происходило. А Егора, я уверен, вы обязательно найдете.

– Позвольте, а почему вы сами до сих пор не позвонили в ту фирму и не узнали, прибыл ли ваш представитель? – Анатолий Степанович выжидающе посмотрел на менеджера.

– Мы собирались это сделать, но так и не смогли найти нужного телефонного номера. Все папки с данными Егор Анатольевич, похоже, забрал с собой, – пустился в объяснение работник банка. – А в компьютере данных нет.

– И что, разве без этих папок и компьютера телефон узнать невозможно? – Зубченко, похоже, начинал раздражаться. Он даже перестал выглядеть взволнованным и дрожать как осиновый листок и принял вид весьма решительный и даже угрожающий. Мне это даже нравилось. – Есть справочные службы, телефонные справочники, наконец. Вы тут вообще работаете или черт знает чем занимаетесь?

– Мужчина, не забывайте, где вы находитесь, – нахмурился в ответ на пылкую речь менеджер. – Мы все прекрасно знаем, но у каждого своя работа, и нет времени отвлекаться еще и на чужую. И потом, человек отсутствует всего несколько часов – это еще не повод впадать в панику и трубить о его пропаже. Всякое возможно: он попал в пробку, руководство запоздало, переговоры затянулись. Если бы Егор не вернулся до завтра, то с утра мы бы непременно начали действовать.

– Вы уж извините его, он немного переволновался. – Я попыталась утихомирить обоих. Мужчины уже смотрели друг на друга, как два непримиримых врага, щеки их раскраснелись, а желваки принялись воинственно перекатываться. – Его можно понять, он все же отец.

– Да я понимаю, – кивнул менеджер. – Только и мы тут не просто так сидим.

– Да, да, конечно, вы правы. Большое спасибо за помощь! Если что-то прояснится, мы обязательно вам позвоним.

Кивнув на прощание начальнику, я без лишних слов подхватила своего клиента под руку и выволокла в коридор. Там слегка пристыдила, напомнив о том, как следует себя вести в присутственных местах, и только после этого, успокоившись, направилась к выходу.

Зубченко смог догнать меня только у самых дверей. Я шла достаточно быстро, и Анатолию Степановичу приходилось бежать за мной едва ли не вприпрыжку. Но я все равно не замедляла ход, прекрасно зная, что чем больше удастся выяснить в первый же день, тем проще будет потом докопаться до истины.

– Вы думаете, его перехватили по дороге на эту встречу? – припрыгивая, как солнечный зайчик на стенах коридора, поинтересовался Анатолий Степанович.

– Я ничего не думаю, а просто пока пытаюсь помочь вам собрать информацию. Хотя, на мой взгляд, не помешало бы сообщить о похищении в милицию – и пусть уж там этим занимаются!

Мой клиент возмущенно приподнял брови:

– Но ведь в сообщении же ясно сказано…

Я не дала ему возможности закончить фразу:

– А вы надеялись, что преступники выдадут вам персональное разрешение на привлечение к поискам работников служб правопорядка? Еще ни одному бандиту этого не приходило в голову, а запрет сообщать ментам – обычное правило… Так они пытаются обезопасить себя, хотя редко надеются на то, что кто-то подчинится их требованию. Преступники даже уверены в том, что вы давно отзвонились ментам и теперь ждете результатов. Поверьте мне на слово, я в этом немного разбираюсь.

– Я не могу подвергнуть сына такой опасности, – с минуту подумав, изрек Анатолий Степанович. – Не знаю, насколько серьезные эти люди, но раз им все же удалось заманить Егора и они его удерживают… Нет, милиция может все испортить. Лучше займу эту сумму, чем так поступлю.

Я решила не вступать в дискуссию:

– Ладно, ваше право, но только не слишком рассчитывайте на то, что нам удастся выйти на этих людей. Я сильно в том сомневаюсь. Так что можете уже начинать сбор денег. Кстати, включите в эту сумму и счет за мои услуги…

– Вы жестоки, Евгения, – насторожился он, бросив на меня осуждающий взгляд.

– Я всего лишь реалистка, не более. К тому же сумма, которую вы должны мне, ничтожна по сравнению с той, что затребовали похитители сына.

– Я готов отдать вам все мои деньги, лишь бы вы помогли спасти сына от неминуемой смерти! – воскликнул отчаявшийся отец.

– Хм, можно поймать вас на слове, но я не настолько эгоистична, как вам показалось на первый взгляд. Я не против помогать вам и дальше, не требуя сверх оговоренной суммы.

Мы вновь забрались в машину, причем без особых усилий, так как место вокруг нее успело освободиться. Теперь наш путь лежал к офису компании «Инженер-трейк».

– Что будете делать, если там вдруг скажут, что Егор к ним не приезжал? – поинтересовалась я, почти уверенная в том, что именно такие известия нам и предстоит услышать.

– Не знаю… – Зубченко бесцельно смотрел в окно, похоже, ничего толком перед собой не видя. – Я даже мысли такой допустить не смею.

– А вот и зря…