Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета
- -
- 100%
- +
А впрочем, этого как раз на сто процентов утверждать нельзя. Ключик-то запасной почти на виду лежал. Если убийцы были заинтересованы в том, чтобы Ленка вошла в квартиру, не заподозрив их вторжения, чтобы потом повесить на нее всех собак, то их действия вполне логичны. Вряд ли милиция поверит, что они, испугавшись патрульной машины, кинулись искать ключ и закрывать дверь. Это будет сложнее всего объяснить оперативникам. Даже Кире. Он тоже иногда упертый бывает.
Короче, бред сивой кобылы. Единственно, что выглядит стройно, так это версия проникновения в жилище Истоминой и причина, по которой это жилище покинули.
– Давайте поищем перстень в квартире, – предложил Дима.
– Перстня, когда Костя пришел ко мне вечером, не было.
– Точно? Ты хорошо помнишь? Может быть, ты просто не обратила внимания?
– Да точно не было. Я даже спросила про него. А Костя ответил, что перстень приносит ему несчастье. Что, мол, как-нибудь в другой раз об этом расскажет.
Тогда вообще ничего не понятно. Если весь кровавый ребус из-за перстня… Словом, на сей момент единственно верное решение – вызвать милицию. И по возможности Кирю. Это его вотчина.
Но телефон Кири молчал. То ли поломка на линии, то ли ему надоели ночные звонки, и он отключил его сам. Тогда он просто свинья. Должен же сердцем, в конце концов, чувствовать, что друг в беде. Но выбора не было, пришлось звонить в дежурную часть.
Милиция приехала минут через пятнадцать после звонка.
Когда в квартиру шагнул этот хмурый, с желчным лицом оперативник, я поняла, что придется туго.
Врач-судмедэксперт констатировал наступление смерти ориентировочно в районе от двадцати одного тридцати до двадцати двух тридцати. То есть, как я и думала. Смерть наступила от удара тупым предметом, скорее всего именно разбитой вазой. Рана оказалась не совместимой с жизнью.
– Более точные данные я могу сообщить только после вскрытия.
Ленка рыдала и никак не могла внятно объяснить ситуацию. Я попыталась ей помочь, но «мухомор»-оперативник грубо оборвал меня. Стоит добавить, что водка, которой мы щедро напоили продрогшую Ленку, сыграла весьма плохую роль. «Мухомор» оказался непьющим по причине больной печени, и потому все, кто хоть на шаг отступал от трезвого образа жизни, вызывали в нем лишь отрицательные эмоции.
Его напарник, более молодой и более добродушный, объяснил мне все это на кухне, когда я его туда заманила с целью Ленкиной реабилитации.
– Вам с ним лучше сейчас не спорить. Завтра, когда более или менее прояснится ситуация, вашу подругу отпустят. Ничего с ней не случится. Одну ночь переночует у нас.
У меня волосы дыбом встали. Да если бы я знала, что все так получится, я бы Ленку спрятала, сама исчезла и позвонила бы в милицию анонимно. Но ведь я свято верила в то, что менты сначала свидетелей Ленкиной эпопеи поищут. Не так уж сложно найти ту патрульную машину. Да и мужика, ночного помощника, тоже. Не в лесу же живем.
– Она учитель, понимаете? Ну повлияйте на своего коллегу. Вы представляете, что о ней будут думать ее ученики? Это ж кранты ее авторитету у детей, – горячо убеждала я Антона – так звали молодого коллегу.
– То, что она – учитель, не оправдывает ее в глазах Архипыча, а совсем наоборот. По его мнению, все учителя должны быть монашками. Он вообще от запаха спиртного звереет. А ваша подруга, извините, не совсем трезвая.
Объяснения, что мы напоили Лену с целью спасения от воспаления легких, не помогли.
Отнюдь не положительную роль сыграло и то, что мы даже фамилию Кости не знали. А документов у него при себе не оказалось. Так что труп был, ко всему прочему, еще и неопознанным. Вот такой конфитюр.
Казалось, этот ночной кошмар никогда не кончится. «Мухомор» Архипыч был неумолим. Ленке, моей бедной, несчастной подруге, придется ночевать (о ужас!) на нарах.
Однако она последний удар судьбы перенесла более стойко, чем я ожидала.
– Ты же поможешь мне, Таня? До утра осталось-то всего ничего. Как хорошо, что сегодня воскресенье и мне не надо в школу. А то бы я повесилась.
– Ну уж, сразу вешаться. Сколько раз я в переделки всякие попадала. Похуже этой. И ничего, до сих пор жива. Утром, обещаю, ты будешь на свободе. И будешь смеяться над своим ночным приключением.
Насчет смеха я, конечно, переборщила. Когда рядом смерть, то почему-то совсем не смешно.
У Ленки тут же вновь закапали слезы:
– Таня, еще вчера я подумала, что Костю подарила мне судьба. А сегодня меня, как преступницу какую-нибудь…
Я обняла ее за плечи.
Когда вопрос коснулся того, как закрыть дверь, я попыталась еще раз воздействовать на «мухомора» Архипыча. Ясно же, как божий день, что без ключа подруга никак не могла ни открыть, ни закрыть дверь. Но ответ последовал безапелляционный:
– Глупо даже думать, дорогая вы моя, что преступники позаботились о том, чтобы не оставить дверь открытой. Это же абсурд!
Вот. Так я и думала. Выглядит действительно не очень убедительно. Но попытаться внушить упертому «мухомору» Архипычу, что именно на подобные выводы, скорее всего, и рассчитывали преступники, бесполезно. Я устало пожала плечами.
– Вы бы лучше, Татьяна Александровна, забрали ключ у ее родителей, раз они живут неподалеку, чтобы нам стариков не пугать. Пусть хотя бы до утра побудут в неведении.
Я была тронута. Надо же, какая забота! Какая тонкая душа при мухоморном характере! Аж слезы капнули.
Пришлось мне идти к Ленкиным родителям.
Антонина Васильевна всплеснула руками:
– Танечка, да что случилось, голубушка?
Я как можно деликатнее поведала историю с ключом, точнее, вариации на тему «эпопеи». О трупе в квартире я, разумеется, ни словом не обмолвилась. Старушка бы этого просто не перенесла.
* * *Мы с Димкой выключились всего на пару часов. Обычно после столь непродолжительного сна я поднимаюсь очень тяжело. Но сегодня все было по-другому. Сегодня моя подруга в беде.
Мы позавтракали лишь тостами, приготовленными на скорую руку, и выпили кофе.
Я понимала, что быстро выручить подругу, чтобы ее отпустили через несколько часов, можно только в том случае, если поскорее найти мужика-помощника и патрульных милиционеров, которые подтвердили бы алиби Ленки на момент смерти Кости. Парни-«близнецы» пока побоку. Не до них.
Димке я поручила поиск мужика, который, по словам Елены, беседовавшей с ним во время поисков ключа, приходил к кому-то в соседний подъезд. Вот и вся информация. Негусто, конечно. Придется Кортневу попотеть – пройти с первого по девятый этажи пешком, позвонить в каждую квартиру и таким образом, то есть методом научного тыка, отыскать квартиру, в которой припозднился ночной гость.
Сама я сначала отправилась в автосервис. Сейчас без машины и без мобильника мне придется очень и очень туго. Даже совершенно невозможно.
Потом я наведалась в дежурную часть и, взяв список ребят, дежуривших ночью, поехала по адресам. Почти ни у кого из них не было телефона – вопиющая несправедливость. Сотрудники органов правопорядка только в нашей стране не имеют собственных телефонов. И машин приличных тоже. Поэтому и не могут порой достаточно эффективно работать.
Одного из дежуривших ночью я нашла, приехав по третьему адресу.
– Да, мы еще с Лехой смеялись. Наивная, как ребенок. Товарищи милиционеры, говорит, а взломайте мне дверь, пожалуйста. Я, говорит, вам паспорт покажу. А еще у меня там парень спит.
– Замечательно. Вы сможете подъехать в отделение и рассказать все это?
– Конечно, смогу. Когда надо?
– Да хоть сейчас. Я на машине. Обратно доставить обязуюсь.
– А что вообще случилось?
Пришлось вкратце изложить ему историю появления трупа в квартире подруги.
– Ну хорошо. Подождите, только переоденусь.
* * *Димка ждал у соседнего с Ленкиным подъезда.
– Ну, и как твои успехи? – кинулась я к нему с надеждой.
– Он на второй этаж, в тридцать вторую квартиру приходил, – отрапортовал Димка. – Живет неподалеку. Но я не стал к нему подниматься, чтобы с тобой не разминуться.
– Надеюсь, что по воскресеньям он спит долго, – мечтательно сказала я.
Мужик не просто спал. Он дрых, изгоняя сном праведника похмельный синдром из измочаленного алкоголем организма, и долго не мог понять, чего мы, собственно говоря, от него хотим.
– Какая девушка? Не знаю никаких девушек. И вообще, у меня жена ревнивая. Сейчас придет с базара, она мне такое устроит… Она мне ночью чуть голову не оторвала.
– Василий Борисович, миленький, от вас зависит судьба моей подруги. Ну, вспомните: ночь, двор, девушка ищет ключ. А жена ваша ничего не узнает. Это не займет много времени.
– Девушка, говорите? А-ай, черт. Башка трещит. Опохмелиться бы.
– Если вы вспомните все подробно и дадите показания, я сама вас угощу.
– Точно? Не врешь?
– Зачем мне врать?
– Да ползала там чокнутая одна… Я и спросил, чего это она ищет. Сказала, что ключ. Во. Ну я помочь решил. Весь газ в зажигалке спалил. Потом еще спичек купил. Ну, а потом она мне говорит, что, мол, ладно, ничего не поделаешь. Идите, мол, мужчина, домой. И я пошел. И все.
В отделение мы приехали часов в десять. Я отыскала «мухомора» Архипыча. Тот уставился на меня непонимающим взглядом.
– Так подругу вашу освободили. Под подписку о невыезде. Ее отец нанял адвоката. Тот быстренько все и обстряпал. Улик, видите ли, недостаточно. У них всегда так. Мы поймаем преступника, а они его тут же выпустят.
Обидные реплики по поводу Ленки-преступницы я пропустила мимо ушей. В голове не укладывалось, то, что Ленка мне не позвонила. Надо же, свинья какая. Хотя…
– Во сколько ее освободили?
– Да минут двадцать назад. А что?
– Нет, ничего. Я вам немного подсобила и привезла свидетелей, которые подтвердят алиби моей подруги.
Странно. Двадцать минут назад сотовый был уже у меня. Может быть, Ленка просто не успела мне позвонить? Или звонила тогда, когда мобильник еще отдыхал вместе с «ласточкой» в автосервисе?
Фамилию адвоката, вызволившего мою Ленку из «аквариума», и его координаты я, конечно, тут же выяснила. «Мухомор» Архипыч, раздобрившийся по случаю столь активных действий с моей стороны, сменил гнев на милость. Кажется, он меня даже зауважал.
* * *– Ее освободили, – сказала я, усевшись на водительское место.
Теперь я Димку катала на своей «ласточке».
Достав из сумочки сигарету, я закурила и протянула пачку ему. Но он отрицательно покачал головой, проведя ребром ладони по шее: мол, заникотинился по самые уши.
– Здорово, – обрадовался Димка. – А что ж она тогда не идет?
– Ты не понял. Ее освободили до нашего приезда. Михаил Кузьмич, Ленкин папа, нанял адвоката.
Я говорила эту чушь собачью и сама не верила в то, что произношу. Не мог он так быстро все устроить. Для этого нужны деньги. А их у родителей моей подруги от пенсии до пенсии едва хватает. Так что сначала он должен был, по идее, позвонить мне и попросить взаймы.
Смутная тревога холодной когтистой лапой внезапно сжала мое сердце.
– Ты что, Тань? Что-то еще случилось?
– Пока не знаю. Сейчас проверим, – и я набрала номер родителей Ленки Истоминой.
– Михаил Кузьмич, это я, Таня, – я старалась, как могла, чтобы голос мой звучал, как обычно, бодро. – А Лена у вас?
– Да нет. Мы ее уже дня три не видели. Она ключ-то нашла, Танюш?
– Пока нет.
– Танюша, – трубку взяла Антонина Васильевна, – ты ей передай, пусть зайдет к нам сегодня. Хоть щей горячих поест. Она ведь вечно на бутербродах. И ты с ней приходи.
– Хорошо. Я передам.
– И сама приходи, – продолжала убеждать меня Антонина Васильевна.
– Да, да, обязательно, – пробормотала я и отключила телефон, понимая, что произошло нечто ужасное и, возможно, непоправимое.
– Она пропала? – голос Димки дрогнул.
– Наверное. Заедем на всякий случай к ней домой. Но не думаю, что мы ее там найдем.
За дверью Ленкиной квартиры стояла зловещая тишина.
Глава 4
Я открыла квартиру подруги своим хитрым способом, с помощью пилочки для ногтей, и прошла внутрь, оставив Диму на площадке. На шухере, так сказать.
Достаточно было одного взгляда, чтобы понять – Истомина дома после ночных приключений не появлялась. Кошмар.
– Ну, что там? – спросил Дима, когда я принялась закрывать дверь.
– Ничего. Она исчезла. По чьей-то злой воле. Тебе, думаю, лучше пока тоже исчезнуть. Только в отличие от Ленки, по собственной воле. Иначе, чувствую, добром это не кончится. Я одна, кого этим ребятам в кашемировых пальто вычислить сложнее всего. Про меня у них никакой информации. Кроме того, что я – зеленоглазая блондинка.
– Да брось ты, Таня, с какой стати я должен скрываться? У меня бизнес, между прочим. И завтра я, свежий, как огурчик, должен быть на рабочем месте. Когда хозяин не следит за своей вотчиной, то знаешь, что с бизнесом случается?
Димка игриво чмокнул меня в щечку и хитровато улыбнулся.
– Пошли, – сказала я несколько резковато, увлекая его вниз по лестнице и не преминув продолжить: – А ты знаешь, что может случиться с тобой, если ты не послушаешь доброго совета друга, дурья ты башка? Конечно, не знаешь… Тогда заранее пиши завещание. И желательно на мое имя. Поскольку расследовать дела об убийствах забесплатно я до сих пор не бралась.
Димкино лицо сразу стало серьезным:
– Ты считаешь, что Лену убили?
– Ничего не могу сказать. Но вполне возможно. Похоже, эти ребята взялись за нас всерьез. Так что перестань кривляться и езжай-ка ты лучше пока на мою конспиративную квартиру. Я тебя подброшу. А сама займусь этими «близнецами». Может быть, до завтра я решу наши общие проблемы, и тогда ты спокойно сможешь вернуться к своим обычным делам.
– А как же ты?
– Я же тебе сказала: обо мне у них нет никакой, в сущности, информации. Если, конечно, они Ленку уже не раскололи. Но я обещаю быть очень осторожной. Может быть, даже замаскируюсь. И, возможно, тоже переберусь на конспиративную квартиру.
– Тань, ведь у тебя есть знакомые в милиции?
– Ну и что?
– Как что? Не лучше ли заявить об исчезновении подруги? И не проще ли выдать милиции ту информацию, которой мы на данном этапе владеем?
– Нет, – решительно сказала я.
– Но почему?
– А потому, что, во-первых, мы не знаем точно, на сто процентов, пропала ли Ленка. Во-вторых, те, кто действует столь нагло и откровенно, смогут пойти на крайности. Им, по всей видимости, терять нечего. Если они без проблем из «обезьянника», по сути, дела выкрали Истомину, значит, у них есть хороший «папа», который их, используя их же терминологию, запросто отмажет. А беспечная моя подруга сложит свою буйну голову, так и не узнав, что же такого она сделала. Вот так, милейший мой друг, – я щелкнула его по носу. – Нам же с тобой остается ждать, пытаться выйти на них самостоятельно и молиться за Ленкино драгоценное здоровье. Смею надеяться, что наши отморозки имеют хоть малейшее уважение к женщине. Хотя надежда на их лояльность, честно говоря, весьма и весьма слабая. Но это пока лишь домыслы. Может быть, я зря паникую и все обстоит совсем не так, как я живописала.
За такой вот милой беседой мы доехали до моей второй квартиры.
– Прошу, – сказала я, распахивая перед Димкой дверь.
– Бог ты мой, с кем меня судьба свела. Ты прямо агент ноль-ноль-семь. Даже коспиративная квартира имеется.
– Не юродствуй, – оборвала я его.
– Таня, неплохо было бы мою машину на стоянку отогнать.
– Сделаю это сама. Давай ключи.
– Да подожди ты. Дай хоть осмотреться немного. Он придирчиво осмотрел мою отнюдь не шикарную однокомнатную обитель, и мне, совершенно непонятно почему, стало неудобно за не слишком свежие обои и отнюдь не белоснежный потолок. Нашла о чем думать. Хотя, когда на душе скверно, то именно такие глупые мысли как раз дают возможность немного отвлечься.
– А ты богатая невеста. У тебя и эта квартира недурственная. А я-то, олух, своими пенатами хвастался. Знал бы…
– Не скромничай. – Я бросила ключи на полочку с телефоном. – Давай перекусим что-нибудь, и я отправлюсь заниматься делами. А ты можешь, если хочешь, посмотреть телевизор, почитать. Можешь даже ванну принять. Оплата в долларах. Шучу.
Но шутить вообще, и на эту тему в частности, на данном этапе было немного грустно по одной причине – вместе с Ленкой я влезла в какую-то бяку-каку и теперь просто вынуждена разобраться с ней. Причем совершенно бескорыстно. Но чего не сделаешь для себя, любимой, и для своей близкой подруги! Хотя…
У меня бывает так иногда. Кажется, что ниоткуда плата за труд не светит, а потом вдруг неожиданно находится спонсор. Может быть, на сей раз в этой роли окажется-таки мой новый друг Дима Кортнев? Поживем – увидим.
Фу, какая я все же корыстная. Аж самой неприятно. Там, неведомо где, мается моя подруга, если еще жива, а я тут о каких-то паршивых деньгах размышляю. Все, не буду больше. Стыдно и противно. Впрочем, я же просто ерничаю…
– Дим, приготовлением еды займешься ты. А я, не отходя от кассы, как говорят в народе, займусь делами. Холодильник и плита в твоем распоряжении. Надеюсь, ты человек изобретательный.
Димка пожал плечами и послушно произнес:
– Постараюсь.
Конечно же, я только пыталась выглядеть бодрой, потому и болтала всякую чушь. Когда сама себя поддерживаешь, легче переносить невзгоды. А сейчас я еще к тому же не знала точно, что это – всего лишь невзгода или настоящее горе. Оставалось только надеяться на лучшее. Согласитесь, потерять лучшую подругу, влипнув в совершенно дурацкую историю, – это больше, чем беда. На душе прямо кошки скребли. Сердце замирало, и ужасно хотелось плакать.
И если бы я не была Таней Ивановой, перспективным тарасовским детективом, прошедшим огни и воды, перевидавшим на своем коротком веку далеко не один десяток трупов, я бы разрыдалась. Но все же, когда я набрала Кирин домашний номер, голос у меня предательски дрожал.
– А кто его спрашивает? – раздался приятный женский голос, то есть голос супруги Кири.
– Это Таня Иванова. Он обещал мне кое-что сообщить.
– Я сожалею, но его нет дома. Он на работе.
– Так сегодня же воскресенье, – удивилась я.
– Он сказал, что у него срочные дела. Извините, пожалуйста, Танечка.
Я поблагодарила женщину и положила трубку. Не везет мне сегодня. Я всегда говорю, что если не повезет с первого раза, то от второй попытки ждать положительного результата бесполезно. Или почти бесполезно. Я много раз убеждалась в такой закономерности.
Но отступить я тоже не могла. Само собой, я набрала номер рабочего телефона Кири. Трубку сначала долго не брали. А потом ответил Кирин коллега, представившись лейтенантом Шамановым:
– Владимир Сергеевич пока отсутствует. Что ему передать?
– Передайте, что его хорошая знакомая, Татьяна Иванова, его ищет и убедительно просит перезвонить по номеру… – я назвала номер своего сотового и добавила: – Вопрос жизни и смерти.
– Хорошо, я обязательно передам.
Ответ прозвучал как завершающий разговор, поэтому я аж закричала:
– Не кладите трубку!
– Я слушаю вас, слушаю.
– Может быть, Владимир Сергеевич оставил для меня информацию о вишневой «десятке»?
– Извините, я не в курсе. Но все, что вы сказали, я ему передам.
Закономерность сработала и сегодня.
– Вот так, господин Кортнев, – поджав губы, проговорила я, входя на кухню, откуда уже вкусно пахло сардельками и гречкой. Не очень изобретательно, но зато калорийно и питательно. – Кажется, мы попали в черную полосу. Такую черную, что чернее уже быть не может.
– Ты о чем? – машинально спросил мой временно нанятый шеф-повар. Он увлекся приготовлением пищи и словно забыл обо всем, что присходит с нами.
– Все о том же.
– Тань, а может, надо сначала поесть? А потом думать?
Я невольно усмехнулась. Прямо как в рекламе про «Пеле»: «Кать, а может, кофе?»
Есть люди, которые во время приема пищи напрочь отключают свои мозговые центры и, полностью расслабившись, наслаждаются едой. И это правильно. Полезно для здоровья. Я же, наоборот, если меня гложет какая-то проблема, с каждым поглощаемым мною кусочком все глубже погружаюсь в проблему и…
По-моему, я придумала… Все равно иначе не выйти на преступников. А сидеть дома и ждать, когда они разыщут меня с Ленкиной помощью, в мои планы не входило: это они должны быть у меня на виду, а не я у них. Димку придется подключить. Что поделаешь? Сам напрашивался.
– Дима, мы, пожалуй, прокатимся немного именно на твоей «Ниве». Она первая засветилась.
Кажется, он даже обрадовался возможности помочь мне и себе.
* * *Но сначала «кости», конечно. Они мне подскажут, как сделать первый шаг и при этом не оступиться.
5+5+10 – «Ваши дети должны вырасти крепкими и здоровыми. Скорее всего, их ждет неплохая карьера».
Замечательное, ну просто восхитительное высказывание. Я ему весьма и весьма порадовалась.
– Таня, а разве у тебя есть дети? – поинтересовался Дима, услышав, как я обрадованно процитировала вслух данное толкование.
– Глупый. Неужели не понятно? Если «кости» говорят о счастье моих детей, значит, они у меня когда-нибудь обязательно будут. Значит, будем жить. Неплохо было бы, если бы «кости» тут же и Ленкиных детей имели в виду. Ты готов?
Вопрос был совершенно неуместным, поскольку Кортнев следил за моими манипуляциями с «костями» уже стоя в дверях.
* * *Само собой, адвокатская контора, где Аркадий Андреевич Корытов трудился на благо родного отечества и тарасовского криминалитета (не думаю, что мое предположение насчет последнего окажется ложным), более щедрого на куши из пухлых лопатников, чем нищее государство, была закрыта.
Воскресенье – оно и в Африке воскресенье. Ничего не поделаешь, придется ехать к нему домой.
Дверь открыла женщина средних лет весьма приятной наружности. Одета она была по-домашнему, в халатик леопардовой расцветки. В квартире тихонько играла приятная музыка. Словом, семья адвоката Корытова со вкусом отдыхала.
Брови женщины удивленно взлетели вверх. Разумеется, она меня не знала, не ждала и была весьма удивлена моим внезапным вторжением в их с Аркадием Андреевичем мирно проводимый выходной.
– Здравствуйте, – я нацепила одну из своих самых приятных дежурных улыбок. Широкую и белоснежную, как в рекламе зубной пасты. – Мне нужен Аркадий Андреевич, – произнеся эту фразу и не давая даме опомниться, чтобы она не успела сказать, что его нет дома и не будет до самого утра, я почти сразу же продолжала: – По очень важному для него, – при этом я сделала акцент на словах «для него», – вопросу.
Дама сделала неуверенный приглашающий жест рукой, словно все еще размышляла над тем, пускать ли меня за порог.
Я решительно шагнула в довольно роскошные, в двух уровнях, апартаменты Корытова.
– Подождите минуточку. – Она провела меня в гостиную и предложила присесть. Сама открыла дверь, инкрустированную под дерево, и ласково проворковала: – Аркаша, тут к тебе девушка. Говорит, что важный вопрос.
В ответ раздалось ворчание, возня. Потом в проеме нарисовалась невысокая, мешковатая фигура хозяина квартиры. Редкая шевелюра его была немного всклокочена, а глаза явно заспанные.
Вот не умеют люди распоряжаться самым драгоценным в своей жизни даром – собственным здоровьем. Не умеют, и все тут. Этому борову в свободное от работы время штангу бы потягать, трусцой вокруг дома побегать, а он дрыхнет. И даю, как говаривал один киногерой, зуб, что дрыхнет после плотного, калорийного, с явными излишествами обеда.
Про излишества я не предположения излагаю. От господина Корытова конкретно пахло стойким перегаром.
Ох, посмотрел бы на его совершенно нездоровый образ жизни мой давний друг Валентинский Виктор Иванович, который больше даже, чем американцы, печется о своем здоровье. И пробует при этом все немыслимые способы, чтобы его хватило лет этак на сто двадцать с гаком. Разумеется, Валентинский тут же упал бы в обморок.
Ладно, бог с ним, с Валентинским. Не знаю, что это я сегодня про него вспомнила. Хотя у меня ничего не бывает просто так. Вот приснились мне грязные дороги – нате вам, уже по ним кружусь и не знаю, как выберусь. Предлагали «кости» вспомнить прошлое, чтобы избежать будущих ошибок, – опять же, получи, Иванова, щелчок по носу.
Аркадий Андреевич лениво зевнул, прикрыв рот рукой, и поправил разъехавшийся на волосатой груди бархатный полосатый халат.
– Извините, не имею чести вас знать, но я вас внимательно слушаю. Итак, что вас ко мне привело, милая девушка?
Я достала из сумочки лицензию частного детектива и протянула его Корытову.
– О-о, какие люди к нам пожаловали. Чем могу служить?
– У меня вопрос сугубо конфиденциальный, – я многозначительно посмотрела в сторону застывшей в дверях гостиной супруги Корытова.
– Прошу, – Корытов указал на винтовую лестницу, ведущую к дверям его, как я потом поняла, рабочего кабинета. – Аринушка, сообрази нам кофе.