Когда придет твой черед
- -
- 100%
- +
– Комбинат, магазины, аптека какая-то…Это все семечки. Ты скажи, законник, кто получает главное – рестораны, гостиницы и заправки? – выразил общую мысль Вишня. – Я что-то не дослышал.
Иосиф Леонидович откашлялся:
– В соответствии с последней волей покойного Серебрякова Иннокентия Васильевича гостиничная сеть «Греция», включающая в себя гостиничные комплексы «Геркулес», «Гефест» и «Персефона», а также ресторанная сеть, включающая ресторанный комплекс «Тары-растабары», «Веселая русалка» и «Сталевар», автомобильный сервисный центр «Тарасов-Тачка»…
Нотариус нудно и подробно перечислял названия и адреса, но никто его не прерывал – напротив, все слушали, как дошкольники сказку.
– …наследует Сидорова Мария Владимировна, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения.
Наследники недоуменно переглядывались. Очевидно, личность главной наследницы являлась для них тайной.
– Это что за мокрощелка? – раздался в полной тишине голос Гапона. Родные и близкие загомонили наперебой, высказывая предположения, за какие именно заслуги не известная никому Мария стала главной наследницей. Силиконовая жена выглядела растерянной – она хлопала длиннющими накладными ресницами. Нинель схватила ее за руку и судорожно мяла свою старомодную сумочку.
Нотариус поджал губы.
– Мария Владимировна является дочерью Иннокентия Васильевича Серебрякова.
В кабинете наступила гробовая тишина.
– Да не было у него никакой дочери! – взвыла троюродная сестра Светлана.
– Мама, заткнись! – угрожающим тоном произнес демонический красавец.
– Не смей так разговаривать с матерью, Владимир! – оскорбленно вскинула тройной подбородок женщина. – Я стараюсь ради твоего будущего! Кеша оставил тебе всего лишь свой старый «Астон Мартин», а автосалоны завещал никому не известной девчонке!
Владимир сжал руками виски, как будто у него сильно болела голова. В исполнении любого другого парня этот жест выглядел бы ненатуральным, картинным… но Владимир выглядел как звезда немого кино, поэтому для него это было органично.
Я подумала, что было бы забавно завести ни к чему не обязывающий роман с таким вот персонажем – элегантным, утонченным, похожим на вампира. Такого, признаюсь, у меня еще не было.
Я улыбнулась парню уголками губ, демонстрируя солидарность по поводу идиотского поведения его мамаши. Но Владимир не принял подачу – напротив, смерил меня крайне неприязненным взглядом. Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось…
– Кто это – Мария Сидорова? – подала голос юная вдова. – И как она может быть его дочкой, если он Иннокентий, а она Владимировна?! Никак не может!
Приведя столь блестящее умозаключение, вдова с победным видом оглядела публику. Многие закивали, соглашаясь. Но я остановила взгляд на сестре покойного. Нинель откинулась на спинку кресла. Сумочку она стиснула так, что побелели костяшки пальцев – скрюченных артритом, но украшенных бриллиантовыми кольцами. Сестра хранила загадочное молчание, из чего я сделала вывод – есть, по крайней мере, один человек, для кого существование таинственной Маши не является полной неожиданностью.
– Слушайте, но ведь Сидоровых Маш… миллионы! – вступил в разговор отставной военный – отец демонического Владимира. – Как же ее искать-то?!
Нотариус оживился. Разговор миновал стадию воплей и упреков и теперь переходил в практическую плоскость. Иосиф Леонидович наконец-то почувствовал твердую почву под ногами.
– Ну, во-первых, не миллионы, а скорее тысячи. Во-вторых, нам известен год рождения – тысяча девятьсот девяносто шестой, и место рождения – город Тарасов. Это существенно сужает круг поисков. К сожалению, мы не располагаем более подробными сведениями о девушке. Скажем так, количество возможных кандидаток исчисляется сотнями. Нужно просто проверить всех и отмести, так сказать, ненужных. Тогда мы получим искомую Марию Сидорову…
– Но позвольте! Кто будет ее искать?! Что мешает любому из нас найти какую-нибудь Сидорову Машу и заявить, что она и есть та самая?! – высказал здравую мысль интеллигентный мужчина в очках и тупоносых ботинках – по виду врач. Сидящая рядом с ним женщина с короткой стрижкой дернула супруга за рукав:
– Виталик, зачем ты такое говоришь?!
Но Сташевич довольно кивнул:
– Покойный предусмотрел и такой вариант. Поэтому в завещании оговорено, что поисками Марии будет заниматься специальный человек. Знакомьтесь – Евгения Максимовна Охотникова.
Все взгляды обратились на меня. Я закинула ногу на ногу, сцепила пальцы на колене и вызывающе вздернула подбородок. Не люблю, когда на меня так пялятся.
– Уважаемый Иосиф Леонидович, для меня это полнейшая неожиданность, – сказала я. Лучше уж сразу расставить все точки над «i».
– Что ж, покойный очень высоко вас ценил, – сообщил мне нотариус. – В завещании специально оговорено, что поиски дочери Серебряков доверяет только вам, и никому другому.
Надо же! Ценил он меня! Ну, спасибо тебе, Серебряк! Тронута до глубины души…
– К сожалению, я вынуждена отказаться. Пусть кто-нибудь другой займется поисками.
Красавец Владимир слегка привстал, демонстрируя готовность приступить к поискам хоть сейчас. Братки тоже не остались в стороне. Ох, боюсь, с их помощью не меньше четырех Сидоровых Маш окажутся в этом кабинете еще до конца рабочего дня…
– Но почему вы отказываетесь? – изумился Сташевич.
– Дело в том, что это не мой профиль работы. Я телохранитель, а вовсе не частный детектив. Могу посоветовать родственникам покойного обратиться в соответствующее агентство. Девушку найдут быстро и по разумной цене.
– Но Иннокентий Васильевич совершенно ясно и недвусмысленно высказал свою волю – он поручает это дело вам! – не отставал нотариус. – Кстати, за поиски Марии предусмотрено вознаграждение в размере пятисот тысяч рублей.
– Скока-скока?! – не веря своим ушам, переспросил Вишня.
Все смотрели на меня. Заманчиво, конечно. Я уже знаю, откуда начать поиски Маши… Заработать пол-лимона за несколько дней работы чрезвычайно заманчиво… А, собственно, чего я ломаюсь? Никакого криминала в этом деле нет. Все чисто и благородно – нужно найти наследницу. Этакая современная Золушка… Вот удивится Сидорова Маша, когда узнает, что стала наследницей финансовой империи вора в законе! Пожалуй, стоит согласиться.
– Хорошо, – сказала я. – Но у меня есть условия. Первое: я могу задавать родственникам господина Серебрякова любые вопросы, касающиеся семейных дел. И второе: я не обязана отчитываться ни перед кем, кроме господина Сташевича, до окончания дела. Только так.
Нотариус довольно кивнул. Такой способ ведения дел он понимал.
– Что ж, разумно. Думаю, никто не станет возражать. Все согласны с условиями Евгении Максимовны?
Родственники переглядывались. Я прямо-таки видела, что происходит в их мозгах, какие хитроумные планы там составляются, какие блистательные комбинации прокручиваются… Нет, ребята! Я вижу вас впервые в жизни. Но я видела достаточно. Никаких контактов ни с кем, кроме любезного и здравомыслящего Иосифа Леонидовича.
– Я начну сегодня. Понимаю, что все присутствующие заинтересованы в скорейшем завершении поисков. Мне нужны средства на расходы – предстоят поездки, переговоры и тому подобное.
– Разумеется, – кивнул нотариус. – В завещании выделен специальный фонд в пятьдесят тысяч рублей для поисков наследницы. Отчитываться за расходование средств из фонда вы будете передо мной.
Приятно иметь дело с профессионалом! Все четко, ясно и прозрачно.
– И еще одно… Скажите, что будет, если наследница… не будет найдена? Ведь в жизни всякое случается. Вдруг ее машина сбила? Или она в Волге утонула? Или проживает за границей? – Кажется, я озвучила мысль, которая терзала всех присутствующих. Настала гробовая тишина.
– Если Сидорова Мария Владимировна проживает за границей, вы будете искать ее до тех пор, пока не найдете. Фонд средств для поисков можно увеличивать на неограниченную сумму.
Ого! Мне что, до Страшного суда теперь искать эту самую Машу?! Кажется, я обеспечила себя работой до конца дней своих… Может, искать ее помедленнее? А что, денежки-то все равно капают…
Поймав себя на недостойной мысли, я почувствовала глубочайшее отвращение. Стыдись, Охотникова! Ты всего полтора часа пообщалась с этой семейкой и уже усвоила некоторые из их привычек, да?! Образ мыслей уж точно…
– А вот в случае, если наследница действительно умерла… тогда в действие вступает законодательство Российской Федерации, и наследство Иннокентия Васильевича будет разделено между его родственниками в порядке очередности родства.
Родные и близкие заволновались. Это что же получается? Если Машу Сидорову не найдут, Гапон и Вишня вообще вылетают из списка наследников? Или все-таки получат свой полиграфический комбинат – скорее издевку, чем активы… Зато силиконовая вдова и престарелая сестра покойного становятся наследниками первой очереди! Насколько я помню, вдова сейчас получает только квартиру в центре и две шубы. Кусок пирога, который светит девушке в случае смерти Маши Сидоровой, куда аппетитнее – гостиницы, рестораны, автомобильный бизнес…
Я подняла глаза и обнаружила, что все присутствующие смотрят на меня с задумчивым выражением на лицах. Я встала.
Да, умен был покойник – не зря он нанял для поисков дочки постороннего человека. Мне нужно убраться отсюда до того, как первый человек из числа родных и близких покойного предложит мне состояние за то, чтобы убрать Машу Сидорову с лица земли. Теперь я поняла, за что Серебряк положил мне такое щедрое вознаграждение. А я-то думала, что полмиллиона – просто приманка! Нет, Охотникова, тебе предстоит отработать каждую копейку из этих денежек.
Один из моих любимых фильмов – «Миссия невыполнима». Там специального агента играет еще молодой и красивый Том Круз. Так вот, моя миссия… ну, не то чтобы совсем уж невыполнима. Но побегать-пострелять, похоже, придется. Ни секунды не сомневаюсь – едва я выйду из конторы нотариуса, родственники все как один вступят в игру… Я плохо представляю себе, на что они способны. Нет, это-то как раз яснее ясного… Скорее мне неизвестны их возможности. Но понятно одно: все они – люди небедные и могут нанять любого профессионала для того, чтобы остановить меня.
И подумать только, я хотела еще на недельку задержаться на Хоккайдо! Кто мне мешал? Какая сила потянула меня домой?! Ладно, Охотникова. Хватит скулить. Пора работать. Ведь ты же сказала «да!».
Так что теперь у меня две задачи – одна попроще, вторая потрудней. Первая – разыскать нужную Машу Сидорову среди сотен однофамилиц и тезок. А вторая задача – сделать так, чтобы наследница империи Серебряка осталась жива.
Глава 2
Следующее утро застало меня в чужой постели. Постель была широкой и очень удобной, и я не испытывала ни малейших сожалений по поводу того, что не ночевала дома. В конце концов, свое совершеннолетие я отпраздновала уже давно, я не замужем и не обязана ни перед кем отчитываться. Поскольку я живу вдвоем с пожилой тетей, устроить свидание на моей территории просто немыслимо. Поэтому я раз и навсегда выбрала для себя ту линию поведения в любовных делах, которую обычно выбирают мужчины – приятный вечер в чужой квартире, вино, музыка и свечи (еще я люблю ароматические палочки). А утром – до свидания, детка, спасибо за чудный секс!
Не подумайте, что я соблазняю бедных мужчин и оставляю их проливать слезы над своей фотографией и подаренным на двадцать третье февраля галстуком. Ничего подобного. Связи на одну ночь я вообще не люблю. Это большая редкость, особенно в последние годы. Обычно я предпочитаю курортные романы, причем желательно за границей – это позволяет с легкостью прерывать отношения, не доводя до стадии предложения руки и сердца.
Моя тетя спит и видит, как бы побыстрее спихнуть племянницу замуж – она считает, что бегать с пистолетом под мышкой в моем возрасте несолидно, что мне пора остепениться и завести семью. В принципе не возражаю – я не какая-нибудь мужененавистница. Просто я пока не встретила человека, который отвечал бы всем моим требованиям. У меня длинный список качеств предполагаемого кандидата – в нем восемнадцать пунктов, и пока никто не соответствовал даже половине. Самые длительные отношения связывали меня с подполковником ВВС Израиля Йосефом Бар-Леви.
Познакомились мы, когда я пыталась выяснить, кто похитил мальчика-аутиста, которого я везла к его отцу в Израиль. Подросток пропал в аэропорту Франкфурта, и мне пришлось изрядно попотеть, чтобы вернуть мальчишку родителям. Йосеф помог мне освободить заложника. Мы встречались четыре месяца. То я летала в Израиль, то Йося приезжал в Россию. Правда, в перерывах я занималась своей работой, но без особого азарта. Йосеф был комиссован из армии, и у него оказалось свободного времени хоть отбавляй. Мы прекрасно проводили время вместе, если бы не одно «но». Подполковник привык быть «вожаком стаи» – именно он должен принимать решения, а окружающие обязаны ему подчиняться. Но проблема в том, что я вела себя точно так же. Я тоже «вожак стаи», и быть подругой вожака мне как-то… неуютно. Чего-то не хватает.
Когда-то я увлекалась изучением психологии животных. Я познакомилась с ребятами – аспирантами биофака и проводила довольно много времени вместе с ними, изучая волков. Волки в наших краях – большая редкость, встретить их в дикой природе практически невозможно. На наше счастье, у биологов была уникальная возможность для наблюдения над хищниками. Один тарасовский предприниматель, из тех, кого раньше называли «новыми русскими», а теперь не называют никак – потому что они давно уже не отличаются от остального населения ничем, кроме толщины кошельков, – так вот, этот самый человек завел у себя в поместье волков. Ему прислали их друзья – на охоте они застрелили волчицу, а малышей переправили в Тарасов. Благо поместье у нашего общего друга было такое, что там вполне можно выращивать слонов. Или львов разводить. Но хозяин решил воспитать маленьких волчат по науке – чтобы они выросли не ручными собачками, а стали настоящими полноценными хищниками. Для этого он подрядил группу аспирантов, и те с радостью (и за хорошие деньги, конечно) ухватились за такую уникальную возможность. Ну а я просто присоединилась к ним, вначале – потому что работала на хозяина волков, охраняя его дочку, а потом мне стало интересно, чем это таким занимаются биологи.
Стае отгородили приличный участок, и эксперимент начался. Участок был нашпигован камерами, в том числе и инфракрасными, так что мы могли и днем, и ночью наблюдать за жизнью подопечных. Собственно, большую часть дня наши волки дрыхли, а самая интересная жизнь начиналась как раз по ночам.
Для того чтобы не приучать волчат к человеку, чтобы они не стали от него зависеть, ребята создали для малышей имитацию дикой природы. Пока волчата были маленькими, их кормили из бутылочки, но стоило им подрасти, как лафа закончилась – теперь малышам приходилось учиться всем премудростям волчьей жизни. И ничего, что учили их этому не мама с папой, а дипломированные биологи.
Каждый день кто-то из ребят отправлялся на дежурство. Выглядело это так – парень раздевался догола и натягивал странную одежду – комбинезон, который никогда не стирали. Зато он превосходно сохранял все запахи волчьей стаи, и волчата принимали пришельца как своего. За двое суток до визита в стаю бедняга не мылся, не ел чеснока, лука и приправ и не чистил зубов, потому что у волков очень тонкое обоняние, и чуждые запахи раздражают их.
Пока волчата росли, доброволец выполнял роль няньки, какую настоящие волки доверяют увечным членам стаи. А когда волки подросли, человеку пришлось занять в стае место… как бы это помягче выразиться… внизу иерархической лестницы. В волчьей стае существует четкая иерархия – есть альфа-самец и его волчица, есть два или более бета-самца, есть молодняк и самки, старые и больные члены стаи… Но место в иерархии определяется исключительно физической формой, крепостью челюстей и в небольшой степени умом и хитростью. Так что человеку с его слабыми челюстями ничего не светило, несмотря на высшее образование.
Доброволец жил со стаей, а остальные наблюдали и фиксировали жизнь волчьего сообщества. Я приезжала к ним каждую свободную минуту. Меня совершенно заворожил правильный, четкий и предельно иерархичный мир волчьей стаи. Признаюсь, в какой-то момент мне захотелось натянуть комбинезон и войти в стаю в качестве своей. Стать волчицей, пусть ненадолго.
Но случилось то, чего никто не ожидал. Владельца волков застрелили во время передела собственности. Его земли достались победителям. Эксперимент был прерван. Биологи вернулись в университетские стены, разрывая на себе одежду от горя и сокрушаясь, что не удалось довести эксперимент до конца. Но денег для того, чтобы содержать целую волчью стаю в привычных им условиях, скармливая хищникам по корове в неделю, ни у кого не было. Так что волков просто выпустили в дикую природу. Отвезли подальше от человеческого жилья…
Так вот, возвращаясь к нашим с Йосефом отношениям – первое время я соблюдала роль альфа-волчицы. А потом что-то пошло не так. К тому же Йосеф очень хотел детей – много кудрявых мальчиков и девочек. Он был бы отличным отцом… Вот только я не готова была к роли матери. Так что мы расстались, и с тех пор я старалась не заводить серьезных отношений. Слишком дорогой ценой далась мне вся эта история…
Я еще немного повалялась и поняла, что пора вставать. Завернулась в халат и отправилась на кухню, откуда доносился аромат свежесваренного кофе. Алеша улыбнулся мне и протянул чашку.
– Доброе утро. Вот, попробуй. Это с корицей и перцем.
Я отпила кофе и присела за стол, жмурясь от удовольствия.
Кухня была маленькая, но чистенькая. Алексей Львович Григорьянц был старый холостяк – много лет он прожил, ухаживая за своей мамой, а потом она умерла, и Алексей понял, что время для женитьбы упущено. У него не было ни единой причины для того, чтобы заводить семью. Алеша прекрасно готовил, и рубашки его сияли крахмальной свежестью. Женщины были рады, когда на них обращал внимание этот симпатичный вежливый человек с манерами дореволюционного профессора. Алеша умел красиво ухаживать… но что особенно важно – он умел красиво расставаться. Ни одна из его бесчисленных подруг не таила на него обиды – напротив, они сохраняли самые лучшие воспоминания о нем и были рады прийти к нему на помощь – привезти аспирин и малиновое варенье, найти ветеринара для кота или посоветовать хорошего доктора.
Кота своего Алексей обожал. Это было единственное наследство, доставшееся ему от матери. Алеша часто шутил, что он – тот самый младший сын из сказки про кота в сапогах, получивший в наследство умное и полезное животное, и ничего кроме этого.
Ничего полезного в его коте Мартине я не видела. Ленивое животное, флегматичное, как все кастраты. Но из вежливости я ничем не выдавала своей неприязни. К слову, умная скотина тоже меня не любила. Зато меня любят собаки. Вероятно, чуют родственную душу…
– Ты волшебник! – сказала я, допивая кофе. – Вернул меня к жизни за пять минут.
– Рад стараться! – засмеялся Алексей. – Кстати, пока ты спала, у тебя дважды звонил телефон. Мне пришлось унести его подальше, иначе он бы тебя точно разбудил.
Вот из-за таких вещей я и живу одна. Милый, тактичный Алеша просто не мог предположить, что бывают случаи, когда вовремя не принятый телефонный звонок может стоить кому-то жизни…
Мы с Алексеем словно жили на разных берегах одной и той же реки. На моей стороне хлопают выстрелы, взлетают на воздух подкинутые взрывом машины, звучит сирена тревоги… а на Алешином самое страшное, что может случиться, – это потекший кран. Потому что с сантехникой мой приятель не ладит, и кран означает долгую возню с поисками мастера, который придет и все починит, и тому подобное.
– Ты не мог бы вернуть мне телефон? Спасибо. – Я взяла свой мобильный, который заботливый друг спрятал под кухонное полотенце, и просмотрела вызовы. Дважды мне звонила тетушка Мила. Причем оба вызова – часа два назад. Я с трудом подавила желание выругаться. Моей тете много лет, мало ли что может случиться! Все-таки мужчины бывают на редкость бестолковы.
Я нажала кнопку вызова. Тетя ответила сразу – точно караулила у телефона.
– Доброе утро, Мила. Что-то случилось?
– Женечка! – с облегчением вздохнула тетя. – Я так волновалась!
– Почему ты волновалась? – поинтересовалась я осторожно. – Вчера вечером я предупредила тебя, что ночую не дома. Что произошло?
Тетя вздохнула:
– Не хотела тебя беспокоить, но я просто больше не могу. Сегодня с раннего утра нам названивают какие-то люди. Все хотят с тобой встретиться и очень сердятся, когда я говорю, что понятия не имею о твоем местонахождении!
Ну вот, началось! Это родные и близкие покойного Серебряка пытаются выйти со мной на контакт. Надо же, как быстро они раздобыли номер моего домашнего телефона!
– Прости, Мила, это из-за моей работы. Отключи телефон. Если что, звони мне по мобильному.
Не так давно я купила тете мобильный – продвинутую модель, и тетя боится к нему притрагиваться: говорит, что умное устройство как-то нехорошо на нее смотрит. Очевидно, имеется в виду глазок камеры на задней панели.
– Хорошо, Женя. С тобой все в порядке?
Я заверила тетю, что пребываю в добром здравии и в отличном настроении, и отключила связь. Несмотря на почтенный возраст, моя тетя вполне самостоятельна. У нее куча подруг, вместе с которыми Мила посещает концерты в филармонии и театральные премьеры. Холодильник вчера я забила под завязку, в аптеку за лекарствами сходила, так что какое-то время могу не беспокоиться о тете.
– Ну что? Все в порядке? – участливо осведомился Алеша.
– В следующий раз, пожалуйста, не убирай мой телефон, ладно? – как могла мягко попросила я. Но Алеша – существо сверхчувствительное. Он реагирует на малейший признак недовольства.
– Прости, если я что-то сделал не так, – голубые глаза виновато смотрели на меня. Нет, это невыносимо!
– Все нормально. Мне пора, спасибо за кофе.
Пока я одевалась, Алеша ходил за мной следом и задавал какие-то вопросы – когда я появлюсь снова? Хорошо ли мне было вчера? Можно ли ему мне позвонить сегодня вечером?
Да, мне было хорошо вчера… Но ведь сегодня-то уже сегодня! Не слушая вопросов, я чмокнула любовника в щеку, схватила сумку и сбежала по лестнице. Тем более что мне действительно было пора.
Причина, по которой я так легкомысленно отдыхала на чужом диване вместо того, чтобы очертя голову броситься на поиски наследницы, была проста. Вчера, когда родные и близкие все еще выясняли отношения в нотариальной конторе, я подошла к сестре покойного и тихонько сказала:
– Нинель Васильевна, мне обязательно нужно с вами поговорить. Когда мы можем встретиться?
Усатая старушка прожгла меня взглядом, но я не отвела глаз. Мне кое-что нужно от этой женщины, и я своего добьюсь. Видимо, старушка поняла, что от меня так просто не отвязаться. Она тяжело вздохнула и сказала:
– Да, заварил мой братец кашу – не расхлебать… ладно, встретимся с тобой завтра. Когда – я сама скажу. Позвоню тебе. Оставь свой номер, – и сморщенная лапка протянула мне навороченный телефон. Я быстро забила в память свой номер и вернула дорогую игрушку хозяйке.
– Почему завтра? – Я продолжала настаивать на своем. – Время дорого… Может быть, поговорим сегодня?
Усы встопорщились, как иголки у ежа.
– Наглая ты очень, – насмешливо глядя на меня, проговорила Нинель Васильевна. – И дура вдобавок.
– Простите? – Мне показалось, что я ослышалась.
– Дура, говорю! Думаешь, ты умнее всех, а сама глупее таракана. Совсем ничего не понимаешь…
Я продолжала во все глаза смотреть на удивительную старушку. Нинель тяжело вздохнула, удивляясь человеческой тупости, и пояснила:
– Вот смотри, сейчас на нас все пялятся. Если я посажу тебя в свою машину и отвезу к себе, через пять минут после того, как мы закончим разговор, его распечатка ляжет кому-то на стол. Кругом ведь шпионы! Вот что, девонька. Встретимся завтра, как я сказала. Ты как, тачку-то водишь? Слушай сюда. Я тебе в районе полудня звоню, ты прыгаешь в авто и катишь ко мне, куда скажу. Там и побеседуем. Уяснила?
– Уяснила, – кивнула я и поспешно покинула контору нотариуса.
Я вышла из подъезда Алешиной девятиэтажки и остановилась, щурясь от холодного ветра. Я делала вид, что роюсь в сумке в поисках ключей от машины, на самом деле я осматривала двор в поисках «хвоста».
И точно – у соседнего подъезда притулилась вишневая «девятка». Краем глаза я разглядела двоих мужчин, они сидели, откинувшись на креслах. При моем появлении мужики оживились и уселись прямо. Ну конечно, заметили объект наблюдения, то есть меня. Фиг вам, дорогие мои. Не хватало еще подвести Нинель Васильевну и притащить за собой «хвост».
Не торопясь, я села за руль и хорошенько прогрела мотор «Фольксвагена». Потом медленно выехала со двора, позволяя «девятке» пристроиться мне в кильватер. Я неспешно каталась по городу, предоставляя своим наблюдателям максимально комфортные условия для работы – притормаживала перед светофорами. Если они отставали, медленно входила в повороты и вообще вела себя как пушистый зайка за рулем.