Обманчивый покой

© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Сон был серым и вязким. Это была широкая труба с мягкими склизкими стенками, которые, могу поклясться, были живыми. Меня тянуло вниз, будто бы на щиколотки набросили толстую упругую петлю. Там, внизу, меня ждал кипящий холодной слизью омут. Клянусь, даже не опуская взгляда, я почему-то угадывала все, что там творилось, а там, между прочим, кипела своя жизнь. Крупные пузыри из плотной клейкой массы, надуваясь до размера с мою голову, лопались с громким звуком, и казалось, что, рождаясь и погибая заново, они вот так смеются надо мной – жалко сопротивляющейся, совершенно голой человечишкой. Дотянуться до петли и попытаться освободить ноги мне и в голову не приходило. Казалось, что не это меня держит, а что-то другое. Страха вообще не было, его место заняла паника, и я просто извивалась всем телом, будто бы это хоть чем-то могло помочь.

Музыка, которая выдернула меня из ужасного сновидения, неожиданно заиграла снова, и я уже осознанно протянула руку к ее источнику. Смартфон должен был стоять на зарядке, но обнаружила я его на полу возле кровати. Очевидно, смахнула во сне рукой.

– Проснулась? – врубился в ухо радостный голос. – Скоро будем.

– Давайте, – ответила я и отключилась.

Оля. Все сразу встало на свои места.

Материться вслух я всегда считала отдельной привилегией, но при соблюдении строгих правил. В тот момент, когда тебе сильно хочется выразиться, рядом не должно быть никого. И находиться непременно нужно на своей территории. В личном убежище. В отдельной комнате, за закрытыми дверьми, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что ты на самом деле живой человек.

Почему я после звонка подруги испытала желание послать всех подальше, не выбирая выражений? Это отдельная история. Обычно Оля всегда предупреждала о своем появлении. Но всегда делала это так, как удобно было ей. Ну вот что за человек такой? Я просила ее сигнализировать о прибытии заранее, чтобы не носиться перед ней без штанов или чтобы успеть доделать свои дела, например. Каждый раз она даже извинялась, обещала прислушаться, но…

– Минут за тридцать можешь позвонить? – задавала я дежурный вопрос, услышав ее голос в трубке телефона.

– А сколько времени-то? – каждый раз «удивлялась» подруга. – Код домофона напомнишь?

– Так ты уже возле подъезда!

– Могу уйти.

– Ну ты хоть одна?

Она могла заявиться и не одна, а в последнее время это случалось постоянно. После развода Оля взяла мощную паузу в отношениях, но то была легенда для чужих. Я, как человек свой, знала всю невеселую правду, заключающуюся в том, что Ольга попросту не привлекала мужской пол. Ни в каком качестве. А тот, кто нравился ей, оказывался в отношениях. Ольга же была из числа тех женщин, которые не имели способности брать чужое.

– Ты знаешь, из-за чего мы развелись, – напомнила она как-то. – Кобель. Скотина. И та, с которой он сейчас, тоже была тогда замужем. Ненавижу обоих. И не хочу даже близко походить на них. Сволочи.

Я была с ней согласна в принципе.

– А если зацепит очень сильно? – все-таки поинтересовалась я. – Если весь мир полетит к чертям, когда ты встретишь того самого?

– Такое уже было, но я как скала, – ответила подруга. – Помнишь, я в метро с одним познакомилась? Дура. Странно, но когда я узнала, что он уже встречается с кем-то, то у меня внутри будто заслонка опустилась. Не, Тань, не мое. Я лучше следующего автобуса подожду. Пустого!

А потом в Ольгиной жизни появился Вовка. Так он представился. И я поняла, что называть его Владимиром не смогу. Не шло ему это совершенно. Он был именно Вовкой или Вовой. Высоким и обаятельным парнем, не красавцем и не уродом, не богатым, не бедным, не с заскоками, не с чем-то там еще. Ольгу он подцепил во время исполнения своих служебных обязанностей, которые заключались в доставке интернет-заказов клиентам. Он привез подруге заказанный ею электрический чайник, она дала ему чаевые и уже было попрощалась, а потом он попросил стакан воды. В ответ Ольга протянула ему литровую бутылку. Он поблагодарил, она вежливо в ответ улыбнулась, а вечером он заявился снова, но теперь уже для того, чтобы вернуть ей должок и пригласить прогуляться по Арбату. Ну если не сегодня, то, может, завтра? Или послезавтра, но ему бы очень хотелось. Ольга и согласилась.

– Он не тянул меня к кому-то в гости или к себе домой. Ни к друзьям, ни к знакомым, не звал в ресторан, не принес цветы, – рассказывала подруга. – Как будто знал, что я не люблю все эти чертовы букеты. Зато притащил шоколадку и пакет с соком, прикинь? И все это подкупило. Он не захотел остаться у меня, он вообще ничего не требовал – он просил. Нет, даже, скорее,предлагал выбор. И поехали мы на Арбат своим ходом. А там ведь везде люди, понимаешь? Я не боялась с ним куда-то идти, потому что он… Вообще его не боялась.

– А были какие-то намеки с его стороны?

– Ни разу. Даже сейчас. Но ведь как-то все это ни с того ни с сего, Тань. Ты же бывший мент, должна понимать мои страхи.

Я понимала. На Ольгу, когда ей было четырнадцать, напали в лифте. Она отбилась и успела выскочить из него дотого, как двери закрылись. Эта травма осталась с ней на всю жизнь.

Высокий, темноволосый, обожающий клетчатые рубашки и простую еду, а еще понимающий тонкий черный юмор, Вова потихоньку завоевал и мое расположение. К моменту нашего знакомства он уже не работал курьером, а устроился переводчиком в небольшое издательство. За его плечами были десять лет проживания в Германии, где работали его родители, а потом спецшкола с углубленным изучением немецкого, но уже в Тарасове. Дальше совершенствовать свои знания он не стал, высшего образования у него не было, но и того, что имелось, оказалось достаточным, чтобы обрасти заказами в литературно-переводческой сфере. Правда, как он сам признался, иногда в работе случался застой, и тогда Вовка бравым шагом уходил в курьеры.

– Ноги размять, на людей посмотреть, – объяснил он отсутствие тяги к построению карьеры. – Язык кормит, а слово «вышка» даже звучит стремно.

Итак, если бы меня застал в одних трусах парень моей подруги, то это не стало бы трагедией ни в моей, ни в его, ни в Ольгиной жизни. Но сама перспектива оказаться в подобном положении мне совсем не нравилась.

– Какой код-то? – переспросила Ольга.

Я назвала код и отключилась. Влезла в джинсы, схватила бюстгальтер и футболку.

Ночной кошмар хоть и остался позади, но из моего сознания никуда не делся.

Гостям я приготовила кофе и выложила на стол остатки еды.

– Да мы поели уже, – заметила Ольга, намазывая на хлеб сливочное масло.

– А я кофейку бы, – подошел Вовка к кофеварке. – Но сразу скажу: особо на кофе и чай не налегайте. По дороге слишком много туалетов не будет.

– Я помню, – кивнула Ольга.

– А то будем останавливаться и засветло не доедем, – добавил Вова. – Тань, а молоко есть?

– В холодильнике поищи, – ответила я и ушла в комнату.

В дорогу я начала собираться несколько дней назад. Подкупила недостающие мелочи, запаслась сигаретами, мелким перекусом в дорогу. Проверила походную аптечку, которую всегда старалась держать под рукой на всякий случай. В дальние края я уезжала нечасто, поэтому дежурный чемоданчик под рукой не держала, но именно за аптечкой старалась мало-мальски следить, потому что прекрасно запомнила, как однажды, попав во время расследования в глухую деревушку, сильно простыла, а под рукой оказался один только лейкопластырь.

Закрывая последнюю молнию на дорожной сумке, снова вспомнила недавний сон. Ух, ну и накрыло меня тогда! И страх был, и бессилие – что может быть хуже? В вещие сны я не верила, как и ученые. Любой сон является отражением всего, что уже случилось, но никак не того, что произойдет в будущем. Нет, ну если вдуматься, то запутаться несложно. Например, записан ты к врачу. Прием состоится завтра. И если ночью тебе приснится кто-то в белом халате, а на другой день ты действительно встретишь такого человека, то какой уж тут вещий сон? Это просто отражение ожидаемого, а порой еще и в искаженном виде. Как на картинах Сальвадора Дали. Отличный, кстати, пример.

Но послевкусие подобного запомнившегося сновидения никуда не денется, даже если включить здравый смысл. Особенно если сознание во время твоего сна слишком сильно увлеклось. Мое, если можно так сказать, вообще с дуба рухнуло. Я все еще ощущала ту силу, с которой меня утаскивало куда-то вниз. Ладно, физическое эхо не ощущала, но помнила все так, будто бы все это случилось по-настоящему.

Взвесив сумку в руке, я поняла, что она кажется гораздо легче, чем представлялось. Может, я о чем-то забыла?

– Зубная паста, джинсы, кроссовки, ноут…

Ноутбук. Ну конечно. Этот красавец до сих пор стоял на полу и заряжался. Плюс зарядки. Плюс еще что-нибудь.

В комнату зашла Ольга и принюхалась.

– Духи-то какие классные, – заметила она.

– Ну да, – согласилась я. – Пшикнулась пару раз в дорогу.

– Собралась?

– Еще минуту. Но, в общем, я готова. Почти. А вы что там?

– Да мы-то в порядке, только тебя и ждем. Ехать-то долго.

Ехать действительно предстояло долго – аж в Карелию. Сам Вовка родился в Тарасове, а вот его отец был как раз родом оттуда, куда лежал наш путь. И вот там, в Карелии, у Вовки недавно неожиданно обнаружилась недвижимость в виде недостроенного деревянного дома. Сам он ни разу там не был – стройку затевал еще его дед, для которого Карелия была любимой родиной, а после дедовой смерти дом автоматически унаследовал отец Вовы, но так и не приложил к этому руку, но не потому, что ему было некогда, а потому, что с родителем он когда-то что-то не поделил и прекратил с ним общение до такой степени, что даже после его смерти не хотел возвращаться в родные места. Однако от дома по какой-то причине избавляться не хотел. Причину Вове он не успел объяснить, поскольку полгода назад скончался. Мамы у Вовки тоже не было, она ушла из жизни еще раньше. Вот и получилось, что решать что-то предстояло ничего не понимающему Вове.

– Он мало помнит дедушку, да и отец ему почти ничего не рассказывал о своей семье, – сказала Ольга. – А недавно вдруг выяснилось, что дом-то все еще стоит в несобранном виде, уже сколько лет… Тридцать? Двадцать? Меньше или больше? Отец Вовке про дедушку ничего не рассказывал, а теперь появился какой-то нотариус и говорит: «А у вас, Владимир, недвижимость имеется. Вы в курсе?» Прикинь, услышать такое?

– Странно все это, – призналась я.

– Не то слово, – согласилась Ольга. – Но он проверил, никакого обмана. По документам все сходится. Дед отписал наследство сыну, а потом оно перешло к внуку. Все нормально.

Тогда-то она и пригласила меня провести отпуск в Карелии.

– Два этажа, Тань, – уговаривала Ольга. – Не понравится – уедем. Или ты уедешь. Автобусная станция у них там, а до вокзала рукой подать. Отпуск же, ну?

– Да там от дома за тридцать лет небось одни стены остались.

– Нам фото прислали. Крыша тоже есть.

– Отпуск в городе прекрасен, – отрезала я тогда. – Природу люблю, но жить на ее фоне вряд ли смогу.

– Совсем?

– Совсем, Оль.

– А чего так?

– Ну скучно, Оль. Уже привычка, чтобы вокруг гремело, кричало, гудело. Я же городской человек.

– Это не отдых.

– Это самый настоящий отдых, поверь мне.

– Не бросай меня, – попросила она. – Ты же бывший мент. И моя подруга. Клянусь, что если тебе там не понравится… Лето только началось. Сегодня у нас какое число? Начало июня всего-то!

Для подруги лето в городе было японской пыткой. Но уговорить меня ей долго не удавалось. Во-первых, желанием ехать куда-то я не горела. Во-вторых, не хотела быть третьим лишним. При желании я могла бы найти «в-третьих», «в-четвертых» и много других причин.

– Место позабытое. Там раньше какой-то комбинат был, но в девяностые по этой теме все заглохло, – объяснила Ольга. – Люди стали перебираться в другие города, жизнь там потухла. Вовкины предки же родом оттуда, его дед там в милиции служил, только я забыла, кем именно. Он ведь мог уехать куда-то, но не сдвинулся с места. Быстро смекнул, что дешевле, чем тогда, он ничего построить уже не сможет. По документам он раньше жил там в бараке, и я понимаю его желание изменить условия проживания. Значит, сам уезжать не захотел и сына с горем пополам в большой город отпустил. Дед тот вообще был шибко проницательным. Будто бы заранее знал, что городок не умрет, восстановится со временем. И ведь угадал! Потихоньку-помаленьку, но люди стали возвращаться. А теперь там совсем все удивительно. Власти пристроились, не поверишь, к киноиндустрии. Все это не просто так, а по серьезной причине: в те места еще с шестидесятых годов приезжали снимать фильмы. Там же сосны, озера… самое то для съемок! Вот мэр города и перекроил все под съемочную площадку. В городке появилось множество гостиниц для киношников, транспорт для их же нужд, все памятники и храмы отреставрировали, а некоторые так круто выглядят сейчас, словно к ним время и не прикоснулось. Я фотки видела, там очень круто. Построили там разные павильоны с интерьерами всякими. Ты же, наверное, наше кино не очень часто смотришь? А ведь, по статистике, хоть одна сцена из каждого фильма, но снята в тех местах. В общем, дело наладилось. Никакой промышленности там теперь нет, все заточено под турпотоки и пожелания кинокомпаний. Теперь туда туристов привозят, которые опять же платят деньги за экскурсии и проживание, а на улицах можно встретить актеров и режиссеров.

– Это все тебе Вова рассказал?

– Он мне мало что объяснил, но остальное я не додумала, а собирала по просторам интернета. Вовка там никогда не был. Теперь, сказал, надо поехать и что-то решить с домом окончательно. То ли продать, то ли наконец отстроить его. Поехали, а?

Чем дольше Ольга промывала мне мозг, тем сильнее становилось желание посетить чудесное место. Но я все еще не хотела соглашаться. Город, о котором шла речь, находился в двенадцати часах езды от Тарасова. Если я приеду туда сегодня вечером и впаду в кому от увиденного ужаса, то уже никуда до утра не денусь, придется оставаться на ночь, а я очень не любила ночевать не в своей постели.

– Смотри, вот фото, – протянула Ольга свой телефон.

И я почему-то сломалась. Полистала фотографии. Сначала не проняло. Природа как природа. Красиво, не более. А потом в голове тюкнуло: «Иванова – зануда».

И ведь не поспоришь.

Ольга, неловко покачавшись на пороге, вернулась в кухню. Снова хлопнула дверь холодильника, щелкнула зажигалка, послышался негромкий голос Вовки. Меня ждали.

Упаковав ноутбук, я опять взяла сумку в руку. Тяжеленькая. Вот теперь то, что надо.

– Эй, молодые! – крикнула я, опуская сумку на пол. – Кофе остался? А то я еще ни глотка не выпила. Сейчас дерну – и в путь.

…

Добрались без приключений. Вовкино наследство нашли сразу – благо дедуля решил строиться недалеко от центра населенного пункта, который, как я выяснила по пути, все-таки именуется городом.

Дом был обнесен бетонной оградой. Бросив машину возле глухих ржавых ворот, Вова выбрался из салона, сделал два шага вперед и остановился. Мы с Ольгой, кряхтя и охая после долгого нахождения в сидячем положении, проделали то же самое.

– И как сюда попасть? – бодро поинтересовалась подруга. – Просто так не пролезешь, видите?

Ворота действительно украшал массивный замок.

– Нас должны были встречать, – объяснил Вовка. – Договорились, что я позвоню, как только сверну с трассы в сторону города.

– А ты этого не сделал, да? – догадалась Ольга.

– Почему? Я свернул, – возразил Вова.

– Но не позвонил.

– Специально не стал предупреждать. Хотелось для начала увидеть все своими глазами.

– Ну, на ворота мы уже посмотрели, – заметила Ольга. – Крепкие. Не новые. Надо как-то их открыть.

Она подошла к створкам и провела пальцем по петлям.

– Просто мелькнула мысль, что здесь все это время живут, – признался Вова. – Такое вполне может быть. И тут я – как снег на голову.

– Но дом-то твой, – напомнила Ольга.

Мы невольно прислушались, пытаясь услышать за оградой какие-нибудь звуки.

– По-моему, там никого нет, – решил Вовка и достал телефон. – Ну что, надо звонить.

– А где это так весело гуляют? – поинтересовалась Ольга.

Я тоже слышала музыку и громкие голоса. Где-то неподалеку проходила вечеринка, но ее местоположение, судя по всему, тщательно скрывалось. Ни ярких огней, ни световых всполохов мы так и не увидели. Присутствовал всего лишь звуковой фон в виде мелодии, напоминающей старинную, детские восторженные крики и будто бы хлопки от разрывающихся петард.

– Ничего себе они по ночам тут устраивают, – протянула Ольга.

– Завтра суббота, – вспомнила я. – Тут же не столица мира. Отдыхают.

– Да я не против, – поправилась Ольга.

Вова вообще не обратил никакого внимания на шумовой фон. Он закурил и полез в карман за телефоном, но разговаривать при нас не стал, а отошел в сторону.

– Странно все это, не находишь? – едва слышно спросила Ольга. – Дом, получается, ждал Вовку очень долго. Ты слышала, чтобы частная постройка оставалась нетронутой годами? Чтобы о ней не напоминали истинному владельцу?

– Слышала, – ответила я. – Если строение действительно частное, а владелец регулярно им интересуется. Вова должен был официально вступить в наследство, он что-нибудь об этом говорил?

– Вступит. С нотариусом уже созванивался. С тем самым, который его и нашел.

Мне вдруг стало тревожно. Ситуация и вправду обрастала вопросами. Это поначалу все казалось простым и понятным, а теперь появились вопросы. Впрочем, ответы нашлись тут же, потому что наследник закончил болтать по телефону и спешил к нам.

– Все, сейчас нам откроют, – сообщил он радостным тоном. – Водички не осталось?

Ольга тут же полезла в машину за водой. Я же решила не терять времени.

– Вов, значит, здесь после смерти деда кто-то жил? – спросила я. – Почему тебе так долго ничего не сообщали об этом месте?

– Нотариус сказал, что все объяснит, когда я приеду. Главное, что это действительно моя собственность… вроде бы.

– И кого мы ждем? – встряла Ольга. – Этого нотариуса? Это он с ключами сейчас приедет? Ночью?

– Сторожа мы ждем, – пояснил Вова, забирая из рук Ольги бутылку с остатками минералки. – Все эти годы за домом присматривали. Дед все устроил незадолго до своей смерти. Прекрасно знал, что мой папаша сюда не приедет и, скорее всего, попытается избавиться от стройки. Поэтому он заплатил знакомому, чтобы тот присматривал за этим местом. Сторож сказал, что у него расписка есть.

– Доверенность, – поправила я.

– Ни фига себе, – восхитилась Ольга. – А сторож, получается, оказался таким честным, что даже не попытался заселить сюда кого-нибудь?

– Кого? – усмехнулся Вова. – Здесь сортир на улице и голые стены. Электричество подведено, но в доме ни одной лампочки. В доме полно старых стройматериалов, а двор завален строительным мусором. Кто бы здесь стал жить?

– Это тебе сторож рассказал?

– Дал понять, да.

– Как все это запутанно и интересно, – восхитилась Ольга. – Если захочешь, то можешь продать, сдать или вообще снести. Скажите, Владимир, как вы себя чувствуете в роли домовладельца?

Вова уперся руками в бока и посмотрел поверх Ольгиной головы.

– Если мой отец равнодушен к такому царскому подарку, то я деду бесконечно за него благодарен, – поучительным тоном произнес Вова. – Надо осмотреться и решить, стоит ли продолжать дедово начинание.

– А он тебе и деньги оставил? – прищурилась Ольга.

– Я бы спросил у него, но нет такой возможности.

Мне показалось, что наступил тот самый момент, которого я всяко старалась избегать: я была третьей лишней в их атмосфере. Эти двое уже разговаривали друг с другом, но явно чувствовали себя неловко в моем присутствии.

– Тоже покурю, пока ждем, – сообщила я и побрела вдоль забора.

Место, куда мы приехали, называлось Кижмы. По пути я успела загуглить информацию и узнать, что ничем выдающимся городок за время своего существования не отличился. Ни в прошлом, ни в наше время. Никто из выдающихся личностей здесь на свет не появился, значительных событий в пределах местности не происходило. Был основан в XVI веке купцом Яковом Кижмой, который потихоньку принялся развивать в стране промышленность, чем после его смерти благополучно занялись потомки. Уже в XX веке неподалеку от города был отстроен металлургический завод, где работало почти все население, благополучно загнувшийся в конце прошлого века. Сейчас там вроде бы остались одни лишь железобетонные скелеты цехов, а сами развалины неоднократно становились съемочной площадкой для производства какого-нибудь фантастического фильма. Отдельно, по геотегу, мне повезло найти профиль страстного любителя граффити, проживавшего в Кижмах. Парень талантливо разукрашивал «заброшку», превращая ее в галерею наскальных росписей, с которых ярко палило солнце, пропадая за горизонтом никогда не существовавшего здесь океана.

Сам дом стоял прямо возле узенькой транспортной магистрали, на противоположной стороне которой также высились частные дома. Разумеется, в отличие от нашего варианта в них жили люди. Время неумолимо подкатывало к полуночи, и в окнах домиков напротив уже горел свет. Улица, где мы остановились, называлась Застроенной, и я уже была уверена, что в городе мы непременно обнаружим улицу Ленина, парк Победы и Центральную площадь. Ну какие еще названия придумывали раньше? Насколько я помню, никто в этом плане никогда не напрягался. Они живы до сих пор.

Чувствовала я себя довольно-таки уютно. Бросив взгляд в сторону Вовки с Ольгой, которые переместились ближе к машине, я пошла дальше с целью узнать, что будет там, куда заворачивала ограда. Проезжая мимо на машине, я не особенно следила за пейзажем за окном, сейчас же мне требовались подробности.

Между тем за углом я обнаружила самую настоящую цивилизацию. Дом, оказывается, стоял задом к месту, где кипела жизнь. В частности, ночная. И все это происходило под открытым небом. На большой площади, окруженной стеной из старых двух- и трехэтажек, происходило какое-то празднество. Так вот откуда доносился шум!

Моего плеча кто-то коснулся. Ольга, неслышно подойдя, остановилась рядом и уставилась на фестиваль.

– Это что такое?

Мне и самой было не очень понятно. Ладно бы, если твои соседи по даче устроили народный праздник День шашлыка, на который, как правило, приглашаются друзья, родственники, коллеги. Многие прибывают с детьми. Тепло и отпуск заставляют людей срывать с себя маску скромности: народ горланит песни, отпускает смачные шутки, выдает стремные анекдоты. Алкоголь и вкусная еда вкупе со свежим воздухом волшебным образом превращают взрослых людей в неуправляемых подростков, совершенно не следящих за временем. Именно поэтому шумный отдых может закончиться далеко за полночь. Ну сколько персон может во всем этом участвовать? Человек десять или двадцать примерно. Но не сотня же.

На площади же было несколько сотен, причем разных возрастов. Здесь были пожилые пары и подростки, молодые люди и даже дети, которые смеялись во все горло.

Здесь было много костров. Большие, поменьше и совсем маленькие. Возле каждого что-то продавалось с сооружений, напоминающих деревянные лавки на высоких ножках. Среди товаров преобладали глиняные горшочки и кружки с массивными ручками – они занимали почти половину каждого прилавка. Здесь же стояли старинные пузатые бочки из множества корзин, в которых покоились огромные яблоки. На их глянцевых боках то и дело танцевали маленькие огоньки отражений бликов от огня. Казалось, в корзинах лежат не яблоки, а огромные елочные шары.

– Танцы, танцы! – радостно закричал какой-то мужчина, которого невозможно было рассмотреть в толпе. – Танцы!

Тут же зазвучала старинная музыка, и, подметая длинными юбками пол, все женщины синхронно закружились на месте. Мужчины принялись выделывать странные движения ногами и руками, что напоминало смесь матросского танца «Яблочко» и лезгинки одновременно. Дети постарше пытались повторить движения взрослых, а совсем маленькие так и остались стоять на месте. Вокруг каждого малыша спонтанно появлялся хоровод из беснующихся танцоров. «Сумасшедшее зрелище, – подумала я. – Дети, считай, получают психологическую травму».

Собственные мысли напугали. Я зануда. Я старею. Я уже осуждаю других.

Музыка, кстати, была средневековой и очень красивой. Правда, мелодия явно была пропущена через компьютерную программу.

О внешнем виде персонажей стоило рассказать отдельно. Свободные белые рубашки и светлые юбки, в которые нарядились красотки, а также черные штаны до колен, украшавшие ноги кавалеров, имели явную историческую подоплеку. Обувь у всех была одинаковой и мало напоминала кожаные башмаки с мягкой подошвой, подхваченные веревочками, как это было принято несколько сотен лет назад. Они скорее были похожи на кеды, раскрашенные темными пятнами так, чтобы вообще никто не догадался, что это кеды. Со стороны вообще что-то непонятное.