Штрихкод греха

© Серова М. С., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Смуглое бородатое лицо бойца было совсем близко. Он обеими руками захватил шею своего врага и прижал того к горному уступу. Они оба были примерно одной весовой категории: высокие, широкоплечие, атлетически сложенные.

Вскоре бородатый стал побеждать своего соперника. Тот не собирался сдаваться, но было видно, что он держится из последних сил.

Бородатый торжествующе улыбнулся, но эта улыбка была зловещей. В глазах, казалось, лишенных белков, плескалась темная бездна, которая затягивала, как воронка.

Второй воин слабел буквально на глазах. И вдруг он, будто что-то вспомнив, вынул из-за голенища высокого армейского ботинка нож. Мобилизовавшись, собрав последние силы, воин нанес несколько ударов. Во время последней атаки нож вошел в тело бородатого по самую рукоять. Бородатый повалился на землю. Победитель тоже опустился рядом…

Я прерывисто вздохнула и, не открывая глаз, перевернулась на другой бок.

Высокий мужчина шел по дороге. Сначала дорога проходила по городу. Он шел мимо домов, еще каких-то зданий, потом показался готический шпиль католической церкви. Наконец постройки закончились, и мужчина оказался на берегу небольшого озера. Он постоял совсем немного, а потом достал из кармана брюк пистолет, приставил его к виску и выстрелил…

Глава 1

Я резко встала с постели и только тогда открыла глаза.

Ох, кажется, это был сон. Но я же ясно слышала выстрел.

Нет, это был не выстрел. Это надрывался телефон. Кто это еще звонит? Да еще в такую рань.

Я посмотрела на часы. Хм, не такая уж и рань: уже девять утра. Но для меня, когда я не занимаюсь расследованием, девять утра – это очень рано.

Я сунула ноги в шлепанцы и подошла к телефону.

– Алло, – сказала я хрипловатым спросонья голосом.

– Тань, это ты?

– Лена?

– Я, – ответила моя подруга, Ленка-француженка.

В отличие от моего ее голос звучал бодро и звонко.

– Тань, ты чего? Спала, что ли? – поинтересовалась моя подруга.

– Да… В общем-то, спала.

– Ну вот! А я тебя разбудила! – огорчилась Ленка.

– Это даже хорошо, Лен, что ты меня разбудила. А то снилась всякая чертовщина. Точнее сказать, боевик какой-то. Так что твой звонок был как нельзя кстати, – успокоила я подругу.

– А что снилось-то?

– Да говорю же, боевик: два мужика устроили потасовку на фоне горного пейзажа, представляешь? А потом мне приснилось, что вполне себе цивильный мужчина, не военный, заметь, не гусар там какой-нибудь, пустил себе пулю в лоб. А на этот раз декорации были другие: не горы, а готические шпили.

– Ничего себе! С чего бы это тебе такое снится, а, Тань? Может, это как-то связано с твоими расследованиями? Ты, кстати, сейчас как? В работе? – спросила Ленка.

– Нет, слава богу, завершила вчера как раз одно расследование, – ответила я.

– Ну и… Ничего такого не было? Я имею в виду горные хребты и готические шпили?

– Нет, все происходило вполне обыденно, в нашем родном Тарасове, безо всякой экзотики и прочих изысков. Погони, засады, рукопашка. Ну, в общем, все как всегда.

– Да уж… Все как всегда. Я бы такой жизни, как у тебя, Тань, не выдержала бы.

– Ну, Лен, каждому, как говорится, свое, – философски заметила я, – я бы вот не выдержала твоих архаровцев. Честное слово!

– Нет, они хорошие, – вступилась за своих старшеклассников Ленка.

– Ну конечно. Это ты всегда так говоришь. А когда припекут они тебя своими штучками-дрючками, кому ты плачешься в жилетку?

– Тебе. Тань, конечно, тебе. Своей лучшей подруге. К слову сказать, а для чего же тогда подруги и нужны? – задала Ленка вопрос и тут же на него ответила: – Чтобы поддержать в трудную минуту.

– Все верно, Лен, – согласилась я с ней.

– Ну ладно, Тань. Мне пора уже собираться, у нас сегодня педсовет назначен. А ты все же не пропадай с концами, звони. Может, как-нибудь встретимся? Поболтаем, как в старые добрые времена?

– Встретимся, конечно, Лен.

– Только ты, Тань, давай-ка сейчас отдыхай, – посоветовала Ленка, – а то, видишь, тебе уже кошмары начали сниться. Это все от переутомления. Заработалась ты, подруга. Надеюсь, сейчас ты ведь не впряжешься в новое расследование?

– А вот это, Лен, от меня совсем не зависит. Я же не на государственной работе. Клиент, он то есть, то его нет. Четкого расписания у меня нет. Но думаю, что сегодня я уж точно буду отдыхать.

– Давай-давай. Ну, я отправляюсь к педагогическому верстаку, так сказать.

– Удачи тебе, Лен.

– Увидимся, пока, подруга.

Ленка отключилась, а я решила погадать на своих магических «костях». Что же такое мог значить мой сон?

Я достала из черного бархатного мешочка двенадцатигранники, подержала их в ладонях, сосредоточилась и мысленно задала интересующий меня вопрос. Потом метнула «кости» на журнальный столик.

Выпало: 12+36+17. Это означало буквально следующее: «Вас могут ожидать неприятности».

Хорошенькое дело! Я-то ведь ждала от своих советчиков совсем другое. Что-нибудь типа приятного времяпрепровождения. Заслужила ведь! Ну ладно. В конце концов, неприятности могут ожидать, а могут и не ожидать. Их даже может и не быть вовсе, этих неприятностей. И потом, один бросок еще ничего не значит. Попробую еще раз.

8+18+27. Ну надо же! «Кости» предупреждают меня о том, что «существует опасность обмануться в своих ожиданиях».

Час от часу не легче! Спокойно, Таня, спокойно. Для начала надо определиться: а чего я, собственно, ожидаю? Ну, как минимум, возможности отдохнуть. Но если у меня ее не будет, то это еще не конец света. Брошу-ка я свои «кости» еще раз.

4+20+25. Вот это уже лучше. Данный расклад означает, «что, в принципе, нет ничего невозможного для человека с интеллектом». Иными словами, я все смогу и все преодолею.

С таким оптимистичным настроем я отправилась на кухню и открыла холодильник.

Да, негусто, совсем негусто. За время интенсивного расследования мои запасы продуктов практически оказались на нуле. Надо приниматься за их пополнение.

Я в темпе провела весь утренний ритуал, состоящий из контрастного душа, экспресс-разминки для поддержания физической формы и быстрого приготовления завтрака из скромных остатков провизии.

Попросту говоря, я разморозила в микроволновке два оставшихся голубца. Но вот в чем я себе не смогла отказать, так это в приготовлении по всем правилам кофе – моего любимого напитка, который я предпочитаю всем остальным.

Потом я причесалась, оделась и спустилась во двор, где меня ожидала моя «девятка».

Я припарковалась неподалеку от супермаркета и вышла из «девятки». Мимо меня как раз в это время проходила женщина пенсионного возраста. В руке она держала коричневого цвета сумку. И тут же внезапно рядом с нами оказался маленький паренек в ярко-желтой бейсболке. Он сильно отпихнул женщину в мою сторону, так что она практически упала на меня, а сам выхватил из ее рук сумку и начал убегать.

– А-а! – закричала женщина. – Моя сумка! Там документы, там – все!!! Отдай, ирод! Чтоб тебе пусто было!

Она заплакала.

Однако «ирод» вряд ли слышал крики потрясенной женщины. Он уже был на довольно приличном расстоянии от нас.

Я мягко отстранила от себя пенсионерку.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказала ей, – я сейчас догоню его и верну вам вашу сумку.

Женщина как-то обреченно махнула рукой. Какой-то старичок, проходивший мимо, с сомнением в голосе заметил:

– Дык он уж далеко убег, не поймашь ты его, дочка.

Но я, уже не слушая реплик других прохожих, мчалась за наглым мальчишкой. А он в это время уже приближался к автобусной остановке. Расстояние между нами стремительно сокращалось.

«Молодец, Таня, хорошо бегаешь, – похвалила я саму себя, – вот что значит каждодневные пробежки. Так держать!»

Подросток обернулся и, увидев, что я его практически уже догнала, вдруг круто развернулся и бросился вбок.

Теперь мы с ним бежали по дворовой территории. Где-то совсем рядом оглушительно залаяла собака, и тут же показалась ее оскаленная морда.

Мальчишка завопил, и его вопль слился с грозным рыком собаки. Я схватила паренька за руку и потащила за собой. А тут и хозяин собаки подоспел.

– Развели тут своих волкодавов, – ворчливо заметила какая-то тетка, когда мы проходили мимо нее, – порядочным людям и ходить стало невозможно.

– Я бы всех этих собачников постреляла бы вместе с их псинами, – подхватила ее соседка.

Мальчишка, по мере того как мы с ним приближались к тому месту, где он вырвал из рук женщины ее сумку, принялся ныть:

– А куда вы меня ведете… отпустите меня, я вам ниче не сделал… вы не имеете права…

– Молчи уже! – прикрикнула я на него. – Он еще тут права качать будет!

– Ой, помогите, люди добрые!!! – заорал вдруг мальчишка благим матом. – Меня похищают! Спасите! Меня на органы продадут!

Вот ведь паршивец какой! Нашелся, шельмец, ничего не скажешь! И ведь кто-то может по-настоящему заинтересоваться, куда это я тащу мальчишку. Но нет, прохожие предпочитали идти себе своей дорогой и не обращали на крики никакого внимания.

«Ничего себе, а если бы это было и на самом деле похищение? Никто ведь не придет на помощь, хоть разорись тут. Вот она, поговорка в действии: «Моя хата с краю – ничего не знаю», – подумала я.

Когда мы подошли к пенсионерке, она безучастно стояла рядом с моей машиной и вытирала платочком глаза.

– Как вы? – спросила я ее. – С вами все в порядке?

Она молча кивнула.

– Ну вот, я, как и обещала, возвращаю вам вашу сумку. – С этими словами я подала ей ее вещь. – А ты, малолетний преступник, – обратилась я к мальчишке, которого все еще продолжала крепко держать за руку, – извинись!

– Ой, тетенька, – обратился мальчишка к женщине, – простите-извините, я больше никогда так не буду, вот правда не буду, простите-извините… вот не сойти мне с этого места… Тетенька, ну, отпустите же вы меня… – Это он уже повернулся ко мне и попытался освободиться от захвата. – Вот чем хочете, поклянусь, вот…

– Ладно уж, – сказала я, отпуская его руку, – но смотри: если ты еще раз мне попадешься…

– Не попадусь, тетенька, обещаю, да чтоб я еще раз, да ни за что… вот клянусь, чем хочите… вот…

– Иди уже! – Я дала ему легкого пинка, и подростка как ветром сдуло.

Пенсионерка между тем раскрыла свою сумку и проверяла ее содержимое.

– Все на месте? – спросила я ее.

– Все! О господи! Спасибо вам, девушка! Дай вам бог здоровья и жениха хорошего! – с чувством сказала она. – У меня в сумке были все документы, а еще и ключи от квартиры, и лекарство соседке. У нее такая трагедия! Ох! Не приведи господь! Еще раз большое вам спасибо!

– Пожалуйста, – улыбнулась я ей и стала подниматься по ступенькам.

В супермаркете я быстро набрала продукты и сложила их в тележку. Несмотря на внушительную очередь, работали всего две кассы. Очередь продвигалась со скоростью черепашьего шага. Это было связано с тем, что оба кассира – средних лет мужчина и молодая женщина – были новичками. Во всяком случае, они постоянно спрашивали друг у друга, как найти в раскладке тот или иной товар.

– Рустам, у меня колбаса не пробивается, что делать? – спрашивала женщина своего коллегу.

– Отсканируй шрих-код на упаковке, – посоветовал мужчина.

– А можно открыть еще одну кассу? – спросил кто-то из покупателей.

– А больше людей нет, – меланхолично ответил кассир.

– Куда же они у вас делись? Неужели на весь супермаркет всего два человека?

– Почему два? Есть еще уборщица, – так же спокойно ответил кассир.

– Слушайте, при чем тут уборщица? – начал заводиться покупатель. – Мы сейчас тут все уснем! Побыстрее можно отпускать людей?

– Ну, я же не робот.

– Черт-те что! – Сзади меня пожилой мужчина оттолкнул свою тележку с продуктами и демонстративно пошел к выходу. – Больше я к вам ни ногой! – пообещал он на прощанье.

– Да в другом супермаркете-то чем лучше? – спросила женщина, стоявшая впереди меня. – Везде такая практика. Из пяти-шести касс работают только две. Работодатели экономят на обслуживающем персонале.

Наконец подошла моя очередь. Я оплатила продукты, сложила их в пакеты и вышла на улицу.

Ну, теперь хватит надолго. Можно не беспокоиться, даже если начнется очередная работа по поимке преступников.

Приехав домой, я выгрузила продукты на кухонный стол и начала расфасовывать их по полкам холодильника. В это время зазвонил телефон. Пришлось оторваться от хозяйственных дел и пройти в гостиную.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Мне нужна Татьяна Александровна Иванова, – услышала я приятный баритон.

– Это я. Я вас слушаю, – сказала я.

– Татьяна Александровна, меня зовут Владислав Николаевич Барабанников. Я занимаюсь реализацией стройматериалов. В нашей семье случилось несчастье: убит мой зять, Константин Александрович Бартелеймонов. Я прошу вас расследовать это преступление.

– Владислав Николаевич, а полиция уже занимается этим делом? – спросила я предпринимателя.

– Ну да, конечно. Дело, как у них принято говорить, принято к производству. Но вы же понимаете, официальное расследование может растянуться на неопределенно долгое время. К тому же в полиции мне сказали, что, скорее всего, – это заказное убийство, «глухарь». То есть существует вероятность, что убийца так и не будет найден. А моя дочь целыми сутками рыдает, я уже всерьез беспокоюсь за ее здоровье. Так что, Татьяна Александровна…

Мой собеседник сделал паузу.

– Хорошо, Владислав Николаевич, я вас поняла, – сказала я. – Но, надеюсь, вы понимаете, что я должна получить от вас необходимые сведения для того, чтобы начать расследование. А это не телефонный разговор. Нам необходимо встретиться.

– Совершенно с вами согласен, Татьяна Александровна, – сказал Барабанников. – Однако я нахожусь в постоянном цейтноте: сплошные встречи, переговоры, совещания. Вот если бы вы согласились подъехать ко мне в офис…

– Диктуйте адрес, – сказала я.

– Мой офис находится на пересечении улиц Зарубина и Пугачева. Такое пятиэтажное здание из белого кирпича. Это коммерческий центр. Так вот, вы поднимаетесь на пятый этаж и по коридору идете до конца. На двери будет табличка: «Стройсервис». Вы сможете подъехать в ближайшие… ну, скажем, часа полтора? – спросил Барабанников.

– Хорошо, я буду у вас, – сказала я.

– Тогда до встречи, Татьяна Александровна, – сказал Владислав Николаевич и отключился.

Покончив с разбором продуктов, я стала собираться к Барабанникову.

Для этого визита я выбрала строгий серо-голубой костюм с облегающей юбкой и коротким приталенным жакетом. Элегантные туфли-лодочки на шпильке бежевого цвета и сумочка-клатч дополнили ансамбль. Я собрала волосы на затылке и зафиксировала прическу с помощью заколки со стразами. Потом я нанесла легкий макияж, перекинула через руку плащ серебристого цвета и вышла из квартиры.

Май вступил в свои права, уже закончились праздники, зазеленели деревья, и с каждым днем становилось все теплее и теплее. Кажется, совсем скоро – во всяком случае, по прогнозам синоптиков – Тарасов накроет традиционная жара, которая, не дожидаясь лета, имеет обыкновение заявляться в последнем весеннем месяце. Но сейчас погода была как по заказу: дул ласковый ветерок, на голубом небе плыли белые облачка и ярко светило солнце.

На своей «девятке» я быстро доехала до коммерческого центра, где находился офис Барабанникова, и припарковалась в стороне от здания. Потом я поднялась по ступенькам, сообщила охраннику в стеклянной будке, куда я направляюсь, и поднялась на лифте на нужный мне этаж.

Я дошла до конца длинного, но узкого коридора и, отыскав табличку, о которой говорил предприниматель, постучала в дверь. Поскольку ответом мне была тишина, то я открыла дверь и вошла в приемную.

Это была просторная комната, обставленная современной офисной мебелью. У одного из окон, раскрытого по случаю теплой погоды, стояла молодая девушка модельной внешности и курила.

Прежде всего я обратила внимание на ее ноги. Впрочем, на них нельзя было не обратить внимание. Они «росли» даже не от ушей, а как будто бы от самой макушки.

Признаться, я еще не видела ничего подобного. Черная мини-юбка и туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке еще больше подчеркивали это чудо природы. Если бы проводились конкурсы «Мисс Ноги», то эта девушка определенно претендовала бы на первое место.

В остальном же секретарша соответствовала традиционному облику секретарши: максимум косметики на кукольном личике, платиновые кудряшки и талия, которую можно было обхватить большим и указательным пальцами, как будто бы как минимум два ребра были удалены.

– Здравствуйте, – сказала я.

Секретарша отошла от окна и переместилась за компьютерный стол.

– Здравствуйте, – запоздало ответила она и вопросительно посмотрела на меня.

– Я к Владиславу Николаевичу, – ответила я на ее немой вопрос. – Он у себя?

– Вообще-то он на встречу собирался, – ответила «Мисс Ноги», – сейчас узнаю. Да, а кто вы? Как доложить?

– Татьяна Александровна Иванова.

Она встала из-за стола и прошла в кабинет. Вернувшись примерно через минуту, она сказала:

– Владислав Николаевич велел вас пригласить, проходите. – И она, снова усевшись за стол, начала обрабатывать ногти маникюрной пилочкой.

Я вошла в кабинет Барабанникова. Довольно большой, он был поделен на рабочую зону и зону отдыха.

Владислав Николаевич – представительный мужчина лет пятидесяти с зачесанными на косой пробор темными волосами – сидел за длинным столом для переговоров.

Увидев меня, он поднялся и прошел мне навстречу.

– Татьяна Александровна, если не возражаете, давайте пройдем вон туда. – Он жестом показал на уголок под развесистой пальмой в керамической кадке. Там стояли два мягких кресла, а между ними – маленький стеклянный столик.

Барабанников предупредительно пододвинул мне кресло.

– Вы что предпочитаете, Татьяна Александровна? Чай, кофе? – спросил он.

– Кофе без сахара.

– Сейчас я распоряжусь.

Он подошел к столу для переговоров и взял телефонную трубку.

– Анжелика, сварите нам кофе, – сказал он.

«Мисс Ноги» вкатила сервировочный столик и поставила на столик под пальмой чашки, дымящийся кофейник, сахарницу, розетку с нарезанным лимоном и шоколадные конфеты в коробке.

Когда Анжелика удалилась, я, сделав глоток из кофейной чашечки – кофе был сварен очень даже неплохо, сразу зауважала секретаршу и сказала:

– Я вас слушаю, Владислав Николаевич.

Барабанников тоже сделал несколько глотков и, поставив чашечку на столик, проговорил:

– Как я уже сказал по телефону, Татьяна Александровна, мой зять, Константин Александрович Бартелеймонов, был убит тринадцатого мая.

– Поподробнее, пожалуйста, Владислав Николаевич, – попросила я, – где именно был убит ваш зять и каким образом.

– Да, конечно, сейчас расскажу. Константин был застрелен вместе со своим телохранителем и водителем Никитой. Их тела находились в машине в лесополосе по дороге в поселок Дубки.

– Простите, перебью. Куда именно направлялся ваш зять, вам известно?

– Нет, я не в курсе этого. Видите ли, они со Светланой живут отдельно, поэтому… Мы, конечно же, общаемся, но подробностей их семейной жизни я не знаю. Как, впрочем, и деловой жизни Константина. Так только, в общих чертах.

– А если в общих чертах, то скажите, пожалуйста, Владислав Николаевич, Константин Александрович был успешным бизнесменом?

– Да, конечно. У него – развивающийся, надежный бизнес. Правда, компания по реализации газового оборудования «Прометей» принадлежит не ему одному.

– А кто же еще является ее владельцем?

– Его давний друг Николай Самодвигин. Они с ним компаньоны.

– В каких они отношениях?

– Ну, точно не могу сказать, но, кажется, в хороших.

– Трений между ними не наблюдалось?

– Да нет… кажется. Во всяком случае, Костя ничего мне об этом не говорил.

– То есть, иными словами, у Самодвигина не было причин избавиться от вашего зятя?

– Что? Нет, я так не думаю. К тому же Николай сейчас отдыхает за границей.

«Ну, то, что Самодвигин находится за границей, это еще ни о чем не говорит. Можно «заказать» своего компаньона и из номера отеля, – подумала я. – Однако этот факт нуждается в проверке».

– Так, в какое время суток произошло убийство? – задала я следующий вопрос.

– Как утверждают криминалисты, Костю и Никиту застрелили около одиннадцати часов утра.

– Так. А кто обнаружил тела?

– Какой-то проезжающий мимо автомобилист. Фамилию мне не сказали, но в полиции сведения о нем, естественно, имеются.

– Хорошо, я уточню. Стало быть, и ваш зять, и его телохранитель находились в машине?

– В машине. Синий «Майбах».

– Крутая машина, – заметила я.

– Да, Костя любит… любил шик.

– Скажите, а вашей дочери что-нибудь известно о том, куда мог направиться Константин Александрович? Ну, может быть, он сообщил ей перед отъездом?

– Нет, Светлана ничего не знает. Во всяком случае, она считала, что он ехал в свой офис. Она очень переживает случившееся. Да что там «переживает»! Она рыдает день и ночь.

– У них были хорошие, теплые отношения?

– Да, безусловно! То есть… по крайней мере, со стороны Светланы – однозначно.

– А со стороны Константина Александровича?

– Ну… как вам сказать… Нет, Костя, конечно, любил Свету, только…

– Скажите прямо, Владислав Николаевич, ваш зять изменял вашей дочери?

– Ох… Ну да, изменял. Ну и что? Это еще ничего не значит. И ни о чем не говорит. Понимаете, моя дочь… Светлана – не красавица, к тому же в детстве она переболела полиомиелитом, поэтому вынуждена прихрамывать и носить ортопедическую обувь. Но у них была крепкая семья! И ребенок есть, сын Артур. Ему десять лет, и он сейчас учится в Англии. Так что мимолетные… увлечения Кости – не в счет.

«Как знать. Обиженная им жена могла настолько пресытиться подобным положением дел, что наняла киллера, который застрелил ее благоверного, то есть как раз таки неблаговерного, вместе с его телохранителем».

– Владислав Николаевич, а кто является наследником вашего зятя? Ведь часть компании, кроме доли компаньона, принадлежит теперь вашей дочери? Или было составлено определенное завещание? Скажем, в пользу Артура.

– Я не знаю, – растерянно произнес Барабанников. – Ведь все это произошло так неожиданно. Костя же не планировал свою смерть. Он ведь совсем молодой… был, тридцать пять лет. Кто же в этом возрасте думает о смерти?

«Однако, если занимаешься бизнесом, к такому повороту событий надо быть готовым, – подумала я, – насчет завещания необходимо будет выяснить. Да и со вдовой познакомиться тоже придется, хотя она и рыдает день и ночь».

– Скажите, а родственники у Константина Александровича имеются? Родители, братья, сестры?

– Он единственный сын у матери. Его отец умер, когда Косте было года три, кажется. Вскоре Мария Валентиновна вышла замуж, так что Костю практически воспитал его отчим, Ипполит Алексеевич Ямпольский.

– А что же, Ямпольский не усыновил Константина Александровича? Ведь фамилии у них разные.

– Да нет, усыновил, конечно. Ипполит Алексеевич очень любит Марию Валентиновну, пылинки с нее сдувает, просто боготворит, знаете. Только Костя, когда стал совершеннолетним, взял фамилию своего отца.

– У него с отчимом были неприязненные отношения?

Барабанников замялся.

– Не могу сказать точно. Внешне они держались вполне… дружелюбно, что ли. А там… кто их знает.

«Значит, надо будет выяснить. Да и вообще поподробнее узнать о родителях Бартелеймонова».

– Хорошо, Владислав Николаевич, я согласна расследовать убийство вашего зятя.

– Татьяна Александровна! Я очень на вас рассчитываю. Вот, я уже приготовил ваш аванс.

Барабанников встал с кресла, подошел к столу и, взяв пачку купюр, протянул мне.

– Еще один момент, Владислав Николаевич. Мне нужны координаты вашей дочери и родителей Константина Александровича. Ну, телефоны, адреса.

– Конечно, сейчас я вам все напишу.

Через минуту он вручил мне лист вместе со своей визиткой.

– Вы, пожалуйста, держите меня в курсе дела, Татьяна Александровна, – попросил он.

– Непременно. Как только я что-то выясню, обязательно с вами свяжусь, – заверила я его.

Выйдя от Барабанникова, я подошла к своей «девятке», села в машину и закурила.

Фактов, над которыми можно было размышлять и строить версии, было немного. Предпринимателя Константина Бартелеймонова застрелили вместе с его телохранителем. Машину обнаружили в лесополосе недалеко от поселка Дубки.