- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
Душным июльским вечером огромный черный лимузин, отполированный до зеркального блеска, плавно качнувшись, остановился возле длинной серой девятиэтажки.
Ни водитель лимузина, ни малочисленные прохожие не обратили внимания на невысокого, белобрысого парня в темно-синем рабочем комбинезоне, вышедшего из «Газели» – фургона, стоявшей неподалеку от здания, в котором располагалась налоговая полиция города Тарасова. Парень быстро, без суеты, пересек улицу, делая вид, что направляется к бару, размещавшемуся в пристроенном к девятиэтажке помещении.
Поравнявшись с задним бампером лимузина, парень в комбинезоне пригнулся, затем лег на спину и, ловко перебирая руками и ногами, скрылся под днищем автомобиля. Добравшись до места, над которым располагался пассажирский салон, белобрысый вынул из нагрудного кармана небольшую, размером с мыльницу, коробочку, в боковую часть которой был вмонтирован жидкокристаллический экран (типа тех, что используют в электронных часах) и черная кнопка. Парень надавил пальцем на кнопку, и на безжизненном экране вспыхнула цифра 1. После этого он сверился с наручными часами и нажал на кнопку еще четыре раза. Светящаяся единичка превратилась в пятерку.
Выполнив эти манипуляции, парень приложил коробочку к днищу лимузина, и она прикрепилась к нему, удерживаемая магнитом. Поколебавшись секунду, парень снова протянул руку к коробочке и надавил на кнопку еше пять раз. После этого он выбрался из-под машины и тем же путем вернулся к «Газели».
– Ну что, Сивый, порядок? – спросил коренастый, с короткой стрижкой водитель фургона, когда белобрысый устроился на сиденье рядом с ним.
– Порядок, – Сивый достал из кармана пачку «Мальборо», зажигалку и закурил, – время пошло. Десять минут, – он взглянул на свои часы и добавил: – Теперь уже восемь.
– Как десять? Бляха-муха! – выругался водитель. – Договорились на пять, он же щас уже выйдет.
– Ну и куда он денется? – Сивый глубоко затянулся и посмотрел на лимузин, затемненные стекла которого отражали свет уличных фонарей.
– Договорились на пять, – упрямо талдычил коренастый, – значит, надо было ставить на пять.
– Да ладно тебе, Камардос, – улыбнулся Сивый, – пять минут раньше, пять минут позже – какая разница?
– Большая разница, – упирался Камардос, – одна дает, другая дразнится. А если он в центр поедет?! Невинные люди могут погибнуть!
– Ну ты даешь, Камардос, – хмыкнул Сивый. – Сколько уж их на твоем счету? Штук двадцать?
– Ты будешь двадцать первым, если все сорвется, – угрюмо пригрозил Камардос.
В тоне его голоса не было и намека на шутку. Он посмотрел на арку, где в этот момент появился русоволосый молодой человек лет двадцати трех, одетый в легкие бежевые брюки и светло-оливковую льняную рубашку с коротким рукавом.
Молодой человек на ходу достал из нагрудного кармана солнцезащитные очки в изящной роговой оправе и водрузил их себе на нос.
– На кой черт ему очки в такую темень?
Камардос и Сивый напряженно наблюдали за действиями молодого человека. Не доходя метров десять до лимузина, тот вдруг остановился, видимо, что-то вспомнив, и, сделав знак невидимому водителю, повернул обратно.
– Ты въехал, Камардос? – улыбнулся Сивый, глядя на часы. – Если бы поставили на пять минут, пролетели бы, как фанера над Парижем!
– Че ты скалишься, козел?! – Камардос замахнулся на него растопыренной пятерней. – Сколько время?
– Шестая минута пошла. Ты бы отъехал немного, а то долбанет – мало не покажется.
Камардос нехотя запустил двигатель, тронулся с места и остановился метрах в тридцати от носовой части лимузина.
– Ну и где ты встал? – Сивый пренебрежительно посмотрел на него. – А если он рванет, когда будет мимо нас проезжать?
Камардос, видимо, осознав свою ошибку, поджал губы, но с места не тронулся.
– Здесь подождем, – упрямо сказал он и, повернув голову на мощной шее, посмотрел в боковое зеркало. – Главное, чтобы он успел сесть в машину. Четыре часа, блин, караулили!
– Меньше двух минут осталось, – Сивый высунул голову в окно и стал наблюдать за аркой.
– Ну, где ты там? – занервничал Камардос.
– Минута, – отсчитывал Сивый.
– Заткнись, бляха-муха, – грубо одернул приятеля Камардос.
Сивый откинулся на спинку сиденья и снова закурил.
– Наверное, решил чайку на дорожку выпить или чего покрепче, – он выпустил дым через окно. – Поехали, двадцать секунд осталось.
– Ну иди же, сука, скорее, – почти ласково просил Камардос.
Он запустил двигатель, но с места пока не трогался.
– Вот он, – облегченно выдохнул Камардос, отпуская педаль сцепления.
В проеме арки появилась знакомая фигура в светло-оливковой рубашке.
– Пять секунд, четыре, три, две…
Раздался мощный взрыв – задние колеса лимузина оторвались почти на метр от земли. Бронированное днище поглотило удар, но от детонации взорвался бензобак, и красные языки пламени, охватившие черный лимузин, озарили ночное небо. Из окон соседних домов повылетали стекла. Раздался оглушительный треск: лопнула огромная витрина парикмахерской, усеяв тротуар мириадами остервенело-звонких осколков. Громко, но как будто испуганно, завыла сирена противопожарной сигнализации.
Молодой человек в оливковой рубашке чудовищной силы взрывной волной был отброшен обратно в арку. Точно катапультировавшись, он пролетел метров десять и упал на асфальт. Постепенно приходя в себя, морщась от боли, он медленно поднялся и стал инстинктивно себя ощупывать. Он сосредоточенно потер правую руку, несколько раз согнул и разогнул ее в локте и только потом, как будто вспомнив, что же в действительности произошло, застыл, в недоумении уставившись на то, что осталось от шикарного лимузина, в который он чуть было не сел. Соорудив из ладони левой руки козырек, парень, щурясь, не отрывая расширенных от удивления глаз, смотрел на бушевавшее и плюющееся раскаленными желтыми искрами пламя.
Невесть откуда, точно выросшая из-под земли, появилась толпа зевак, многие из которых отчаянно жестикулировали и что-то напряженно выкрикивали, на все лады комментируя происшествие. На лицах некоторых застыл ужас, и они молча наблюдали за полыхающим остовом лимузина.
Парень в льняной рубашке негромко, но ожесточенно, со злобной досадой выругался и, кривя лицо в страдальческой гримасе, тяжело и как будто многозначительно вздохнул.
* * *Время подходило к обеду. Отложив очередной роман Чейза, тетя Мила мирно трудилась на кухне, готовила свое фирменное блюдо – пассерованный картофель, от которого я, честно говоря, всегда сходила с ума. Это блюдо восхищало меня не только своими вкусовыми качествами, но прямо-таки умиляло простотой и скоростью приготовления. Рецепт действительно на удивление был прост: разрезаешь каждую картофелину на три-четыре части, кладешь в кастрюлю, на дно которой предварительно льешь растительное масло, добавляешь лавровый лист, закрываешь плотно крышкой, ставишь на большой огонь – и через десять минут блюдо уже готово.
Со вчерашнего вечера с северо-запада бесконечно унылой вереницей тянулись низкие сизые облака, которые, тяжелея и наливаясь на глазах дымящейся чернильной густотой, постепенно превращались в грозовые тучи. В комнату широкими волнами наплывал ватный удушающий зной. Влажный теплый воздух действовал расслабляюще и отупляюще. Гроза разразилась поздно ночью. Меня разбудили чудовищно-яркие вспышки молний, которые поначалу беззвучно полосовали низкое темно-серое небо. Вскоре их ослепительное сияние получило звуковое оформление в виде гулких и затяжных раскатов грома.
Но гроза не принесла ожидаемого облегчения и прохлады. С утра опять накрапывал дождик, не в силах пробить своими жиденькими струйками и осторожно-медлительными каплями плотной пелены неотступного зноя. Я лениво смотрела телик – выходить куда-либо не хотелось. Задаваясь вопросом, а не смотаться ли раньше намеченного срока на море, и борясь с сонливостью, я с трудом следила за сюжетом в очередной криминальной драме Тарантино. В этот момент кто-то нервно и отрывисто позвонил в дверь.
Трель звонка вывела меня из вялого кинематографического транса, но не успела я подняться с кресла, как услышала в прихожей торопливые шаги тети Милы и ее постоянный осторожный вопрос:
– Кто-о-о?
Подойдя к двери, я вопросительно взглянула на свою тетку.
– Говорят, что по делу, – сосредоточенно прошептала она, сделав такое выражение лица, что можно было подумать, что мы заседаем на конспиративной квартире где-нибудь в Женеве в смутные времена «искровцев».
Я поглядела в глазок. В его немного мутном окуляре маячили две незнакомые мне мужские физиономии. Один из звонивших был русоволосым и голубоглазым, в светлом пиджаке и белой рубашке, другой – в темно-синей футболке, с коротко стриженными неопределенного цвета волосами и неприятным пронзительным взглядом.
– Что вам нужно? – спокойно спросила я.
– Мне вас рекомендовал Демидов, знаете такого? – раздался из-за двери нервный и слегка раздраженный тенорок. – У меня к вам дело. Я хотел бы кое-что вам поручить…
Повисла небольшая пауза, по окончании которой, ловя опасливые взгляды тетушки, я молча щелкнула замком и приоткрыла дверь.
– Можно войти? – с дежурной улыбкой на бледном, с правильными чертами лице спросил парень в светлом костюме.
– Прошу, – я пошире открыла дверь и немного посторонилась, пропуская посетителей.
– Это со мной, – кивнул вошедший в сторону рослого детины, мявшегося в замешательстве на пороге. – Вы – Охотникова, – не столько спрашивая, сколько утверждая, произнес обладатель тенора.
– Что же вам рассказал обо мне Демидов? – с неподдельным интересом спросила я его, останавливаясь в прихожей.
– Что вы – крутой бодигард и что выручали его из множества передряг, – парень снова улыбнулся. На сей раз выражение его лица, как мне показалось, было более искренним и благосклонным.
– Прошу, – я указала рукой в направлении гостиной и взглядом попросила тетю Милу вернуться на кухню. Она понимающе посмотрела на меня, картинно пожала плечами и с наигранной обидой удалилась.
– Садитесь, – я выключила телевизор и вслед за гостями, провалившимися в мягкие подушки дивана, уселась в кресло.
– Меня зовут Олег Лепилин, и у меня к вам дело, – представился молодой человек. В его немного раскосых голубых глазах я различила удовлетворение и даже, я бы сказала, высокомерие. – Вы сейчас, как я вижу, без работы, я угадал? – спросил он, снисходительно улыбаясь.
Очевидно, его улыбка была вызвана сладко щекочущим самолюбие сознанием собственной проницательности.
– Вы хотите предложить мне работу? – без обиняков спросила я, переводя взгляд с Лепилина на высокого парня в синей майке и голубых джинсах.
Ткань майки рельефно топорщилась от упругой силы его накачанных бицепсов.
Лицо парня было как будто вырублено топором. Широкий, низкий лоб нависал над тяжелыми выдающимися скулами и квадратным подбородком. Его водянистые, бесцветные глаза сначала беспокойно забегали, подозрительно косясь по сторонам, а потом недоверчиво и заинтересованно застыли на мне.
Пронзительный и цепкий взгляд, казалось, зафиксировал каждую деталь интерьера, и я постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение. «Есть в нем что-то зверино-настороженное, волчье, что ли, – подумала я, – Никак, мент?.. Вечно у них это профессиональное недоверие во взгляде!»
– Вот именно, – уже без тени улыбки сказал он и, давая мне понять, какая бездна ответственности обрушится на меня в случае, если я приму его предложение, закинув ногу на ногу, авторитетно заявил: – Мне нужен телохранитель.
– Телохранитель? – непонимающе переспросила я, скосив глаза на парня в синей майке.
Лепилин перехватил мой удивленно-намекающий взгляд и поторопился пояснить:
– Хороший телохранитель, – он твердо посмотрел на меня, как бы говоря: я слов на ветер не бросаю.
– Вам угрожают? – поинтересовалась я.
– Мне нужен отличный бодигард, – упрямо и четко произнес он, как бы давая понять, что расспросы в мою компетенцию не входят.
– Я должна знать все. Если я берусь за дело, то в моих правилах получить как можно больше информации о моем работодателе. Это, между прочим, в его же интересах.
Произнося эту реплику, я и бровью не повела. Лепилин чуть заметно улыбнулся, демонстрируя завидное самообладание.
– Вы знаете, чем занимается компания «Дионис-Л»? – неожиданно спросил он, решив обойти подводный камень взаимной неуступчивости.
– Не имею ни малейшего представления, – соврала я. Пусть этот высокомерно-напыщенный молодчик, временами играющий в демократию, а временами корчащий из себя потомка славного аристократического рода, потрудится объяснить.
– Моя компания – предприятие большого размаха, – с гордым пафосом начал Лепилин, делая ударение на слове «моя» и проводя немного подрагивающей рукой по зачесанным назад волосам. – Мы осуществляем крупные торговые сделки. Поле нашей деятельности – продукты питания. Естественно, у нас есть конкуренты и даже недоброжелатели. Так вот, чтобы избавить себя от лишних стрессов и опасностей, я решил прибегнуть к услугам такого хорошо зарекомендовавшего себя бодигарда, как вы.
Он льстиво и двусмысленно улыбнулся, но в его улыбку тут же закрался снисходительный нюанс, как будто он позволил себе извинительную глупость восхититься профессиональными достоинствами стоящего ниже его на социальной лестнице человека.
– Если не ошибаюсь, – решила я его поддеть, – нынешняя компания «Дионис-Л» – это бывшая плодоовощная база, снабжавшая в «совдеповские» времена овощами весь Тарасов? – Я придала своему лицу наивное выражение.
Лепилин беспокойно заерзал, еще раз провел рукой по волосам и, пригвоздив меня к спинке кресла пронзительным и жестким взглядом, надменно сказал:
– Не имеет значения, что из себя представляло то или иное предприятие в доперестроечную эру. А вы, как я вижу, неплохо осведомлены, – в его глазах мелькнула тень недоверия: «Ты что, мол, меня за дурака держишь?»
– Просто вспомнила… – уклончиво ответила я и непринужденно посмотрела на парня в синей майке.
Тот был неподвижен, как скала. Его выгоревшие брови насупленно сошлись на переносице, а «глубокомысленный» взор, подобный хмурому осеннему дню, казалось, навсегда нашел себе место на моем лице. «Ну и зомби», – усмехнулась я про себя.
– Давайте определимся с оплатой, – провозгласил бодрый лепилинский тенор.
– Я еще не дала вам своего согласия, – сдерживая раздражение, сказала я.
– Мне кажется, с вашей стороны было бы глупо…
– Деньги для меня – важный, но не решающий фактор, – заявила я, с олимпийским спокойствием выдержав испытующий взгляд Лепилина. – Существенную роль для меня при рассмотрении того или иного заказа играет возможность установления с клиентом доверительных отношений. Не побоюсь этого эпитета…
Я намеренно выражалась витиевато и напыщенно, позаботившись о самой пафосной интонации, на которую была способна. Тем же концом – по тому же месту!
– Что вы под этим подразумеваете? – насторожился Лепилин.
Я заметила, что он нервничает, но старается этого не показывать. Привык, наверное, чтобы все на блюдечке с голубой каемочкой…
– Вы должны ввести меня в курс дела. Вам кто-нибудь угрожает?
– Допустим, – с раздражением в голосе, сцепив пальцы, сказал Лепилин.
– Вы знаете кто?
– Нет. Но вчера… – голос его дрогнул, и мой клиент провел рукой по лбу, точно отгоняя от себя тягостные воспоминания. – Вчера взорвали мой автомобиль… – напряженно выговорил он.
– Вот как… – задумалась я.
Дело серьезное. «Но вообще-то ты, Женя, чем-нибудь пустяковым когда-нибудь занималась?» – мысленно обратилась я к себе. Плакали теперь мои августовские каникулы на море.
– …Я чудом остался в живых, – взволнованно продолжал Лепилин.
Очевидно, внутренняя плотина недоверия рухнула, и теперь он торопился «ввести меня в курс дела».
«Опасная все-таки жизнь у этих толстосумов», – с оттенком сострадания подумала я. Весь их гонор – это компенсация за психические издержки их социального положения.
– Мой шофер погиб! Лимузин к черту сгорел! – с горечью воскликнул он, изменив своему первоначальному хладнокровию, и с тупой отрешенностью уставился в окно.
– Давайте определимся с оплатой, – ободряюще предложила я.
– Вы беретесь? – оживился он, и в его облике впервые промелькнуло что-то беззащитно-мальчишеское.
– Пятьсот долларов в сутки вас устроит? – ледяным тоном назвала я сумму гонорара.
– Вполне, – просто ответил он.
Мне показалось, назови я сумму в десять раз большую, он и глазом не моргнул бы.
– Где случился вчерашний инцидент? – с профессиональной суровостью спросила я.
Лепилин немного замялся.
– На Гревской, возле парикмахерской… – наконец выдавил он.
С минуту я молча рассматривала Лепилина. Первое впечатление, надо признаться, было не в его пользу. Сейчас же, когда его лицо лишилось своей высокомерно-пренебрежительной маски и, так сказать, под действием сильных эмоций обнажилось, когда на бледном лице ярко обозначилось отчаяние, страх и надежда и его почти классические черты подверглись некоторой деформации и утратили свою застывшую правильность, я в полной мере смогла оценить некоторую привлекательность этого, на первый взгляд, совсем не симпатичного молодого человека.
В лице парня проступили даже некая интеллигентность и юношеское обаяние. Густым русым волосам, казалось, было скучно лежать зачесанными, и они то и дело готовы были взбунтоваться против «зализанной» прически, придающей выражению лица Лепилина солидность.
Немного удлиненные голубые глаза, тонкий нос и красиво очерченный рот, который вначале беседы Лепилин неприятно поджимал, выражая этим свое высокомерие и пренебрежение, позволяли назвать их обладателя едва ли не красавцем.
– Как вы думаете, кто мог знать о вашем появлении на Гревской?
– Понятия не имею, – вяло пожал он плечами, опять возвращаясь к образу преуспевающего хладнокровного бизнесмена.
– Если вы не против, Олег… – я хорошо помнила, что отчества он не называл.
– Валерьевич, – помог он мне.
– Так вот, если вы, Олег Валерьевич, не против, я немедленно приступлю к выполнению своих обязанностей, – смело заявила я, глядя на него в упор.
– Я сам хотел вас об этом просить… – довольно мягко улыбнулся Лепилин.
– Мне не помешала бы еще кое-какая информация о вас и о вашей компании… – дружелюбно сказала я, внутренне приготовившись к отпору. Но этого не произошло.
– Я являюсь заместителем генерального директора. Генеральный директор – мой отец – сейчас находится в больнице. Он перенес инфаркт, – Лепилин нахмурился и тяжело вздохнул, – так что все дела компании веду я. С нашими сотрудниками вы, Евгения…
– Максимовна, – теперь наступила моя очередь подсказывать.
– …познакомитесь на месте, – закончил Лепилин. – Сейчас я еду обедать, – властным тоном объявил он, – а вы…
– Через пять минут я буду в вашем полном распоряжении, – перебила я и, решив, что остальные подробности можно будет выяснить позднее, извинившись, направилась на кухню, откуда доносился умопомрачительный аромат пассерованного картофеля и жареного линя.
Тетя Мила встретила меня немым вопросом в лукавых, молодых глазах.
– Тетушка, родная, извини, но обедать я не буду.
– Ну тогда поужинаешь, – невозмутимо констатировала привыкшая к моему сумасшедшему рабочему графику тетя и глубоко вздохнула, выражая этим вздохом победу смирения над огорчением.
– Я позвоню, – бросила я ей в дверях.
– Нет, ты посмотри, – удержала меня тетушка, приглашая к окну.
Я подошла к подоконнику и взглянула вниз. Там в тесной компании видавшего виды «жигуленка» второй модели и «восьмерки» стоял, поблескивая серой перламутровой поверхностью, шикарный джип «Тойота». Возле него дежурили два дюжих молодца. Один, казалось, боялся даже на шаг отойти от дорогой сверкающей игрушки, другой мерно прохаживался неподалеку.
– Их? – кивнула тетя Мила в сторону гостиной.
– Скорее всего, – ответила я и пошла одеваться.
Минуты через три, экипированная соответствующим образом, я вышла из спальни. На мне были короткие джинсовые шорты и оранжевый трикотажный топик. Летом, из-за минимума надеваемой одежды, довольно сложно спрятать на себе наплечную кобуру, и поэтому «макаров» лежал у меня в плоской прямоугольной сумке-кошельке, крепящейся на поясе с помощью ремня. Внешняя ее сторона была с замком на «липучке», и при необходимости я могла одним движением расстегнуть сумку и достать пистолет.
Было в этой «мини-кобуре» еще одно отделение, куда я могла положить кое-какие прибамбасы вроде дротиков с усыпляющим ядом и прочую ерунду, замаскированную под тушь, помаду, лак для ногтей и дезодорант.
Гостиная был пуста, а Лепилин и его телохранитель ожидали меня в прихожей.
– Сейчас пойдем, – сказала я и надела на ноги свои фирменные теннисные туфли, в носках которых были запрятаны выдвигающиеся иглы с парализующим составом.
– У вас потрясающая фигура, Евгения Максимовна, – восхищенно произнес Лепилин, увидев меня.
– Я знаю, – подойдя к двери, я щелкнула замком. – Запомните, я всегда иду либо впереди, либо сбоку от вас, а вы без моей команды не предпринимаете никаких действий. Договорились? – Лепилин молча кивнул, и я добавила: – Ваш мальчик пусть идет сзади.
«Мальчик», поигрывая бицепсами, которые буквально разрывали ткань футболки, скосил на меня свои настороженные злые глаза.
– Этот «мальчик», между прочим, старший лейтенант ОМОНа, – неуверенно произнес Лепилин.
– Тогда зачем вы пришли ко мне? – я безразлично пожала плечами.
– Ладно, Игорь, – согласился Лепилин, – делай, как она говорит.
Теперь уже Игорь недоуменно пожал плечами, но, привыкший повиноваться, послушно встал в арьергарде. Так, гуськом, мы спустились вниз. Я осторожно выглянула из подъезда: все было спокойно.
– Пошли, – кивнула я головой Лепилину и направилась к джипу. – Вы садитесь на заднее сиденье за водителем – это самое безопасное место в автомобиле, я – на переднее, Игорь пусть сядет за руль, остальных можете отпустить.
– Но… – хотел было возразить Лепилин.
– Они будут только мешать, – отрезала я.
– Хорошо. Игорь, отпусти людей.
Игорь что-то шепнул своим подчиненным, и они с невозмутимым видом неспешно двинулись со двора. По мелькнувшей в их глазах искорке я поняла, что они ничего не имеют против и будут только рады посачковать несколько часов.
ГЛАВА 2
Ресторан «Русь», куда Олег Валерьевич направился обедать, располагался недалеко от центра города, в подвале старинного трехэтажного особняка дореволюционной постройки. Оставив Игоря в машине, мы спустились по узкой длинной лестнице и оказались в небольшом уютном холле, отделанном дубовой рейкой.
Налево был гардероб, в летнее время за ненадобностью служивший буфетом, прямо – две двери, ведущие в туалетные комнаты, направо – широкий проход с полукруглой аркой, открывавший вид на обеденный зал. Возле прохода на массивном дубовом стуле скучал охранник в голубой рубашке с галстуком и черных брюках.
– Олег Валерьевич, добрый день, – обратилась к нам с ослепительной улыбкой длинноногая смазливая официантка в короткой темной юбке с накрахмаленным передником, когда мы миновали арку. – Проходите, пожалуйста.
Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом.
– Здравствуй, Марина, – кивнул он ей в ответ.
Видимо, Лепилина здесь хорошо знали.
Залов в ресторане оказалось два, расположены они были один за другим. От сводчатых белоснежных потолков приятно веяло прохладой.
Марина проводила нас во второй зал, который был меньше первого и отделан намного изысканней. Этот зал был совершенно пуст, в отличие от большого, где сидело в общей сложности человек пять. Столы здесь были такие же деревянные, но вместо скамеек стояли дубовые стулья с высокими резными спинками. На накрахмаленных льняных скатертях красовались огромные плетеные корзинки, наполненные разными фруктами. Через несколько минут мы уже сидели за столиком в углу зала. Заглянув в меню и увидев цены, я поняла, почему народ не валит валом в это уютное прохладное местечко.
– Здесь неплохо, – сказала я, пересев на другое место – спиной к стене.
Так я могла контролировать вход и не опасаться нападения сзади.
– Я иногда здесь обедаю, – Олег Валерьевич сел напротив меня, – когда есть время.
Получив заказ, официантка исчезла в узком проходе за аркой. Такой же проход я заметила и в первом зале. «Видимо, там находится кухня», – подумала я.
– Здесь есть второй выход? – я перевела взгляд на Лепилина.
– Никогда об этом не задумывался, – он смешно приподнял брови. – А что, это так важно?