Вино викингов

Я выдержала многозначительную паузу и продолжила:

– Против вас ведут настоящую войну, Александр Геннадьевич! Взрывы, стрельба, убийства приближенных, прочее… Так поступать могут только отморозки, самые настоящие. Ну, или не отморозки, а люди, затаившие жуткую обиду на вас, что в принципе одно и то же. Не стесняются даже в городе беспредел устраивать средь бела дня, настолько жаждут они вашей смерти, Александр Геннадьевич. А так как все сейчас, можно сказать, культурными стали, то эти самые отморозки сохранились лишь где-нибудь в тюрьмах, на зонах, еще где-то, где можно переждать плохие времена. А потом – появиться, зализав полученные раны, и тряхнуть стариной. Вспомнить ту пору, когда прямо на улицах, днем, людей убивали, взрывали, похищали… Вот один или несколько таких и вылезли, освободились там или иное что-то случилось и начали на вас охоту, решив, что они в силах довести ее до конца.

На лице моего нанимателя отразилась усиленная мыслительная деятельность.

– Но из прошлого у меня нет таких врагов, – сказал он.

Думай, грустный здоровяк! Думай! Всех невозможно контролировать только страхом и силовым давлением. Остались недовольные и храбрые. Наверняка остались.

– Значит, вы кого-то упустили из виду.

Ветров отрицательно покачал головой. Сказал твердо:

– Вряд ли.

– Вы так говорите, будто абсолютно уверены в этом! Повспоминайте, на досуге подумайте, может, что-то и всплывет в памяти? Если уж вы так дорожите своей жизнью, то пренебрегать ничем не стоит. Любая зацепка поможет. Даже самая незначительная на первый взгляд. Хорошо?

Пристально и с прищуром я на него посмотрела. Хотела увидеть его согласие, а не только услышать.

Он это понял:

– Ладно. Напрягу память, если так настаиваете.

– Отлично.

Я вновь окинула кабинет взглядом – демонстративно. И поставила ему еще одно условие:

– Не мешало бы проверить ваш дом на предмет наличия прослушки и скрытого наблюдения. Вдруг что-то обнаружится?

Ветров сказал:

– Проверяли неделю тому назад. Ничего такого не нашли. Вряд ли за несколько дней что-то изменилось.

Бывали случаи, когда прослушку за пять минут размещали в помещениях гораздо большего объема, а этот самоуверенный «скандинав» заявляет, что за несколько дней его враги «не успели». Ну не реклама ли провинциальной отсталости? Джеймс Бонд бы сказал много осуждающих слов на эту тему. И мои инструктора были бы с ним полностью согласны. Всей толпой, ибо у меня их много водилось.

Я тоже не замедлила с выражением осуждения:

– Зря вы так считаете, Александр Геннадьевич! Вполне можно понатыкать «жучков» во всех углах – даже за сутки. Не торопясь причем. Так что лучше проверить, подстраховаться.

Ветров кивнул, согласившись с приведенными мною доводами. Грустно опять же кивнул.

– Как скажете. Я отдам распоряжение на этот счет.

Никогда нельзя доверять самые важные дела мужикам. Либо они проявят некомпетентность, либо – обычную лень. Кстати, с охранниками мне еще повоевать придется, прежде чем до их мозгов дойдет то, что я гораздо опытнее их всех, вместе взятых. А тут еще и основной, главный, кобенится, всерьез меня не воспринимает. Требуй, мол, девушка! Бесись! Дальше моих интересов это не пойдет, хоть ты вся убейся. Надо все брать в свои руки. Особенно – розыск «жучков».

– Лучше я сама проверю. Можно?

– Можно. Вам все можно.

Ладно. Стерпим. Изобразим улыбку и скажем:

– Прекрасно.

– Что-нибудь еще?

– Где мне жить все то время, пока я буду заниматься вашей охраной?

Задав этот вопрос, я вспомнила бардак, виденный мною по пути в кабинет Ветрова. Если он скажет, что именно в этих помещениях, я тогда палатку начну устанавливать под открытым небом. Прямо после окончания беседы.

Наниматель меня успокоил:

– В доме остались нетронутые комнаты. Там чисто, все цело. Выбирайте любую, какую пожелаете.

Я облегченно вздохнула:

– С этим понятно. – Вспомнила я еще вот о каком обстоятельстве: – Сколько человек на данный момент в доме?

– Трое. Все охранники. – Ветров наконец допил кофе. Потянулся за кофейником. – Четвертый на воротах сидит.

– Оружие у всех есть?

– У всех. По два-три ствола.

А вот это плохо. Как бы они друг друга не перестреляли невзначай, случись нападение на дом. Пусть, конечно, стреляют, не жалко в принципе, но ведь могут и меня зацепить ненароком! Надо бы выделить им по сектору обороны, сами-то не додумаются.

– Камеры наружного наблюдения у вас есть?

– Имеются. Но сейчас они неисправны.

Эх и заряд, похоже, сюда влепили! Чуть ли не в сотню мегатонн. Даже до камер он умудрился достать. Надо бы выяснить.

– Взрыв их повредил?

– Отчасти.

Хоть кто-то признался, что в бардаке виновен не только заряд тротила. Уже лучше.

– Ладно, придумаем что-нибудь.

Я встала с кресла. Взяла сумку:

– На этом – пока все, Александр Геннадьевич.

– Располагайтесь. Моя жизнь – в ваших руках.

Перед уходом я заметила под столом, у ног клиента, ящик с чем-то, напоминавшим бутылки со спиртным. Усмехнулась про себя, но ничего не сказала. Пусть пьет-напивается, я в это время с охраной отношения налажу.

Из кабинета я вышла, задумавшись кое о чем. Разговора толком-то и не получилось. Ветров даже не сознался в разных мелочах, будь то странные разрушения от взрыва или же причина такой грусти в его голосе. По лицу видно: он утаивает многое. И утаивает от меня. Утаивает как от женщины, что ли. Дескать, не лезьте не в свои дела, Евгения Максимовна! Ваши здесь обязанности состоят только в том, чтобы заслонять меня от пуль. С остальными проблемами я и сам разберусь. Ну а если не смогу, что маловероятно, то помогут мне в этом четверо бравых парней. У одного, правда, синячок под глазом образовался. Но это не беда, у него и второй глаз имеется. Так что не обижайтесь, но ваше дело только в ловле пуль и взрывных волн. Ну, может быть, и ядов с копьями. Время покажет. Покажет, что именно вы ловить будете.

Гады! Ни один меня нормально не воспринимает! Что на воротах парень рожу скорчил, что в дверях типус ни хрена не понял – все одно. Снобы! Мордовороты, одним словом! Толком и стрелять-то не умеют, а мнят себя чуть ли не опытными штурмовиками-специалистами. Вот этого взять бы…

Я оглядела ожидавшего меня охранника с головы до ног. Поморщилась – еле заметно.

…Обвешался оружием по самое не хочу. Самому же неудобно будет тянуться за пистолетом на боку – через весь остальной «набор» железа! Потянется, а пока вытащит – его уж и пристрелят раз пять. Не дело это – так усиленно вооружаться для обороны. Так снаряжаются только для конкретных вылазок в тыл противника. Дабы стволов и патронов хватило для уничтожения всего, что движется в тех краях. Тотального причем уничтожения. А он… он себя считает крутым мужиком! Вооруженным до зубов. Готова поспорить на миллион, что с одним револьвером в руках все пуговицы на его одежде отстрелю, пока он будет раздумывать, из какого именно ствола мне отпор оказать. Это же выбор! Пока удумаешь – каюк тебя и посетит. Да и бегать с этим железом неудобно.

Ладно, плевать. Лишь бы не мешали. Кстати, плевать – не плевать, но и всех остальных осмотреть необходимо. Вдруг они еще хуже выглядят? Этот-то вроде серьезен и уравновешен, а вот остальные… остальных двоих я еще не видела. А тот, на воротах, – синяк, похоже, он в драке получил.

Телохранитель драться не должен. Должен все миром решить – еще до начала конфликта.

Я поинтересовалась ненавязчиво:

– Как тебя зовут-то хоть?

Он протянул руку. Представился:

– Дмитрий.

– Евгения. – Пришлось мне пожать его лапу. – Охотникова.

– Рад знакомству. Ну так вам показать комнату?

– Было бы кстати.

Комната как комната. На втором этаже. Просторная. Пол ковром застлан, а не половиком. Дверь целая, сюда, видимо, «взрыв» в штанах не проник. Коридор неплохо просматривается. Пара кресел – кожаных, удобных; в одном можно будет размышлениям предаваться, а в другом – еще что-нибудь «творить». Окна целые, это радует; нет осколков стекла, порядком надоевших мне за все время присутствия в этом доме. Да и прилегающую к особняку территорию со стороны города видно преотлично. Кровать солидная, крепкая, не разваливается при надавливании и не скрипит. Это хорошо. Будет где отдохнуть после трудов охранных. А то, помню, несколько прежних «охраняемых» так за свою мебель тряслись, что мне приходилось спать на раскладушках или вообще на полу. Такие скряги были… жуть!

Шкаф вместительный, в одной и той же одежде не придется щеголять. Стол приличный, с ящиками. Можно на нем многое разложить. От оружия до аппаратуры. Да еще и для продуктов место останется. Ходить есть где, размышлять опять же. Телевизор имеется. Нормально, в общем. В таких условиях можно работать. Даже дымом не пахнет. И никто в дверь не заглядывает без приглашения. Стоп, с этим я ошиблась! Уже кто-то стучится!

Открыв дверь, я обнаружила на пороге третьего по счету охранника. Видимо, пришел познакомиться. Или еще какой-то повод заглянуть нашел. Мимо шел – это тоже подойдет. Крупный, черноволосый, рожа самодовольная. Таких обычно в Америке на свет производят, с индейским примесом они. Того и гляди, на голову плюмаж из орлиных перьев напялит, в руки томагавк возьмет и с гризли отправится бороться. В спортивных целях. Ну, или в продуктовых.

Кивнул в знак приветствия. Пробасил:

– Колян.

Пришлось мне и этому представиться:

– Евгения.

– Приятно познакомиться. – Он расплылся в улыбке. – Поговаривают, что вы новый начальник охраны?

– Я телохранитель. Но никак не начальник вашей охраны.

Слово «вашей» я намеренно выделила. Хотелось, конечно, задеть его, но этим я решила ограничиться. Вполне можно и врагов так нажить. В первые же часы работы.

Улыбка сползла с его лица, сменившись задумчивостью:

– А я-то думал…

Что ты думал, здоровяк? То, что власть переменилась и теперь тобой командует хрупкая слабая девушка? Хрен тебе! Я тобой командовать не собираюсь. А если будешь хамить и неуважение выказывать – пну тебя, едва лишь мое терпение иссякнет. И синяк получишь… на все тело. До самых пяток…

Смерив «индейца» красноречивым взглядом, я поинтересовалась:

– Ничего, что я занята?

Колян отступил на шаг, примирительно подняв руки:

– Виноват. Ухожу.

Проводив его холодным взглядом и закрыв дверь комнаты, я решила позвонить старому другу отца. Загорелась я узнать побольше об этом домике: многовато с сим строением непонятного связано, такое ощущение, что его штурмом недавно брали.

Сев на кровать, я вытащила телефон. Пришла пора проверить полученную информацию через свои источники. Правдивые источники.

Поглядывая на дверь комнаты, я набрала знакомый до боли номер. Когда вызов дошел до абонента и он ответил, я сказала:

– Здрасте, Валерий Игнатьевич.

– Здравствуй, Женя. Опять неспокойно на горизонте?

Та-а-ак… И у него голос бесцветный. Что же это такое-то? Неужели весь Тарасов хандрой заболел? Клиент грустит, все оттенки голоса утратил. Но с ним-то понятно, покушения и все такое. Я тоже вот печалюсь, его наслушавшись. А вот отчего у замначальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями голос такой? Опять заработная плата не оправдала возлагаемых на нее надежд? Или я оторвала его от особо важного дела, требующего максимума его внимания? Быть может, он заболел?

На всякий случай я озвучила свои наблюдения, постаравшись придать голосу тревожные интонации:

– Что-то у вас с горлом? Быть может, я перезвоню попозже?

Друг отца явно оживился. Заговорил чуть веселее:

– А что у меня с горлом? Голос у меня нормальный. Просто, может быть, он немного грустный, но нисколько не изменившийся.

Ну и отлично. Не болезнь и не хандра у него. Какая-то нудная бумажная работа, похоже, нагнавшая тоску. Ну, если так, можно перейти к делу. И расспросить его о волнующем меня прошлом волнующего клиента. Ветрова Александра Геннадьевича то бишь.

Я попыталась проявить деловитость, раз уж есть шанс, что меня внимательно выслушают и помогут. Или просто выслушают хотя бы.

– Ладно. Вопрос номер два, Валерий Игнатьевич… Вы ничем не заняты сейчас?

– Ну, как тебе сказать…

Встав с кровати, я подошла к столу и начала вытаскивать из сумки вещи. Всегда приятно послушать Валерия Игнатьевича. Всегда он что-то дельное скажет. Сколько помню себя, его информация мне помогала неоднократно. Вот и я ему помогу. Морально наконец. Тоже какая-то благодарность, что ли. И я предложила:

– Начистоту говорите. Я вас пойму и посочувствую. Помогу, может, чем-то. Выкладывайте, я готова вас выслушать.

– Сижу вот, над делом одного хитреца голову ломаю…

Хитрец? Что за фрукт? Имя есть у него?

– Как зовут этого хитреца?

Валерий Игнатьевич пошелестел бумагами. Прокашлялся. Ответил вопросом на вопрос:

– Тебе его мирское имечко привести?

Ох уж эти органы! Дают человеку всяческие псевдонимы, клички, наименования. Слушаешь – и диву даешься. Личность одна, а имен и номеров у нее как у целой толпы. И не всегда они похожи. Не страна, а энциклопедия обозначений! Взять вот этого хитреца, к примеру. Его могут звать Петей, а еще – Колей, и он же – Вася. Чудно…

Я осторожно поинтересовалась:

– А что, есть и другое?

– Есть. – Замначальника помолчал. – Уголовное.

Запасные патроны к револьверу нечаянно выскользнули из моей руки и упали на пол, звякнули. Я подняла их, присев на корточки.

– Ну, с такими личностями я плохо знакома. Если только…

Мельком я прокрутила в памяти события последних лет. Никого не вспомнила, уже очень давно мне хитрецы не попадались. Все как один – жлобы, быки и хамы. Стоп! Если уголовное дело имеет место, значит, видимо, хитрец в отправленных мною на тюремные нары числится. Дабы утвердиться в своих предположениях, я поинтересовалась:

– Я этого хитреца случайно в тюрьму не спровадила?

Друг отца меня опустил на грешную землю.

– Нет, Женя. Ты с ним вряд ли знакома. Когда он был с законом не в ладах, ты еще в своей Ворошиловке училась. Этот хитрец, мать его так, можно сказать, один из самых первых бандитов. Ну, в смысле, один из первых в девяностые годы.

Я широко раскрыла глаза, положила патроны на стол. Я считала самых первых разбойников этого примечательного периода российской истории некими благородными мужиками благодаря просмотренным мною фильмам. Этакие рыцари, воюющие за место под солнцем, всего добившиеся лично. Но в данный момент – вымершие в результате перестрелок, пьянок и прочих негативных факторов. Нынешние бандиты – лепет детский по сравнению с ними. Мелюзга. Наглая борзая мелюзга с атрофированными мыслительными органами. А тут – нате! Один из «мамонтов», оказывается, выжил!

– Что, настоящий?!

– Реальнее не бывает. Матерый волчище, прожженный.

Мне стало непонятно, из-за чего вдруг его хитрецом прозвали. Спросила, не выдержав:

– А почему именно хитрец, Валерий Игнатьевич?

– До сих пор не попался – вот почему.

– Лихо.

Настоящий динозавр тех времен. Именно такими я себе их и представляла. Умный, хитрый, ловкий, ко всему приспособленный. И столько раз уходивший от руки закона. Это же сколько смекалки надо иметь, чтобы дожить до сегодняшних дней на свободе! Таких людей единицы, видимо, остались. И этот «хитрец» – один из их числа. Вот бы посмотреть на него!

Валерий Игнатьевич между тем продолжал меня интриговать:

– И ОПГ было, и финансовые махинации чудовищных размеров, и убийства, и даже похищения. Но он всегда успевал обзавестись алиби или отличных адвокатов нанять. Ловко выворачивался, ничего не скажешь. А теперь у нас появилась возможность прихватить подлеца за жабры.

Я решила ему подыграть:

– Это радует. – Я положила пустую сумку под стол и заговорила о насущном: – Я, собственно, зачем звоню-то…

Друг отца меня опередил:

– Я понял тебя, Женя. Кого надо проверить?

Дело несказанно облегчилось. Осталось только назвать ему фамилию и приметы клиента.

– Ветров Александр Геннадьевич. На него сегодня два покушения было.

– Ветров?! Я не ослышался?!

Мне показалось, что он удивился.

– Нет, не ослышались, Валерий Игнатьевич. Что-то не так?

– Забавная ситуация… – Он нервно хихикнул. – Он случайно не на Средней проживает?

На этот раз удивилась я. Замерла с поднесенной ко рту сигаретой.

– На Средней…

– Дом восемнадцать, так?

Я кивнула, заподозрив что-то нехорошее. Быть может, Валерий Игнатьевич тоже смотрел сегодняшние новости? Иначе откуда он мог узнать этот адрес?

– Так…

– И ты его пожалела и взялась охранять?

А куда деваться телохранителю, у которого деньги заканчиваются? Естественно, брать под защиту лиц, страдающих от бандитского беспредела. За приличную плату, само собой. Нищих жалеть нечего. Пусть сначала заработают, а уж потом…

– Взялась…

– Тебе всегда везет с клиентами, Женя. – Замначальника откровенно надо мной подшучивал. – Именно его дело сейчас и лежит у меня на столе!

Я не удержалась от восклицания:

– Самый первый в девяностые, да?!

– Именно.

– Потрясающе… А… а можно я заеду, и мы вместе почитаем его дело?

Надо же! Я с «мамонтом» чуть кофе не попила! Мало того, я в его доме жить буду! Эх, надо было фотоаппарат прихватить… Или из дела фотографию «посмотреть» взять. Насовсем! Поставить ее в рамочку, а по прошествии лет пятидесяти, если я доживу до тех времен, конечно, показывать ее внукам и говорить, что этот перец принадлежит к тем людям, с которых срисованы персонажи старинных фильмов про бандитизм в перестроечные времена. Как-то: «Бригада», «Парни из стали», «Бандитский Петербург», «Жмурки» и прочие из этой серии.

В следующий момент я огорчилась. Аж закурила.

– Зачем же заезжать-то? Я и так тебе расскажу самое интересное.

– Я вся превратилась в слух, Валерий Игнатьевич.

– Для начала вот что, Женя. – Он вновь зашелестел бумагами. – Как только выслушаешь мой рассказ, сразу же разрывай с Ветровым все отношения. И никогда больше с ним не контактируй! Пусть сам разбирается со своими проблемами, он парень скользкий. Выкрутится и на этот раз. Поняла меня?

– Поняла. – Мне пришлось чуть-чуть покривить душой, лишь бы узнать побольше. – Слушаю.

– Когда все только начиналось, в смысле организовывался первый, в ту пору еще стихийный рэкет, небольшие группки крепких парней, боксеров и каратистов в основном, стали брать под контроль коммерсантов и требовать с них дань. В случае отказа – громили ларьки, укладывали несговорчивых хозяев на больничные койки, творили всякие непотребства. Но в итоге все равно получали свое. Не с одних, так с других, более покладистых. Это я тебе предысторию, так сказать, озвучил… Так вот, Ветров твой тогда только стал кандидатом в мастера спорта по боксу. Естественно, кровь молодая взыграла, захотелось ему жить красиво, нужны были деньги. И он, недолго думая, организовал и крепко сколотил свою группу. Работать на кого-то ему не хотелось, ведь гораздо проще заиметь свое. Эта-то группировка, тогда состоявшая из пятнадцати человек всего лишь, постепенно подмяла под себя сначала свой квартал, потом свой район, а спустя пару лет – больше половины Тарасова.

Я представила масштабы творимого беспредела и скорость захвата сфер влияния других группировок. Невольно призналась:

– Размах ощущается.

– Не то слово. Размах был тот еще! Убивали, грабили, похищали, обманывали. Словом, бандитствовали, никого не стесняясь. Назывались они ветровскими…

– И что же случилось? Сейчас же о них и не слыхать ничего.

– Вот тут-то и начинается самое интересное, Женя. В самом расцвете сил и роста влияния группировка вдруг мгновенно прекратила свое существование. Буквально за неделю.

– И куда же она делась?

– Костяк группировки, те самые пятнадцать лихих парней, стал гибнуть. Сначала трое в аварию попали, потом пятерых унес пожар во время пьянки, еще двоих обнаружили замерзшими в снегу, одного – по пояс вмороженным в прорубь, другого повешенным нашли, двенадцатого передозировка наркотиками убила. На этом смерти закончились. Дальше еще интереснее…

– Куда уж интереснее-то?!

– Ну так вот. Не прошло и дня, как в милицию прибежал с повинной еще один член ветровской группировки. Сознался во всех грехах – добровольно. Согласился даже на двадцать пять лет строгого режима!

Я удивилась. Не замедлила с вопросом:

– Что это с ним приключилось, раз он на такое столковался?

– Скорее всего, он боялся, что тоже на небеса может попасть… Все, посадили его. Успокоились. Стали готовиться к задержанию оставшихся двоих, самого Ветрова и еще одного, Игрок его кличка. И тут конфуз вышел.

Я стряхнула пепел:

– Не поняла?

Телефон пояснил:

– Игрок смылся в другой город, изменив внешность у единственного в то время в Тарасове пластического хирурга. Самого хирурга нашли мертвым. Ни фотографий новой личности Игрока, ни его медицинской карты найти не удалось.

– А Ветров?

– Тот не стал скрываться. Перемещался спокойно по городу, будто и не было ничего. Когда задержали его, оказалось, что у него сплошные алиби и ни один пострадавший от действий ветровской группировки против него лично ничего не имеет. Ни претензий, ни исков. Свидетелей тоже не нашлось.

– Как в кино, Валерий Игнатьевич!

– Угадала, Женя. Как в кино. Слушай дальше. Через два года Ветров снова заворочался. Организовал небольшую фирмочку, легально причем. Потом открыл другую, покрупнее. Взял кредит. Новую открыл. Еще несколько кредитов взял. Немного разбогатев, стал неимущим помогать, на ремонт различных городских систем регулярно отстегивал, поспособствовал в строительстве нового здания тогдашней мэрии.

– Мэрия – в здании, построенном на деньги бандита?! Нонсенс!

– Не остри, Женя. При проверке выяснилось, что эти деньги заработаны честным путем. Опять зацепится было не за что.

– Лихо. А что потом?

– Потом начались финансовые махинации. Все к этому и шло.

Молодец, «мамонт»! Не у любого-каждого такое получится! Я даже знала, о каком результате сейчас услышу.

– И опять он выкрутился, так?

– Так. Вновь замолчали свидетели. Улики сгорели. Зацепиться было не за что. Адвокаты Ветрова хором орали о нарушении прав человека, так что наверху сдались и приказали отпустить подозреваемого.

– И теперь он – многоуважаемый бизнесмен, да?

– В точку попала.

А все-таки хорошо, что я этому человеку позвонила. Много нового узнала. Теперь буду смотреть на клиента совсем другими глазами. Не как на тоскливого провинциала, а как на хитрющего до невозможности жука, который только на вид такой мрачный и убитый горем. На деле же – опять он что-то хочет провернуть, похитрее, во вред государству. Надо бы самой его за жабры взять! В конце концов, с такими плутами мне еще не приходилось иметь дело. Должно быть, увлекательное это будет занятие.

– Интересная история, Валерий Игнатьевич.

Тот начал о своем:

– Ну а теперь делай как договаривались. Поезжай домой и на его звонки не отвечай.

– Я подумаю.

Друг отца в этот момент, наверное, по столу кулаком грохнул, шум был похожий:

– Никаких дум!

– У меня деньги кончились, Валерий Игнатьевич. Приходится работать.

– Хорошо. Сколько тебе нужно денег?

Я назвала сумму, без учета оплаты бензина для «Фольксвагена».

– Шутишь, что ли?! Мне столько и за год не заработать!

– Вот и я о том же… Ладно. Я, правда, подумаю, Валерий Игнатьевич.

– Смотри у меня! Лично проверю.

– Хорошо-хорошо.

– Позвони завтра днем.

– Позвоню.

– Точно?

– Обещаю.

Он отключился первым. Наверняка злится сейчас из-за того, что я взялась охранять человека, который так успешно насолил властям. Ну и пусть. В конце концов, деньги тоже надо зарабатывать. Адвокаты вон вообще маньяков защищают, нисколько не коробясь при этом. Я же… я же – оберегаю, можно сказать, музейный экспонат. Таких типов уже совсем мало на свете осталось. Вот и надо его упасти от злопыхателей. Ну а если он хамить мне начнет – в тюрьму эту «редкость» сдам. На дальнейшее сохранение… Ладно, время покажет, кого первым сдавать. Об этом думать пока рано. Лучше осмотреть прилегающие к дому территории. Да и сам особняк тоже не мешало бы исследовать. Вот кофе выпью – и пойду на разведку.

Оказавшись за воротами, я огляделась. Довольно много укромных мест тут наличествует. Укромных и удобных для окапывания снайпера. Собираясь сюда, я немного ошиблась со своими предположениями. Надо бы все окна зашторить на всякий случай, не хватало еще, чтобы клиента в собственном доме грохнули. Тогда я точно без зарплаты останусь. Придется еще и на похороны скидываться.

Кусты кругом. Рыжая высохшая трава. Группки деревьев. До дома ближайшего соседа – метров триста, не меньше. Неужели тут все такие суверенные, автономные, самостоятельные, независимые и вольные, что селятся так далеко друг от друга? Стали бы проще и строились «через забор». Была бы возможность каждое утро здороваться. Мол, утро доброе, Семеныч. Доброе, Михалыч… Тьфу, Геннадьевич!