Второй голос. Том 2

Глава 3. Второй адресат

Ответ прозвучал настолько спокойно, будто Андрей спросил о чём-то давно известном.

— Да.

Он остался сидеть за рулём, не заводя машину. Первым желанием было спросить дальше: когда, почему, один ли это и тот же Голос, почему Павел услышал его только сейчас. Вопросы полезли один за другим, слишком быстро, и Андрей почти физически почувствовал знакомое желание воспользоваться открывшейся дверью, пока она не закрылась.

Но первый вопрос уже был задан.

Даже если правило изменилось окончательно, проверять это именно сейчас он не хотел.

Он достал телефон и позвонил Ирине.

— Ты где? — спросила она.

— В машине.

— Очень содержательно. Машина где?

— Возле Чистяковской рощи. Я только что от Павла.

В голосе Ирины сразу исчезла лёгкость.

— Ну?

— Спросил.

— Что именно?

— Говорил ли Голос с Павлом Лариным.

На другом конце стало тихо.

— И?

— Да.

Ирина не ответила сразу.

Андрей посмотрел через стекло. Мимо машины прошли женщина с девочкой лет пяти. Девочка тащила её к палатке с мороженым, женщина сопротивлялась без особого убеждения.

— Ты уверен, что правильно сформулировал? — наконец спросила Ирина.

— «Ты говорил с Павлом Лариным?» Куда уж прямее.

— Я не про грамматику.

— А про что?

— Про смысл. Он подтвердил только то, что говорил с Павлом. Не то, что произошло на реке, не то, почему он его нашёл и не то, что Павлов Голос работает по тем же правилам.

Андрей усмехнулся.

— Иногда ты очень неудобная женщина.

— Именно поэтому ты мне звонишь.

— Наверное.

— И ещё, Андрей.

— Что?

— Не начинай уже сейчас строить огромную теорию про сеть избранных.

— Я ничего не строю.

— Ты мне звонишь через минуту после ответа.

— Это ещё не теория.

— У тебя фундамент уже есть. Я тебя знаю.

Он завёл двигатель.

— Ладно. Еду домой.

— Купи воды.

— Есть дома.

— Нет.

— Вчера была упаковка.

— Ты вчера выпил последнюю.

Андрей помолчал.

— Вот почему обычная жизнь полезна. Она быстро возвращает масштаб.

— Две бутылки по полтора.

— Понял.

По дороге он действительно старался не додумывать. Получалось плохо.

До сегодняшнего дня Голос был чем-то исключительно его. Можно было спорить, откуда он взялся, что умеет, насколько видит будущее и существует ли вообще отдельно от сознания Андрея, но вся история помещалась внутри одного человека.

Теперь это перестало быть правдой: Павел слышал именно его — не похожий голос и не что-то, что по описанию могло оказаться тем же феноменом.

На прямой вопрос Андрей получил прямое «да».

И если принять ответ, следовало принять ещё одну вещь: Голос способен обращаться не к одному человеку.

В магазине он поймал себя на том, что стоит перед полкой с водой и уже минуту смотрит на одинаковые бутылки.

— Мужчина, вы брать будете? — спросила женщина с тележкой.

— Буду.

Он отступил, пропустил её и вдруг засмеялся.

Только что подтвердилось, что загадочный собеседник в его голове разговаривает как минимум ещё с одним человеком, а он завис перед минералкой.

Это было нормально и, пожалуй, даже к лучшему. Дома Ирина встретила его в прихожей.

— Воду принёс?

Андрей поднял пакет.

— Экзамен сдал.

— Хорошо. Теперь можешь заниматься сверхъестественным.

Она забрала одну бутылку и пошла на кухню.

— Павел что ещё рассказал?

Андрей повторил разговор подробнее, чем по телефону: четыре вмешательства Голоса, сестра, офис, машина, указание найти Андрея и последнюю фразу — «Ты был там не один».

Ирина слушала, сидя на подоконнике. Когда он закончил, она задумчиво покрутила крышку бутылки.

— Машина мне не нравится.

— Какая?

— Которую он не продал.

— Почему?

— С сестрой понятно: могла умереть. С офисом хотя бы была опасность, пусть небольшая. Найти тебя — вообще отдельная история. А машина зачем?

— Заработал сто восемьдесят тысяч.

— Вот именно. Слишком бытовое.

Андрей сел напротив.

— Мне он тоже помогал с деньгами.

— Помогал. Но у тебя это постепенно выросло из попытки понять правила. А у Павла Голос сам вмешался в продажу машины.

— Может, покупатель был плохой.

— Может.

— Может, та цена что-то меняла дальше.

— Может.

— Может, мы просто ищем великий смысл там, где его нет.

Ирина улыбнулась.

— Вот эта версия мне нравится больше всех.

Андрей взял бутылку.

— Я другое заметил.

— Что?

— Почти во всех случаях он появляется в момент выбора.

— У тебя тоже.

— Не всегда.

— Почему?

— Склад. Я спросил, где оборудование. Там не было выбора.

— Был. Что делать дальше после ответа.

— Это уже можно притянуть к чему угодно.

— Конечно. Любую человеческую жизнь можно описать как бесконечный выбор.

Андрей кивнул.

— Поэтому пока не теория.

— Наконец-то.

— Но фраза «ты уже однажды выбрал» теперь звучит по-другому.

Ирина перестала крутить крышку.

— Потому что у Павла тоже всё началось с выбора?

— Или потому что тот день на реке вообще был про выбор.

— Ты полез за ребёнком.

— Не просто полез. Все побежали вниз, а я поплыл к другому берегу.

— Потому что услышал «левее».

— Если действительно услышал.

— Хорошо. Если.

Андрей встал и подошёл к окну. Сумерки уже легли на двор, в окнах соседнего дома зажигался свет.

— Допустим, он говорил со мной тогда. Почему исчез на тридцать лет?

— Может, не исчез.

Андрей обернулся.

— В смысле?

— Ты уверен, что больше никогда ничего подобного не было?

Он хотел сразу ответить «уверен», но остановился.

За тридцать лет человек принимает тысячи решений. Иногда внезапно передумывает. Иногда чувствует опасность. Иногда делает шаг в сторону и потом не может толком объяснить, почему.

— Нет, — признал Андрей.

— Вот.

— Но сейчас он говорит отчётливо.

— Сейчас ты его уже знаешь.

Эта мысль Андрею не понравилась.

— То есть раньше я мог принимать его за себя?

— Я не сказала, что так было. Я сказала, что ты не можешь исключить.

— Очень полезный разговор. Чем дальше, тем меньше я понимаю.

— Значит, хороший.

Телефон на столе коротко звякнул: Павел прислал сообщение.

«Нашёл ещё запись. Кажется, важную».

Андрей сразу набрал его.

— Что нашли?

— Не запись Голоса. В маминой тетради.

— Как вы её раньше пропустили?

— Это на следующей странице. Я вчера смотрел только то, что про меня и про вас. А сейчас перечитывал всё подряд.

— Читайте.

Павел зашелестел бумагой.

— Тут после списка людей, которых мама спрашивала, написано: «Таня вспомнила, что утром Сергей тоже говорил про чей-то голос. Найти Сергея не удалось».

Андрей выпрямился.

Ирина по его лицу поняла, что что-то произошло, и подошла ближе.

— Ещё раз.

Павел повторил.

— Какой Сергей?

— Не написано. Только имя.

— Таня кто?

— Вот это можно выяснить. В другой записи есть Татьяна Морозова. Думаю, та же женщина.

— Она была на реке?

— Да. На фотографиях тоже есть.

— Фамилия тогда была Морозова?

— Судя по тетради.

Андрей прикрыл микрофон.

— Ирина, помнишь женщину на фотографии возле стола? Тёмные волосы, белая майка?

— Помню.

Он вернулся к разговору.

— Павел, ничего сами пока не спрашивайте у Голоса.

— Я и не собирался.

— И Таню сегодня ночью не ищите.

— Почему?

— Потому что вы сейчас возбуждены не меньше моего и через час решите звонить всем Морозовым Краснодарского края.

Павел засмеялся.

— Вообще-то уже открыл поиск.

— Закройте.

— Почему вы всё время мной командуете?

— Потому что вы сами нашли человека, который старше вас в этом безумии на три недели.

— Аргумент.

— Завтра утром пришлите мне фото страницы. Я попробую поднять старые контакты.

— Хорошо.

Андрей отключился; Ирина уже ждала продолжения.

— Ну?

Он пересказал услышанное, и Ирина медленно села.

— Сергей тоже говорил про чей-то голос.

— Если Таня правильно помнила и мать Павла правильно записала.

— И если это тот же Сергей, которого можно найти.

— И если вообще найдём Таню.

Ирина посмотрела на него.

— Ты специально сейчас перечисляешь все «если», чтобы не побежать к компьютеру?

— Помогает.

— Не очень.

Андрей уже тянулся к ноутбуку, и Ирина рассмеялась.

— Вот именно.

Поиск оказался одновременно проще и бесполезнее, чем ожидалось. Татьяна Морозова — имя слишком распространённое. В старых фотографиях Андрей нашёл женщину, которую смутно помнил, но фамилия ничего не дала. Социальные сети выдали десятки подходящих по возрасту женщин.

Он написал Славке.

«Таню Морозову из той поездки помнишь?»

Слава ответил через минуту:

«Черненькая? С Юркой тогда встречалась?»

«Наверное. Телефон есть?»

«Ты точно в секту попал».

«Телефон».

Через несколько минут Слава прислал номер.

«Не уверен, что актуальный. Лет семь назад поздравлял с днюхой».

Через минуту Слава сам перезвонил. Судя по голосу, вопрос всё-таки зацепил его сильнее, чем он хотел показать в переписке.

— Ты мне нормально скажи, зачем тебе Таня понадобилась через тридцать лет?

— Нашёл старую фотографию. Пытаюсь восстановить, кто был на реке.

— А-а. Тогда понятно. Я уже решил, что ты внезапно за молодостью соскучился.

— Слава.

— Молчу. Таню я хорошо помню. Она тогда со всеми спорила, а после того случая вообще два дня ходила как заведённая. Всё повторяла, что надо было раньше заметить пацана.

— Про Сергея что-нибудь говорила?

— Какого Сергея?

— Вот поэтому и спрашиваю.

Слава задумался. Было слышно, как на его стороне разговаривает телевизор.

— Имя знакомое, но там Сергеев было несколько. Ты лучше Таню сам спроси. Только сейчас не звони, если номер живой. В одиннадцать вечера человеку тридцатилетняя река может показаться плохим поводом для знакомства.

— Ирина сказала почти то же самое.

— Значит, у тебя вокруг ещё остались разумные люди.

— Спасибо.

— Обращайся. И если выяснишь, что мы тогда всей компанией разговаривали с инопланетянами, мне последнему скажи. Я спокойно жил.

После звонка Андрей ещё раз посмотрел на присланный номер. Слава шутил, но сама мысль была правильной: для него эти события за последние дни стали почти текущими, а Татьяна могла тридцать лет вообще к ним не возвращаться. Врываться в её поздний вечер со своей срочностью было бы удобно только ему.

Заодно это было напоминанием: он собирал прошлое не из документов, а из чужой памяти, а она имела право быть неполной, неточной и просто человеческой.

Андрей посмотрел на часы.

Было уже почти одиннадцать.

— Завтра, — сказала Ирина.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо телефона.

— Какое ещё лицо телефона?

— Которое сейчас позвонит человеку в одиннадцать вечера и начнёт: «Здравствуйте, помните реку тридцать лет назад?»

— Если номер рабочий, она всё равно увидит пропущенный.

— Андрей.

Он положил телефон.

— Ладно.

— Спасибо.

— Ты получаешь слишком много удовольствия от власти.

— Кто-то должен компенсировать Голос.

Перед сном Андрей открыл тетрадь.

Новый разворот уже выглядел как схема расследования:

1996.

Павел.

Татьяна Морозова.

Сергей — фамилия неизвестна.

Под ними Андрей написал:

«Голос обращался минимум к двум людям».

Подумал и исправил:

«Подтверждено: говорил с Павлом».

Это было точнее.

Потом добавил:

«Возможно, говорил с кем-то ещё в 1996».

Он перечитал и почувствовал раздражение. Слишком быстро обычная тетрадь снова превращалась в лабораторный журнал.

Ирина уже лежала в кровати.

— Что пишешь?

— Что пока ничего не знаю.

— Для этого тебе нужна тетрадь?

— Мне нравится документировать поражения.

— Полезная привычка.

Андрей выключил свет.

Несколько минут лежал молча, но сон не приходил.

— Ир.

— М?

— Если завтра Таня скажет, что никакого Сергея не было?

— Тогда одна версия отпадёт.

— А если скажет, что был?

— Тогда появится новый человек.

— Тебя вообще ничего не тревожит?

Ирина повернулась к нему.

— Тревожит.

— Не видно.

— А что я должна делать? Бегать по квартире?

— Можно хотя бы признать, что история становится страннее.

— Андрей, месяц назад ты услышал голос, который спас тебя от самосвала. Потом он начал называть адреса, цифры и чужие имена. Теперь выяснилось, что его слышит ещё один человек. У меня давно закончилась шкала «страннее».

Он рассмеялся в темноте.

— Хорошо сказала.

— Спи.

— А если не получится?

— Считай насосы.

— Злая.

— Проверенный метод.

Утром Павел прислал фотографию страницы в семь сорок две.

Андрей увеличил запись.

Почерк матери был тем же:

«Таня вспомнила, что утром Сергей тоже говорил про чей-то голос. Сказал, будто кто-то велел переставить машину. Сначала смеялись. После того, что случилось с Пашей, стало не смешно. Сергея потом не нашла».

Ниже:

«Таня думает, фамилия Воронов или Воронцов».

Андрей перечитал запись несколько раз. Машина — как у Павла тридцать лет спустя, когда тот услышал: «Не продавай». Мелкая бытовая вещь, смысл которой мог проясниться только позже.

Он набрал номер Татьяны.

После шестого гудка ответил женский голос:

— Алло.

— Татьяна?

— Да.

— Татьяна Морозова?

Пауза.

— Была когда-то. А кто это?

— Андрей.

— Какой Андрей?

Он вдруг понял, насколько глупо звучит.

— Мы вместе были на реке летом девяносто шестого. Большой компанией. Павел Ларин чуть не утонул.

Молчание длилось несколько секунд.

— Андрей?

В голосе появилось узнавание.

— Тот самый?

— Смотря что вы называете «тот самый».

Она неожиданно рассмеялась.

— Значит, точно тот. Ты и тогда зануда был.

Андрей улыбнулся.

— Приятно, что люди помнят главное.

— Господи, сколько лет прошло. Ты откуда номер взял?

— Славка Гончаров.

— Жив курилка?

— Более чем. Даже дрель мою до сих пор не вернул.

— Ничего не меняется.

Несколько секунд разговор был почти обычным. Два человека, которые не виделись тридцать лет, быстро перебирали знакомые имена и выясняли, кто куда исчез.

Потом Андрей сказал:

— Таня, я вообще-то не просто так позвонил.

— Я догадалась.

— Ты помнишь Сергея, который был с нами?

На другом конце стало тише.

— Какого Сергея?

— Который утром говорил, что кто-то велел ему переставить машину.

Тишина.

Андрей уже решил, что связь прервалась.

— Таня?

— Помню.

Одно слово изменило разговор.

— Фамилия?

— Подожди. Сейчас... Серёжа Воронов. Кажется. Нет, точно Воронов. Он с Витькой приехал.

— Ты знала его хорошо?

— Нет. Видела до этого пару раз.

— Что именно было с машиной?

Татьяна не ответила сразу.

— Андрей, а зачем ты это спрашиваешь?

— Потому что вчера нашёлся Павел.

— Тот мальчик?

— Уже мужчина. Его мать оставила записи про тот день.

— Ничего себе.

— Там написано про Сергея. И про то, что ты вспомнила его слова.

Татьяна тяжело выдохнула.

— Я сто лет про это не думала.

— Попробуй сейчас.

— Он приехал на старой «девятке». Поставил её ближе к деревьям, чтобы в тени была. Потом вдруг пошёл и переставил почти к дороге. Мы ещё смеялись, потому что там солнце.

— Почему переставил?

— Сказал, кто-то сказал убрать машину.

— Кто?

— Вот тогда и началось смешное. Мы спросили — кто. Он ответил: не знает.

Андрей посмотрел на Ирину, которая стояла у кухонного стола и внимательно слушала его часть разговора.

— Потом что-нибудь случилось с тем местом?

— Вроде ветка упала. Большая. Уже после истории с мальчиком. На ту самую площадку.

Андрей медленно сел.

— На машину упала бы?

— Скорее всего. Она толстая была, старая. Мы ещё Серёгу потом подкалывали: мол, твой ангел-хранитель сегодня дежурный.

— И что он?

— Сначала смеялся. Потом перестал.

— Почему?

Татьяна снова замолчала.

— Таня?

— Потому что к вечеру он сказал одну странную вещь.

— Какую?

— Что это был не первый раз.

Андрей почувствовал, как напряжение возвращается.

— Он раньше слышал голос?

— Я не знаю. Тогда вообще никто не воспринимал это как «голос». Думали, чуйка, показалось, кто-то крикнул. Мы молодые были. Выпили потом, шутили.

— Что именно он сказал?

— Что иногда ему говорят, чего не делать.

Андрей замер.

— Так и сказал?

— Примерно. Дословно я тебе через тридцать лет не повторю.

— Ты знаешь, где он сейчас?

— Нет. После той поездки виделись ещё пару раз. Потом Витька перестал с ним общаться, и всё.

— Витьку найти можно?

— Наверное. У меня где-то есть контакт его сестры.

Андрей потёр лоб.

— Таня, можешь пока никому про мой звонок не рассказывать?

Она рассмеялась без веселья.

— Андрей, я тридцать лет никому про это не рассказывала. Думаю, ещё день выдержу.

— Спасибо.

— Ты сам-то зачем всё это поднял?

Он посмотрел на Ирину.

— Пока не знаю, как объяснить.

— Тогда не объясняй.

— Хорошо.

— Но если найдёшь Сергея, позвони.

— Обязательно.

Андрей уже собирался прощаться, когда Татьяна вдруг сказала:

— Подожди.

— Что?

— Я сейчас вспомнила одну вещь.

— Какую?

— В тот день Сергей был не единственным.

Андрей медленно выпрямился.

— Что значит не единственным?

Татьяна молчала так долго, что он услышал её дыхание.

— Мне тоже тогда кое-что сказали.

Глава 4. Третий

Андрей не сразу понял, что перестал дышать.

— Кто сказал?

— Если бы я знала, сейчас разговор был бы намного короче.

Голос Татьяны изменился. Только что она вспоминала старую компанию, Серёгу Воронова и упавшую ветку почти с ностальгией. Теперь в нём появилась осторожность человека, который сам не уверен, стоит ли продолжать.

— Таня, что именно ты слышала?

— Сначала скажи, зачем ты звонишь.

— Я сказал.

— Нет. Ты сказал про Павла и записи его матери. Но ты не звонил бы мне в девять утра из-за старой тетради.

Андрей посмотрел на Ирину. Та поставила перед ним чашку кофе и беззвучно спросила губами:

«Что?»

Он поднял ладонь: секунду.

— Хорошо, — сказал Андрей. — Я расскажу. Только звучать будет плохо.

Татьяна усмехнулась.

— После моего последнего предложения меня уже трудно напугать.

— Примерно месяц назад я услышал голос.

Тишина.

— Какой голос?

— Не снаружи. В голове, если проще. Он сказал мне затормозить. Я затормозил, и через несколько секунд перед машиной прошёл самосвал.

Татьяна ничего не говорила.

— Потом это повторялось. Он предупреждал, отвечал на вопросы, иногда сообщал то, чего я знать не мог.

— Ты сейчас серьёзно?

— К сожалению.

— Почему «к сожалению»?

— Потому что удобнее было бы объяснить всё стрессом после ДТП.

— А нельзя?

— Уже нет.

Снова пауза.

— Павел тоже слышит?

Андрей почувствовал, что именно этого вопроса ждал.

— Да.

— Господи.

— Поэтому мне и нужно понять, что произошло тогда на реке.

На другом конце послышался шум — Татьяна, похоже, куда-то перешла.

— Я сейчас сяду.

— Садись.

— Не командуй.

— Извини.

— Ничего. Ты и раньше любил.

Ирина подняла брови, услышав последнюю фразу.

Андрей отвернулся к окну.

— Так что тебе сказали?

Татьяна выдохнула.

— «Не лезь. Кричи».

Андрей почувствовал, как по спине прошёл холод.

— Когда?

— Когда я увидела Пашку в воде.

— Ты заметила его первой?

— Не знаю, первой или нет. Я сидела ближе к берегу. Он сначала барахтался, я подумала, играет. Потом поняла, что не может вернуться.

— И хотела полезть?

— Конечно. Я плавала нормально. Уже шагнула в воду.

— И услышала?

— Да.

— Дословно?

— Эти два слова я помню очень хорошо. «Не лезь. Кричи».

Андрей взял ручку и написал фразу на листке.

— Голос был мужской?

— Вот тут начинается то, над чем мы потом сами смеялись. Не знаю.

— Женский?

— Тоже не знаю. Андрей, я понимаю, как это звучит. Тогда мне казалось, что кто-то сказал совсем рядом. Я даже оглянулась. Никого.

— Что ты сделала?

— Закричала. Позвала остальных.

Андрей закрыл глаза.

Картина собиралась совершенно иначе: Татьяна замечает ребёнка, хочет идти в воду, получает короткое указание не лезть, а поднять людей; все бегут вниз по берегу, а Андрею говорят «левее».

Сергей утром переставляет машину после неизвестного предупреждения.

Три человека за один день.

— Ты рассказывала об этом матери Павла?

— Нет.

— Почему?

— Потому что после того, как его вытащили, мне уже было не до моей странной мысли. Потом Сергей рассказал про машину, ты — про того, кто крикнул тебе. Мы посмеялись, и всё. Я даже не уверена, что связывала эти вещи между собой.

— А сейчас?

— Сейчас ты говоришь, что через тридцать лет снова слышишь то же самое.

Она замолчала.

— Андрей, мне от этого как-то неуютно.

— Мне тоже.

— Ты давно знал про меня?

— Пять минут.

— Очень успокаивает.

Ирина села напротив и написала на салфетке:

«Спроси: после 96-го было ещё?»

Андрей кивнул.

— Таня, после того дня ты когда-нибудь слышала что-нибудь похожее?

— Нет.

Ответ был быстрым.

— Совсем?

— Ни разу. И если бы ты сегодня не позвонил, я бы, наверное, до смерти считала, что просто испугалась и сама себе скомандовала не лезть.

— А почему сейчас уверена, что было не так?

— Я не уверена. Просто теперь есть ты, Павел и Сергей.

— Сергея мы пока не нашли.

— Но я его слышала тогда своими ушами. Он говорил про голос.