Второй голос. Том 2

— Ты можешь вспомнить, что ещё он рассказывал?

— Нет. Только что иногда ему будто кто-то подсказывает, чего не делать. И мне кажется, Витька знал больше.

— Почему?

— Они дружили. Приехали вместе. Когда Сергей вечером начал говорить, Витька его быстро заткнул.

— Как?

— Сказал что-то вроде: «Не начинай опять».

Андрей записал.

Это было уже не воспоминание одного человека о странном дне. Возникал след, который существовал до реки.

— Таня, найди, пожалуйста, контакт Витьки или его сестры.

— Посмотрю.

— И ещё.

— Что?

— Не звони Сергею сама, даже если найдёшь.

— Почему?

— Потому что мы пока вообще не знаем, хочет ли он, чтобы его находили.

— Ты говоришь как следователь.

— За последний месяц плохих привычек набрался.

Она помолчала.

— Андрей.

— Да?

— Если это действительно одно и то же... почему у меня было один раз, а у тебя теперь постоянно?

Он посмотрел на фразу в тетради:

Потому что ты уже однажды выбрал.

— Не знаю.

— Но думаешь.

— Конечно думаю.

— И?

— Пока лучше не говорить.

— Боишься ошибиться?

— Именно.

Татьяна тихо рассмеялась.

— Ты сильно изменился.

— Почему?

— Раньше сказал бы первым.

— Возможно.

— Ладно. Я найду Витьку.

— Спасибо.

— И Андрей...

— Что?

— Я рада, что тот мальчик выжил.

— Я тоже.

Он отключился.

Ирина несколько секунд ждала, потом не выдержала:

— Ну?

Андрей повернул к ней листок.

— «Не лезь. Кричи».

Она прочитала.

— Ей?

— Да. Увидела Павла, хотела сама идти в воду. Услышала эти слова и позвала остальных.

Ирина медленно села.

— То есть без неё вы бы могли вообще не заметить сразу.

— Возможно.

— Потом все побежали вниз.

— Да.

— А тебе сказали идти в другую сторону.

— Похоже.

— И Сергей утром получил отдельное предупреждение.

— Да.

Она провела пальцем по краю салфетки.

— Это уже не похоже на случайные подсказки.

— Вот поэтому я не хотел строить теорию вчера.

— А сегодня хочешь?

— Сегодня у меня для неё хотя бы появились детали.

Ирина посмотрела на него внимательно.

— Только не делай из этого диспетчерскую небес.

Андрей невольно рассмеялся.

— Спасибо. Очень помогла.

— Я серьёзно. Пока мы знаем только, что три человека в один день услышали короткие фразы. Всё остальное — наши фантазии.

— Два точно.

— Ты и Таня.

— Сергея нет.

— Хорошо. Два точно, один со слов свидетеля.

Андрей кивнул.

— И Павел через тридцать лет.

— Вот он самый странный.

— Почему?

— Потому что в девяносто шестом он ничего не слышал.

Андрей задумался.

— По крайней мере не помнит.

— А теперь слышит.

Ирина взяла его ручку и под записью нарисовала короткую стрелку:

1996 → Андрей / Татьяна / Сергей?

2026 → Андрей / Павел.

— Получается, — сказала она, — либо Голос выбирает людей независимо, либо между ними есть какая-то связь.

— Спасение Павла.

— Возможно.

— Ты сама сказала не строить теорию.

— Я строю схему. Это другое.

— Конечно.

Она вернула ручку.

— А теперь на работу.

— После такого?

— Особенно после такого. Иначе к обеду ты найдёшь тайное общество людей, которым что-то шепчут с девяносто шестого.

— Я не настолько...

Ирина просто посмотрела.

— Ладно.

В офисе всё оказалось настолько обычным, что Андрей почувствовал благодарность.

Лена спорила по телефону с поставщиком. Миша стоял у разобранного шкафа автоматики и объяснял молодому электрику, почему нельзя «временно» оставить скрутку там, где через неделю никто уже не вспомнит, что она временная.

— Андрей Викторович, — окликнула Лена, едва он вошёл, — Ковалёв звонил три раза.

— Значит, жив.

— Он хочет вас.

— Это хуже.

— И ещё Настя прислала фотографии, просила выбрать сегодня.

— Я вчера выбирал.

— Вы написали ей: «Любая».

— Это и был выбор.

Лена улыбнулась.

— Она сказала, что вы так ответите.

— Заговор.

Телефон зазвонил снова — Ковалёв. Андрей вошёл в кабинет и ответил.

— Доброе утро.

— Наконец-то. Ты где ходишь?

— Восемь пятьдесят три. Я даже официально ещё не опоздал.

— Продавец упал до семидесяти пяти.

— Быстро.

— Потому что я поговорил с клиентом и назвал ему две рекламации, которые он пытался спрятать.

— Уже полезнее.

— Слушай дальше. Недвижимость они готовы вынести из сделки и оставить нам в аренду на пять лет с правом выкупа.

Андрей сел.

— А вот теперь интересно.

— Я же говорил.

— Нет. Вчера вы хотели купить всё за сто двадцать. Сегодня вам продают бизнес без недвижимости за семьдесят пять. Это две разные сделки.

— Поэтому посмотри цифры.

— Пришлите.

— Уже.

На почту пришёл файл.

Следующие сорок минут Андрей занимался тем, что понимал лучше голосов из прошлого: выручкой, маржой, зарплатами, договорами и долгами. Картина оказалась одновременно хуже и лучше вчерашней.

Компания зарабатывала, но значительная часть прибыли держалась на собственных помещениях и старых амортизированных станках. Если недвижимость переходила в аренду, экономика менялась. Зато цена бизнеса без земли действительно становилась обсуждаемой.

Миша вошёл без стука, держа планшет.

— Можно?

— Уже вошёл.

— Тогда можно.

Он сел напротив.

— Я вчера подумал про ту фирму.

— Опасная привычка.

— У них начальник сервиса хороший.

— Я заметил.

— И два механика.

— Тех ты уже мысленно украл.

— Не украл. Просто если Ковалёв купит, их надо удержать.

Андрей посмотрел на него.

— Вот поэтому я тебя и взял.

Миша улыбнулся.

— Это сейчас похвала была?

— Не привыкай.

— Поздно.

Они минут двадцать обсуждали организацию сервиса, после чего Андрей поймал себя на странной мысли: ещё вчера почти всё внимание занимала загадка Голоса, а сейчас он совершенно искренне интересовался тем, сколько механиков нужно Ковалёву для новой компании.

Это не мешало друг другу.

И, возможно, именно так должно было оставаться.

Телефон завибрировал — звонил Павел.

«Можно поговорить?»

Андрей ответил:

«Через 10 минут».

Миша заметил его выражение.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю.

— Опять?

Андрей поднял глаза.

Миша редко произносил это слово, но контекст был понятен.

— Возможно.

— Ладно. Я пойду.

У двери он остановился.

— Андрей Викторович.

— Что?

— Если что-то реально опасное — скажите.

— Скажу.

Миша кивнул и вышел.

Андрей закрыл дверь и набрал Павла.

— Что произошло?

— Он вернулся.

— Голос?

— Да.

Андрей посмотрел на часы.

— Когда?

— Минут двадцать назад.

— Что делали?

— Работал. Сидел за компьютером.

— О чём думали?

— О вас.

— Прекрасно.

— Нет, серьёзно. Я перечитывал записи и думал, стоит ли вам звонить.

— И?

— Он сказал одну фразу.

Андрей взял ручку.

— Дословно.

— «Не ищи Сергея».

Ручка остановилась.

— Что?

— Именно так.

— Вы до этого знали про Сергея?

— Только то, что вчера прочитал в маминой тетради.

— Сегодня кому-нибудь рассказывали?

— Нет.

— Татьяне не звонили?

— Я же обещал.

— Хорошо.

— Андрей, что это значит?

— Не знаю.

— Но вы ищете Сергея?

Андрей посмотрел на запись.

«Не ищи Сергея».

Фраза могла быть предупреждением, запретом или означать опасность — пока они не знали даже этого.

Могла означать, что Сергей не имеет отношения к происходящему и поиски только навредят.

А могла быть ещё чем-то, чего Андрей пока не видел.

— Пока перестаньте искать, — сказал он.

— Потому что Голос велел?

— Потому что у нас нет ни одной причины лезть напролом.

— А вы?

— Я тоже ничего делать не буду до вечера.

— До вечера?

— Мне надо подумать.

Павел помолчал.

— Вы ему верите?

Вопрос оказался неприятнее, чем Андрей ожидал.

— Я верю, что его ответы до сих пор были точными.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

— Тогда почему слушаетесь?

Андрей посмотрел в окно кабинета. За стеклом Миша что-то объяснял электрику, показывая на схему.

— Потому что иногда разумнее сначала остановиться, а уже потом выяснять, почему тебя остановили.

— Как на перекрёстке?

— Именно.

После разговора Андрей отправил Ирине одно сообщение:

«Павлу сказал: “Не ищи Сергея”».

Ответ пришёл почти сразу:

«А тебе?»

«Ничего».

«Не делай выводов».

Андрей написал:

«Поздно».

Через секунду:

«Я знала».

До обеда он действительно не предпринимал ничего.

Это оказалось сложнее, чем ожидалось.

Имя Сергей Воронов уже лежало перед ним. Был Славка, была Татьяна, был возможный Витька. Современный интернет позволял за полчаса узнать больше, чем мать Павла могла выяснить за месяцы в девяносто шестом.

Но короткая фраза, сказанная Павлу, работала лучше любого запрета.

Не ищи Сергея.

Почему именно Павлу?

Если предупреждение касалось всех, Голос мог обратиться к Андрею. Он знал, что Андрей ищет.

Но обратился к Павлу.

Значит ли это, что запрет только для него?

Или Голос использовал Павла, чтобы сообщение дошло до Андрея?

Вот здесь Андрей себя остановил.

Точно так же начинались самые красивые и самые бесполезные теории.

После обеда позвонила Татьяна.

— Нашла Витьку.

Андрей посмотрел на время.

— Уже?

— Его сестра до сих пор живёт в том же районе. Витька сейчас в Анапе.

— Телефон есть?

— Есть. Я ему не звонила.

— Спасибо.

— Но кое-что спросила у сестры.

— Что?

— Про Сергея.

Андрей почувствовал раздражение.

— Таня.

— Не начинай. Я не разыскивала его, просто спросила, общается ли Витька с Серёжей Вороновым.

— И?

— Она сказала, что Сергей умер.

Андрей замолчал.

— Когда?

— В две тысячи восьмом.

— От чего?

— Не знает точно. Сказала — несчастный случай.

Всё напряжение последних часов неожиданно изменилось. Запрет «не ищи Сергея» перестал звучать как предупреждение о живом человеке.

И стал ещё непонятнее.

— Витька знает?

— Наверняка.

— Дай номер.

Татьяна продиктовала.

— Позвонишь?

— Не сейчас.

— Почему?

Андрей посмотрел на фразу, записанную после разговора с Павлом.

— Потому что сегодня мне уже один раз посоветовали Сергея не искать.

Татьяна молчала несколько секунд.

— Кто?

— Тот же источник.

— Тебе?

— Павлу.

— И ты всё равно собираешься звонить Витьке?

— Я пока ничего не собираюсь.

— Не узнаю тебя.

— Мне уже говорили.

После разговора он несколько минут сидел неподвижно.

Сергей Воронов умер восемнадцать лет назад. Если это правда, найти его действительно невозможно, а значит, предупреждение могло относиться не к самому человеку, а к его прошлому — документам, родным, причине смерти, тому, что он знал.

Андрей взял ручку, но писать не стал.

Вместо этого открыл файл Ковалёва.

Иногда лучший способ не придумать лишнего — заставить мозг считать.

К шести вечера он закончил расчёт, отправил Ковалёву предварительное заключение и только после этого позволил себе снова открыть тетрадь.

Павел услышал:

Не ищи Сергея.

Татьяна сообщила:

Сергей умер в 2008.

Андрей написал ниже:

«Предупреждение относится не обязательно к физическому поиску человека».

Потом зачеркнул: слишком умно. Оставил только факты.

В семь он встретился с Ириной в небольшом кафе возле дома. Она пришла прямо с работы, усталая, собрала волосы и сразу отобрала у него стакан воды.

— Ты себе закажи.

— Твой ближе.

— Очень взрослые отношения.

— Рассказывай.

Андрей пересказал весь день.

Когда дошёл до смерти Сергея, Ирина нахмурилась.

— А Павел знает?

— Пока нет.

— Почему?

— Хотел сначала с тобой поговорить.

Она удивлённо подняла глаза.

— Ого.

— Что?

— Прогресс.

— Не начинай.

— Молчу.

Ирина некоторое время размешивала чай.

— Если Сергей умер, фраза «не ищи Сергея» может значить что угодно.

— Вот.

— Но есть более простой вариант.

— Какой?

— Голос знает, что вы собираетесь копать его прошлое, и считает это плохой идеей.

— Почему?

— Не знаю. Может, там люди, которых не стоит тревожить.

— Может, он погиб из-за Голоса.

Ирина посмотрела на него.

— Вот. Началось.

— Что?

— Мы пять секунд назад договорились не строить огромную теорию.

— Я просто назвал вариант.

— Тогда назови ещё десять, чтобы не влюбиться в первый.

Андрей усмехнулся.

— Хорошо. Он мог погибнуть вообще не из-за этого. Голос мог исчезнуть задолго до смерти. Сергей мог оказаться единственным человеком, которому подсказки вредили. Или наоборот — он перестал слушать. Или фраза вообще защищает Павла, а не нас.

— Уже лучше.

— Почему Павла?

— Потому что сказали ему.

— Логично.

— Иногда это полезно.

Официантка принесла еду.

Некоторое время они говорили о другом. Ирина рассказывала про работу, Андрей — про фирму Ковалёва. Он заметил, что специально не возвращается к теме Голоса первым.

Не из страха.

Просто хотел почувствовать, что вечер способен состоять не только из загадки.

Уже дома телефон снова зазвонил.

Павел.

— Андрей, извините, поздно.

— Нормально.

— Я сегодня ещё раз перечитал мамину тетрадь.

— И?

— Нашёл фамилию Сергея.

— Воронова?

Павел удивился.

— Откуда знаете?

— Татьяна вспомнила.

— Вы с ней говорили?

— Да.

— Значит, нашли.

— Не Сергея. Он умер.

На другом конце стало тихо.

— Когда?

— В две тысячи восьмом.

— Понятно.

— Павел, что вы нашли?

— Здесь есть ещё одна запись. Не про тот день. Через несколько месяцев.

Андрей посмотрел на Ирину. Она сразу отложила телефон.

— Читайте.

Павел зашелестел страницами.

— Декабрь девяносто шестого. Мама пишет: «Позвонил Сергей. Спрашивал Андрея. Сказал, что ему снова было предупреждение и теперь он хочет найти того парня с реки».

Андрей почувствовал, как кожа на руках покрылась мурашками.

— Дальше.

— «Телефона Андрея у меня нет. Сергей очень нервничал. Сказал, что в следующий раз может не успеть».

Ирина встала и подошла ближе.

— Есть ещё?

— Да.

Павел помолчал.

— Через два дня мама записала: «Сергей позвонил снова. Сказал, что нашёл Андрея сам».

Андрей замер.

— Что?

— Так написано.

— Он меня нашёл?

— Получается.

— Я его не помню.

— Может, встречались?

Андрей быстро перебирал память.

Девяносто шестой: ему двадцать два, работа, знакомые, мобильных почти ни у кого. Но Сергей Воронов — ни лицо, ни имя — не вызывал ничего.

— Что дальше?

Павел ответил не сразу.

— Дальше одна фраза.

— Какая?

— «После разговора с Андреем Сергей успокоился».

В комнате стало тихо.

Ирина смотрела на него.

Андрей видел по её лицу тот же вопрос, который уже возник у него самого.

Если Сергей действительно нашёл его через несколько месяцев после реки, о чём они говорили?

И почему Андрей не помнил этого вообще?

— Павел, сфотографируйте страницу и пришлите.

— Сейчас.

Через полминуты сообщение появилось.

Андрей увеличил фотографию.

Запись была настоящей.

По крайней мере выглядела так же, как остальные.

Он перечитал три раза.

Сергей нашёл Андрея.

После разговора успокоился.

Ирина первой нарушила молчание:

— Ты точно не помнишь?

— Вообще.

— Может, он представился иначе.

— Может.

— Или встреча была короткой.

— Может.

Андрей смотрел на строчку. Внутри уже формировался вопрос к Голосу — не о Сергее, а о себе. Можно было спросить: «Я встречался с Сергеем Вороновым после лета девяносто шестого?» Но запись и так говорила, что встречался. Можно было спросить: «О чём мы говорили?» — слишком широко; «Почему я не помню?» — ещё хуже.

Он долго молчал, потом сформулировал иначе.

— Ты говорил со мной в тот день, когда Сергей Воронов нашёл меня после реки?

Ответ пришёл через несколько секунд. Голос сказал:

— Нет.

Облегчения Андрей не почувствовал — скорее наоборот.

Если Голос тогда с ним не говорил, Сергей пришёл к нему сам.

Значит, тридцать лет назад Андрей уже знал о чужом Голосе.

И почему-то полностью об этом забыл.