- -
- 100%
- +
— Был другой человек раньше, — ответила Яна и тут же сама поняла, насколько нелепо прозвучало оправдание. — Я не хотела над тобой издеваться.
— Конечно. Ты просто ела мой салат.
Глеб резко выдохнул. — Рит, не надо превращать это в унижение Яны.
Маргарита медленно повернула голову. — Что?
— Она не виновата одна.
— Какая великодушная формулировка. Не одна.
— Я хочу сказать, что решение принимали двое взрослых людей.
— Глеб, я пока даже не начинала унижать её, — Маргарита опёрлась ладонями о спинку стула и наклонилась вперёд. — Я просто выясняю, насколько долго женщина, которая спит с моим мужем, приходила в мой дом и изображала мою знакомую.
Яна сжала губы. — Я понимаю, как это выглядит.
— Не сомневаюсь. У тебя было пятнадцать месяцев посмотреть.
Глеб поднялся и прошёл к окну. Он всегда двигался во время сложных разговоров, словно необходимость ходить помогала раскладывать мысли в правильном порядке. Маргарита знала эту привычку лучше любой другой. Сейчас её особенно раздражало, что даже в момент признания в пятнадцатимесячной измене муж остаётся всё тем же Глебом, которого она умеет читать по движениям.
— Я давно должен был тебе сказать, — начал он. — И собирался. Много раз.
— Что мешало?
— Всё.
— Очень содержательно.
— Дом, дети, моя работа. Ты. Я сам.
Маргарита посмотрела на него. — Дети живут отдельно.
— Сейчас — да. Но для тебя ведь это ничего не меняет. Ты сама сегодня чуть не развалилась от того, как Алина на тебя посмотрела.
Фраза попала точно. Маргарита выпрямилась.
— Не смей.
— Я не пытаюсь причинить тебе боль. Я объясняю.
— Ты уже объяснил моим детям, что я изменяю их отцу.
— Я не говорил, что ты физически ему изменяешь.
Маргарита несколько секунд просто смотрела на мужа. Потом усмехнулась. — Ах, вот как. Значит, всё хорошо. Извиняюсь.
Глеб раздражённо провёл ладонью по волосам. — Не цепляйся к словам. Я говорил о том, что между тобой и Антоном возникла близость. Она очевидна.
— Тебе.
— Не только мне.
Маргарита перевела взгляд на Яну. Та опять ничего не сказала, но её молчание оказалось достаточно красноречивым.
— Прекрасно, — произнесла Маргарита. — Значит, сейчас у нас новая версия. Пятнадцать месяцев ты спишь с Яной, но проблема заключается в моей близости с Антоном, которая появилась, видимо, примерно в тот момент, когда вы решили, что она вам нужна.
— Я не оправдываю наши отношения твоими.
— Моих отношений нет.
— Хорошо. Твоей эмоциональной близостью.
— Нет никакой эмоциональной близости, о которой ты говоришь.
Глеб повернулся к ней. — Рита, ты улыбаешься, когда он пишет.
— Я улыбаюсь, когда мне пишут смешное.
— Ты возвращаешься после репетиций другим человеком.
— Потому что я занимаюсь любимой работой.
— Ты несколько месяцев говоришь о нём дома.
— Потому что мы несколько месяцев делаем концерт.
Глеб замолчал. В его лице появилось раздражение человека, которому собеседник сознательно отказывается видеть очевидное. Маргарита знала это выражение. Именно так он смотрел на родителей учеников, когда те объясняли, почему их чудесному ребёнку можно опаздывать каждый день и хамить учителям.
— Ладно, — сказал он. — Допустим.
— Какая щедрость.
— Допустим, между вами ничего нет. Даже эмоционально. Это не отменяет того, что наш брак закончился раньше.
Маргарита почувствовала, что теперь они наконец приблизились к настоящему разговору. Не к Антону, не к фотографиям, не к Яне. К тому, что Глеб приготовил заранее и ради чего понадобилось всё остальное.
— Когда именно? — спросила она.
— Я не могу назвать дату.
— А пятнадцать месяцев назад можешь?
Он посмотрел на неё тяжело. — Яна появилась не потому, что у нас всё было хорошо.
— Нет, Глеб. Яна появилась потому, что ты решил спать с Яной. Всё остальное можно обсудить отдельно.
Яна наконец вмешалась. — Рита, он действительно долго был несчастлив.
Маргарита повернула голову медленно. — Ты очень хорошо осведомлена о моём браке.
— Он со мной разговаривал.
— Какая неожиданность.
— Я понимаю твою злость.
— Нет, — Маргарита покачала головой. — Не понимаешь. Потому что ты всё ещё сидишь в моём доме рядом с моим мужем и объясняешь мне, что он был несчастлив. Если бы ты понимала хотя бы половину того, что сейчас происходит, ты бы молчала.
Яна поджала губы, но спорить не стала. Глеб тут же посмотрел на неё почти с благодарностью, и этот взгляд снова задел Маргариту. Не нежностью. Привычностью. Они действительно разговаривали. Много. Долго. Они успели построить отдельное пространство, где Глеб рассказывал о жене, а Яна слушала и постепенно становилась человеком, который знает, каким был их брак на самом деле.
— И зачем тогда нужен был сегодняшний вечер? — спросила Маргарита. — Если всё закончилось, если ты пятнадцать месяцев живёшь с другой женщиной хотя бы частью своей жизни, зачем Антон? Зачем эта фотография, список гостиницы, разговоры с Алиной? Скажи честно хотя бы сейчас.
Глеб снова сел. Он налил себе воды и выпил почти половину стакана. Потом аккуратно поставил его на стол, точно боялся оставить мокрый след.
— Потому что просто сказать правду было бы недостаточно.
Маргарита прищурилась. — Недостаточно для чего?
— Чтобы всё не превратилось в катастрофу.
— Ты уже спишь с сотрудницей пятнадцать месяцев. Я подозреваю, катастрофа вполне состоялась без дополнительной помощи.
— Рита, перестань на минуту язвить и послушай.
Маргарита хотела ответить, но передумала. Ей действительно стало интересно. Если человек после всего этого требует дать ему возможность спокойно объяснить логику, значит логика обещает быть выдающейся.
Глеб сложил руки перед собой. — Яна несколько месяцев назад сказала мне, что больше так не может. Я её понимаю. Пятнадцать месяцев нельзя жить в промежутке между работой и редкими вечерами. Нельзя постоянно прятаться, отменять планы, придумывать, где ты был.
— Трудная жизнь.
— Да, трудная, — неожиданно жёстко ответил Глеб. — И я знаю, что сам её выбрал.
— Уже прогресс.
— Я должен был решить, что делать дальше. Либо заканчивать отношения с Яной, либо заканчивать наш брак. Я выбрал второе.
Маргарита почувствовала боль, но она оказалась неожиданно глухой. Наверное, потому что главная боль уже пришла раньше, вместе с пятнадцатью месяцами. Теперь муж просто оформлял словами то, что и так существовало.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда подаём на развод. Всё.
— Нет, не всё.
— Конечно. Было бы слишком просто.
Глеб на секунду прикрыл глаза. — Меня рассматривают на должность выше той, которую я занимаю сейчас.
Маргарита несколько секунд ждала продолжения. — Поздравляю.
— Это не только вопрос денег.
— Я знаю, что для тебя никогда ничего не бывает только вопросом денег. Обычно есть ещё табличка на двери.
Яна недовольно дёрнулась, но Глеб проигнорировал шутку. — Там большая ответственность, городские программы, работа с несколькими школами. Я давно к этому шёл.
— И любовница-сотрудница выглядит в резюме не очень?
— Не передёргивай.
— Тогда объясни нормально.
— Я объясняю. Если сейчас я развожусь с тобой и через месяц открыто появляюсь с Яной, что увидят люди?
Маргарита даже не стала отвечать. Глеб сделал это сам.
— Директор лицея двадцать пять лет женат, дети взрослые, семья известна всем. Потом внезапно бросает жену ради женщины, которая работает рядом с ним. Именно так это будет выглядеть.
— Потому что именно это и происходит.
— Это только часть происходящего.
— Нет, Глеб. Именно это и происходит.
Он выдохнул. — Алина Яну не примет.
Маргарита замерла.
Вот оно.
Не должность. Не коллеги. Не городские программы. Всё это действительно имело значение, но Глеб дошёл до настоящего только теперь.
— Алина её любит, — продолжил он. — Сейчас. Как человека, которого давно знает. Но если узнает, что Яна была со мной пятнадцать месяцев, пока я жил с тобой, она никогда не сможет относиться к ней нормально.
— Бедная Яна.
— Не надо.
— Нет, мне действительно жаль. Столько труда насмарку.
Глеб проигнорировал. — Кирилл проще. Он злится, потом остывает. Алина — нет. Ты знаешь её характер.
Маргарита знала. Дочь была категорична в вопросах предательства. Когда её институтская подруга начала встречаться с бывшим мужчиной другой подруги, Алина не разговаривала с ней почти год. Это казалось чрезмерным, но Глеб всегда восхищался принципиальностью дочери.
Теперь эта принципиальность стала проблемой.
— И ты решил решить её моей репутацией, — медленно произнесла Маргарита.
Глеб нахмурился. — Я решил сделать переход менее болезненным для всех.
— Каким образом?
— Если дети увидят, что наш брак закончился не из-за Яны, всё будет иначе.
Маргарита смотрела на него и почти физически ощущала, как отдельные кусочки сегодняшнего вечера встают на место. Подготовленные вопросы Алины. Обрезанная фотография. Яна, которую Глеб оставил за столом как свидетеля собственного страдания. Его поцелуй в висок. Вино. Правильная забота. Муж не пытался убедить детей в её измене ради мести. Месть была бы проще, почти понятнее. Он решал практическую задачу.
— Поэтому Антон, — сказала Маргарита.
— Да.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Она всё-таки ожидала хоть какого-нибудь стыда. Паузу. Попытку смягчить. Но Глеб просто подтвердил.
— Ты выбрал мне любовника.
— Не говори так.
— А как говорить?
— Я не выдумал Антона.
— Ты выдумал отношения с ним.
— Я показал то, что существует.
Маргарита засмеялась уже громче. — Глеб, полчаса назад мы при детях открыли полный список, полную фотографию и полную переписку.
— Но близость существует.
— Как тебе удобно.
— Она действительно существует, Рита. Может быть, ты сама пока не хочешь этого признавать.
Маргарита некоторое время смотрела на мужа, а потом на Яну. — Вы это вместе придумали?
Яна резко подняла голову. — Нет.
— Хорошо. Тогда он сам пришёл к тебе и сказал: «Я хочу объяснить детям, что жена увлеклась другим мужчиной, чтобы потом они приняли тебя»?
Яна молчала.
— Вот теперь я вижу ответ.
— Всё было не так, — сказала она наконец.
— Расскажи.
Яна посмотрела на Глеба. Тот едва заметно качнул головой, и этот маленький жест Маргарита заметила сразу.
— Нет, нет, — произнесла она. — Не смотри на него. Сегодня мы уже достаточно насмотрелись, как все проверяют ответы по Глебу. Расскажи сама.
Яна провела пальцами по краю стола. — Мы обсуждали, как сказать детям. Глеб боялся их реакции.
— И?
— Он говорил, что ты и Антон стали очень близки.
— И?
— Что, возможно, для всех будет легче, если не делать из наших отношений единственную причину развода.
Маргарита медленно кивнула. — То есть да.
— Я не выбирала сообщения.
— Фотографию?
Яна опять замолчала.
Глеб вмешался. — Хватит.
— Нет, теперь мне интересно.
— Это моя идея.
— А Яна просто помогала тебе страдать?
Глеб ударил ладонью по столу. Негромко, но впервые за вечер действительно потерял самообладание. — Да что ты хочешь услышать?!
Маргарита почувствовала странное облегчение. Наконец-то. Живой человек появился из-под правильного костюма.
— Правду.
— Я тебе её говорю.
— Пока ты объясняешь, почему мне полезно оказаться виноватой.
Глеб поднялся и снова прошёл к окну. Дождь бил по стеклу мелко и ровно. С улицы поднимался свет фонарей, отражаясь в мокром асфальте, и лицо мужа в стекле казалось немного старше.
— Через несколько дней я хочу, чтобы ты поговорила с детьми, — сказал он.
Маргарита ожидала чего угодно, но всё равно удивилась. — Что?
— Спокойно. Без меня.
— О чём?
— Об Антоне.
— Глеб, у меня нет отношений с Антоном.
— Тебе не нужно говорить, что вы спали.
Она медленно села. Ноги вдруг стали тяжёлыми.
— Продолжай.
Глеб повернулся. — Скажи, что вы сблизились. Что у тебя появились чувства. Что ты сама не заметила, как это произошло. Скажи, что наш брак к тому моменту уже давно был плохим и ты не хотела никому причинять боль.
Маргарита смотрела на него.
— Потом что?
— Потом я поговорю с ними отдельно. Скажу, что тоже виноват, что давно отдалился, что, возможно, подтолкнул тебя к этому.
— Великодушно.
— Я не пытаюсь выглядеть святым.
— Пока получается замечательно.
Глеб стиснул зубы. — Потом, через некоторое время, я скажу им про Яну.
— Как удобно.
— Не сразу.
— Конечно. Надо выдержать приличную паузу, чтобы зритель поверил в развитие персонажа.
— Прекрати.
— Я стараюсь понять постановку.
Яна закрыла глаза.
Глеб подошёл ближе. — Яна будет человеком, который оказался рядом после разрушения нашего брака. Не причиной.
— Хотя была причиной пятнадцать месяцев.
— Не единственной причиной.
— Глеб, ты правда сейчас со мной споришь о формулировке?
— Да, потому что формулировки имеют значение.
Маргарита почувствовала, что вот эта фраза и была настоящим Глебом. Формулировки имеют значение. Не поступки, не даты, не тела в чужих постелях. Правильно расставленные слова способны сделать изменника несчастным человеком, любовницу — поддержкой, а жену — женщиной, которая просто первой ушла душой.
— И что получаю я? — спросила Маргарита.
Глеб нахмурился. — В смысле?
— У сделки же есть вторая сторона. Я объявляю детям, что влюбилась в Антона. Они принимают Яну. Ты идёшь на новую должность не как мужчина, бросивший жену ради сотрудницы, а как благородный человек, чей брак развалился сам собой. Что получаю я?
Яна отвела глаза.
Глеб ответил не сразу. — Спокойный развод.
Маргарита кивнула. — Ещё.
— Я не буду спорить из-за квартиры.
— Она наполовину моя.
— Я знаю.
— Ещё.
— Мы не будем выносить ничего наружу. Никаких скандалов. Друзья, коллеги, родители в лицее узнают только то, что мы разошлись.
— За исключением тех людей, которым ты уже рассказал, что я изменяю.
— Я никому не говорил прямо.
Маргарита даже улыбнулась. — Конечно.
— Я готов сделать всё максимально спокойно.
— Как заботливо.
Глеб вернулся за стол и сел ближе. — Рит, послушай. Я понимаю, насколько тебе сейчас больно.
— Не думаю.
— Я понимаю хотя бы часть.
— Нет.
— Хорошо. Допустим, не понимаю. Но я знаю тебя. Через месяц, через два ты сама не захочешь, чтобы дети ненавидели Яну и не разговаривали со мной.
Вот теперь Маргарита почувствовала, как действительно что-то сломалось.
Не брак. Брак сломался давно, судя по всему. Не доверие к мужу — после пятнадцати месяцев оно уже представляло собой довольно бесполезный предмет. Сломалась привычная внутренняя готовность Маргариты искать в его словах хотя бы частицу общего интереса.
Он действительно рассчитывал на неё.
— Почему? — спросила она тихо.
Глеб не заметил перемены. — Потому что ты всегда ставишь детей выше себя.
— И поэтому я должна сказать им, что предала их отца?
— Они тебя простят.
Маргарита почувствовала, как в комнате стало очень тихо.
Яна подняла глаза.
— Что? — переспросила Маргарита.
Глеб, должно быть, понял, что сказал что-то не то, но отступать уже не мог. — Алина может злиться. Неделю, месяц, несколько месяцев. Но ты мать. Она тебя любит.
— А тебя?
— Меня тоже.
— Тогда зачем вся эта история?
Глеб помолчал. Потом сказал: — Потому что меня она может не простить.
Маргарита смотрела на него не мигая.
Он продолжил, уже понимая, что обратной дороги в разговоре нет. — Если она узнает, что я пятнадцать месяцев изменял тебе с Яной, всё будет иначе. Ты знаешь Алину. Для неё это чёрное и белое. Она перестанет со мной разговаривать. Может быть, на годы.
— А со мной?
— С тобой не перестанет навсегда.
— То есть мне безопаснее быть виноватой.
Глеб выдохнул. — Если совсем грубо — да.
Маргарита не сразу почувствовала, что улыбается.
— Виноватой быть проще.
— Не так.
— Именно так.
— Рита…
— Нет, подожди. Я хочу понять. Ты пятнадцать месяцев изменяешь мне. Потом решаешь уйти к любовнице. Но поскольку дочь может тебя за это ненавидеть, ты предлагаешь мне взять часть твоей вины на себя, потому что меня дочь всё равно простит.
— Я не говорю, что ты должна взять всю вину.
— Как щедро.
— Я возьму свою часть.
— Какую?
Глеб замолчал.
Маргарита наклонилась ближе. — Что ты скажешь Алине? «Да, дочь, я был плохим мужем. Я слишком много работал. Я отдалился. Поэтому мама влюбилась в другого, а потом меня поддержала добрая Яна». Так?
Он ничего не ответил.
— Именно так.
— Я скажу, что тоже совершал ошибки.
— Но не изменял.
— Не сразу.
— А когда?
— Позже.
— Когда Алина уже привыкнет к Яне?
Глеб посмотрел на жену с раздражением. — Зачем ты делаешь из меня какого-то манипулятора?
Маргарита рассмеялась. Теперь уже искренне, хотя смех вышел неприятным даже для неё самой. — Я? Я делаю?
Яна встала. — Я, наверное, всё-таки уйду.
— Нет, — сказала Маргарита.
Яна замерла.
— Сиди. Ты пятнадцать месяцев участвовала в этом, сегодня досиди до конца.
— Рита, я не хочу…
— Я тоже много чего не хотела. Например, встречать прошлый Новый год с любовницей мужа. Как видишь, жизнь полна сюрпризов.
Глеб резко сказал: — Хватит её унижать.
Маргарита повернулась к нему. — Ты в третий раз защищаешь её от моих слов за последний час. Меня от ваших поступков ты почему-то защитить забыл.
— Я не прошу тебя её простить.
— Нет. Ты просишь меня сделать так, чтобы её простила наша дочь.
Глеб замолчал.
Попадание было точным.
Маргарита вдруг вспомнила десятки старых семейных конфликтов, совершенно не связанных с изменой. Алина в девятом классе ждала отца на школьном концерте, а он не пришёл: важная встреча. Маргарита тогда сказала дочери, что Глеб застрял в лицее из-за проверки, хотя никакой проверки не было — муж просто забыл дату и уехал на ужин с коллегами. Кирилл однажды три дня не разговаривал с отцом после того, как тот в ярости назвал его ленивым и безнадёжным; Маргарита ходила между комнатами, разговаривала с обоими, объясняла сыну, что отец устал, а Глебу — что ребёнок просто обижен. Она всегда находила слова. Всегда превращала острые края мужа в безопасные для детей.
Он привык.
— Ты поэтому уверен, что я соглашусь, — сказала Маргарита.
Глеб нахмурился. — Я ни в чём не уверен.
— Уверен. Иначе не устроил бы сегодняшний ужин.
— Я надеюсь, что когда ты успокоишься…
— Нет. Не «когда успокоюсь». Ты рассчитываешь на конкретную вещь. На то, что я не выдержу, если Алина будет на меня злиться.
Глеб отвёл взгляд.
— Вот оно.
Маргарита поднялась. Теперь она чувствовала себя спокойнее. Как ни странно, после часа, в течение которого муж сообщил о пятнадцати месяцах измены, любовница осталась сидеть за столом, а ей самой предложили добровольно признаться в несуществующем романе, спокойствие наконец пришло. Просто понадобилось достаточно много мерзости, чтобы организм перестал успевать реагировать на каждую порцию отдельно.
— Ты знаешь, что я буду звонить ей, — продолжила Маргарита. — Знаешь, что буду пытаться объяснить, успокоить, вернуть её. Ты знаешь, что я всегда первая мирилась с детьми, даже когда они были неправы. И думаешь, что недели её молчания хватит, чтобы я пришла к тебе и сказала: хорошо, Глеб, пусть будет по-твоему.
— Я не хочу, чтобы она с тобой не разговаривала.
— Но уже сделал всё для этого.
— Потому что иначе она не увидит проблему.
— Какую проблему?
— Наш брак закончился.
— Тогда скажи ей правду о том, почему он закончился.
— Это сложнее.
— Нет. Это как раз очень просто. «Алина, я пятнадцать месяцев сплю с Яной». Семь слов.
Яна вздрогнула.
Глеб поднялся. — Ты специально делаешь всё грязнее.
— Нет, Глеб. Я просто перестала мыть за тобой.
Он замер.
Маргарита сама услышала, насколько точно прозвучали слова. Не красиво, не торжественно. Просто точно. Двадцать пять лет она действительно убирала за ним эмоциональный беспорядок: оправдывала, смягчала, переводила, соединяла обратно то, что он рвал в раздражении или невнимательности.
Глеб подошёл к ней ближе. — Ты сейчас злишься.
— Да.
— И имеешь право.
— Спасибо.
— Но когда пройдёт первый шок, ты поймёшь, что я предлагаю не идеальный вариант. Я предлагаю наименее болезненный.
Маргарита посмотрела ему в лицо. — Для кого?
Он открыл рот, но не ответил сразу.
— Для кого, Глеб?
— Для всех.
— Нет.
— Рита…
— Для тебя.
— Не только.
— Для Яны.
— И для детей.
— Детям будет легче ненавидеть мать?
— Они не будут тебя ненавидеть.
— Сегодня Алина ушла, не обняв меня.
Глеб поморщился. — Она вернётся.
— Именно. Потому что я мать.
Он понял.
Маргарита увидела это по лицу.
— Поэтому, — сказала она уже совсем тихо. — Ты знал, что она вернётся ко мне. А к тебе может не вернуться. Поэтому виноватой быть проще мне.
Глеб стоял напротив неё, и впервые за весь вечер ему нечего было добавить.
Яна отвернулась к окну.
Маргарита посмотрела на неё. — А ты согласилась.
— Я не хотела, чтобы всё было так.
— Но согласилась.
— Я думала, что между вами действительно давно всё закончилось.
— Даже если так, зачем было придумывать мне Антона?
Яна закрыла глаза. — Потому что Глеб сказал, что иначе Алина…
— Да. Я уже услышала.
Несколько секунд никто не говорил.
Посудомоечная машина на кухне закончила цикл и издала короткий сигнал. Этот звук оказался почти неприлично бодрым.
Маргарита прошла к столу, взяла свой телефон и положила его в карман. Потом собрала лежавшие рядом ключи. Глеб следил за каждым движением.
— Ты куда? — спросил он.
— Пока никуда.
— Тогда зачем ключи?
— Потому что они мои.
Он хотел что-то сказать, но передумал.
Маргарита посмотрела на мужа ещё раз. Впервые она не пыталась вспомнить молодого Глеба, их свадьбу, рождение детей или двадцать пять прожитых вместе лет. Перед ней находился мужчина, который пятнадцать месяцев изменял ей, потом решил выйти из брака, сохранив любовь дочери и общественное уважение, и для этого аккуратно назначил жене другого мужчину.
Ничего сложного.
Всё как раз стало удивительно простым.
— Никакого разговора с детьми не будет, — сказала Маргарита.
Глеб устало потёр переносицу. — Не решай сейчас.
— Я уже решила.
— Рита, подумай хотя бы до завтра.
— Нет.
— Ты не понимаешь последствий.
Маргарита улыбнулась. — Кажется, впервые за вечер понимаю.
— Алина будет страдать.
— Потому что её отец изменял матери пятнадцать месяцев.
— Ты можешь избавить её от части этой боли.
— Сделав больно ей другим способом.
— Она переживёт.
— Вот именно.
Глеб нахмурился.
Маргарита подошла ближе, остановившись перед ним на расстоянии вытянутой руки. — Она переживёт правду. И ты тоже.
— Ты хочешь всё разрушить из принципа?
— Нет. Ты уже разрушил. Я просто не стану теперь изображать человека, который держал молоток вместе с тобой.
Глеб сжал челюсти. — Значит, тебе плевать, что будет с моей работой?
— Да.
Ответ прозвучал настолько легко, что Маргарита сама удивилась.
— С моими отношениями с детьми?
Она задумалась всего на секунду. — Это уже зависит от тебя.
— И с Яной?
Маргарита перевела взгляд на женщину возле окна. — Особенно с Яной.
Яна выпрямилась, но Маргарита не стала продолжать. Ни оскорблений, ни угроз, ни дешёвого удовольствия от возможности наконец сказать любовнице всё, что о ней думает. Внезапно это показалось слишком мелким. Яна получила мужчину, способного ради собственного удобства назначить виноватой женщину, с которой прожил двадцать пять лет. Этой покупки ещё предстояло раскрыть все свои свойства.
Глеб подошёл к жене ещё на шаг. — Ты пожалеешь, если сейчас пойдёшь на принцип.
— Возможно.
— Ты потеряешь Алину на какое-то время.
Маргарита почувствовала боль, но не отступила. — Возможно.
— Тебя начнут обсуждать.
— Пусть.
— Концерт с Антоном только всё ухудшит.
Теперь Маргарита поняла, что муж всё ещё надеется напугать её той самой картиной, которую сам нарисовал.
— Глеб, — сказала она спокойно. — Посмотри на меня.
Он посмотрел.