Проклятье для Вампира

Глава 5. Проклятая душа (Эйсмунд)

Не думал я, что своим молчаливым признанием могу довести девушку до обморока. Я талантливый переговорщик. Умею привлечь на свою сторону сильнейших противников, если мне это нужно.

Правда, без языка, с волчьей пастью вместо рта, довольно трудно договориться о чем-либо.

Мне везет, что я полноценный оборотень и зверь не владеет всеми моими мыслями. То есть, я в сознании и могу что-либо делать по собственной воле. Обычно это и отличает оборотней от животных. Но если оборот сдерживается каким-либо способом и зверю не дают выхода, то рано или поздно он вырывается наружу и захватывает личность человека.

Вот в этом и заключается везение, если происходящее со мной вообще можно так назвать! Волк Бэнкса своевольный, явно был заглушенным сущностью человека, но не долго. Моя личность сильная и ему не подчиняется. Пока что мы добрососедствуем в моей голове. Но сырую воду с миски на полу я ему не скоро прощу!

Мне жутко не нравится, что из-за этого долбанного шерстяного, я не могу открутить головушку этой очаровательной ведьмочке, заодно и кровушки ее попробовать.

Вместо этого я какого-то хрена устраиваюсь вокруг нее, пытаясь не раздавить ее своей тушей, а заодно и согреть. На полу вырубилась, бедняжка, прямо в центре колдовского круга. Не замечаю, как начинаю дремать.

И словно вижу нас со стороны.

Рыжие волосы разметались по темному полу. А рядом огромный серый волк с красными глазами. Скалится и от кого-то защищает свою... истинную?

Между волком и ведьмой темная и крепкая связь, созданная еще древними богами, бродящими по первобытным лесам в поисках защиты от тех, кто всецело захватил мир и изгнал сущность Природы из смысла жизни людей.

Позже звери получили тонкие связи со всеми сущностями, чтобы объединиться в важной борьбе и не исчезнуть с лица Земли.

Нас, не-людей, зовут Одаренными, но это сокращение с древнего языка.

Только вот что-то пошло не так. Алчность, владеющая людскими сердцами, захватила и Одаренных.

Первыми пострадали Хладные Стражи. Вампиры. Нас люди боялись больше всего. И они же пришли за помощью к оборотням против нас. Мы были вынуждены открыть новые знания ведьмам, показать им возможности колдовства в мире Серой Тени. За что те пострадали от рук друидов и людей. Зажглись костры. Оборотни, спасая своих истинных, устраивали массовые кровавые бойни. Новые религии изобрели изощренные пытки и Инквизицию, развернули войны, убивая всех, и женщин, и детей, и стариков. Вырубались леса, выжигались целые города. В Европе почти не осталось хищных зверей.

Большинство выживших бежали на Восток, или умчались через океан в Новые Земли.

Но были и те, кто ценил каждую каплю крови на своей земле.

Я — один из потомков тех древних вампиров.

Одаренные заключили позорные сделки с людьми, чтобы выжить.

Еще когда миром правили короли и императоры, мы создали Альянсы, объединивших Одаренных. Мы заключили договор о мирном соседстве с людьми. И каждое новое столетие добавляло все новый свод правил.

Двадцатый век принес нам Закон о Сокрытии. Запрет на отношения с людьми, потому что мы начали вырождаться. Развитие технологий угрожало нам раскрытием наших сущностей и возгоранию новой Войны, которую мы, Одаренные, не переживем.

Меня привели в Лондон страшные события, которые творят Одаренные. Я, как один из древних Хладных Стражей, должен навести порядок и вернуть баланс. С трудом, но мне удалось вернуть в мирное русло Одаренных в Шотландии, объединить враждующие кланы и помочь достичь вершины власти новым сильным лидерам. Теперь же настала очередь сердца Британских островов — Англии.

Месть — сопутствующая цель. Я не позволю остаться безнаказанным тем, кто развернул против меня скрытую и подлую войну. Те, кто способны вонзать ножи в спину, дождутся от меня особой жестокости.

Но теперь я — волк, свернувшийся вокруг молоденькой ведьмы, которая не умеет ни колдовать, ни заклятия правильно читать.

И это, как выражается один мой друг, полная хрень!

Я представляю выражение его лица, когда по возвращении в Эдинбург встречусь с ним и сообщу радостную новость:

— Торен, гляди, как я могу!

И не важно, что Торен — оборотень и вождь клана Шоу. Уверен, он порадуется созданию еще одного гибрида! Зачеркнуто. Нет.

Я даже поговорить с ним не смогу в этой шкуре. Я ведь не из его стаи, и мысли он мои не прочитает.

Скорее просто охренеет. А потом прикончит. Я бы так и поступил на его месте.

Нет, в Шотландию в таком виде нельзя. Нужно разобраться с этой шкурой как можно быстрее. Надо как-то сообщить ведьме, что проклятие может снять только та, кто его наслал. Совершенно не представляю, как она это сделает.

Тревожный сон, такой привычный для вампира — с размышлениями и познанием смысла происходящего, резко обрывается.

«Проснись».

Слышу шепот своей красавицы Блэр.

Моя Блэр.

Я думал, что пережил и смирился с многолетней утратой, научился жить и даже женами обзавелся, но...

Это все не то. Не то!

Вот же она. Рядом. Ее красно-рыжие волосы и веснушки на носу.

Мягкое, такое знакомое и податливое тело. Она пахнет луговыми цветами и морем.

Моя сладкая дикая Блэр.

Она прижимается ко мне в поисках защиты и тепла. Ее голова покоится на моем плече, а я радуюсь бесконечному счастью, накатившему на меня.

Почему так темно, когда в моей застарелой и покрытой пылью душе царит свет?

Волчий рык в моей голове приводит меня в чувство окончательно. Я прижимаю к себе вовсе не свою Блэр, а горе-ведьму, наславшую на меня проклятье Луны.

Какая же она теплая и дурманящая. Жар желания остро разливается по телу.

Я делаю два открытия. Одно хорошее — я снова вампир.

Второе из рук вон отвратительное — вместе с проклятьем Луны я приобрел проклятье истинности. Я, черт побери, снова в этой ловушке!

Интуиция царапает мне подкорку. По спине пробегает холодок.

Я не вижу это. Не вижу их. Потому что не нахожусь на границе Тени. Но чувствую их. Они пришли за ведьмой.

Она нарушила баланс. В таком колдовстве нужно уметь защищать себя. А она оставила заклинание открытым.

Волк должен был умереть вместе со своим хозяином, а ведьма, испытывая тяжелое горе, отправиться вслед за ними. Тени ждут их. Они будут убивать их физическую оболочку. И на этот раз прихватят меня заодно!

Черт!

Ведь я и так им должен столько, что не расплачусь даже своей проклятой душой!

Глава 6. Во тьме ночной (Фиона)

Я прихожу в себя уже темным вечером. Все также на своей кровати и в пижаме. Рядом — теплый бочок Мистера Дарси. Странно.

— Ну и сон мне приснился, — бормочу я, садясь на постели.

— Что за сон? — спрашивает меня глубокий мужской голос. Я замираю на месте. Моему хладнокровию и желанию притвориться безвременно покинувшей этот мир позавидовала бы египетская мумия, на которую я совсем недавно смотрела в Британском музее. Мне по учебе надо было.

— Нельзя спрятаться за шторой и думать, что весь мир тоже спрятался и тебя не найдет, — снова этот голос.

Удивительно чарующий голос.

Речь с каким-то легким акцентом, но до тошноты правильная. Даже современные аристократы и филологи бы позавидовали его произношению.

— Это так не работает, — дополняет голос.

И мне ничего не остается, как повернуть голову в сторону, откуда я его слышу. На всякий случай, я включаю свет настольной лампы в нише у самой кровати.

Напротив меня в моем любимом кресле, обычно заваленном вещами и книгами, сейчас в полной чистоте сидит молодой мужчина.

Весь в черном, словно ворон. На нем модная рубашка с воротником-стойкой и отличный костюм, явно сшитый на заказ.

— Кто ты? — задаю вопрос прямо в лоб. Но вообще-то он восседает на моем кресле и в моем доме. Расшаркиваний и реверансов точно не будет. — И что ты здесь делаешь?

— Очень интересные вопросы от ведьмы, которая безнаказанно разбрасывается проклятиями, — хищно улыбается мужчина.

В полутьме я замечаю странный отблеск и цвет его глаз. Красный, глубокий и насыщенный. Вампир! Этого еще мне не хватает на мою голову!

— Вампиров изгнали из Лондона еще до моего рождения. Ты — один из инквизиторов, которым Монтгомери позволили остаться?

— Очень интересно, — почесывает он подбородок и закидывает ногу на ногу. — Что у вас тут в Лондоне происходит? Некроманты, инквизиторы, гибриды и прочая нечисть, живущая не во благо Природы.

Я уже мысленно прощаюсь с жизнью и Мистером Дарси. Потому что если этот вампир — инквизитор, то жить мне осталось недолго. Максимум пара минут.

— Уйми сердечко, — прищурившись, требует вампир.

Как это можно сделать?

Моя пижама распахивается, сильно обнажив грудь. И взгляд вампира устремляется именно туда. А еще на пульсирующую жилку у основания шеи. Черт! Закутываюсь в одеяло до самой макушки. Может, мне холодно?

— Правильно делаешь, что боишься. Если бы не волк, которого ты на меня накинула, я бы уже насытился твоей кровью.

Звучит очень обнадеживающе!

— Значит, ты убийца моего истинного, — выдыхаю я. У меня от этого незнакомца мороз по коже. Но он сознается в главном — он не сможет причинить мне вред.

— А он — убийца моей жены, Рэйен. Будем дальше титулами обмениваться?

— Ложь! Сайлас и мухи не обидит, — не соглашаюсь с ним. Кто он такой, чтобы говорить гадости о мертвом?

— Мне без разницы, что ты обо мне думаешь. Сбрось с меня шкуру оборотня, и я, так уж и быть, оставлю тебя в живых и даже не накажу за попытки некромантии.

— Как великодушно! — фыркаю я.

Я должна чувствовать боль от утраты и гибели Сайласа. Но почему-то ничего не испытываю, кроме раздражения. У меня пожизненно проблемы возникают по двум причинам — из-за моего неумения колдовать и Сайласа.

И вот дошло до того, что в моей комнатушке сидит вампир и требует от меня снятия проклятия.

Мистер Дарси потягивается на кровати и идет к незнакомцу на колени. Вампир с удовольствием гладит его, а кот мурчит и трется об его руку. Ладонь вампира удивляет своим аристократизмом и длиной пальцев. Несмотря на широкоплечую фигуру и силу, спрятанную под одеждой, выглядит мужчина довольно изящно и органично.

— Предатель! — ругаюсь на кота.

— Я его покормил, пока ты спала, — буднично сообщает вампир. — Кошки оборотней на дух не выносят, но с вампирами и ведьмами живут с удовольствием. Могу их понять. Мне тоже, кроме пары исключений, оборотни неприятны.

— Но их кровью не брезгуешь! — зачем-то злю его.

— Сразу понятно, что от вампиров избавились в Лондоне. Даже не знаете их рацион, — качает головой вампир. — Меня зовут Эйсмунд Бертран. Я — старейшина Шотландского клана вампиров.

— Ах, вот оно что! Теперь понятно, — улыбаюсь я беспричинно вампиру.

— Что тебе понятно?

— Понятно, откуда твой акцент. Шотландский.

Эйсмунд кривится. Ему явно не по нраву мои манеры.

— А можно тебя звать просто Эйс? — подначиваю я. Он все равно мне ничего не сделает!

— Только после того, как снимешь проклятие, сладость, — предупреждает он меня. — Вред не причиню, но могу и иначе повлиять на тебя. Почему-то мне кажется, что тебе это очень понравится и ты потребуешь продолжения.

Глава 7. Гадость или сладость? (Эйсмунд)

— Я не знаю, как снять это проклятье! — девчонка заматывается посильнее в одеяло, а ехидная улыбочка внезапно сползает. Ага, трясется за свою невинность, значит. Есть на что надавить. Хотя, какая же это глупость, на самом деле.

— Как тебя зовут, сладость? — интересуюсь я у нее, потому что надоедает обращаться к ней по-всякому.

— Никакая я тебе не сладость! — взвизгивает она и отползает к самому изголовью кровати. — Я не вкусная!

— Ошибаешься, — усмехаюсь, поглаживая котика. Даже ошейника нет с именной подвеской. Совсем не заботится о животинке. А вдруг потеряется? — Я могу не проверять. Запах у тебя сладкий. Кровушка у тебя наверняка приятная на вкус.

— Волк не позволит тебе коснуться меня.

— Смотря как, — подмигиваю ей. А она забавная.

То бледнеет, то краснеет. Румянец на ее веснушчатых щеках милый и очаровательный.

Но что это я? Сам размяк из-за этой девчонки. Улыбаюсь, шучу и флиртую. Правда, последнее в целях запугивания, но не важно. Еще и кот мурчит на коленях.

— Ну? — пытаюсь изо всех сил спрятать улыбку, но вместо этого подмахиваю бровями, чем вообще довожу ведьму до полуобморока.

В конце концов, я — убийца ее возлюбленного. Она имеет право реагировать на меня со страхом и ненавистью.

Мне больше моя реакция не нравится. Или это тупой волк? Неужели он настолько въелся в мое сознание?

Или теперь до снятия проклятия я так и буду реагировать на... да как ее зовут?

— Имя! — рявкаю на нее, поборов волка.

— Фиона! — тут же сдается девчонка. — Фиона Кэвендиш.

В голове я словно слышу рычание. Волк злится, что я так общаюсь с его прелестью.

— Фиона Кэвендиш, — я глажу теплого мурчащего кота и пытаюсь вспомнить, где же я слышал это имя.

Мое внимание всегда было сосредоточено на Шотландии и на мире на этой земле среди Одаренных. В двадцатом веке была настоящая резня, которую я предотвратить не смог. Косили всех без разбору. Всех несогласных и недовольных зачищали вплоть до детей. Вампиры затаились и молча выжидали, выбив себе лишь один закон — право обращения умирающего человека в вампира. Мы пополнили свою маленькую армию и научились выживать. Я много лет ждал, чтобы, наконец, начать свою игру. Для этого нужно было дождаться, когда часть наследников кланов Одаренных повзрослеет. Хорошо, что у меня было на это время.

И я жестоко поплатился за это.

Да, у меня есть союзники. Но мой клан разрознен, а единственное, что осталось нетронутым — мое состояние, на которое можно купить несколько стран.

Другие старейшины столетие назад крутили пальцами у висков и называли меня сумасшедшим, потому что я все равно остался предан своему роду и земле.

Поскольку проблем мне всегда хватает, я особенно не вникаю в дела других земель. А зря. Англичане завербовали моего сына и едва не устроили переворот со свержением вождей кланов.

Теперь я в сердце Лондона. Меня ждут дела. Великие и кровавые.

Но почему-то я сижу в стареньком кресле убогой квартирки и пялюсь на Фиону Кэвендиш, пытаясь разгадать происхождение ее имени.

— Наверняка ты не относишься к тем самым пэрам и герцогам Девонширским, — рассуждаю, вспоминая историю последних трехста лет.

— Не может быть. Фантастика! И как ты догадался? — язвит ведьма, приподняв одну бровь. Ага, значит ей страшны только темы телесных наслаждений. Потому что есть перспектива разделить их со мной? Или в принципе...

Это невозможно. Я пытаюсь успокоиться, но все время думаю о том, как уложить эту рыжую бестию на лопатки. Тем более идти далеко не надо — девчонка уже на кровати.

Неважно, что она замотана в одеяло, словно мумия. И в душ не ходила с прошлой ночи. Черт, из-за этого ее сладкий навязчивый и манящий запах становится только сильнее.

А от ее язвительности у меня начинаются приступы агрессии, из-за чего мое ленивое трехсотлетнее сердце ускоряется и разгоняет густую кровь по телу. Которая приливает совсем не туда, куда нужно!

Проклятье, а не ведьма!

Точно.

Она — мое проклятье. Ее неумелое колдовство — лишь побочный эффект.

— Твоя проблема в том, что ты узко мыслишь и действуешь, не думая о последствиях. Еще один такой выпад, и я найду применение твоему острому язычку, Фиона, — предупреждая ее, сам попадаю в ловушку собственной фантазии.

Волк скулит в голове, а я часто дышу, усугубляя ситуацию, потому что все больше и больше втягиваю в себя ее запах.

Так, думай, Эйс, о Кэвендишах. И...

— Та книга, где ты нашла ритуал — семейная реликвия?

— Да, — ведьма так сильно заматывается в одеяло, что виден лишь ее один веснушчатый нос.

— Значит, некроманты, ведьмы и колдуны... темная ветвь... идете против природы и заключаете сделки, — я продолжаю размышлять и меня вдруг осеняет. — Пират Томас Кэвендиш — твой предок? Тот, кто якобы не оставил потомства. Да?

— Я не знаю, — жмет плечами Фиона. — Мне никто не рассказывал.

— Но книгу заклинаний оставили?

— Я сама ее нашла. На меня все махнули рукой. Даже в академии Одаренных при Альянсе я учусь на бухгалтера. Нет во мне дара, — она подозрительно шмыгает носом. — Тебе надо поискать другую ведьму, кто снимет проклятье.

За что мне все это?

Все время следую принципам, долгу, чести. Чту законы и порядки, сам став Хладным Стражем.

Ну, да, есть небольшие проблемки по долговой части. Но я ведь обещал духам все вернуть. Когда-нибудь. Когда умру.

Когда-нибудь никогда.

Но не настолько же я прогневал Вселенную, чтобы на меня смогла наслать проклятье неумелая ведьма? На меня, старейшину? Обереги и амулеты при этом на мне просто существуют?

— Во-первых, ты наслала на меня магическое проклятье. А это не так-то просто сделать, уж поверь. Я — старейшина и на меня работают разные ведьмы, уж куда умелее тебя. То, что ты обошла их защиту, уже говорит о большой силе, — пытаюсь донести до нее важное, но она продолжает раздражающе шмыгать носам и отрицательно мотать головой.

— Какой ты старейшина? Ты выглядишь едва старше меня! — фыркает Фиона. — Вы, вампиры, конечно живете долго, но медленно стареете! И за триста лет ты должен быть похож хотя бы на тридцатилетнего.

— Откуда тебе знать? Ты же «та-кто-ничего-не-знает-не-умеет»?

— Бабушка искала кровь рожденного вампира, объясняя тем, что она замедляет старение при нужном заклинании.

— Судя потому, что ты одна здесь выживаешь, бабушке это не удалось.

— Она еще не знала о моих талантах выманивать вампиров. Мы бы попробовали с ней вместе.

Как же она мне нравится! Черт! Ее озлобленность и колючесть — просто шикарные. Мое сердце стучит, как сумасшедшее.

Встаю вместе с котом и иду к потертому зеркалу у выхода в квартиру.

Не могу я выглядеть молодо! Я солидный и зрелый мужчина. У меня еще пару лет назад был имидж рок-звезды, а сейчас?

А сейчас на меня в отражении смотрит помолодевшая копия меня.

— Разве вампиры в зеркале отражаются? — попискивает Фиона, встав сзади меня в своем одеяле.

— Мы же не духи. А из плоти и крови. Рожденные из живой плоти. Насмотритесь всяких дешевых фильмов, которые сами вампиры и создают. Лучше бы историю изучала. Зачем в академии учиться? — не могу остановить ворчание. Такого провала в знаниях с проблеском гениальности я давненько ни у кого не встречал. И ладно бы, как жена Торена — ни сном, ни духом не знала о себе и своем роде. А тут... — Как ты это сделала?

— Что?

Я наступаю на нее, а она нервно пятится к стене и роняет одеяло, вновь оставшись в своей дурацкой пижамке.

О, нет! Ее запах!

— Ты задавишь Мистера Дарси! — нервно выкрикивает, когда я прижимаюсь к ней. — Кот! — уточняет, когда я недоуменно вскидываю брови.

— Удивительно. Мистер Дарси, — имя кота вызывает у меня улыбку. Я, напоследок, глажу его по голове и опускаю на пол. Ведьма пытается сбежать, но я хватаю ее за руку и тут же прижимаю к себе.

Она — мое проклятье, — набатом бьет в моей голове.

«Она — наша сладость и благодать», — не соглашается волк.

Меня рвет на части от желания поцеловать ее и попробовать кровь, бьющуюся в жилке на шее.

Я еще помню, что творит кровь истинной, превращая плотские желания в безумие. Но... она девственница.

И та, кто создает мне кучу проблем. Буквально из воздуха. Нужно бежать от нее, как можно дальше. Но я не могу. Зато наслаждаюсь теплом мягкого и нежного тела и легкой дрожью смертной, вдруг осознавшей, что я — самое опасное существо, которое она только встречала— Ты в курсе, Фиона, что наслав на меня проклятье, ты стала моей? Это обоюдное колдовство. Думаю, в твоих интересах снять его, чтобы случайно не оказаться в постели с убийцей твоего жениха.

Глава 8. Парадокс Фионы Кэвендиш (Фиона)

— Тогда раздень меня и завладей моим телом прямо сейчас! — в слезах кричу на приставшего ко мне вампира. Если он ищет способ воздействия — пусть получит его и проваливает. Я ничем не смогу ему помочь!

Близость Эйсмунда и его прикосновения действуют на меня слишком... необычно. Мои ладони горят от его рук, а жаркое дыхание опаляет губы, заставляя их невольно приоткрыться.

Он заинтересованно скользит по мне темно-красным взглядом. Моя истерика, а вместе с ней и пылкая капитуляция заставляет его о чем-то задуматься... Может, он придумывает более реалистичные решения нашей нелепой ситуации?

— Я не умею колдовать, Эйс, — злобно шиплю сквозь зубы. — Любой Одаренный в этом городе в последнюю очередь подумал бы обо мне, как о действующей ведьме.

Он молчит. Его лицо в опасной близости от моего. Я дышу часто и взволнованно. Я слышала, что вампиры — холодные, но Эйсмунд, напротив, согревает теплом своего тела, пробуждая во мне доселе неизведанные и неиспытанные чувства. Лишь иногда, когда я думала о Сайласе, во мне просыпалось что-то подобное. Но это...

— Знаешь, я и сама не рада была истинности с Сайласом Бэнксом. Все стадии унижения, которые только можно представить, я испытала на себе будучи связанной с его сущностью. Поэтому если ты думаешь меня запугать очередным унижением — это просто бесполезно. Давай, делай все, что хочешь со мной. Я и так на самом дне. Дальше некуда.

Вампир отпускает мои руки. Но лишь затем, чтобы обхватить своими сильными ладонями мое лицо. С легким нажимом заставляет смотреть ему в глаза. Как будто копается в моей голове. Чтобы что? Читает мои мысли? А вампиры это умеют, да? Точно умеют...

И я раскрываю перед ним книгу своего сознания. Смотри, Эйсмунд, как тебя там... Бертран? Не могу, правда, сдержать слез, но и пусть они катятся по щекам. Кому какое дело?

Я показываю Эйсу фрагменты своей жизни. С самого раннего детства.

Мои родители отказались от меня, когда я была еще младенцем. Бабушка после долгих лет стараний махнула на меня рукой, а затем и вовсе оставила одну.

По счастливой случайности и старой дружбе моей бабушки с руководством Академии Одаренных, меня пристраивают на общий факультет для полукровок, но и там происходит катастрофа — оборотень Сайлас считывает во мне свою истинную пару.

Другие девочки в академии мечтали о таком.

Быть парой отпрыска семьи Бэнкс? Считай, вся жизнь предопределена наперед. Больше не надо ни о чем думать. Цели? Стремления? Зачем? Выходи замуж, живи в их замке и рожай наследников.

Но вот только если ты потомок Кэвендиш — это не благодать, а проклятье. И, может, если бы у меня были хоть какие-то способности, от союза со мной еще можно было бы извлечь пользу. А я — пустышка. Бестолковый потомок древних ведьм и колдунов.

Мои чувства и истинная связь подверглись издевательствам и насмешкам. Меня каждый раз выворачивало наизнанку, но я снова и снова унижалась, умоляя Сайласа быть со мной.

И в этом весь парадокс. Ведь истинность срабатывает только с оборотнями. Они и их сущности — первопричина такого состояния. Но свалили все на меня. Вчера меня выгнали из Академии Одаренных, обвинив меня в изготовлении приворотного зелья.

А ведь я всего лишь пожаловалась ректору на то, что истинная связь игнорируется. Что меня заставляют корчиться и погибать, пока... пока Сайлас не испытывает ничего подобного.

— Сайлас не мучился от истинности? — прерывает мой поток мыслей Эйсмунд. Я верно оценила способности вампира. Он тщательно следит за моими воспоминаниями.

— Словно меня и моих проблем для него не существовало. Если бы это мне не казалось бредом, я бы подумала, что ему вкололи какой-нибудь антидот от истинности. Он и в волка не обращался по этой же причине. Лишь перед смертью вспомнил обо мне.

— Интересно, и похоже на правду, — неожиданно для меня соглашается вампир, касаясь своим дыханием моих губ.

Что? Меня не считают сумасшедшей?

— Любой бы сошел с ума на твоем месте. Ты хорошо держишься. И нет, Фиона, не могу сказать, что с тобой все в порядке. Но...

Он размазывает большими пальцами слезы по моим щекам. Вдавливается носом в мою кожу на лице, вдыхая запах.

— Твои слезы пахнут морем. Имя шотландское и... тебе самой не интересно узнать, на что ты способна? И кто ты есть на самом деле? — его шепот гипнотизирует меня, заставляя уплывать куда-то далеко-далеко.

Его губы касаются моих. Тревожно. Робко. Едва-едва.

Он раскрывает их, прикусывает нижнюю, слегка царапая острыми зубами. Что-то горячее наполняет мой рот. Кровь! Эйсмунд пробует мою кровь.