Майор Максимов в поисках древнего артефакта

Спасение семейства волков

Конечно новые жители схрона не могли знать, что с прежним обитателем пещеры жил волк по кличке Страж. Он был большим, таких волков в природе не существовало. Поэтому старый хозяин схрона считал его больше собакой. Ну а раз собачьи стаи в лесу все же не живут, значит в нем текла и волчья кровь.

К Христо пришла сукa. Она тоже была большой и если бы встала на задние лапы, то передние легли бы на плечи высокого отшельника. Масти она была не серой, не волчей, больше черной с сероватыми подпалинами на брюхе. Конечно бросаться на Христо Волчица, все же будем называть ее так, не думала. Зачем тогда приходить, лучше подкараулить где-нибудь в тайге. Но и к себе Волчица не подпускала. Христо сделал осторожный шаг к гостье, та сразу вскочила и отбежала, правда уходить не стала.

- Ладно, живи, - разрешил хозяин схрона. - Как тебя звать?

В ответ Волчица жалобно заскулила.

- Да у ней щенки! - Из-за плеча Христо выглянула Назия. - Не видишь, что ли?

- Сейчас увидел, - Христо даже присел, чтобы получше рассмотреть брюхо животного.

- За помощью она пришла, зовет!

- Логово должно где-то быть, не попадалось в лесу, и следов волчьих не видел. Ладно, пойдем. - Христо вернулся в пещеру, вооружился по настоящему, всякое нужно было в тайге ожидать, захватил вяленого мяса и мороженого.

- Я с тобой! - Заявила Назия.

Волчица побежала вперед, останавливаясь и оглядываясь. Люди старались не отстать, поспешали следом. Идти в снегоступах, сплетенных из ивовых прутьев, на большие расстояния было тяжело. Логово все же нашлось, добирались до него пол дня.

- Я и не ходил никогда сюда, - заметил Христо, остановившись на краю глубокого оврага. - Далеко, и охоты тут нет.

- Следов волчьих не видно, - Назия указала на низ оврага и крутые склоны.

А между тем Волчица обошла крутой склон, спустилась в овраг примерно до половины и начала рыть лапами снег. Но чем больше она пыталась копать, тем больше снега съезжало по склону.

- Там и есть ее логово, - понял Христо. - Зима снежная, вход завалило, ничего у ней не получается.

- Поможем, - Назия спустилась вниз по следам Волчицы, Христо за ней, и оба начали разгребать склон, начав выше лаза в логово.

Волчица уже не отбегала, Христо даже смог погладить ее, пытаясь успокоить. Шерсть была жесткая с густым зимним подшерстком. Вход в волчье логово оказался не просто узкой норой, в него мог пролезть и человек. Из открывшегося темного отверстия пахло нехорошо и не доносилось ни звука.

- Неужели опоздали?! - Предположил Христо, придерживая Волчицу.

- Я пролезу, - Назия скинула самодельную парку и начала ввинчиваться в лаз. - Тут они, живые есть! - Донеслось из логова. - Сейчас подавать буду! Двое задохнулись...

Достали пять щенков, троих удалось оживить на свежем воздухе. Волчица, вполне довольная, начала вылизывать свое спасенное потомство.

- Ты чего там?! - Крикнул в лаз Христо. - Не задохнулась?

- Сейчас вылезу, - из дыры сначала показалась рука Назии с какими-то лохмотьями.

- Это что? - Удивился Христо и вопросительно посмотрел на притихшую Волчицу. Та только заскулила, отвлеклась от щенков и прижала уши, то ли виноватая, то ли что.

Христо вытащил из логова Назию, и вместе с ней начал разглядывать полуистлевшие лохмотья. На открытом воздухе ткань и когда-то выделанная кожа давно бы превратились в пыль, а в пещере сохранились. Но лежали они в логове ой как давно. Сколько, и предположить было трудно.

- А ведь это одежонка детская, - Назия аккуратно разложила на ровном месте, очищенном от снега, обрывки из логова.

- Светоч! - Громким шепотом произнес Христо и спросил, быть может сам у себя. - Ты здесь жил?! - Никакого ответа не последовало. - Выходит волки еще тогда тебя к себе утащили!... Костей там человeческих не заметила? - Вопрос уже относился к Назие.

- На ощупь только, вроде нет... череп бы был.

- Летом надо здесь все как следует осмотреть, - решил Христо и спросил у Волчицы. - Ты с нами, или здесь останешься?

Волчица с готовностью встала на лапы и совсем по собачьи завиляла хвостом, поскуливая при этом.

- Значит с нами. - Понял Христо и засунул двух волчат за пазуху. Третьего взяла Назия. - Опасно здесь оставаться, опять завалит. Уж очень зима нынче снежная.

В человеческой пещере Волчица, имя ей так и не дали, жить конечно не захотела, все же была дикой. Христо соорудил звериному семейству деревянный домик, пристроив его к скале недалеко от входа в схрон. Домик был тут же занесен снегом, лаз прочищали постоянно. И волкам их новое жилище очень нравилось. Нравилось и тем, что скоро они перешли на мясо, а люди подкармливали их. Может так делать и не надо было, но прежде всего Назия жалела подрастающих волчат. Они теперь бегали за девушкой, путаясь у нее под ногами, а ей только нравилась и забота о живых существах, и их настоящая привязанность.

Когда к середине мая в логу, где была старая волчья нора, сошел снег. Христо сходил туда еще раз и к своей радости нашел на дне оврага подобие землянки, конечно давно обрушившейся. Может конечно отшельник и успокоил себя, но решил, что здесь и жил подросший Светоч, выкормленный волчьей стаей. А Светоч между тем внутри Христо то ли молчал, то ли вообще пропал - не подавал никаких признаков своего присутствия.

Заблудшая душа

Зиму Христо и Назия прожили нормально. Ничего существенного, поворотного в однообразном таежном существовании не происходило. Хотя каждый день в лесу, это не день в городе, да еще в теплой квартире. Правда и к выживанию, к постоянной борьбе за жизнь люди тоже привыкают, риск становится обычной рутиной.

Первое значимое событие произошло в конце апреля, когда год повернул на лето. Морозов больше не было, только ночью температура падала до небольшого минуса. Снег осел, на открытых местах образовался наст, по которому можно было рано утром даже пройти не проваливаясь. И вот Волчица, она так и жила с людьми без имени, решила уйти и увести щенков, хорошо подросших за зиму.

Нельзя сказать, что она думала, как ей быть дальше. Просто звериное чутье подсказало - нельзя растить щенков у людей, которые подкармливали выводок. Волчица, хотя и была похожа на собаку, по своей сути оставалась зверем и лесным жителем. Щенки должны были стать такими же, надеяться только на себя, охотится и выживать. Люди так и не стали хозяевами волчьего выводка, и честно говоря, надежды на них не было, в любой момент могли исчезнуть, уйти по своим непонятным делам.

Волчица выбрала глухую ночь, вылезла из будки, построенной Христо, и потянула носом воздух - пора уходить. Щенкам ничего не нужно было объяснять, поняли, мать уходит, и они должны следовать за ней. Так и канули волки в тайге, конечно не пропали, а начали жить обычной звериной жизнью, пуст и более трудной. Забегая вперед, можно добавить. К ним позже прибился матерый одноглазый волчара с оборванным левым ухом. Он стал вожаком, и скоро волчица принесла очередной помет. Стая начала разрастаться.

Уход Волчицы со щенками Христо воспринял как должное, а Назия расстроилась. Полюбила девушка щенков, путающихся под ногами. Но делать было нечего, надо было жить уже другой жизнью. Правда эта другая жизнь не очень получалась. Если с волками Назия разговаривала, то с Христо они больше молчали. Не о чем было говорить. День, да и ночь были известны заранее до мелочей. А что говорить об известном, нечего.

Вообще-то Назия отметила про себя, что Христо, которого девушка воспринимала как своего отца, день ото дня становился не только более молчаливым, а и хмурым. Причем никак не говорил о своем настроении. И тут произошло следующее событие, более значимое, чем уход волков.

Как-то ночью Назия проснулась от прикосновения к своей руке. Девушка спала конечно отдельно, за импровизированной загородкой.

- Случилось что? - Спросила Назия Христо, вдруг пришедшего к ней. Такого раньше никогда не случалось.

- Нет, ничего! - Христо ответил шепотом, но как-то нервно. Оказывается он сидел рядом с девушкой и отдернул руку, услышав ее голос. - Показалось... - Отшельник опять же резко поднялся на ноги и вышел из пещеры.

Назия не заснула до утра, поняла, с Христо что-то произошло. И пришел он к ней ночью для вполне понятной цели, о которой и речи не могло быть, конечно с точки зрения девушки. Остатки ночи Христо просидел у входа в пещеру, видимо боясь вернуться, так и не владея собой.

- Что с тобой? - Спокойно спросила Назия утром, приступив к своей обычной работе.

- Не спрашивай, - чуть погодя ответил Христо. - Оставайся здесь, а я переберусь в волчий овраг, построю новый шалаш, спать буду там, а днем приходить сюда.

- Как знаешь, - ответила Назия, не понимая отчасти такой вынужденной меры. Но и спросить не посмела. Девушка боялась оставаться одна ночью, но почувствовала, другого выхода не было. Этой ночью Христо взял ее за руку, потом испугался, как проснулся, хотя и не спал вовсе. А если бы не проснулся, не пришел в себя? Могло случиться непоправимое. Назия поняла и то, что не смогла бы дать отпор. Ее воспитали послушной и покрой мужчине. - Жаль волки ушли... все бы не одна.

Ближе к вечеру Христо собрался и ушел, так и не сказав ничего. А Назия поставила притвор ко входу в пещеру и придавила его изнутри камнями побольше. Какая никакая, а все защита.

Волчье логово, из которого зимой спасли волчат, оставалось пустым, звери ушли подальше от людей. Христо на дне оврага в укромном месте построил шалаш, соорудил рядом очаг и всю ночь поддерживал огонь, боясь заснуть, понимая, так долго продолжаться не может. Можно было конечно спать днем, не спать ночью, только вряд ли бы получилось.

Спать ночью Христо теперь боялся. И вот в чем тут была причина. Светоч появился в сознании Христо зимой несколько раз, потом пропал, все было хорошо. Две личности в одном теле не могли ужиться мирно, слишком разными они были. Христо, кем он изначально был, родился на Урале, но его родители пришли в эти места с далеких Балкан. Зачем? Кто знает, данное повествование об этом умалчивает. Наоборот, не одно поколение предков Светоча жило около Урал камня, на его западных отрогах.

Наверное разные корни сформировали разные характеры. Но как-то бы это улеглось, можно было жить и с тем, и с другим. Причина была совсем в другом - в отношении Христо и Светоча к Назии. Отцовские чувства вступали в противоречие с чувствами молодого парня. Две личности поделили одно тело. Причем днем Христо был по прежнему Христо, отшельником. А ночью Светоч оттеснял его, молодые эмоции брали верх.

Христо сбежал из пещеры, причем сделал это днем, и теперь боялся, что с наступлением ночи Светоч возьмем верх над ним.Так и получилось в ту ночь. Только неимоверными усилиями Христо смог отодвинуть Светоча и не дать второй личности совершить непоправимое!

- Не спать, не спать! - Христо сидел у очага перед шалашом и твердил это слово. - Завтра расскажу Назие о том, что со мной происходит. - Для верности Христо вбил у шалаша заостренное бревнышко и привязал себя к нему веревкой на хитрый узел, неизвестный Светочу. Хотя при желании веревку можно было и перерезать.

Так прошло дней пять. Христо похудел, осунулся, охота ему не удавалась, запасы еды подходили к концу. Но отшельник никак не мог решиться на разговор с Назией. Когда-то на вершине скалы Христо пытался объяснить девушке свое новое состояние, только это у него не получилось. И вот теперь с чего было начать...

- Ты хочешь меня? - Вдруг спросила Назия вечером, когда Христо уже собрался уходить на ночь.

- Не я, - ответил Христо, обрадовавшись, что девушка сама начала сложный разговор, - тот другой. - Отшельник теперь боялся даже имя произносить второй личности, пробуждавшейся вечером.

- Светоч, - в задумчивости сказала Назия, причем в ее устах имя прозвучало не так и плохо, чуть ли не мечтательно. - У нас с ним ничего не получится...

- Конечно не получится! - Возмущенно подтвердил Христо. - Ведь он, это я!

- Не в этом дело, - добавила девушка, всматриваясь в глубины своей души, только сначала ничего не добавила. - Лучше я уйду от вас. - Продолжение фразы оказалось неожиданным.

Христо сначала хотел возразить, даже вздохнул, набрав воздуха для решительного отказа, но промолчал, понимая, что Назия права. Не спать каждую ночь было невозможно.

На следующее утро Христо вернулся к схрону и понял, что Назия ушла навсегда. Он Было хотел броситься за ней, мог догнать, но переборол себя и вернулся на прежнее место, сел у очага. Разжег огонь, повесил котелок, дождался, когда вода закипит, и заварил душистый травяной чай, успокаивающий.

Наверное Назия все равно ушла бы к людям. Ей не нравилась прежняя жизнь в скиту у староверов, не нравилось жить в пещере. Какое-то время ее существование скрашивали волки, особенно щенки, но и их не стало. Назия прошла мимо истлевшего скита и направилась к реке, по которой когда-то плыли караваны за Урал камень. Дорогу к реке девушка знала, они ходили в ту сторону вместе с Христо. Вот только прежнего острога там уже не было, зато вдоль обмелевшей реки проходила наезженная дорога. В прежние, давно ушедшие времена, ее не было. Назия раздумывала недолго, повернула налево и пошла на восток за Урал камень.

А Христо почувствовал себя свободным. Пищи добывать теперь можно было меньше. К тому же отшельник почувствовал себя настоящим отшельником, кем он был еще до встречи со староверами. К тому же Христо вдруг вспомнил о черном рисунке в раме, на котором не видно было изображения. Нашел его в дальнем углу пещеры и вынес наружу, подставив, под солнечные лучи, перевалившего во вторую половину дня.

Христо и сам не понимал, зачем это сделал, но сел перед картиной, черной, с болотными отсветами, и стал смотреть на самодельное полотно, по которому перемещались лучи заходящего Солнца. Сначала на картине проявился лик старца, вроде даже сдвинулся в сторону, и его место заняла женщина. Если в старце не было знакомых черт, то женщина показалась неуловимо знакомой. Только на кого она была похожа, Христо так и не понял.

Светоч перестал приходить к Христо ночами, отшельник теперь мог жить спокойно. Но блуждающая душа, возникнув из ниоткуда, ушла вслед за Назией, понравившейся девушкой. Ушла конечно не сама. Назия, остановившаяся на ночлег у реки, проснулась ночью в страхе, почувствовав себя вдруг собой и Светочем одновременно.

Слухи о чудодейственной иконе

Дальнейшая судьба Назии канула в лету. Можно только предположить, как непросто ей было приспосабливаться к жизни среди людей, если девушка все же дошла до какого - нибудь поселения. Ведь она всю свою жизнь прожила в скиту у староверов. К то му же не стоит забывать, что кроме ее собственной женской личности, в ней поселилась и другая, причем мужская. Как уживались они, можно только предполагать. И это тема для отдельного серьезного исследования. Данное повествование совсем о другом, и мы, уважаемый читатель, двинемся дальше по основной линии рассказа.

Христо почувствовал облегчение, оставшись один. Так жить было намного проще, тем более и личность Светоча оставила его, перейдя в Назию. Хотя отшельник доподлинно не мог знать, куда пропал Светоч, просыпавшийся в ночное время. Сначала Христо опасался появления чужого сознания, часто просыпался ночью и прислушивался к себе. А потом успокоился, решил, что Светоч все же исчез.

Христо охотился и лето прожил хорошо. В солнечные дни выносил картину из пещеры и мог часами сидеть перед ней, пытаясь разглядеть и старца, и женщину. Однако увидеть изображения получалось редко. Сначала отшельник объяснял это облачностью, положением Солнца на небе. Так до полудня лики вообще не показывались. А потом перестал задумываться о такой странности и просто находился перед холстом, стараясь не моргать.

Старец показывался чаще, женщина реже. И в этом можно было пытаться угадать какую-то закономерность. Но надо ли было. Христо смотрел на картину и чаще видел свою простую жизнь в лесу. Может сцены из охоты и не показывались на холсте, а лишь возникали в голове охотника. На самом деле это было не так и важно.

Назия ушла из жизни Христо и скоро забылась, как и Волчица с выводком. Да и более далекие события не оставались в памяти. А повседневная жизнь помнилась на несколько дней назад и все. С приходом в сознание Светоча, Христо сначала казалось, что это и есть воспоминания о его прежней жизни. Но исчез Светоч, стерлась и память. Староверы подобрали Христо в тайге именно в таком состоянии.

Отшельник был приспособлен для жизни в лесу, многое знал, умел, но все делалось им не задумываясь, так наверное поступали и звери, только еще проще. Христо знал свое имя, и назвался им, ответив на вопрос староверов. И наверное в скиту не было лучшего чем отшельник охотника. На скалу отшельник больше не забирался, даже обходил место, где раньше располагался скит староверов стороной. И конечно не задумывался над причиной, действуя опять же инстинктивно.

Самым простым объяснением опять же мог быть чисто животный страх перед возможными изменениями. Последний подъем на скалу перенес Христо и Назию в будущее. Об этом они догадались по уже вымершему и разрушенному скиту староверов. Наверное и слова-то такого, как будущее, лесные жители не знали, поняли интуитивно. И сейчас Христо обходил скалу, не помня произошедшего. А кто мог знать, какими могли быть новые изменения, вдруг жизнь сделалась бы хуже. Например пропало зверье, не стало источника пропитания. От добра добра не ищут, так кажется говорили испокон веков.

Так и прожил Христо остаток своей жизни, а он был дан ему отнюдь не коротким, а вполне приличным даже по современным меркам. В последний день на картине отшельнику явились оба лика по очереди и предупредили, что его земной путь заканчивается. Голова его прояснилась, Христо вдруг вспомнил не только кто он есть на самом деле, но даже вся его длинная жизнь, скудная на события во второй своей половине, пронеслась мимо.

Отшельник облегченно вздохнул, убрал картину в пещеру, прибрал вещи, навел порядок и лег на свое обычное место. Уснул счастливый, с улыбкой на губах, зная наконец свое предназначение и радуясь тому, что исполнил его как требовалось.

История жизни Христо также заслуживает пристального внимания, связана с войнами на Балканах, османским игом и так далее. Но, уважаемый читатель, и мимо нее мы пройдем дальше, приближаясь к нашей, уже современной эпохе.

К началу двадцатого века Уральский край добывал соль, вовсю дымил заводами, производил металл и много еще чего, что можно было из него сделать. Уральские горы оказались настоящей кладезью полезных ископаемых, драгоценных металлов и камней. Правда заселялся он медленно, слишком пространства были большими. И затеряться в тайге можно было по прежнему, как и двести, триста лет назад.

Поселение, о котором шла речь в первых главах повествования, так и не было возрождено, появились другие. Ближайшее, Колучино, находилось от пещеры отшельника километрах в тридцати, по таежным меркам всего ничего. Деревня Колучино была небольшой, жили здесь больше сельским хозяйством, охота, как промысел, ушла уже в далекое прошлое.

В деревне имелась деревянная церковь с высоким круглым куполом, единственная на всю округу. По праздникам в Колучино съезжались из окрестных поселений, хуторов. Одно время здесь даже существовал мужской монастырь. Монахи не только занимались своим хозяйством и служением Богу, но и странствовали по обширному краю, неся слово Божие людям. Трудна и даже опасна была такая стезя.

В Колучино пришел монах Паисий, был он тем самым странствующим, на одном месте ему не сиделось. Как уж он нес слово Божие трудно сказать, Но говорить умел, любил посидеть в трактире за кружкой чего - нибудь хмельного. И обладал немаловажным даром - умел слушать людей и вовремя поддакивать. Это порой даже важнее, чем говорить самому. Чего только он не услышал за свою жизнь, каких только историй не записал. Паисий был грамотным, закончил четыре класса церковно - приходской школы.

В Колучино Паисий задержался, Уральский край был ему интересен, а рабочие руки в монастыре всегда требовались. Здесь же монах познакомился с Васькой плотником. Так неуважительно звали в общем-то хорошего мужика, мастера на все руки. Паисий проводил с ним много времени, был подручным, а Васька оказался знатным рассказчиком.

Началось все с деревенских сплетен. Плотник умел придать любому пустяку особенный колорит, а в лице Паисия нашел нового внимательного слушателя. Своим-то деревенским Васька давно надоел пустячной болтовней. Паисий, придерживая какую-нибудь доску, поддакивал, и такое одобрение только еще больше раззадоривало плотника. Но новостей в деревне случалось не так и много, а обсуждать, как Фекла прищемила коту хвост дверью, тоже надоело.