Убийство в провинциальном городке

Тайна дома на острове

Опергруппа уехала. Косачев хотел остался, но Максимов и его отправил, надавал заданий. Очень хотелось капитану поработать в Песынке одному. Да собственно и работой назвать разговоры с жителями деревни нельзя было. У колодца остановился, спросил у женщины о какой-то мелочи, прикурить у мужиков попросил, посудачили про рыбалку, поинтересовался о жизни в деревне, и так далее.

- А ты никак начальник новый? - Спросила старушка, сидела на лавочке по левой стороне улице, на русской части деревни.

- Да, - ответил Максимов. - Присяду рядом?

- Садись, место не заказано, - бабушка подвинулась.

- Твои-то уехали...

- А я остался.

- Вместо Маратки значит? - Старушка имела ввиду прежнего начальника, Сибаева.

- Так выходит.

- Мать у него осталась.

- Здесь живет?! - Максимов удивился.

- Где ж еще.

- По документам в городе вроде.

- Врут ваши докУменты.

- Бывает, - согласился Максимов. - Но дом у ней и в Усе есть.

- У второго мужа жила, как умер, сюда переехала.

- Здесь проще?

- Роднее, отсюда она.

- А отец Марата где?

- Где же ему быть, с войны не вернулся. Вот Зулька и выскочила замуж за руснака.

- За русского что ли?

- Так у нас называют.

- А тебя как зовут, сама из каких будешь?

- Ирина я...

- Вроде в тебе башкирской крови больше, - Максимов внимательно посмотрел на старушку, - да и одежда… Сидишь не на своей стороне! - Это уже была шутка.

- Правду говоришь… Солнышко ловлю, а там в тени ветерок гуляет, боюсь поясницу бы не прохватило. Зима скоро.

- Ирина, русское имя...

- И так и так, с какого бока подойдешь, так и считай.

- Зульфия в котором доме живет?

- Зайти хочешь?

- А что… нельзя?

- Отчего же, кто тебе запретит.

- Думаешь, не стоит? - Максимов понял ответ правильно.

- Боится она.

- Чего ей бояться, - капитан пожал плечами.

Но Ирина не ответила, промолчала.

- А вообще о смeрти Марата что говорят?

- Разное…

- Умер от чего?

- Аллах позвал, вот и ушел. Кто же противиться будет. Вот ты… Кто у вас?

- Иисус.

- Не пойдешь?

- Срок придет, куда ж денусь, дорожка натоптана. - Максимов ответил уклончиво.

- Ну, ну, - Ирина больше не стала затрагивать эту тему.

- А Сенька, Сенька кто такой?

- Брат Мараткин!

- Это как?! - Удивился Максимов.

- Сын Мараткиного отчима...

- Сводный брат? - Понял Моксимов, но все равно спросил.

- Ну да, отец и мать их свели, так можно сказать.

- Ну дела, - Максимов покачал головой, ситуация становилась все запутанней. - А Сенька что, к мачехе, к Зульфие приходил?

- И к ней тоже… вырастила его. Сенькина мать гулящей была, отец и выгнал. Потом с Зулькой сошелся… Она говорила, хорошо жили… только дети так братьями и не стали… разные они. Сенька в мать пошел, перекати поле. Маратка в милиции работал, Сенька по другую сторону оказался...

- Как же они вместе… один конец нашли?

- Тебе виднее, ты начальник.

- Кого еще Сенька в деревне навещал, знаешь?

- Тебе зачем?

- Долго объяснять...

- А ты человек занятой...

- Вроде так.

- Ну так сходи к Дуне островной.

- Островная это что, фамилия?

- На острове живет, так и кличут, Островная.

- Где же остров искать?

- Иди вниз по реке, увидишь.

- Спасибо, - Максимов встал со скамейки.

- За спасибо сыта не будешь!

- Чем же с тобой расплатиться?

- Сам догадайся.

- Договорились. - Может капитан и опрометчиво так быстро согласился.

- Если вернешься конечно, - прошептала бабка Ирина. Максимов мог и не услышать этих слов.

Не остров, островок находился ниже по течению реки километрах в двух. Причем река видимо изменила русло и ушла правее, образовав заводь с узким водным перешейком. На клочке земли в центре заводи виднелся дом, казавшийся заброшенным. К нему с берега вели высокие шаткие мостки, на которые и ступить-то было страшновато, казалось вот, вот рухнут.

Два окна, смотревшие на мостик, выглядели подслеповатыми. Может ставни были закрыты, а может стекол в них не имелось. Островок оказался маленьким, домишка еще меньше. Его окружали березы с пожелтевшими листьями, небольшая елка добавляла зелени, внося умиротворение в осенний пейзаж.

На остров надо идти, но как?

Ставка в игре - жизнь

- Что же березы у дома пожелтели? - Подумал Максимов, разглядывая островок с берега. - Осень осенью, но рановато. Лес вокруг зеленый! Ну, да ладно, с березами. Как туда добраться? Не пройти по мостику, хлипкий. Летает она туда, что ли?

Капитан спустился к воде рядом с мостиком, присел на бережку и закурил. С дороги Максимова было не видно, да и от дома на островке не разглядеть в высокой осоке. Дым от папиросы выдавал, поднимался кверху, день выдался тихим, - а от кого мне собственно прятаться? Может с острова кто увидит, так, наоборот лучше, спрошу, как перебраться. Крикнуть бы, да не удобно. Чужой я здесь, а то, что начальник, не важно.

Но на острове, да и в доме, никакого движения не замечалось. Прошло наверное минут пять. Папироса докурилась, и Максимов потянулся за второй. Но тут в воде что-то плеснуло, и капитан раздвинул высокую траву. - Вот те раз, да тут лодка! Как же я не заметил? - Не лодка оказалась, лодчёнка на одного без весел, зато с шестом. Воды внутри хватало, однако оставалась на плаву.

Стараясь удержать равновесие, капитан осторожно перебрался в лодку, взял шест и оттолкнулся от зыбкого дна. Поплыл рядом с высокими опорами мостика, придерживаясь и за них. На переправу ушло минут десять, не больше, лодка ткнулась в мягкий берег острова и остановилась. Вода на дне качнулась и замерла, в ней, как в зеркале, отразилась полная луна и облака.

Максимов отвлекся-то всего на несколько мгновений, но когда посмотрел на дом, то в левом окне увидел огонек, - свеча наверное, - оказывается уже основательно стемнело. Капитан достал пистолет и передернул затвор, но эта мера показалась лишней. - Ни к чему. В кого здесь стрелять, - поставил оружие на предохранитель и убрал. Все же пошел к дому не прямо, а левее, - зачем так уж явно подставляться.- Остановился за елкой, понаблюдал за домом. По прежнему было тихо, а отблеск пламени в окне пропал, изменился угол зрения.

Фасад дома о двух окнах был маленьким, левая стена подлиннее. Здесь имелась и дверь на уровне земли, над ней сохранился покосившийся навес. - Упадет скоро, - отметил капитан, сам не зная зачем, подошел к двери и прислушался. Внутри было тихо. Стукнул два раза, потом еще. И дверь скрипнула, отошла, оказалась не запертой. Тогда Максимов приоткрыл ее и не показываясь в проеме заглянул в щель. Глаза плохо привыкали к полумраку. Послышались звуки до простого знакомые, не голос, но они явно исходили от живого существа. Максимов не мог связать их ни с кем внутри дома!

Спиной к Максимову за столом сидела косматая женщина, она не отреагировала на скрип двери. Перед ней на столе горела свеча, по столу была рассыпана крупа, может гречка, может пшено, в полумраке не разглядеть. А по столу ходил петух! Да, да, он ходил по столу, клевал крупинки, выбирая их по одной, две, и недовольно квокхал. Этот звук капитан и услышал с улицы, только никак не мог предположить, что в доме, да еще на столе, окажется петух.

- Заходи, - произнесла женщина, не оборачиваясь.

- Здравствуй, Евдокия, - поздоровался Максимов.

- И тебе не хворать.

- Не болею вроде, - капитан обошел стол и остановился напротив хозяйки.

- Так и я о том же.

- Петуха кормишь? - Усмехнулся Максимов.

- Не петух это, а Матвей Иваныч.

В подтверждение слов хозяйки, петух взъерошился, затряс головой и склевал еще несколько крупинок. Хозяйка оторвала маленький клочок бумаги и тут же положила его на освободившееся место. Матвей Иванович гортанным звуком подтвердил правильность действий хозяйки. И только сейчас Максимов заметил, что таких бумажек на столе немало. Просилось слово колдовство, но капитан отогнал его прочь, не любил скоропалительных выводов. Всякого повидал за свою не такую и длинную жизнь, случалось разное, может и более странное. - Не понимаешь, так молчи, наблюдай, может и придет что, поймешь не разумом, чутьем.

- Посижу пока в сторонке? - Спросил Максимов.

- За стол садись, - предложила хозяйка.

И капитан сел напротив женщины на табуретку, она скрипнула и покосилась под его весом.

- Не бойся, - успокоила Дуня, - а если и свалишься, не далеко падать. Хочешь сыграть? - Лицо женщины скрывали волосы, его почти не было видно, только иногда в глазах отражалось пламя свечи.

- А на кону что?

- Другие спрашивают правила, а ты суть ухватил.

- В любой игре главное, на что играть.

- На жизнь...

- Чью?

- Свою, на чью же еще.

- И ты на свою?

- Давно проиграла, вот и сижу здесь, горемык ублажаю.

- И много приходят?

- Как же их сочтешь, не умею.

- А если проиграешь, дальше что?

- Не моя забота, его. - Хозяйка перевела взгляд за спину Максимова.

У капитана пробежал холодок по спине, рука непроизвольно дернулась к кобуре, но Максимов тут же овладел собой и достал из кармана папиросы. - Закурю? - Так и хотелось обернуться, посмотреть, кто там за печкой, но сдержался.

- Дыми, - разрешила Евдокия и добавила, - хитер!

- Не без этого.

- Тебе без хитрости никак, должность обязывает.

- Знаешь, кто я? - Максимов прикурил от свечи.

- Что ж не знать, вместо Маратки.

- Как узнала?

- Не я, Матвей Иваныч, вот она, твоя бумажка, - хозяйка показала на маленький клочок, положенный последним. А петух между тем пристроился на краю стола и замер. - Захирка, просыпайся! - Баба Дуня окликнула человека за печкой, но там послышалось шевеление и только.

- Кто там у тебя? - Все же спросил Максимов.

- Посмотри.

Капитан встал и увидел, что на полу лежит человек, с головой укрытый одеялом. Только одна волосатая нога высунулась и белела в свете луны, заглянувшей в окно. Волосы на ноге не оттеняли бледную кожу, лишь подчеркивали ее. - Как белой шерстью нога заросла. - Подумал Максимов.

- Бывает с ним такое, - заметила хозяйка.

- Захирка? - Капитан вдруг вспомнил про татуировку на спине Сеньки. - Он же вроде умер...

- Ну так что?

- Да, странно как-то.

- Рафик тебе еще не то наговорит.

- Сенька к тебе заходил?

- Заходил, не ко мне… Нету ее сегодня. А она тебе зачем?

- С Сибаевым и Сенькой что случилось? - Максимов спросил прямо.

- Играть будешь?

- Так не скажешь?

- Что, в тюрьму отправишь?

- Если за тобой грешки есть.

- Сибаев тоже грозился…

Ночной крик о помощи

- Ну что же, сыграем в твою игру, - согласился Максимов, понял, ничего Дуня Островная не скажет запросто так.

- По ходу разберемся, - уклончиво ответил капитан, а верил или нет, что ставка в игре его жизнь, сам не знал. Скорее надеялся на редкое везение и серебряные колокольчики. Вот и сейчас они нежно прозвенели в голове, дали знак - не бойся, давай!

Бабка тяжело поднялась с табуретки, собрала разложенные клочки бумаги со стола и убрала их в карман вязаной кофты, растянутой неимоверно. К тому же пуговиц не хватало, оставалось всего три, но они были застегнуты. Дуня оказалось высокой и толстой, грудь свисала до пояса. Может поэтому пуговицы давно оборвались, не выдержали раздобревшего тела. Пока бабка сидела за столом, ее руки почти по локоть были открыты, а когда встала, рукава скрыли и пальцы, съехали вниз.

Хозяйка закатала рукава обратно, чтобы не мешали, и принялась выполнять странные действия. Подняла свечу над столом, добавила из миски крупы и разровняла ее по столу, оставив свободным небольшой круг в центре, куда вернула подсвечник, и два места с краю по центру меньших сторон столешницы. Петух, или как его звали, Матвей Иваныч, спокойно наблюдал за хозяйкой, пристроившись на самом краешке угла стола. Как понял Максимов, дальнейшие действия были за этим существом, можно сказать, похожим на петуха.

Место для свечи понятно, а зачем еще два? - Спросил капитан, понимал всю абсурдность ситуации, но вынужден был принять игру. Дуня Островная пока была единственной, кто могла пролить хоть какой-то свет на два убийства рядом с деревней. Если один труп еще мог быть случайностью, то два жмура, да еще в одном месте, ее исключали.

- Сейчас ты здесь, - хозяйка провела ладонью над свечой, даже задержала руку над пламенем, не боясь обжечься. - Матвей Иваныч начнет прокладывать тебе дорогу...

- Будет клевать пшено, а ты закрывать пустые места бумажками? - Перебил Максимов. Куда он пойдет?

- Знает только он, а может и он не знает, скорее всего… Вот здесь, - Дуня поставила на левый от себя край столешницы маленький деревянный крестик, - смерть твоя!

- Могильный крестик, - понял Максимов.

- Смерть еще не могила, - пояснила хозяйка. - Захирка хочет покоя.

- Не заслужил?

- И после смерти есть работа.

- Согласен, - после некоторого раздумья капитан кивнул головой. - Значит с другой стороны жизнь?

- Конечно жизнь, может короткая, а может и длинная… - Дуня поставила на противоположном конце стола маленькую деревянную фигурку человека с фонарем в руках.

- Если короткая, значит та же смерть? - Максимов удивился фигурке, но спросил о другом.

- И длинная жизнь завершается смертью.

- Кто же определяет, сколько человеку жить?

- Он сам.

- Сам человек?

- Ему нет дела до таких мелочей. - Дуня посмотрела на потолок, правда его скрывала тьма.

- О ком она? - Подумал Максимов.

- И я не знаю, - хозяйка словно услышала вопрос.

- Ты Вергилий, а Захирка - Харон, - на этот раз капитан прошептал вслух, его мысли оказались доступны Дуне. Максимов начинал читать Божественную комедию, попалась в командировке книга, забытая кем-то в номере гостиницы, но дальше нескольких страниц не осилил, уснул.

- Я только кормлю Матвея Ивановича, а Захирка возит страждущих на лодке.

- На которой приплыл я?

- Такое случилось первый раз...

- А Сенька, как Сенька к вам добирался?

- Он ходил по мосту...

- Но по нему… не пройти.

- Будешь играть? - Дуня не ответила не в первый раз.

- Мы уже играем, - заметил Максимов.

- Матвей Иваныч! - Позвала Дуня, но петух не пошевелился, лишь открыл правый глаз, ничего не выражающий, сонный.

- Перекормила петуха, - усмехнулся капитан.

И тут петух встрепенулся, расправил крылья и закукарекал, да так громко! А потом замахал крыльями, пшено полетело со стола, а свеча погасла. Комната погрузилась во тьму, луна к этому времени зашла. Максимов вскочил с табуретки и отбежал к стене, в его руке оказался пистолет. Действия в подобных ситуациях были отработаны до автоматизма. И что дальше?

В доме было тихо, и пистолет теперь казался лишним. В кромешной тьме стрелять было бесполезно. На полу под одеялом зашевелился Захирка, но затих и захрапел.

- Разве мертвые храпят? - Подумал Максимов и вдруг обычным голосом спросил. - Матвей, ты здесь? - Причем имел ввиду совсем не петуха.

И тут из-за печки мелькнула светлая тень, скорее всего луна появилась в разрыве туч. Тень оказалась не вечным дедом, тоненькой девушкой, тростиночкой, колеблющейся на ветру. Только ветра в доме не было. Фигура девушки на какие-то мгновения сделалась явственной, на ней оказалась лишь порванная комбинация, а потом призрак пропал. В голове Максимова снова зазвучали серебряные колокольчики, - Помоги! - Их нежный перезвон перешел в крик, нет, в еле слышный шепот. Оказывается и шепотом можно кричать.

Вечный дед Матвей и девушка в белом

- Вот и свидились, - послышался голос из темноты, настоящий, не кажущийся.

- Все же ты, Матвей, - Максимов облегченно вздохнул и убрал пистолет.

- Я и не я, - слова исходили не от человека, спавшего у печки на полу под красным одеялом.

- Захирка, - голос слышался от стола, - не тревожь его.

- Взглянуть на тебя можно?

- А зачем?

- И правда незачем. Как оно, в петушином теле?

- Не замечал раньше за тобой такого...

- Время не идет, бежит, жизнь меняется, и я стал другим.

- Не ждал тебя… здесь.

- Все же ждал?

- Не знаю… как и сказать, петухом пропеть боюсь.

- Кто она, Дуня Островная? Ведьма?

- Может и ведьма... по вашему, по человечьи.

- А ты здесь зачем?

- Захотелось на землю матушку хоть одним глазком взглянуть...

- Скучно... там?

- Там говоришь… А нет никакого там, и здесь ничего нет...

- Темнота… свет?

- Не так вы люди думаете, да и я когда-то представлял…

- Рай… ад? - Не унимался Максимов.

- На земле нелегко, а там и подавно… На побывку попросился, вот и отпустили.

- В петушином теле?

- Выбирать не приходилось… А ты душегубов так и ловишь… Не надоело?

- Бывает, - признался Максимов. - Только кто же… здесь... со злом биться будет.

- Верно говоришь… туда тебе еще рано.

- Сына вырастить надо.

- За дочуркой пора бы...

- Некогда...

- Ну, ну, вам виднее, только Дайка...

- А что Дайка? - Максимов и забыл уже про род Дайки, передававшийся по женской линии.

- Колокольчики ее слышишь?

- Редко, правда сегодня зазвенело в голове… Дождалась она своего Ермошу, встретились?

- Нет, не знаю… там все не так.

- Почему поиграть не дал?

- Судьбу свою хочешь знать?

- Хочу...

- Все люди одинаковы, - голос из темноты похоже тяжко вздохнул.

- Ты не хотел?

- И я грешен… - повинился Матвей и перевел разговор. - Время мое… кончается.

- Говорил, нет его.

- Времени нет, а конец есть... Ты никак подсказки ждешь?

- Про жмуров? Не буду просить.

- Заматерел...

- Сам душегубов найду!