Убийство в провинциальном городке

Аида, пропавшая на реке

- Не помешаю? - Тихо, чуть не шепотом, спросил Максимов у девушки в белой рубахе, сидящей на берегу. Ног ее не было видно, оказались в воде чуть не до колен. Хотелось поинтересоваться, не замерзла ли, все же осенняя ночь была холодной, но не стал. Дед Матвей опять вспомнился, - круглый год ходил босым и подолгу стоял в ручье, незамерзающем даже в лютые морозы.

- Сенька не виноват, - слова исходили от девушки, она не пошевелилась, а больше сказать было некому.

- Но он… - начал Максимов и замолчал, не стал напоминать, что Семена нет в живых.

- Не верю, - долетел ответ на не заданный вопрос. И непонятно было, чему девушка не верит, в причастность Семена к смерти Сибаева, или в гибель близкого друга.

- Правильно, - согласился Максимов, выяснять или возражать не стоило.

- Люблю его...

- Тяжело?

- И раньше легко не было, а сейчас вроде отпускать начало.

- Как же так? - Максимов все же начал спрашивать.

- Мучил...

- Тебя?!

- Меня тоже… Как отец ему говорил, так и делал.

- А кто его отец?

- Захирка.

- Постой, Закир что ли? Так...

- Да, его портрет у Сеньки на спине.

- Так Семен русский… отец его русским был! - Максимов начал раздражаться от путаницы.

- Что знаю, то сказала.

- Ладно, но зачем сыну портрет отца на спине сотворили… И кто до такого додумался?!

- Мать Сеньки, кто же еще, - ответ был на удивление простым.

- Зачем?

- Убежать вместе с сыном хотела.

- И не стираемое изображение мужа прихватить.

- Сенька так сказал.

- Не получилось?

- Нет конечно, Закир жену выгнал, а сына оставил...

- А кто же портрет… нарисовал? И отец знал об этом? - У Максимова вертелись и другие вопросы, но задавать их было бесполезно.

- Кто же теперь скажет.

- Много видел наколок...

- Это не то, другое.

- Вот и я так подумал. Закир как живой, взгляд живой...

- Он и был живым...

- Пока Семен, его сын, жил! - Догадался Максимов. - А дальше как? Постой, но Семен… Семена несколько дней как нет, а Закир сегодня за печкой спал...

- Меня спрашиваешь?

- Рассуждаю.

- Пора мне.

- Еще немного… Тебя как зовут?

- Меня звать не надо, сама прихожу. Возьми! - Девушка все же обернулась и протянула руку, такую же белую, как ее рубаха, вдобавок казавшуюся чуть ли не прозрачной. Лица девушки, скрытого волнистыми прядями волос, разглядеть не удалось.

- Что это? - Максимов подставил ладонь и на ней оказалась монетка, похожей Сенька заплатил Рафику за рыбу.

Этого мгновения хватило, девушка пропала. Можно сказать растаяла, если бы не всплеск воды, нарушивший ее гладь. - Стой! - Чуть не крикнул Максимов, но вовремя замер. На берегу лежала порванная рубаха девушки, оставшейся безымянной. Капитан поднял рубаху, она еще хранила остатки тепла женского тела, опять же так могло показаться.

- Пропала, - прошептал Максимов с сожалением, причем искренним. - Лишь круги на воде… - И только через несколько мгновений до него дошло. - Бросилась в речку?!

- Жди, жди, жди, - порыв ветра донес не голос, шелест листьев, закружившихся над водой.

- Чем тебе помочь? - В догонку крикнул Максимов. Девушка просила о помощи, рассказать не успела, а может не умела.

И тут монетка на ладони дала о себе знать, потеплела. Она оказалась с дырочкой в центре. - Может сюда продевался шнурок, а денежку носили на шее? - Предположил капитан. - Зачем?

- Ида, - прошелестело над заводью, - да-а-а-а, - отозвалось эхом с реки.

Аида, - предположил Максимов, - так тебя зовут… И с чем ты согласилась?

Таинственные речные жители

Максимов присел у воды, ноги не стал опускать в холодную речку, как пропавшая девушка в белом. Босая Аида, наверное так она назвалась, не боялась холода. Капитан в своих странствиях по тайге испытал много чего, как-то пришлось опускаться в колодец с ледяной водой. И сейчас мог снять ботинки, чтобы последовать примеру девушки, только не понимал, зачем такое делать.

За размышлениями время летело незаметно. Максимов вдруг почувствовал, что заметно похолодало, и поверхность заводи заискрилась в лунном свете. - Ледок, - понял капитан и опустил руку к воде. Только у берега, где сидела Аида, будем называть девушку так, вода оставалась чуть ли ни теплой, и льда не было. Образовалась полынья!

- Куда же она делась? - Подумал Максимов. - Только отвел взгляд, и пропала. Не под воду же. А если бы и нырнула, все равно показалась дальше от берега. Голос ее прошелестел над водой, и только… Но ведь кроме этой рубахи на ней ничего не было. Голой убежала, так куда здесь бежать? Некуда, островок маленький. Не по мостику же в деревню. Но туда-то зачем?! -

Капитан закурил, огонек папиросы то разгорался, то почти пропадал. Дымок не поднимался вверх, стелился по воде, а может это был туман. - Заводь ледком прихватило, ладно, но туман… Не время для туманов... Ноги Аида в воде держала, так вода в этом месте теплая. Может источник из-под земли бьет. Было же такое, только на северах… Кто она? Откуда вдруг в доме взялась? Комната маленькая. Дуня за столом со мной сидела, Захирка за печкой храпел. Там и спрятаться негде…

- А Захирка, неужели отец Сеньки?! Не верится в такое. Но и Семена не смогли установить. Пальчиков в картотеке нет, не попадал в поле зрения, вроде местный, а никто его не знает, видели только, Сенька и Сенька… Да, подбрасывает жизнь загадки, да и служба.

Максимов как очнулся, вроде и рассуждал вполне здраво, но ступор на него напал, с места сдвинуться не мог. - Завораживает место. - Все же нашел в себе силы, достал руку из теплой воды, даже хотел плеснуть в лицо, чтобы быстрее прийти в себя, но вовремя остановился. - Не плохая вода, но и не хорошая, завораживает… Заводь с рекой маленькой протокой соединяется, застой здесь какой-то, хотя и не болото.

Капитан встал и только сейчас почувствовал, как затекли ноги, да и все тело вроде не своим сделалось. - Странное место, но интересное, можно здесь остаться… - остатки оцепенения давали о себе знать, да и голова затуманилась, мысли проворачивались с трудом, - И пропасть, не вернуться! - Чуть не крикнул Максимов, знал, нельзя тревожить неведомое, допускалось лишь приблизиться к нему, наблюдать и ждать.

- Чем дольше здесь находишься, тем труднее уйти, можно остаться навсегда… Захирка, Дуня Островная, Аида… Сенька здесь бывал, не долго, мог уходить. Только и его достало… А Сибаев? Может и он решил прикоснуться к тайне… А вдруг Сенька, все же брат его названный, рассказал что-то такое... Вот и решил прежний начальник, нет, не прикоснуться к неведомому, скорее разобраться. Для этого и Косачева позвал, человека бывалого, войной закаленного… Только Косачеву сам черт не брат… Вот его и не тронуло. А этих двоих зацепило...

- Сколько людей Дайкина пещера положила, пусть и преступивших закон... Все равно, люди они… - вспомнил Максимов, - Не просто в ней было, очень не просто. Мы что, зашли и вернулись, а они там навсегда остались… Золота захотелось, вот и сгинули...

- А здесь… похоже тоже своя жизнь… не человеческая, - не хотел Максимов так думать, но мысль пришла и не отпускала. - Там подземные жители, а тут… речные?!.. Сенькин блокнот! - Вдруг вспомнил Максимов. - Может в нем что есть… Где он, куда завалился?! А вдруг не случайно пропал, отвело от него. - Только порассуждать на эту тему не получилось, дверь в дом скрипнула и на пороге показалась Дуня Островная.

- Всех разогнал? - Спросила старуха, но злобы в ее голосе не было.

- Сами ушли, - ответил Максимов. - А ты у них за старшую?

- Куда мне, на земле стою, в болотине делать нечего.

- Жалуются на тебя, - решил подначить капитан.

- Это кто? - Дуня насторожилась.

- Девчушка эта, как ее… - Максимов не стал называть имя, решил проверить свои догадки.

- Аида… - подтвердила хозяйка и спросила. - Успела небылиц наговорить?

- Быль, небыль, все одно...

- А ты молодец, не испугался!

- Может еще сыграем?

- С тобой играть себе дороже...

- Матвей Иваныч давно у тебя? - Максимов спросил про петуха, подразумевая деда Матвея.

- Да как тебе сказать… Вроде был петух, как петух, с недавних пор… поумнел, что ли.

- Меньше людей начал в речку отправлять?

- И это знаешь...

- Почему Сенька на перепутье задержался?

- Одной ногой здесь, другой там, - поняла Дуня. - Монетка у него была особая, на шнурке носил...

- Вместо крестика?

- Ну да, - Дуня неосознанно приложила руку к своей груди и потрогала пальцами, проверила, на месте ли что-то скрытое под платьем.

- Такую же носишь? - Максимов показал серебряную монетку с дырочкой.

- Да, - Дуня вздрогнула, не на шутку испугалась. - Откуда она у тебя?

- Сенькина, - предположил капитан, уверенности у него не было. - Монетку потерял и на тот свет отправился.

- Ее нельзя потерять, - с ужасом прошептала Дуня.

- Значит срок его вышел… там забрали? - Где это "там" Максимов конечно не знал.

- Ослушался он...

- В чем, что не так сделал?

- Монетки эти у него появляться стали, в ход пустил...

- Еду покупал?

- Не только...

- С Аидой знался?

- Да, она сюда приходила...

- Приплывала?

- Кто же знает...

- Монетками с ней расплачивался?

- Да, что ты… разве можно! Каждая монетка как...

- Пропуск сюда из речного мира?

- Билет… вот только времечка им мало давали.

- Монетки где?

- Тут они… заберешь?

- Положено… только… пусть здесь и будут.

- Опасаешься?

- Как сказать...

- Вот и я не знаю… слов не подберешь.

- Рафика знаешь?

- Рыбака? Как не знать.

- Сенька у него рыбу покупал, этими монетами расплачивался. Последний раз за одну монетку Рафик две рыбины дал.

- Что тут сказать, не знаю, какая цена у этих монеток...

- Получается, жизнь человеческая...

- Если так, то да.

- Рафик только одну монетку вернул.

- Про это ничего не скажу.

- А ты на что живешь?

- Гадаю...

- И много желающих?

- На жизнь хватает… Запретишь?

- Должен...

- Как же люди? Денег не беру, за еду людей обнадеживаю...

- А если дурное впереди?

- Так о нем и знать не надо… Может и не сбудется.

- Поэтому и идут к тебе. Мостик только шаткий.

- Кому очень надо, и по такому пройдет.

- Я не решился...

- Для особых гостей лодка есть.

- Так я особый, как узнала?

- Захирка знак дал, а он...

- Ближе к речным, так что ли?

- Все тебе по полочкам разложить надо...

- Работа такая, за порядком следить.

- У речных, так ты их назвал, для этого дела свой есть.

- Бывает?

- Встретиться хочешь?

- Почему нет.

Тут я не помощница, захочет, сам тебя найдет…

События длинной ночи

Максимов еще бы поговорил с Дуней Островной, но за ее спиной в домике глухо ухнуло, негромко, но ощутимо. Показалось, что земля под ногами дрогнула, и коленки сами подкосились. Даже слабость в ногах образовалась, но тут же прошла. - Бывает, - подумал капитан, - и такое бывает.

- Пора мне, - Дуня тоже насторожилась.

- Зовут?

- Вроде… ты заходи, если что.

- Захирка и правда отец Сеньки? - Успел спросить Максимов, но дверь в дом за хозяйкой уже закрылась. - Ладно, в следующий раз, - подумал капитан. - Хотя сколько этого раза ждать, самому надо до сути докапываться.

Максимов вернулся к месту, где оставил лодку, но ее уже не было. - Та-а-ак, понятно. Захирка мог уплыть и Аиду забрать. Хоть какое-то разумное объяснение должно быть! - Не хотелось, ох как не хотелось капитану снова погружаться во всю эту непонятную чертовщину. - Придется обратно по шаткому мостику идти, ладно бы днем, а то ночью, по темноте. Если что, падать конечно не высоко, метра полтора до воды, только вода холодная, даже ледок есть. Не хотелось бы искупаться, да еще в одежде.

Однако у мостика обнаружился длинный шест, - Позаботился кто-то! - Обрадовался капитан, осторожно пошел по ненадежной конструкции и вздохнул свободно, оказавшись на противоположном берегу. - Спасибо! - Максимов обернулся и поблагодарил неизвестно кого, воткнул шест в илистое дно и пошел в деревню. Может послышалось, а может и нет, только в заводи плеснулось, - щука наверное, - предположил капитан, больше для самоуспокоения.

Деревня давно спала, ни одного окна не светилось. - Переночевать бы кто пустил, - озадачился Максимов. Ехать ночью на мотоцикле в Усу не хотелось, дорогу знал плохо, а проселок был аховый. И тут заметил, что одно окно на башкирской стороне все же подслеповато светится. - Постучусь, не выгонят же. - И правда, дверь открыла пожилая женщина с осунувшимся от переживаний лицом и глазами, выплаканными, но наполненными болью.

- Вы вместо Маратика? - Спросила она.

- Петр Максимов, - представился капитан. - А вы… Зульфия, мама Марата?

- Можно и так, больше Зулькой называют… Припозднились вы, думала, не зайдете.

- Да я случайно, на огонек, - Максимов не стал ничего придумывать.

- Заходите... Голодный поди? - Хозяйка перешла на ты, так проще было.

- Да ночью как-то не удобно.

- Заходить?

- Нет, рад, что к вам попал... Все равно бы завтра пришел.

- Завтра и есть, утро скоро.

- Да, и не заметил, как ночь прошла. - Максимов прошел в дом вслед за хозяйкой. - Уютно у вас.

- Мама как научила, так и живу… недолго осталось.

- Да, что вы...

- Одна теперь, нет у меня никого больше. - Зульфия между тем разожгла керосинку, поставила сковородку со снедью.

Запахло вкусно, Максимов даже сглотнул.

- Зашел, а мне и в радость, - хозяйка помешивала на сковородке, где шипела картошка с мясом.

- Почему Ирина, соседка Зульфии, сказала, что к ней лучше не заходить? - Вспомнил Максимов слова бабки, гревшейся днем на редком солнце. - Для того, чтобы не тревожить мать Сибаева? Если так, то ладно, а если по наивности думала, что не увижусь с ней! Опять что-то из области невероятного…

- Маратка, как начальником стал, редко заезжал, - Зульфия произнесла эти слова с обреченностью и грустью, боль о невосполнимой потери сына не пропала, отошла на задний план. - А мне и поговорить не с кем...

- Ну а Семен как же? - Спросил капитан, может и не ко времени.

- Сеня не плохим мальчиком был, но сыном для меня так и не стал… Не знаю, кто виноват… может я была плохой матерью.

- Сложно разобраться, и виноватого искать вряд ли теперь стоит.

- Правильно, только душа все равно болит...

- Как без этого.

- Было у меня два… сына, ни одного не осталось.

- Марата в Усе хвалят, хорошим начальником милиции… был. - Спотыкался Максимов на этом слове, но ничего поделать не мог, надо было докапываться до сути.

- Ничего, - поняла Зульфия, - спрашивайте. А то мне и поговорить не с кем.

- Что же так?

- Из-за Сени так получилось… Боялись его, а заодно и меня чуть ли не ведьмой считали.

- Наверное напрасно.

- Людям виднее...

- Ну, это с какой стороны посмотреть, - заметил Максимов.

- Правильно, да и люди разные...

- Плохие слухи быстрее разносят. - За разговором капитан уже доел картошку.

Зульфия, не спрашивая, забрала тарелку и положила еще, освободив сковородку. Максимов и возразить не успел, да и не хотел, проголодался за день, да и бессонную ночь.

- Ешь, ешь, - Зульфия первый раз за разговор даже улыбнулась.

- Спасибо, вкусно, ох и мастерица вы! - Добавку капитан ел уже не торопясь, но и вопросы задавать не забывал. - Документов у Семена не было?

- Рано из дома ушел, не нужен был ему паспорт...

- Ну, как же, - не согласился Максимов.

А вот так… Рассказать, как дело было?

Невезучая и счастливая Рая

Не сказать, что Рая Дербенева была девушкой гулящей, скорее влюбчивой. И влюблялась в очередного избранника, подвернувшегося случайно, отдавая себя всю, и прежде всего душу. Такой вот была, простой и доверчивой, оставаясь по своей внутренней сути девушкой. Замужем ни разу не была, верила людям, только каждый раз отношения заканчивались одним и тем же, скорым расставанием и походом к бабке Еремеихе, повитухе. Бабка могла помочь женщине и так и эдак.

О каждой любви Раи, да, да, именно любви, можно написать отдельную историю, двух похожих точно не получилось бы. Истории складывались очень трогательными, правда расставаться с возлюбленными приходилось по-разному. Боря Седухин, как с ним было хорошо, выскользнул из под одеяла по утру, причем затемно. Очень ему захотелось слазить в яму за солеными огурчиками, надо же такому случиться. И вдруг чихнул пару раз его грузовик, завелся все же - ищи ветра в поле! Что делать, выплакала Рая слезы в подушку, успокоилась и пошла на почту, где работала. Жить-то дальше все равно надо. Хорошо, что обошлось в тот раз без бабки Еремеихи.

Закира, окликали его Захиркой, неуважительно, Рая сначала пожалела. Отмотал Галеев срок по непонятному делу, спроси его, так тут же ответит - Да ни за что! - Впрочем, многие з/к так говорят. Вернулся Захирка в Усу, мать его не дождалась, могилку на кладбище с трудом нашел, поправил, траву подергал. - Прости мама, не мог раньше вернуться. - Что еще сказать. И зажил в ее домике с дырявой крышей, подлатал как мог. Зима в тот год выдалась холодной, сколько не топи, все равно холодно.

Тут и Рая нарисовалась по вполне объяснимой причине. Принесла повестку в милицию (будем называть этот орган как привыкли, хотя в тридцать седьмом было иначе). Затянул Закир с получением паспорта, так и жил со справкой об освобождении, тоже документ, но не порядок. На работу не устраивался, подрабатывал где и как придется. До этого уполномоченный раз пришел, предупредил, только Галеев его словам не внял, знал, что не обойдется, а время тянул. Так и на новые неприятности нарваться можно было. Как известно, Закон строг, да и милиция, следящая за его исполнением, не родная бабушка.

Рая увидела, как живет Закир, весь какой-то неприкаянный, потерянный по жизни, пожалела и для начала сходила с ним в милицию. Получили паспорт, на работу помогла устроиться, на ту же почту, где и сама трудилась почтальоном. Закир спокойно отнесся к такому повороту в своей судьбе, разучился радоваться, топил на почте печку, снег разгребал, да и летом работы хватало. Придет машина из Парминска, поможет разгрузить мешки с почтой, фанерные ящички с посылками.

Начальник почты перед уполномоченным хвалил исполнительного, тихого работника. Тот время от времени заходил, справлялся, как его подопечный, согласно кивал головой, на карандаш что-то себе записывал. По какой статье отбывал срок Галеев в народе давно забылось, срок был большим, десяточка от звонка до звонка. Уполномоченный знал, да помалкивал, не хотел ворошить прошлое, надо было дать шанс человеку на исправление. А вдруг Закир обрубил концы прежней жизни и начал новую, честную.

Галеев по жизни всегда слыл правдивым, не врал, может и пострадал из-за своей честности. Натура у Закира по молодости была открытая и можно сказать даже буйная, это потом он притих и больше молчал. До того, как отправился зоны топтать, что думал, то и говорил. А может и не думал, попало на язык и тут же вылетело. В школе учиться почти не пришлось, революция, гражданская война, повоевать получилось, освобождал Урал от Колчака.

Вернулся Закир в Усу, утроился в рыболовецкую артель. Могучая Кама всегда кормила народы, проживающие на ее берегах. Вот тогда и проявилась необузданная натура парня, тем более вернувшегося с войны победителем. Работал в бригаде парнишка, имя его не столь важно, не повоевал, зато рыбу втихаря из общего бригадного котла тырил. Пока хватало всем, не замечали, а потом разборки все же начались.

И Закир выследил артельщика и перекупщика. Только от своей неуемной энергии чуть самосуд не устроил, товарищи вовремя остановили. Однако пару раз вору по морде все же врезал. Тот упал за борт баркаса, ничего плохого с ним не случилось, видели, как выбрался на берег. Выгнали воришку и выгнали, казалось, можно этот случай забыть, да судьба не так распорядилась, по-своему.

Труп воришки попался в сеть другой артели. Как он в ней оказался, милиция не дозналась, зато случай, когда Галеев ударил потерпевшего, и тот упал за борт, получил известность. Вот и отправился Закир в двадцать седьмом сначала лес валить, а потом Беломор канал строить. Ох и бросало его по стране, где только не был, повидал всякого, но выжил, вернулся тихим, с философическим отношением к жизни.

Наверное этой тихостью, молчанием, Закир и взял Раю, сам того не желая. Материн дом у Галеева к тому времени совсем развалился, и женщина, воспользовавшись бедственным положением, позвала Закира жить к себе. Позвала как мужика, который мог топор в руках держать, для всякого разного у ней другие находились.

Говорят, худа без добра не бывает, а тут наоборот получилось. Как мужчине и женщине вместе жить и только домашним хозяйством заниматься? Наверное можно, но сложно, и зачем противиться тому, что само идет в руки. В бане все произошло. Ни тот, ни другая и не помышляли о скабрезном, но случилось. Рая стирку затеяла, а Закир воду с колодца носил, случайно в дверях столкнулись. У мужика аж ведра из рук выпали, поскользнулись оба, упали, и холодная вода, разлившаяся по полу, не помешала… Потом, после главного, конечно попарились, правда стирка отложилась на другой день.

Зажили как муж и жена, чем не хорошо. Да вот беда! У Раи в ту пору, еще до Закира, опять любовь случилась. Ничего страшного, как всегда разбежались. К Еремеихе Рая не пошла, хотя тягость почувствовала, решила не за чем, муж теперь есть. Мальчонка родился замечательный, светленький, ни на маму, ни на предполагаемого папу не похожий. Тихий Закир дураком не был, пальцы еще позагибал. Даже с того первого раза в бане никак не получалось, срок все меньше выходил.

Весточка от пропавшего сына