Тайны тридевятого царства

Глава 2.

Говорят, что первый удар судьбы всегда самый болезненный. Чушь собачья. Первый удар — это просто шок и адреналиновый приход. Настоящая экзистенциальная тоска накрывает тебя позже, когда ты сидишь в тесном погребе, пахнущем укропом и смертью, пытаешься понять, почему твоя жизнь за последние сутки превратилась из уютного ситкома про учительницу в сценарий фильма-катастрофы категории «Б», а единственным звуком вокруг является жалобный скулеж Марфы.

Мы вывалились из портала прямо в кучу прошлогодней картошки. Портал оказался не тем величественным сияющим кольцом, которое показывают в голливудских блокбастерах. Это была ржавая канализационная труба диаметром метра полтора, проложенная аккурат под фундаментом замка Кощея. Мы пролетели сквозь нее со скоростью пробки от шампанского, сбив по пути гнездо каких-то светящихся летучих мышей, пару забытых строительных касок и чей-то очень недовольный призрак водопроводчика. Приземление было мягким только для меня. Марфа, весившая как молодой лось, упала сверху, впечатав меня в подгнившие клубни так, что перед глазами заплясали зеленые круги. Сверху, ломая гнилые доски перекрытия, рухнула сама бабушка Яга. Она приземлилась на шпагат, элегантно придерживая полы дорожного плаща, словно выходила на красную дорожку вручения премии «Золотая Ступа».

— Слезь с ребенка, медведица косолапая! — прохрипела Яга, пихнув Марфу локтем. — Ты ей хребет сломала!

Марфа ойкнула и откатилась в сторону, попутно обрушив стеллаж с трехлитровыми банками маринованных русалочьих хвостов. Раздался оглушительный звон стекла. Рассол хлынул на пол, смешиваясь с картофельной шелухой и пылью веков. Я выползла из-под внучки Ильи Муромца, отплевываясь землей. Голова гудела. Магический переход через межмирье без должной подготовки вытягивает силы похлеще годовой школьной проверки на проф пригодность. Мы находились в подвале огромного каменного строения. Воздух здесь был сухим, прохладным и пах озоном, старым пергаментом и… средством для мытья полов с ароматом лаванды. Под потолком висели магические светильники-светляки в клетках из кованого железа, заливая пространство ровным, почти больничным светом. Никаких паутин, черепов на шестах и котлов с кипящим варевом. Вместо этого вдоль стен тянулись стеллажи из хромированного металла, забитые реактивами в пластиковых контейнерах с маркировкой ГОСТ, коробки с надписью «Осторожно, мандрагора! Не кантовать!» и стопки современных глянцевых журналов вроде «Современная Некромантия» и «Вестник Лешего: Советы дачнику».

— Где мы? — просипела я, садясь на перевернутое ведро. Ноги отказывались держать.

— В гостевой пристройке деда, — бросила Яга, деловито осматривая разрушения. — Ох, Костя опять портал криво настроил. Говорила же ему, фазу сдвинь на два градуса к северу, иначе гостей будет протаскивать через очистные сооружения Водяного. Ладно, рассол потом дворовой домовой слизнет. А вы чего разлеглись? Жить надоело? Подъем! Василиса, проверь периметр на остаточную эманацию погони. Марфа, бери швабру и ликвидируй потоп, пока он до главного генератора заклинаний не добрался, а то весь замок останется без горячей воды и Wi-Fi.

Я машинально кивнула. Руки сами сложились в привычный знак концентрации. Закрыв глаза, я выпустила тонкий щуп сканирующего импульса. Мои пальцы слегка засветились бледно-голубым. Сканирование показало странную картину. Замок представлял собой слоеный пирог из эпох. Фундамент дышал древностью — там спали камни, помнящие еще динозавров и первых волхвов. Выше шла массивная кладка времен Ивана Грозного, пропитанная кровью опричников и страхом. А вот начиная со второго этажа начинался форменный хай-тек. Арматура пульсировала пропущенным через нее электричеством, стены были прошиты кабелями связи, а в западном крыле отчетливо чувствовалась работа мощного сервера, охлаждаемого чарами вечного льда. И над всем этим витал едва уловимый запах валерьянки и дорогого трубочного табака. — Чисто, — выдохнула я, открывая глаза. — Нас отрезало чисто. Хвоста нет. Но фон… Ба, твой друг Кощей случайно не решил открыть подпольный дата-центр? — Он его открыл лет пятьдесят назад, — усмехнулась Яга, доставая из воздуха связку ключей. — Пошли наверх, горе луковое. От тебя пахнет, как от мешка удобрений. Дед нам голову оторвет, если мы своими деревенскими миазмами испортим ему систему климат-контроля.

Она подошла к стене и приложила ладонь к гладкому серому камню. Плита беззвучно ушла в сторону, открывая винтовую лестницу, освещенную светодиодными лентами.

— Прошу в мою скромную обитель, — театрально взмахнула рукой Яга. — Осторожнее на повороте, тут перила сенсорные, могут дать сдачи, если их облапать грязными руками.

Мы поднялись на первый жилой этаж. Если бы не скошенный потолок с массивными деревянными балками, я бы решила, что попала в офис успешного IT-стартапа где-нибудь в Москва-Сити. Огромное открытое пространство (open space, будь он неладен), панорамные окна во всю стену, за которыми виднелся густой сосновый бор. Пол покрыт идеально подогнанными дубовыми досками, натертыми до зеркального блеска. У дальней стены располагался кухонный гарнитур цвета венге с гранитной столешницей, индукционная плита последней модели фирмы «ЗмейГорынычТех» и огромный холодильник стального цвета, тихонько гудящий встроенным артефактом-холодильником четвертого уровня. Посреди зала стоял массивный овальный стол из цельного ствола дуба, вокруг которого крутились три роботизированных пылесоса в форме ежиков, отчаянно сражаясь с крошками. На столе стояла дымящаяся кастрюля, рядом лежал планшет, на экране которого застыла формула какого-то сложного зелья. А слева… Слева возвышалось Оно. Огромное зеркало в тяжелой раме из почерневшего серебра. Высота — метра три, ширина — не меньше двух. Рама была покрыта такой искусной резьбой, что казалось, будто сотни переплетенных змей, воронов и василисков пытаются сожрать друг друга заживо. Зеркало занимало почетное место между серверной стойкой и барной стойкой, уставленной бутылками с настойками подозрительно фиолетового цвета. Как только мы вошли, одна из резных змей на раме дернула головой и плюнула в ближайшего робота-пылесоса сгустком черной жижи. Робот возмущенно бибикнул, покрылся пятнами коррозии и затих навсегда.

— Прасковья Патрикеевна, прекрати портить имущество! — строго прикрикнула Яга, швыряя ключи на барную стойку. — Это был новый полотер серии «Домовой-Про». Он стоил двести золотых!

Зеркальная поверхность пошла легкой рябью, но отражения нашего не показала. Вместо него оттуда выглянуло лицо. Женское, аристократичное, с высокими скулами и подведенными сурьмой бровями. Лицо выражало вселенскую скорбь человека, которому наступили на новую туфлю в метро. Глаза духа, однако, горели ярким сапфировым огнем.

— Ядвига, — голос зеркала напоминал скрежет мела по школьной доске, приправленный нотками дешевого парфюма. — Посмотри на этот свинарник. Я молчала, когда твой внук притащил сюда эту гору мышц и она пыталась использовать мой амальгамный слой как штангу. Я терпела, когда ты неделю настаивала жабьи бородавки прямо на моей лицевой панели, утверждая, что «так энергетика чище». Но сейчас… Сейчас эта пигалица, — костлявый палец духа ткнул в мою сторону, — стоит посреди моего личного пространства в лаптях из болотного мха. Лаптях, Яга! Ты понимаешь глубину падения эстетики?! Песок! Травинки! Там дохлая цикада застряла!

Я опустила глаза. Действительно, к моим кроссовкам (городская модель, мембрана Gore-Tex) намертво присох какой-то репейник и пара сухих листьев папоротника.

— Привет, Патрикеевна, — максимально вежливо сказала я. — Давно не виделись. Хорошо выглядишь. Омолаживающие маски из слез девственниц помогают?

Лицо в зеркале пошло багровыми пятнами.

— Василиса! — одернула меня бабушка, но в ее глазах плясали чертики. — Будь добра, прояви уважение к Хранителю Очага. Прасковья следит за порядком в школе уже триста лет. Без нее мы бы утонули в пыли и недоученных некромантах.

— Эта «пигалица», — процедило зеркало, буравя меня взглядом, — разбила мне прошлый корпус во время выпускного экзамена по левитации. Сказала, что «случайно чихнула резонансной волной». Она называет меня «Патрик»! Меня, дух древней крови, советницу Чернобога! Какое фамильярство!

— Зато я единственная, кто догадался установить тебе антивирус, когда ты чуть не впустила в замковую сеть троян от Лихо Одноглазого, — парировала я, скидывая рюкзак на пол. — И вообще, если бы ты не тратило восемьдесят процентов вычислительной мощности на подсматривание за купающимися водяницами, система безопасности работала бы быстрее.

— Это называется мониторинг природных ресурсов! — возмутилось зеркало. — Мне нужно знать степень загрязнения озера химикатами от фабрики братьев-ремесленников! Я эколог!

Пока мы переругивались, Яга успела снять свой тяжелый дорожный плащ, оставшись в изумрудном домашнем костюме из мягкого кашемира, и теперь колдовала над кофемашиной.

— Тихо, дети, — наконец произнесла она, ставя перед нами две огромные кружки с напитком, пахнущим карамелью, корицей и чем-то неуловимо опасным. — Скандал отложим на после ужина. У нас форс-мажор государственного масштаба. Соловей знает о Ключе.

Марфа, которая все это время тихо икала, сидя на краешке кожаного дивана, подавилась воздухом.

— Знает? — пискнула она. — О том самом Камне? Который дедушка Константин прячет в тайнике за портретом?

— Уже не прячет, — мрачно ответила Яга. — Потому что тайник пуст.

Наступила тишина. Было слышно только, как один из оставшихся в живых роботов-пылесосов безнадежно пытается втянуть в себя ножку стола. Я сделала глоток из своей кружки. По телу мгновенно растеклось тепло, голова прояснилась, а усталость отступила, сменившись звенящей бодростью. Зелье восстановления высшей категории.

— То есть как пуст? — переспросила я. — Куда он мог деться? Кощей же параноик старой закалки. У него даже зубная щетка заговорена от кражи.

— Вот именно поэтому он его и переложил, — вздохнула Яга. — Старый дурень решил, что хранить кристалл размером с кулак в сейфе слишком банально. Он интегрировал его структуру в основание своего тронного зала. Думал, что если кто-то придет за Камнем, придется рушить весь замок, а на это даже у Соловья наглости не хватит. Только расчеты показали ошибку. Кровь Феникса — катализатор. Если Соловей проведет ритуал призыва прямо над троном, используя твою кровь, Вася… замок просто испарится. Вместе с дедом. Останется только воронка глубиной до центра земли.

— Весело, — я потерла переносицу. — Просто великолепно. Значит, план действий: найти маньяка с музыкальным слухом, спасти приемного дедушку от аннигиляции и выяснить, почему моя биологическая мать была птицей. Кстати, о птицах. Ба, зеркало сказало что-то про «Код Расколотое Зеркало». Что это значит?

Прасковья в стекле тяжело вздохнула, отчего по поверхности пошли разводы, похожие на сигаретный дым.

— Это протокол экстренной эвакуации школы, — сухо пояснила она. — Разработанный мной лично. Когда активируется код, все ученицы телепортируются по заранее заданным координатам убежищ. Сама школа переходит в режим автономии. А хранители… — дух замялся, что для бесплотного существа было выдающимся достижением. — Хранители должны явиться в Зал Совета. Прямо сейчас. Василиса, твои волосы… они начали тускло светиться в инфракрасном спектре. Твоя сущность просыпается. Тебе нужно научиться ее контролировать, иначе ты вспыхнешь, как газовая конфорка, при первом же стрессе.

— Инструктаж по технике безопасности подождет, — отрезала Яга. — Сначала база. Василиса, иди прими душ. Третья дверь направо. Там шампунь от блох, вшей и сглаза, розовый флакон. Марфа, бегом в душевую номер два, синий флакон. И ради всего святого, не лейте воду на электрический феникс в ванной, он вчера обиделся и током бьет.

— А вы? — спросила я, вставая.

— А мы с Константином пойдем встречать вашего деда, — ухмыльнулась Яга. — Он должен был прибыть десять минут назад. Порталы барахлят. Видимо, Соловей ставит помехи на всех частотах.

Яга щелкнула пальцами. Ближайшая панель на стене отъехала в сторону, обнажая скрытый монитор. На экране появилось изображение прихожей. Там, небрежно прислонившись к стене, стоял парень. Тот самый, с яблони. Константин. Только выглядел он теперь совсем иначе. Тюрьма Белокаменного острога смыла с него налет столичного разгильдяйства. Волосы были коротко стрижены, плечи казались еще шире, а взгляд… Взгляд стал тяжелым, оценивающим. Так смотрит хищник, вышедший на охоту после долгого голода. На нем была простая черная рубашка, расстегнутая на груди, и джинсы, которые стоили больше, чем вся деревня бабушкиной молодости. Рядом с ним переминался с ноги на ногу высокий старик в строгом черном сюртуке. Кощей Бессмертный. Даже через экран монитора чувствовалась исходящая от него волна ледяной, абсолютной власти. Никакой сгорбленности пенсионера. Спина прямая, подбородок вскинут. Только глубокие тени под глазами выдавали возраст в несколько тысяч лет. Кощей что-то говорил Константину, медленно, четко артикулируя. Я включила звук. «...запомни, мальчишка. Твоя задача — охранять девочку. Глаз с нее не спускать. Если хоть волос упадет с ее головы, я достану тебя даже из Царства Мертвых и заставлю пересчитывать каждую монету в сокровищнице. Их там четырнадцать миллиардов. Долго будешь считать».

Кощей как будто почуял взгляд Василисы, замолчал, перевёл взор на смотрящих на него женщин, шёпотом чертыхнулся и, щёлкнув пальцами, оказался рядом с Ядвигой, держа внука за локоть.

— Суровый у тебя дед, — прокомментировала мгновенный перенос я, глядя на понурившегося Костю.

— Да он сам ангел, — буркнул парень, заметив, что камера наблюдения повернулась в его сторону. — Это бабушка Ксения настояла, чтобы он меня припахал. Говорит, трудотерапия лечит инфантилизм.

Упоминание имени сестры Соловья-разбойника заставило меня напрячься. Ксения. Красивая, ядовитая, как аспид, змея. Я видела ее пару раз на городских приемах. Ходячий эталон стиля «дорого-богато», способный убить одной фразой и улыбкой.

— Они поднимаются, — сообщила Прасковья, переключая камеру на главный лифт. — Совет начнется через семь минут.

Василиса, марш мыться. От тебя пахнет свободой и дешевыми придорожными трактирами. Это оскорбляет мое чувство прекрасного.

Душевая комната оказалась гибридом римской термы и кабины космического корабля. Потолок был усыпан звездами-флуоресцентками. Вода лилась не из крана, а прямо из облака, зависшего под потолком, и пахла грозой. Шампунь действительно оказался чудо-средством. Стоило нанести пену на волосы, как они начали тихонько потрескивать статическим электричеством, а кожа головы ощутила легкий холодок ментола. Репейники и лесная грязь исчезали на глазах, растворяясь без следа. Через десять минут я вышла оттуда чистая, свежая и одетая в пушистый махровый халат бордового цвета, который нашла на вешалке. Размер подошел идеально, хотя обычно халаты трещали на мне по швам. Когда я вернулась в главную залу, обстановка изменилась. На овальном столе теперь стояли не банки с грибами, а интерактивная карта Тридевятого царства. Карта жила своей жизнью: по синим нитям рек ползали нарисованные кораблики, в лесах мигали красные точки лесных пожаров (наверняка опять туристы-Лешие шашлыки жарили), а над столицей пульсировало огромное ядовито-желтое пятно. За столом сидели четверо. Баба Яга крутила в пальцах серебряный нож для писем. Кощей сидел неподвижно, как изваяние, положив руки на подлокотники кресла. Его длинные узловатые пальцы побелели от напряжения. Константин стоял у окна, спиной к нам, сцепив руки за спиной. Напряжение, исходящее от него, можно было резать ножом. Четвертой была Марфа. Она сидела на самом краешке стула, сложив свои огромные ладони на коленях, и смотрела на Кощея преданными глазами влюбленного сенбернара.

— Итак, — нарушил тишину Кощей. Голос у него был сухой, скрипучий, похожий на шелест старых газет. — Благодаря героической глупости моего внука, наш единственный козырь превратился в приманку. Соловей знает, что Камень здесь. Он чувствует пульсацию магии Феникса. Вопрос первый: откуда он узнал про кровь?

Все посмотрели на Константина. Парень покраснел, несмотря на загар.

— Ну… — промямлил он. — Мы тогда отмечали окончание сессии в «Трех черепах»… И я немного похвастался перед ребятами. Сказал, что мой дед держит мир на коротком поводке благодаря одному интересному булыжнику. Слово за слово… Кто-то из собутыльников явно имел уши везде. Издержки жизни в маленьком мире, госпожа наставница.

Он бросил быстрый взгляд в мою сторону. Щеки покраснели еще сильнее. Я сделала непроницаемое лицо. Педагогика учит сохранять спокойствие, даже когда хочется надеть студенту мусорное ведро на голову.

— Мальчишка, — прошелестел Кощей, и температура в комнате упала на пять градусов. — Ты рассказал о Ключе пьяным наемникам. Прекрасно. Уровень секретности — минус бесконечность.

— Дед, перестань, — вступилась Яга. — Что сделано, то сделано. Теперь наша задача — выжить ближайшие сорок восемь часов. Пока Василиса не пройдет инициацию. Девочка, подойди.

Я шагнула к столу. Халат пришлось туже затянуть на поясе — полы расходились при ходьбе, демонстрируя мои колени. Константин судорожно сглотнул и отвернулся обратно к окну. — Стань ровно, — приказала Яга. — Закрой глаза. Почувствуй огонь внутри. Он спит глубоко, потому что тридцать лет ты притворялась обычным человеком. Но искра осталась. Древняя память клетки.

Я послушно закрыла глаза. Попыталась сосредоточиться. Внутри было темно и тихо. Только урчание желудка (завтрак сегодня пропустила) и легкое беспокойство.

— Глубже, — шептал голос бабушки. — Забудь про педагогику. Забудь про планы уроков. Вспомни тепло. Тепло большого солнца. Вспомни крылья…

И вдруг оно отозвалось. Где-то в районе солнечного сплетения шевельнулось нечто. Маленький, теплый комочек. Он заворочался, расправляя невидимые иголочки. По венам вместо крови побежал жидкий огонь. Я вдохнула, и воздух в легких загорелся. Открыв глаза, я увидела, что мои кисти рук объяты ровным золотистым пламенем. Оно не жгло. Оно согревало. Огонь танцевал на кончиках пальцев, складываясь в причудливые узоры — языки, перья, спиральные галактики. — Достаточно, — твердо сказала Яга, кладя свою сухую ладонь поверх моего пламени.

Огонь мгновенно втянулся обратно в кожу, оставив лишь легкое покалывание.

— Контролируемый выброс, — констатировала бабушка, обращаясь к Кощею. — Потенциал колоссальный. Реакция на стресс мгновенная. Если научить ее дозировать…

— Учить будем в процессе, — оборвал Кощей. — Времени на академическое образование нет. Соловей начал действовать открыто. Десять минут назад пал пограничный пост Велеса на Восточном тракте. Застава уничтожена полностью. Стерта из реальности. Ни тел, ни пепла. Чистое поглощение энергии. Это работа Камня бездны. Или того, кто думает, что умеет им пользоваться.

— Он идет сюда, — глухо сказал Константин, не оборачиваясь. — Я чувствую. Земля дрожит. Лес молчит. Даже комары сдохли от страха.

— Именно, — кивнул Кощей. — Он хочет взять крепость нахрапом. Испугать. Выдавить нас наружу. Поэтому слушайте диспозицию. Первое: Марфа, впоминай чему тебя дед учил, если что поможешь. Второе: Прасковья переводит защитные системы замка в режим «Цитадель». Всю энергию — на щит. Третье: Константин. Ты идешь в арсенал. Мой старый меч «Жнец Душ» лежит в седьмом шкафу, его не трогай, возьми простой палаш с кристаллом богов. Код доступа — дата смерти Ивана Грозного. Принесешь его сюда. И захвати тот браслет с шипами, который я конфисковал у тебя после истории с княжной-утопленницей. Носить его запрещаю, но сейчас самое время.

Константин резко развернулся. Его лицо было серьезным, никаких следов прежнего шутовства.

— Понял, — коротко бросил он и быстрым шагом вышел из залы.

Впервые за все время нашего знакомства он двигался не как расхлябанный городской шалопай, а как солдат. Четко, экономно, смертоносно.

— Василиса, — Кощей перевел на меня свои льдистые глаза. — Ты останешься здесь. В центре комнаты. Это эпицентр силовых линий. Если он прорвет внешний контур, твоя задача — создать Купол Абсолютного Отрицания. Ты читала о нем в учебнике теоретической магии?

— Параграф двадцать четыре, страница четыреста двенадцать, — автоматически ответила я. — Требует расхода жизненной силы эквивалентного трем годам жизни мага. Побочный эффект — полная алопеция и желание съесть кирпич.

— Сегодня обойдешься без кирпича, — уголком губ усмехнулся бессмертный. — Просто держи щит. Сколько сможешь. Яга будет твоей батарейкой.

— А ты? — спросила я.

— А я выйду поздороваться, — Кощей поднялся. Его фигура внезапно показалась огромной, заполнив собой все пространство зала. Тень за его спиной стала похожа на распахнутые черные крылья. — Старый друг пришел в гости. Невежливо оставлять его за порогом.