Ведьма поневоле. Тайга

— Не ври мне!!! — заорала бабушка. — Какая экология?! Ты выглядишь моложе меня! Ты ведьма! Ты кровь пьешь, что ли?!

Мама испуганно пискнула и прижалась ко мне. Я чувствовала, как её трясет.

— Мы уезжаем! — бабушка развернулась к нам. — Аня, Маша, на выход! Нечего нам тут делать! Она издевается! Она наврала про смерть, чтобы заманить нас сюда!

Она схватила маму за руку, пытаясь утащить к двери.

— Стой, — сказала Аксинья.

Она не крикнула. Сказала тихо. Но от этого слова воздух в комнате словно стал плотным, как кисель. Бабушка замерла, не в силах сделать шаг.

Лицо Аксиньи изменилось. Улыбка исчезла. Глаза — те самые, кошачьи, желтоватые — потемнели. Теперь передо мной стояла не моложавая тетка, а кто-то очень древний и очень опасный.

— Внешность, Вера, это шелуха, — сказала она жестко. — Фантик. Ты знаешь, кто я. И знаешь, что я могу. А чего не могу.

Она шагнула к столу, провела пальцем по столешнице.

— Смерть не обманешь, дочка. Таймер тикает. Я свое отжила. Дня два мне осталось, может, три. Свеча догорает. И то, что фитиль еще яркий — это чтоб напоследок дела закончить.

Она подняла глаза на нас.

— Хорошо, что успели. Мишка-то, дурак, боялся, не довезет.

— Ты... ты правда умираешь? — спросила мама дрожащим голосом.

— Правда, Анюта, — Аксинья кивнула ей, и взгляд её на секунду потеплел. — И мне надо успеть передать... наследство.

Она посмотрела на маму. Долго, оценивающе. Словно сканировала её рентгеном.

— Поговорить нам надо, Аня. С глазу на глаз.

— Почему с ней? — вклинилась бабушка Вера. Ревность в её голосе смешалась со страхом. — Я твоя дочь!

— Ты — отрезанный ломоть, Вера, — отрезала Аксинья. Без злости, просто как факт. — Ты свой выбор сделала пятьдесят лет назад. А Аню я не знаю. Хочу поглядеть, чем дышит.

Она махнула рукой в сторону двери. Жест был властный, не терпящий возражений.

— А вы двое — погуляйте. Воздухом подышите. Экологически чистым.

— Но... — начала было бабушка.

— Вон! — рявкнула Аксинья.

Лампочка под потолком мигнула и на секунду вспыхнула ярче, с противным треском. По стенам метнулись тени — длинные, хищные.

Бабушка Вера ойкнула и попятилась. Я схватила её под локоть, потому что поняла: спорить с этим NPC себе дороже. У него уровень прописан «Бог», а у нас — «Нуб с палкой».

— Пошли, ба, — сказала я. — Пошли.

Мы вывалились в темные сени, а потом на крыльцо. Дверь за нами захлопнулась сама собой. Щелкнул засов. Мы остались на улице. В темноте, в тишине мертвой деревни. Я посмотрела на окно. Шторы были не задернуты. Я видела, как мама стоит посреди комнаты, обхватив себя руками за плечи. Она была бледная, как мел. Ни жива ни мертва.

А прабабка Аксинья подошла к ней вплотную и что-то говорила.

— Господи Иисусе... — прошептала бабушка Вера, крестясь дрожащей рукой. — Господи, спаси и сохрани... Куда ж мы приехали, Машка? В какое пекло мы сами залезли?

— В родовое гнездо, ба, — мрачно ответила я, садясь на ступеньку и доставая из кармана нож. Просто чтобы подержать что-то холодное и железное. — В родовое гнездо.

В доме напротив Аксинья положила руку маме на лоб. Мама дернулась, но не отстранилась. Шоу начиналось.