(Не) твоя жена

Глава 1

Алина

– В смысле пора замуж?! – из моих рук выпадает вилка и со звоном приземляется на пол. – Папа, это несмешная шутка! – от неожиданности перехожу на писк.

– Как с отцом разговариваешь? – хмурится отец. Да, мой папа никогда не шутит. – Я похож на клоуна?

– Нет, – осекаюсь я. Мама подает мне чистую вилку, но есть уже совсем не хочется.

– Я выбрал тебе мужа, мы уже договорились. Готовься, в субботу будет знакомство с женихом, он преподнесет тебе дорогой подарок, – отец еще что-то говорит, а у меня голова кружится, и в груди спирает. Так душно сегодня… Очень душно.

– Пап… – только и могу сказать я. У меня перед глазами стоят пелена и лицо Димки.

– Доченька, не волнуйся. Мы все выяснили, – вмешивается мама, сжимая мою ледяную руку. – Мы не отдадим тебя плохому человеку, – говорит так, словно я должна успокоиться. – Твой будущий муж очень серьезный и состоятельный мужчина.

Если до этого я не верила в происходящее, то сейчас, после слов мамы, меня окатывает реальностью. Это все серьезно.

– Мужчина? – сглатываю ком в горле. – Сколько ему лет?

– Тридцать четыре, – сообщает мне отец. – Достойный мужчина.

– Но мне всего восемнадцать… – пищу я.

– Почти девятнадцать, дочка, – поправляет меня отец. – Самое время для замужества.

– Самое время?! – снова повышаю голос.

– Алина, – сжимает мою руку мама, а отец кидает на меня строгий, предупреждающий взгляд.

– По нашим традициям девушек можно выдавать замуж с шестнадцати лет. Тебе девятнадцать, Амина. Самое время.

Мне всегда нравилось, когда папа называл меня на свой лад Аминой. Это звучало очень ласково. А сейчас хочется крикнуть ему в лицо, что я Алина, не его родная дочь, и к их традициям не имею никакого отношения. У нас разные национальности и религии. Меня удочерили, когда мне было всего пять лет, но я прекрасно помню, что они не мои настоящие родители. Никогда об этом не жалела. Я любила своих родителей. Мама у меня очень мягкая, добрая, заботливая. Она окружила меня такой любовью и заботой, что я приросла к ней, как к родной. Отец всегда был строг, но справедлив. Он давал мне правильные и мудрые советы, дарил подарки и прислушивался к моему мнению. В благодарность родителям и по их традициям я никогда не перечила и шла туда, куда меня направляли. Тем более направления они давали верные и правильные. Лучшая школа, педагоги, воспитание, занятие танцами, курсы, личный счет на повседневные расходы, дорогие подарки от папы.

Я по натуре тихая и спокойная. Мне нравится учиться. Я понимаю значимость образования и воспитания. Это же ради моего будущего. Я рисовала его в своей голове очень красочно. И в мечтах замуж я выходила за Димку. За парня, с которым дружу уже два года. Только вчера я представляла, как познакомлю его с родителями. Было немного волнительно, но мне казалось, родители примут мой выбор.

А сейчас я чувствую себя так, словно меня растили, воспитывали, учили хорошим манерам, хранили целомудрие ради того, чтобы выдать замуж за какого-то мужика.

– Я не пойду за него замуж! – наивно заявляю я, еще веря в то, что они прислушаются ко мне. – Я хочу учиться.

– Все уже решено, дочка. Учебе это не помешает. Твой будущий муж не против.

Не против?

Мой муж не против?!

Теперь он решает мою судьбу?

Незнакомый мне мужик?

– Пап. Ну зачем? Я же не хочу. Я не готова. Я совсем его не знаю. Я его не люблю.

– Если бы все браки совершались по любви, в нашем обществе не осталось бы полноценных здоровых семей. Все придёт, дочь. Ты полюбишь мужа. Вы познакомитесь в субботу. Прими мою волю! – отрезает. Ему кто-то звонит, он берет телефон и выходит из столовой.

– Мам… – обессиленно смотрю на нее, еще надеясь, что она на моей стороне. Она всегда была мне близка. Я прислушивалась к ней, гордилась ей, хотела быть на нее похожей.

– Выпей чаю, моя девочка, – она наливает из чайника свежего чаю, пододвигая ко мне чашку.

– Не хочу, – мотаю головой, борясь с подступающей истерикой. – Можно я пойду в комнату?

– Я тебя провожу, – поднимается вместе со мной из-за стола, и мы направляемся в комнату.

Мама закрывает дверь, а я присаживаюсь в кресло, впервые чувствуя себя в своей спальне неуютно.

– Алина… – начинает она, разглаживая покрывало на моей кровати. – Это все ради твоего блага. Ты скажешь нам спасибо. Мы не желаем тебе зла. В наше время сложно найти достойного мужа. Ты не будешь ни в чем нуждаться.

– Я и сейчас ни в чем не нуждаюсь. Разве так можно? Так правильно? – всхлипываю я.

– Конечно, правильно. Мои родители выбрали мне мужа. Разве ты видишь, что у нас отцом что-то не так? Я приняла их выбор, люблю и уважаю мужа.

Мама усмехается и качает головой.

– Ты бы знала, как я плакала перед свадьбой, мне тоже было страшно. Глупая была.

– У меня есть парень. Дима. Я люблю его.

Мне, дуре, кажется, что это веский аргумент.

– Какой Дима? – прищуривается мама.

– Парень с четвертого курса. Я рассказывала, он помогал мне с экономикой.

Мама строго качает головой и глубоко вдыхает.

– Я надеюсь, ты не опозорила нас и не отдала ему свою невинность? – спрашивает с таким упреком, будто бы это самое страшное преступление.

– Нет. Он не такой. Он хочет, чтобы все произошло, когда я буду готова. Я вас познакомлю, и вы поймете, что он тоже достойный.

Мне снова кажется, что это веский аргумент в сторону Димы и что мама поймет, насколько все серьезно. Но нет. Она с облегчением выдыхает.

– Забудь про своего мальчика. Не вздумай отцу про него сказать. Ничего хорошего тебя с ним не ждет.

– А со старым уродом я буду прям счастлива! – снова кричу, и сейчас мне не стыдно.

– Алина! – мама в удивлении распахивает глаза. – Разве мы так тебя воспитывали? Не смей больше так разговаривать. Видишь, к чему приводит твоя дружба с недостойными людьми, – качает головой. – И твой будущий муж не старый. В том возрасте, когда мужчина состоялся достаточно, чтобы жениться, завести детей и дать все необходимое. У твоего мальчишки только ветер в карманах и непристойности в голове.

– Мама, – делаю последнюю попытку. Слезы из глаз скатываются ручьем. – Ну, пожалуйста. Я не хочу.

– Ты еще сама не знаешь что хочешь! – категорично заявляет она. – Познакомишься с мужем и сама поймешь, что мы сделали правильный выбор.

Понимаю, что это все. Мне не переубедить родителей, и от этого охватывает злость. Впервые начинаю ненавидеть их. Это не выбор одежды и места учебы, они решают мою судьбу, словно мы живем в средневековье.

– Это потому, что я вам неродная? Вам меня совсем не жалко? Нет. Я не буду ни с кем знакомиться!

Мама резко встает с кровати, награждая меня злым взглядом. Никогда она не меня так не смотрела. Уничтожающе, с презрением. Я вжимаюсь в кресло от ее взгляда. Мне холодно посреди лета.

– Сделаю вид, что не слышала твоих слов! Спишем все на эмоции. Подумай над своим поведением. И не перечь отцу, у него сердце!

Мама впервые повышает на меня голос и разговаривает в таком тоне. Я настолько оглушена событиями, что, как кукла, послушно киваю, соглашаясь с ней.

Как только за ней закрывается дверь, меня прорывает, рыдаю в голос. Кидаюсь на кровать и кусаю край подушки, чтобы не выть. Это не может быть правдой. Мне кажется, я сплю и это кошмар. Так же не бывает? Меня никто не может выдать замуж насильно. Да, я мечтала, что когда-то выйду замуж и рожу детей. Но мне казалось, что это так далеко, в следующей жизни. Сначала нужно пройти много этапов. Учеба, работа, отношения, влюбленность, свидания. И я собираюсь все это пройти, а не сгнить замужем за каким-то мужиком.

Глава 2

Эмин

– Когда я приобретаю породистую лошадь с аукциона, то загоняю ее в стойло, нанимаю людей, которые ухаживают за ней, покупаю ей лучшие седла и подковы, чтобы мне было комфортно ее объезжать, а она ничего не требует от меня взамен. Она благодарно и преданно все принимает, – говорю Инге, отпивая немного виски со льдом, устало откидываясь в кресле. Кожа скрипит, пахнет сандалом, табаком и немного духами женщины, которая сидит напротив.

– При чем здесь твоя лошадь? – в возмущении распахивает глаза, строя из себя оскорблённую невинность.

– А если лошадь строптивая и необузданная, то я ее пристреливаю или продаю менее заботливым хозяевам для черных работ, – усмехаюсь, потому что Инга начинает соображать и сглатывает, хватая бокал с шампанским.

– Я не лошадь, – уже тихо пищит она, пряча взгляд.

– Не лошадь… – задумываюсь. – Все, что я покупаю, априори становится моей собственностью, и эта собственность не имеет права на претензии и недовольства. Это априори невозможно.

– Но ты женишься… – обиженно всхлипнет Инга. Пухлые губы дрожат от обиды.

– Да, я женюсь. И? – выгибаю бровь, пытаясь вникнуть в суть претензии.

– А как же я? Я люблю тебя и не вынесу…

Все, плачет. Раздражая меня. Не выношу женских слез. Они меня не трогают. Раньше Инга была менее требовательна. К моему сожалению, все женщины имеют побочный эффект в виде иллюзий. Со временем все они воображают, что особенные и должны иметь значимое место в моей жизни. И это надо пресекать, разбивая их иллюзии вдребезги.

– Твое место в моей жизни не поменяется.

– А какое мое место, Эмин?! – всхлипывает, размазывая слезы вместе с косметикой. – Раздвигать ноги, когда ты захочешь, место шлюхи или собачки в ожидании хозяина?!

Морщусь, потому что Инга снова повышает тон.

– В точку! – щелкаю перед ней пальцами. – Рад, что ты знаешь свое место.

Открывает рот, но слова теряются за потоком слез. Этим вечером я хотел расслабиться, выпить, покурить кальян и трахнуть Ингу. Она испортила мне вечер. У меня теперь элементарно не встанет на это ноющее существо.

– Ты не в рабстве, Инга. Не нравится быть моей удобной, безотказной шлюхой? – никогда не был настолько с ней груб и не называл вещи своими именами. Но ее истерика вынуждает снять маски. – Собирай вещи, и… Здравствуй, свободная и независимая женщина, – салютую ей бокалом.

Молчит, закрывая лицо руками, не радуясь свободе. Что и требовалось доказать. Кто она после этого, если не шлюха? Как они любят строить из себя тех, кем не являются.

– Тимур! – зову своего охранника. – Девушку домой!

– Эмин, я… – Инга пытается что-то сказать, но захлебывается рыданиями. Тимур теряется, поскольку Инга не собирается уходить.

Да мать ее!

– Тимур, выйди!

Охранник ретируется.

Еще бабы меня перед охраной не позорили.

Совсем страх потеряла, дрянь.

Поднимаюсь с дивана, иду на Ингу, девушка замирает, распахивая глаза. Наклоняюсь к ее заплаканному лицу, вскидываю руку, девушка сжимается, словно ожидает удара.

Идиотка.

Хватаю за подбородок, вскидывая ее лицо, чтобы смотрела в глаза.

– Успокойся и слушай меня. У тебя есть два варианта. Заметь, я практически никогда не оставляю людям выбора. А у тебя он есть, потому что ты маленькая идиотка. Вариант первый: ты сейчас едешь домой, собираешь свои пожитки и улетаешь к родителям. Я даже щедро оплачу тебе такси и билет на самолет. Вариант второй: ты едешь домой, очень хорошо анализируешь свое поведение, приводишь себя в порядок и ждешь меня с очень глубокими извинениями. Все ясно?

Кивает, шмыгая носом. Отпускаю ее, беру со стола салфетку, вытирая руку от слез Инги.

– Тимур!

Охранник вновь проходит в зал. Инга поднимается и покорно идет за ним. Не следовало давать ей шансов, а сейчас же вышвырнуть из моего окружения. Но… Инга, по большей части, покорна, преданна, покладиста и весьма одарена в постели. Меня все устраивало до этого дня. Не люблю менять женщин. Моя постель – не помойка, кого попало я туда не пускаю. А Инга чиста, до меня у нее никого не было. Я воспитывал ее под себя. Плохо, видимо, воспитывал. Что-то упустил.

Снимаю запонки, со звоном кидая их на стол, закатываю рукава рубашки, расстегиваю пару верхних пуговиц, плескаю себе еще виски, закидывая больше льда.

– Добрый вечер, – ко мне в чилаут проходит Леван. Моя правая рука, мой друг и, наверное, единственный человек, которому я доверяю. Нет, абсолютного доверия у меня нет ни к кому, даже к себе. Но Леван знает немного больше, чем остальные. Пока он никогда меня не подводил.

Киваю, наполняя его бокал виски, он сам закидывает в свой стакан лед и садится в кресло рядом со мной.

– А куда убежала Инга?

– Домой.

– Наказал ее? – играет бровями. Неопределённо кручу рукой в воздухе.

– Скорее, провел воспитательную беседу.

Наказание ее ждет позже.

Леван смеется.

– Жестко ты с ней. Женщин надо любить.

– Женщин надо держать на коротком поводке, иначе они садятся на шею.

В комнату входит кальянщик, предлагая нам попробовать табак. Затягиваюсь первый, киваю, оставляя кальян.

– И девочек позови! – кидаю парню вслед.

– О, девочки – это другое дело, – Леван съезжает в кресле, расставляя ноги и готовясь лицезреть шоу. – Когда свадьба? – интересуется друг.

– Скоро, с датой еще не определились. На знакомстве решим.

– Ну, и как малышка Алимова?

– Не знаю, не видел.

Леван давится виски.

– Мне все равно, что она из себя представляет, я женюсь не на ней, а на активах ее отца. А они – очень привлекательный кусок.

– То есть у тебя своя выгода, у него – своя, а малышка у нас – разменная монета?

– В большом бизнесе всегда приходится чем-то жертвовать, – ухмыляюсь.

– Интересно, чем жертвуешь ты?

– Фамилией, паспорт испачкаю и статус холостяка потеряю, – тоже смеюсь.

– Какие жертвы, Эмин. А если серьезно… – Леван зависает, когда в комнату входят две девки в прозрачных костюмах. Черная, обтягивающая их тела сетка совершенно ничего не скрывает. Брюнетка и блондинка, агрессивные, на лицах кошачий раскрас.

– Оу, оу, девочки полегче! Меня сносит от вашей сексуальности.

Девки усмехаются, начиная представление, извиваются под музыку, трутся друг о друга, ласкаются, то нежно, то агрессивно, жёстко хватая друг друга за волосы.

– Оу, ты знаешь толк в заведениях, – Леван чокается своим бокалом с моим. – Похоже, я здесь сегодня задержусь.

– В мирамистине потом искупайся, – брезгливо морщусь я. Нет, эти шлюшки, определённо, заводят. Но только визуально, в качестве прелюдий. Трахать я бы их не стал – не люблю грязных женщин.

– Так, на чем я остановился? – разворачивается ко мне Леван. – Если серьезно, ты уверен, что почти прогоревший бизнес Алиева тебе нужен? Мне кажется, больше геморроя, чем выгоды.

– Неправильно тебе кажется. Завтра поговорим, я покажу тебе весь расклад. Я, как его зять, заберу все и стану монополистом в этом городе. Мелкие компании сами сольются.

Вот что приносит мне истинное удовольствие – вкус больших денег и власти в своей сфере. Если мне для этого нужно жениться, я женюсь. Тем более для статуса и успокоения души матери мне сейчас нужна семья. Выгодные браки свершаются не на небесах.

Глава 3

Алина

– Это тебе, – Дима ставит передо мной большую чашку кофе с зефирами. – Как ты любишь, – добавляет он. Пытаюсь улыбнуться, обхватывая напиток ладонями. По ощущениям, не холодно, но я вся ледяная. – Лин, ты заболела, что ли? – парень пытается поймать мой взгляд, а я не решаюсь посмотреть ему в глаза. В голове не укладывается, как рассказать о том, что меня хотят отдать замуж. Я ни в чем не виновата, но мне стыдно. Стыдно за родителей и ситуацию в целом.

– Нет. Но…

Ну вот как ему сказать? Даже в мыслях это звучит, как бред.

– Тебя кто-то обидел? – уже серьезно спрашивает Димка. – Кто?! – настойчиво спрашивает он.

Дима всегда меня защищает. Я за ним, как за каменной стеной. Он даже к моему преподавателю экономики ходил договариваться о пересдаче. Он настоящий мужчина, но, к сожалению, для родителей это не аргумент. Потому что у него нет денег. Они решили, что люди среднего достатка – отбросы. И за это мне тоже стыдно. Странная градация и разделение сословий.

«Богатство человека не в деньгах, а в душе», – так говорил мой отец. И все это было лицемерием. Мне так больно разочаровываться в родителях. Я их любила, считала почти святыми и никогда не хотела их подвести.

Дима очень богат. Он прекрасный парень, настоящий мужчина. Красивый, сильный, умный, благородный, честный. Он сам поступил в университет, учится на бюджете и идет на красный диплом, занимается борьбой, принося нашему университету первые места, и еще успевает подрабатывать барменом в ночную смену в одном из клубов. Разве это не богатство?

– Никто. Я даже не знаю, как сказать, – отпиваю кофе, отворачиваясь к окну и рассматривая осеннею листву, кружащую по асфальту.

– Лин, – Дима накрывает мою руку на столе своей большой, теплой ладонью. – Ну ты чего? Мне ты можешь все рассказать. Ты же знаешь, я всегда за тебя. Мы все решим.

– Я знаю, – мне хочется зарыдать. Закрываю глаза, пытаясь собраться с силами. – Дим, меня хотят выдать замуж, – всё-таки решаюсь. Распахиваю глаза, смотря, как парень меняется в лице. Там столько эмоций: непонимание, удивление, растерянность, недоверие и даже злость.

– Чего? Ты выходишь замуж? За кого? У тебя кто-то был? – он отпускает мою руку и отшатывается от меня, словно от прокажённой.

– Не было у меня никого! Я его даже не видела ни разу, – всхлипываю. Если от меня отвернется Дима, я останусь совсем одна.

– Это как? – не понимает он. Боже, я сама не понимаю!

– Вчера за ужином родители сообщили, что нашли мне мужа и я выхожу замуж. Вот, так! – нервно выдаю я.

Димка качает головой, закрывает глаза, пытаясь переварить информацию.

– Ты сейчас стебешься надо мной?

– Нет, – почти плачу, закрывая лицо руками. Слышу, как Дима поднимается с места и садится рядом со мной на диванчик, обхватывает мои плечи, тянет на себя, обнимая. Прижимаюсь к нему, вдыхая его запах, и зажмуриваюсь. Не хочу сегодня домой, хочу остаться с Димкой.

– Лин, объясни мне, пожалуйста, что-то я не понимаю… – поглаживает меня по спине, пытаясь успокоить.

– Они считают это нормальным. По их традициям… Выбрали мне мужа, которого считают достойным, и поставили перед фактом.

– Ну ты же можешь отказаться!

– Думаешь, я радостно скакала от этой новости?! – снова злюсь. Не на Диму – на родителей, на ситуацию в целом, но выходит так, что кричу на Диму. – Они не слушают меня, считая глупой. Есть только их воля, а мое желание не учитывается, – снова плачу, утыкаясь парню в грудь.

– М-да… – вздыхает Дика. – Средневековые какое-то.

Мы несколько минут молчим, пытаясь осознать. Я тихо плачу, а Дима гладит меня по спине, прижимая к себе.

– Что мне делать? Я хочу уйти из дома. Я совершеннолетняя, они мне не родные. Я же смогу? Ты мне поможешь?

– Я… Подожди. Надо подумать. Не горячись.

– Дим, не о чем думать. Или я ухожу и отказываюсь от прошлого, или выхожу замуж. Отец просто насильно подложит меня под незнакомого мужика. И будет доволен собой! – снова злюсь.

– Зайка, ну куда ты пойдешь? Ты же понимаешь… – мнется Дима. И вот теперь я злюсь на него – он впервые меня не поддерживает. Поднимаюсь, высвобождаясь из его объятий, отодвигаюсь и отворачиваюсь к окну, утирая слезы. – Лин, ну ты же знаешь, как я живу… Снимать жилье пока не получится, не думаю, что отец оставит тебе деньги на самостоятельную жизнь.

– Я пойду работать.

– На работе платят деньги через месяц. Да и не платят много студентам. Я бы помог, но ты же знаешь мое положение… – вздыхает.

Я знаю. Не осуждаю. У него мама болеет, почти все, что он зарабатывает, отдает ей и сестренке. И, естественно, меня, дуру, он не потянет. Всхлипываю, кусая губы. Должен же быть выход.

– Да и не это главная проблема… – Димка пытается меня обнять, но отодвигаюсь дальше, вжимаясь в панорамное стекло. – Твой отец везде тебя найдет и вернет. Ты же это понимаешь. Тут нужно сделать так, чтобы они не выдали тебя замуж. Выиграть время и все спланировать.

– Выиграть время для чего? – оборачиваюсь к нему.

– Нужно бежать в другой город, туда, где найти тебя сложно. Но на это нужно время и деньги.

– Куда я одна побегу? – сдуваюсь. Я, и правда, беспомощная домашняя девочка, за которую всегда все решали родители.

– Почему одна? А как же я? Ты меня бросаешь? – усмехается Димка.

– Не понимаю…

– Нам нужно время, чтобы я решил свои проблемы и нашел деньги. Побеги, знаешь ли, дорогое удовольствие, – подмигивает мне. Задумываюсь и тоже улыбаюсь сквозь слезы. Дима прав: это я импульсивная и глупая, а он продуманный.

– Сколько нужно денег? У меня есть на карте. Я могу постепенно их снимать.

– Вот, зайка моя, и на это нам нужно время, – щелкает он пальцами.

– Как мне его выиграть? Родители не будут тянуть со свадьбой, – снова сдуваюсь, закрывая глаза.

– Давай думать… – Димка подзывает официанта и заказывает большую пиццу. – На голодный желудок не думается, и тебе надо поесть. Даю сто процентов: ты с утра голодная.

Он слишком хорошо меня знает. Когда я нервничаю или волнуюсь, я не кушаю.

– Говоришь, еще не видела жениха?

– Нет.

– И он тебя, соответственно, тоже?

– Не знаю, если только папа показывал фото.

– Он ведь может отказаться жениться на тебе, если ему что-то не понравится?

– Что, например?

– Ну тебе лучше знать, что там не любят ваши мужчины.

– Они не мои! – обижаюсь. Зачем он так? Я сама в шоке от таких убеждений.

– Ну, Лин, я же не это имел в виду, – толкает меня плечом. – Я имел в виду, что ты лучше знаешь менталитет. Например, если ты окажешься глупой или падкой на деньги, или будешь вести себя, как не подобает женщине. Ну ты меня поняла. Ему это не понравится, и он не возьмет тебя в жёны.

– И отец меня убьет.

– Не преувеличивай. Лучше перетерпеть гнев отца, чем выйти замуж. Верно?

– Верно, – киваю. – Знакомство уже завтра, я постараюсь.

– Знаешь, я всё-таки ревную, – уже серьезно говорит Дима, освобождая стол для большой пиццы.

– Ты дурак? – усмехаюсь я.

– Нет, а вдруг тебе понравится твой жених. Ну он, определенно, будет круче и богаче меня, – шутит Дима, играя бровями.

– Точно дурак. Этого не будет. Я тебя люблю, – вырывается у меня. Я никогда не говорила ему о любви.

– Правда? – загораются его глаза. Киваю, смущенно улыбаясь. Димка откладывает пиццу и вновь меня обнимает. Утыкаюсь ему в шею и дышу. Мне так хорошо и спокойно с ним, что все сомнения пропадают. – Зайка, ты тогда постарайся. Пусть он тебя не трогает, иначе я сдохну от ревности, – шепчет он мне.

– Он меня не тронет! – твердо обещаю я.

Глава 4

Алина

– Какая ты у меня красавица, – восхищается мама, примеряя на меня новое платье. Молчу. Я практически не разговариваю с родителями. Мне нечего им сказать. – Тебе не нравится?

– Платье – да. Повод – нет, – огрызаюсь.

Так нельзя, я никогда не разговаривала с родителями в таком тоне. Но и они никогда не отдавали меня незнакомым мужикам. Чувствую себя безвольной рабыней, которую продают.

– Алина, – вздыхает мама. – Прекрати показывать характер и смотреть на меня исподлобья. Я желаю тебе всего самого лучшего.

– Если бы вы мне желали лучшего, то не выдавали бы замуж против воли, – холодно отвечаю ей. Я уже так наплакалась, что слез не осталось. Только ледяное равнодушие к родителям. Отшатываюсь от ее рук, когда мама хочет поправить локон моей прически.

– Вот ты как заговорила! Неблагодарная! – мама тоже злится.

Со стороны двора слышится шум, и мама бросается к открытому окну. Платье мне, и правда, нравится. Красивая ткань нежного персикового цвета струится воздушной длинной юбкой до пола, а верх украшен камнями. Я красивая в нем и нежная. Только я не хочу, чтобы меня такой видел мой «жених».

И не увидит!

Страшно, но моя судьба сейчас только в моих руках.

– Все, приехал! – радостно сообщает мама, словно это ее жених приехал. Не разделяю ее радости. Мое ледяное равнодушие дает трещину, и сердце начинает неровно биться, то замирая, то ускоряя ритм. Ладошки потеют, дыхание сбивается. Меня сковывает. Словно за мной приехал не человек, а чудовище, и назад дороги нет. – Все, пошли встречать.

– Мам, – голос срывается, качаю головой, умоляя ее взглядом этого не делать. Мне хочется залезть в шкаф, как в детстве, и спрятаться от чудовища.

– Не бойся, он тебе понравится, – усмехается мама, смотря на меня, как на глупую.

– Мам, можно мне еще десять минут? Я сама спущусь. Пожалуйста.

– Доченька, – она подходит и гладит меня по плечам, успокаивая. – Можно. Но не задерживайся.