По велению сердца… Заветные надежды. Очерки. Из серии «ЖЗЛ»

После революции К. Чуковский продолжал заниматься критикой, издав две наиболее знаменитые свои книги о творчестве современников – «Книга об Александре Блоке» («Александр Блок как человек и поэт») и «Ахматова и Маяковский». Острые критические статьи К. Чуковского выходили в периодике, а затем составили книги: «От Чехова до наших дней», «Критические рассказы», «Лица и маски», «Футуристы» и др. К. Чуковский – был первым в России исследователем «массовой культуры» (книга «Нат. Пинкертон и современная литература»).

С 1917г. он приступил по совету В. Г. Короленко к изучению наследия любимого поэта Н. А. Некрасова. Его стараниями вышло первое советское собрание стихотворений Н. Некрасова. Примерно четверть известных в настоящее время стихотворных строк Н. Некрасова было введено в оборот именно Корнеем Чуковским. Кроме того, в 1920-е годы им были обнаружены и изданы рукописи прозаических сочинений Н. Некрасова («Жизнь и похождения Тихона Тросникова», «Тонкий человек» и другие). Писатель сделал немало текстологических открытий, сумел изменить к лучшему эстетическую репутацию поэта (в частности, провёл среди ведущих поэтов – А. А. Блока, Н. С. Гумилева, А. А. Ахматовой и др. – анкетный опрос «Некрасов и мы»). Чуковский закончил работу над ним только в 1926 году, переработав массу рукописей и снабдив тексты научными комментариями. Ему принадлежат книги «Рассказы о Некрасове» (1930). Им были опубликованы десятки статей о Н. Некрасове, разысканы сотни некрасовских строк, запрещённых цензурой. Эпохе Некрасова посвящены статьи – о Василии Слепцове, Николае Успенском, Авдотье Панаевой, А. Дружинине. За монографию «Мастерство Некрасова» Корней Иванович был отмечен Ленинской премией, высшей литературной наградой тех времен. Работа много раз переиздавалась.

Помимо Н. Некрасова, он занимался биографией и творчеством ряда других писателей XIX века (Чехова, Достоевского, Слепцова), чему была посвящена его книга «Люди и книги шестидесятых годов». Он также участвовал в подготовке текста и редактировании многих изданий. Самым близким себе по творческому духу писатель считал Антона Павловича Чехова. Попутно Чуковский изучал поэзию Тараса Шевченко, литературу 1860-х годов. Параллельно он исследовал творчество Ф. М. Достоевского и современных ему авторов, благодаря чему стал авторитетным критиком.

В своих критических работах К. Чуковский всегда шёл от размышлений о языке писателя. В конце 1950-х годов он принял участие в дискуссии о языке и написал книгу «Живой как жизнь» (1962), в которой выступил как профессиональный лингвист.

Большое место в литературном наследии Чуковского занимают его воспоминания о И. Репине, М. Горьком, В. Короленко и других современниках, собранные в его книгу «Современники» (1962). Воспоминания писались на основе дневников, которые Чуковский вёл на протяжении всей своей жизни (1901—1929) и «Дневник» был опубликован посмертно. Большим подспорьем для памяти стал и рукописный альманах «Чукоккала», в котором были собраны автографы, рисунки, шутки писателей и художников. «Чукоккала» также была опубликована посмертно.

Самыми трудными для писателя стали 30-е годы. Кроме резкой критики его творчества, ему пришлось пережить тяжелые потери. Они были ознаменованы двумя личными трагедиями Корнея Иванович: в 1931 году умерла после тяжёлой болезни его дочь Мурочка, а в 1938 году был расстрелян муж его дочери Лидии, физик Матвей Бронштейн (о гибели зятя писатель узнал только после двух лет хлопот в инстанциях). Спасла от депрессии непрерывная работа, переводы, начал писать мемуары, над которыми работал до конца жизни («Современники» в серии «ЖЗЛ»).

Как переводчик К. Чуковский открыл для русского читателя У. Уитмена (которому он также посвятил исследование «Мой Уитмен»), Р. Киплинга, О. Уайльда. Переводил М. Твена, Г. Честертона, О. Генри, А. К. Дойла, У. Шекспира. Написал для детей пересказы произведений Д. Дефо, Р. Э. Распэ, Дж. Гринвуда. В 1930-е годы Корней Иванович много занимался теорией художественного перевода, а перед началом войны вышла его переизданная книга под названием «Высокое искусство»). А также были переведены на русский язык: М. Твен, О. Уайльд, Р. Киплинг и другие, в том числе и в форме «пересказов» для детей.

Феноменальная работоспособность и сосредоточенность на работе выделяли Чуковского среди других людей. Литературе он посвятил 62 года, на протяжении которых работал ежедневно без выходных: «…вставать в 5 утра и ложиться в 9 вечера, не играть в карты и домино, не ходить в гости и не приглашать гостей» – это только некоторые из правил, которые сам себе установил К. И. Чуковский, чтобы сэкономить время для плодотворной работы.

Персонажи сказок Чуковского на российских почтовых

марках (1993)

Увлечение детской словесностью, прославившее К. Чуковского, началось сравнительно поздно, когда он был уже знаменитым критиком и влиятельной личностью в литературных кругах. В 1916 г. он составил сборник «Ёлка» и написал свою первую сказку «Крокодил», а в1923 году вышли его знаменитые сказки «Мойдодыр» и «Тараканище», позже «Муха-Цокотуха», «Бармалей» и «Телефон», а также другие произведения, которые пользуются любовью многих поколений детей.

Шарж на К. Чуковского в исполнении

В. Маяковского (1915)

Его стихи вместе с тем являются полноценными поэтическими текстами, содержащими иронию и подтекст, понятные только взрослым. Существует даже версия, что в детских стихотворениях Чуковский выражал замаскированную критику общества того времени: осуждал диктатуру. Крокодил, проглотивший солнце, – новая власть, появившаяся после революции, а «Муха-Цокотуха» – это вообще история о неосторожном болтуне, который разговорился не в «том месте» и в неудачное время.

В 30-е годы детские произведения Чуковского подверглись жестокой критике и гонениям, в среде партийных редакторов появился даже термин «чуковщина». Говорят, чтобы смягчить отношение к своему творчеству, писатель обязался написать стихотворение «Веселый колхоз», но так и не выполнил обещания.

Работа К. Чуковского в области детской литературы закономерно вывела его на изучение детского языка и того, как они овладевают родным языком, выпустив знаменитую книгу «Маленькие дети» (1926), получившую в дальнейшем обобщение в «От двух до пяти» (1933), выдержавшей при его жизни 21-о издание. И как считал Л. Кассиль: «Наш общий учитель в этой работе, мудрый психолог, сумевший в своей на весь мир распечатанной, всесветно известной книжке „От двух до пяти“ сделать слышным для взрослых таинство детского словотворчества, чудесные ритмы ребячьей считалки, упругий и озорной ход которой приоткрывал секреты, столь нужные каждому, кто собирался писать для детей».

По-видимому, самой большей наградой для писателя стала его популярность. В лучах общенародной любви он мог чувствовать себя в определенной мере защищенным от избыточного внимания властей. Он даже отважился на работу над переводом Библии для детей. К этому проекту он привлёк писателей и литераторов, тщательно редактируя их работу. Сам проект был очень трудным в связи с антирелигиозной позицией Советской власти. В частности, от Чуковского потребовали, чтобы слова «Бог» и «евреи» не упоминались в книге; силами литераторов для Бога был придуман псевдоним «Волшебник Яхве». Книга под названием «Вавилонская башня и другие древние легенды» была издана в издательстве «Детская литература» в 1968 году. Однако весь тираж был уничтожен властями. Первое книжное издание, доступное читателю, состоялось в 1990 году. В 2001 году в издательствах «Росмэн» и «Стрекоза» книга стала выходить под названием «Вавилонская башня и другие библейские предания».

В 1962 году с официальной делегацией Чуковский еще раз посетил Англию, где за многочисленные достижения был удостоен звания почетного доктора литературы Оксфордского университета. Говорят, его лекция начиналась словами: «В молодости я был маляром».

По воспоминаниям Л. Кассиля: «Корней Чуковский – это ребячьи годы моих собственных детей. Это почти первый лепет моей внучки, которая с моих слов, может быть и не все разумея, повторяла за мной: „Муха-цекатуха…“ Это и мое собственное отрочество, потому что я еще мальчишкой-гимназистом знал уже наизусть стихи про крокодила, гулявшего по Невскому проспекту Петербурга. Это молодость моя и моих ровесников в литературе, потому что все мы, ныне представляющие уже старшее поколение писателей, пишущих для ребят, начинали с Чуковского, Маяковского и др. Для меня, для всех, кто был счастлив и горд дружбой с ним, да и для всех, кто читал или слышал его, Корней Иванович Чуковский навсегда останется в обрамлении нарядных, пестрых книжек, в живом, подвижном, только что звеневшем, как ожерелье из пестрых камешков, и вдруг сразу стихшем, сразу скованном жадным вниманием в кружке ребят, восторженно слушающих людей всех возрастов в нашей стране. Да и во многих других странах известные стихи о том, „как жил да был Крокодил, он по улицам ходил“, о докторе „Айболите“, о главном на свете чистюле, начальнике всех умывальников – Мойдодыре, о Мухе-Цокотухе с позолоченным брюшком, о страшном африканском злодее Бармалее и про многое другое». На даче в Переделкино, где писатель постоянно жил последние годы, он устраивал встречи с окрестными ребятишками, беседовал с ними, читал стихи, приглашал на встречи известных людей, знаменитых летчиков, артистов, писателей, поэтов. Эти дети, давно ставшие взрослыми, до сих пор вспоминают любимые детские посиделки на даче Чуковского.

Умер К. И. Чуковский в 87 лет, 28 октября 1969 года от вирусного гепатита. Как хоронили жизнерадостного и насмешливого умницу Корнея Ивановича, можно представить себе по воспоминаниям Ю. Г. Оксмана: «Лидия Корнеевна Чуковская заранее передала в Правление московского отделения Союза писателей список тех, кого её отец просил не приглашать на похороны. Прощаться пришло очень мало москвичей: в газетах не было ни строки о предстоящей панихиде. Людей немного, но, как на похоронах Эренбурга, Паустовского, а милиции – тьма, кроме мундирных, множество «мальчиков» в штатском, с угрюмыми, презрительными физиономиями. Пришёл тяжело больной Шостакович. В вестибюле ему не позволили снять пальто. В зале запретили садиться в кресло.

Гражданская панихида была: «От Союза писателей СССР…», «От Союза писателей РСФСР…», «От издательства Детская литература…», «От министерства просвещения и Академии педагогических наук», и только Л. Пантелеев, прервав блокаду официозности, неумело и горестно сказал несколько слов о гражданском лике Чуковского».

Корней Иванович Чуковский был похоронен на кладбище в Переделкино. Ныне, на даче в Переделкино, где писатель прожил большую часть жизни, действует его замечательный музей, а рядом библиотека.

Самуил Маршак:

Читатель мой особенного рода…

Отечественному поэту, детскому писателю Самуилу Яковлевичу Маршаку (1887—1964) было отмечено 3 ноября 135 лет со дня рождения. Он был блестящим переводчиком, драматургом, сценаристом, литературным критиком. За огромный вклад в развитие литературы Самуил Маршак получил четыре Сталинских и одну Ленинскую премии, он удостоился Ордена Трудового Красного Знамени и Ордена Ленина.

Самуил Маршак начал сочинять свои первые стихи задолго до того, как научился писать. Это потом, много лет спустя Корней Чуковский скажет, что Маршак был страстно одержим поэзией, что без неё он не представлял своей жизни. С. Маршак посвятил свою жизнь не только написанию поэзии для взрослых и детей, но и общественной деятельности, результатом которой было создание детского театра, одного из первых в СССР, а также первого печатного детского издательства.

Ещё в 1916 году Горький и Чуковский вместе с Бенуа, Тихоновым (Серебровым) готовили к печати лучшие детские книги всего мира с рисунками И. Репина, В. Ходасевич, А. Радакова, Ю. Анненкова, А. Бенуа, С. Чехонина, Ив. Пуни и др. Разрухой, войной, революцией работа Горького была прервана на короткое время, но уже в 1919 году Горький снова принялся за неё. Идея детской литературы совпала с политикой новой власти, Луначарский довольно активно занимался вопросами воспитания детей и детским чтением.

Самуил Яковлевич Маршак пришёл в детскую литературу и сделал её самостоятельным явлением. Обращению к детскому направлению способствовала поездка С. Маршака в Лондон, где он два года учился на факультете искусств. Он много времени проводил в университетской библиотеке, где сделал первые переводы английского и шотландского фольклора, среди которых были стихи для детей.

Детская литература должна быть как самостоятельное и самодостаточное явление, в этом Самуил Маршак был абсолютно уверен. В 1920-м году он приложил максимум усилий для организации первого детского театра, в репертуаре которого появились постановки на основе его пьес «Теремок» и «Двенадцать месяцев».

На Первом всесоюзном съезде писателей в 1934 году в своей речи «О большой литературе для маленьких». Он заявил: «Книги для детей не должны быть хуже „взрослых“ произведений, искусство, созданное для детей не должно быть второсортным». Эта мысль стала одной из главных в его литературной, переводческой и критической деятельности. Его выступление на съезде писателей шло вслед за Максимом Горьким. Такая очерёдность была спланирована, чтобы ещё раз подчеркнуть значимость его нескольких идей о направлениях развития Детского государственного издательства (Детгиза).

Вот что нужно взять на заметку из речи писателя всем взрослым:

• «Дети живут, а не готовятся жить» Для ребёнка не сгодятся заграничные повести, перекроенные на русский лад. Он хочет читать и видеть настоящую жизнь. Кому интересно проглатывать истории про псевдогероев, которые невозможно прочувствовать? Идеалистическо-семейные повести, в которых нет конфликтов, сказки, в которых все герои будто под копирку списаны друг с друга, научно-популярные книги, где персонажи только задают вопросы, и не находят ни одного ответа… Поэт выступал за то, чтобы давать детям правду: «Я не думаю, что в детских книгах нельзя рассказывать о голоде и страшной голодной смерти». Задача писателя (читайте «родителя») в том, чтобы выбрать верную и понятную форму для того, чтобы рассказать об этих серьёзных вещах. Но не говорить о них нельзя. «Эта реальная жизнь, в которой столько еще незнакомых людей и столько трудных, заманчивых дел, всегда привлекала и привлекает подростка, который заранее примеряет на себе судьбы самых разных героев, обязанности и задачи самых различных профессий».

• «Детей нельзя кормить сухой дидактикой и нравоучительной литературой» – Маршак считал, что «искусство решает в той или мной мере воспитательные задачи, если понимать их не в прикладном, а в самом широком смысле. Это значит, что мы можем направлять ребёнка в нужное нам русло, но делать это надо аккуратно, создавая для него такие условия, в которых ему будет интересно развиваться в заданном направлении».

• «К читателю нельзя идти с одними внешними эффектами и выкрутасами, с литературным жеманством или бездушными готовыми схемами». Как в литературе ребёнок не поверит в реальность происходящего, описанного с помощью бесконечных шаблонов, так и в жизни он заподозрит подвох, если взрослый попытается воспитывать его, используя заготовки. Потому что в противном случае ребёнок не будет питать к этому человеку доверия. Или же он постепенно сам научится «заслонять содержание формой».

Луначарский собирал по всей страны талантливых писателей и драматургов. А в 1919 году Горьким был основан журнал «Северное сияние» с целью привлечь к сотрудничеству в журнале опытных литераторов, талантливых художников. Серьёзная постановка научного отдела – были продолжены ленинградским журналом «Новый Робинзон» («Воробей»), а далее «Ежом» и «Костром».

Самуил Яковлевич никогда не считал себя педагогом, но речь «О большой литературе для маленьких» свидетельствует о серьёзном и чутком отношении к ребёнку как к самостоятельной личности. Благодаря С. Маршаку мы знаем В. Бианки, Л. Пантелеева, Е. Чарушина, Т. Богданович, Д. Хармса и других писателей, важных для становления подрастающего поколения.

Самуил Яковлевич Маршак и его юные читатели

Самуил Маршак уважал детей и восхищался их способностью фантазировать, мечтать. И, конечно, мечтал вместе с ними. Он верил в то, что дети способны понимать гораздо больше, чем думают взрослые, способны переживать гораздо сильнее, чем мы привыкли думать.

Лучшие лирические стихи Маршака свидетельствуют, что поэтом становится лишь тот, в чьей душе всегда живут не только воспоминания о детстве, но и истинное чувство детства. Не случайно древние римляне говорили: «Поэт остаётся ребёнком». Самуил Яковлевич всегда отмечал, что писать книжки для таких читателей – «великая честь для наших литераторов».

Отличительными чертами характера Маршака были отзывчивость и доброта, именно они двигали поэтом, когда он выступал на защиту своих коллег по перу в годы сталинских репрессий. Самуил не боялся обращаться к высоким чинам из НКВД, по мере сил защищал творчество опальных писателей Солженицына и Бродского.