Граф Суворов. Книга 15

Глава 3

— Как думаешь, моя супруга умеет проклинать? — спросил я у Ольги, когда мы подлетели к условной точке, и вместе с баржей, которая должна была доставить оружие сопротивлению, обнаружили два десятка английских судов.

— Думаю, я не хотела бы это проверять, ваше высочество, — ответила Вяземская. — Возвращаемся?

— Нет… зависни и не дёргайся, — сказал я, размышляя над план.

— Простите, ваше высочество, но над чем тут думать? Против нас лёгкий крейсер, семь фрегатов и десять корветов с двумя гончими, — перечислила Ольга. — А на нашей скоростной яхте даже оружия нет, одни двигатели. А если вы решитесь на них напасть в своём образе – это будет прямое объявление войны.

— Отлети за зону видимости, мне нужно сосредоточиться, — сказала я, вместо того чтобы принимать аргументы Вяземской.

По большому счёту она во всём была права. Даже с невидимостью у нас не было ни шанса. Яхта была не предназначена для боя, только для быстрых полётов, а мои конструкты не могли бить сколько-нибудь далеко.

Будь мы на «Гневе империи», я бы рискнул. Артиллерийский крейсер, с моими щитами и невидимостью, вполне мог бы если не одержать победу, то, по крайней мере, потрепать вражескую флотилию, заставляя её отойти. Но даже в таком случае риск начала войны из-за вторжения — не то, на что хотелось бы пойти. Вот только и отдавать врагу вооружение и технику, я не мог.

— Держись ближе к воде, я уберу маскировку, — приказал я, и Ольга послушно отлетела ещё на десяток километров и почти села в океан.

У меня же в голове возникла дикая по своей авантюрности мысль. Вчерашнему мне, с бомбами и огненными конструктами из синего пламени победить в этой схватке нереально. Но я изменился. Хоть некоторые и скажут, что не в лучшую сторону.

После гибели Екатерины, обезумевшей из-за искажения и саботажа, я обрёл новые силы, которые тренировал, но так и не смог полностью освоить. И сейчас это могло стать как отличным шансом, так и фатальной ошибкой. Рискнуть? Я обратился внутрь себя, настраивая меридианы, а затем через чакру звука пустил энергию к татуировке на левой руке. Поверхность океана покрылась едва заметной изморосью.

— Ваше высочество, пассивные радары зафиксировали облучение. Нас, скорее всего, не видят, мы далеко, но могут послать проверку, — предупредила Вяземская.

— Я тебя понял. Не дёргай штурвал, мне нужно сосредоточиться, — оборвал я девушку, вновь обращаясь к новой силе. Провести энергию, сформировать конструкт… через секунду в воду упал крошечный снежок, хотя я создавал такую же бомбу как из синего пламени. Стало очевидно, что такая форма не подходит.

— Сигнал радара приближается, — предупредила Ольга.

— Ясно, не отвлекай, — буркнул я, продолжая эксперименты. Если сейчас ничего не выйдет, можно убираться с потерями в виде припасов для армии сопротивления. Но если выйдет… тогда можно и рискнуть.

В первую очередь нужно отбросить попытки создать что-то сложное, я слишком заморачиваюсь, на что нет ни времени, ни умений. Возьмём самую базу — одинарный объёмно-стихийный конструкт. Что может быть проще сосульки? Через минуту я понял, что и такого упрощения недостаточно.

Ну что сказать, я полтора года осваивал контроль стихии пламени, кто обещал, что лёд подчинится мне быстрее? Опыт — это замечательно, но…

— Десять километров, — предупредила Ольга, и я повесил маскировочную сферу на яхту. Самую обычную, не поглощающую, а размывающую. Один из первых моих корабельных конструктов, освоенных во время восточной компании. Да, потраченные месяцы и годы. То, что можно сделать лишь с опытом, не выйдет создать с полпинка. С другой стороны, получился же у меня снежок вместо бомбы?

Погрузившись в раздумья, я краем сознания отметил, что над нами пролетело несколько кораблей. Летели они медленно, шаря по поверхности океана прожекторами, но по нам, вроде как, не прошли, и поводов для беспокойства не оставалось. Поэтому я продолжил эксперименты, сконцентрировавшись на базовом конструкте седьмого ранга — ядре, использующемся для пробития плоскостных щитов.

— Фух… Кажется, не заметили, — проговорила Вяземская, явно неспособная заткнуться, даже когда ей прямо приказали.

Я скривился, и чтобы сбросить раздражение, ударил сформированным ядром в поверхность океана. Крохотный белый шарик рухнул с такой силой, что поднял фонтан брызг, заставив Ольгу тихо вскрикнуть, а меня выругаться. Вот неприятность. Мало того что когда надо, он не работает, так ещё… я остановился, оборвав себя на половине мысли. Раздражение – предтеча холодной ярости Марии! То, чего я неосознанно добивался и искал всё это время, — якорь для использования стихии льда.

— Вот же тупая бездарность, — криво усмехнулся я, когда следующий шар получился меньшей силы. — Но теперь, по крайней мере, понятен принцип…

Раздражение переросло в холодную решимость, и раз за разом я формировал ледышки, постепенно сумев создать довольно стабильную, хоть и крайне слабую конфигурацию. Уже не снежок, но ещё и не сосулька. Скорее большая градина, размером с мой кулак. Запущенная с десяти метров, она почти мгновенно уходила на метр в воду, но затем быстро теряла скорость. Рискнуть?

— Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, — напомнил я сам себе, снимая маскировочную сферу. — Иди по дуге, к северному побережью, к бухте Порт Ронан. Если я не прибуду туда через три часа, сворачивайся и возвращайся обходными путями. Не рискуй без надобности.

— Но ваше высочество, что вы задумали? — спросила Ольга, вновь вызвав раздражение. — Это же чистой воды самоубийство! Любая очередь из ПСО…

— С тобой – да. Без тебя я справлюсь, только лететь буду долго, — сказал я и, услышав, как Вяземская фыркнула, отцепил доспех от яхты, тут же включая прыжковые двигатели и вешая на себя маскировку, едва выступающую за пределы костюма.

Хорошо хоть Ольга не стала спорить, а врубила двигатели и на полной скорости начала удаляться от будущего места схватки.

Чем ближе я подлетал к вражеской эскадре, тем больше злился на себя, за дурацкую затею. На Ангелину, которая так не вовремя выбыла из игры и не оказывала мне помощь. На дурацких англичан, каким-то образом сумевших перехватить наш груз. На тупых ирландцев, которые это допустили. На…

Раздражение и злость постепенно превратились в холодную ярость, которую я продолжал культивировать, пока прямо надо мной не показались маршевые двигатели главного судна флотилии. Сцепив зубы, я рванул вверх, и в тот же миг десяток орудий ПСО всех окрестных кораблей скрестились на мне и открыли подавляющий огонь.

— Как? — я успел лишь удивиться и шагом через пространство рвануть ещё выше, прямо под днище крейсера. Миг, и выпущенный мной град врезался в поставленные у самого днища щиты, пробил их, даже не заметив, и на полной скорости врезался в сопло, разрушив одну из турбин.

Смотреть на результат своих действий мне уже было некогда. Костеря себя и окружающих почём зря, я улепётывал, закладывая безумные фигуры высшего пилотажа, а враги ни на секунду не отпускали меня из прицелов, словно могли меня видеть! Но они не могли, и я был в этом на сто процентов уверен.

Шаг. Я в сотне метров от точки, где только что был. И всего пара мгновений потребовалась врагам, чтобы перевести скорострельные пулемёты. Я даже видел, как трассеры волной сворачивают в мою сторону, словно привязанные, но что хуже всего – они преследовали меня, независимо от того, применял я маскировочную или поглощающую сферы. Огонь не прекращался.

— Да как так-то… — не веря в происходящее, проговорил я, продолжая петлять как заяц.

Пусть меня пока ни разу не задело, но англичане грамотно держались по сторонам, разрывая расстояние, стоило мне приблизиться на дальность активации конструкта. И я уже подумал, что пора делать ноги, когда вспомнил о копиях, и, взмыв вверх, создал пять абсолютно идентичных сферических щитов и раскидал их в стороны.

— Да ладно… — первым сбили щит, продолжавший мою траекторию движения.

Скорострельные пулемёты просто перечертили его с трёх сторон, но и остальные прожили немногим дольше. Пять-семь секунд, пока летели по прямой. И всё же это была маленькая победа — теперь я знал, что враги меня на самом деле не видят, ориентируясь по радарам.

Шаг. Три сферы расходятся в стороны, я сжимаю щиты до предела, ставя поглощающий конструкт, и тут же ухожу новым шагом через пространство, ведь все орудия врага бьют в одну точку – туда, где меня уже нет. Знание о том, что приоритетной целью будут пустые точки на радаре, обошлось мне в нескольких седых волос, но мгновенно окупилось, ведь теперь поглощающая сфера полетела в одну сторону, а я с тремя обманками – в другую.

Маскировка выиграла мне десять секунд и почти километр. За это время я сделал невозможное — выбрался из плотного окружения. До свободы оставалось всего несколько сотен метров и спешащий убраться с линии огня фрегат. Вот только это не входило в мои планы, и через несколько секунд и шагов я оказался на его обшивке.

Град в ближайшую башню, вывести из строя бортовое ПСО, рывком уйти от очереди в упор, прыгнуть на противоположный борт, оставив между собой и остальными судами корпус фрегата.

— Как же вы меня бесите!.. — выдохнул я, когда капитан, вместо того чтобы продолжать прежний курс, резко пошёл на разворот, не забывая осыпать меня огнём из всех орудий.

Шаг, и вот я под днищем, а очереди рассекают ночное небо над моей головой. Я вложил в удар всё своё раздражение и ярость, и ледяной конструкт с грохотом врезался в двигательный отсек судна, пробил его и ушёл куда-то вглубь корпуса. А через мгновение там раздался взрыв, и двигатели корабля умерли.

— Так вам!

Не успел я позлорадствовать и порадоваться собственной удаче, как меня накрыл перекрёстный огонь с нескольких направлений. Теперь били не только ПСО, но и главные орудия, которые зарядили фугасами с радиоподрывом. Небеса заполнились сплошными облаками стали и свинца, десятки дробин вонзились в мои щиты, рассеивая конструкты, и только уход из-под атаки шагами позволил мне вырваться.

Отступившая было злость начала копиться с новой силой. Умные твари не собирались проигрывать или отпускать меня. Каким-то образом они умудрились выработать тактику именно против моих сфер невидимости, разработали программное обеспечение для радаров и орудий ПСО, и теперь имели все шансы меня прикончить.

Они выманивали меня!

Эта простая мысль ударила словно молния. Они меня ждали, рассчитывали, что приду именно я, и готовились меня прикончить. Они, недоразвитые, ущербные придурки, хотели моей смерти! Эти самодовольные кретины думали, что справятся со мной. Со мной! Наследником российского престола!

Шаг, маскировка, отвлечение, рывок, шаг. Я телепортировался на короткие расстояния, меняя направления движения и одновременно выпуская обманные сферы, а орудия противника сходили с ума, не в состоянии понять, где именно я настоящий. Ровно до тех пор, пока я не оказался под днищем очередного судна. Слаженный залп всей флотилии обрушился на пустое место, где я только что стоял.

А я, уже оказавшись прямо у двигателей, ударил крест-накрест проводящим клинком с ледяным лезвием по турбинам, рассекая их насквозь. Пять секунд, и я уже отпрыгнул в сторону, а лишившийся тяги корабль клюнул носом и со всё возрастающей скоростью понёсся к поверхности океана.

Мы на высоте больше километра, никто не выживет, — пронеслась в голове предательски приятная мысль. Ярость внутри меня клокотала, но я держал её под контролем, позволяя выходить вместе с очередным конструктом.

Шаг. И в то же мгновение поглощающая сфера ещё дальше, в сотне метров. Алгоритм орудий сломался: они посчитали, что я прыгнул дважды, а я ушёл вниз на двигателях и создал несколько пустышек на максимальном расстоянии от себя. А как только поглощающая сфера лопнула, враги сменили тактику.

Теперь, стоило мне прыгнуть и создать обманки, суда обменивались целями и открывали слаженный огонь, стараясь отлететь как можно дальше от центра моего перемещения. Мне потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы понять манёвр командующего вражеской флотилией и отдать ему должное. Умно и безжалостно.

Какую бы цель я ни выбрал, достаточно мне приблизиться – и её союзники превратят пространство вокруг корабля в облако осколков и шрапнели. Ни одни одарённый, сколь бы хорош он ни был, не выдержит такого обстрела. И единственным логичным действием в такой ситуации стала бы атака на флагман. К сожалению, совершив несколько обманных шагов, я понял, что противник придерживается такой же стратегии.

Меня заманивали, и это, очевидно, была ловушка. Впрочем, кто я такой, чтобы в неё не попасть? Эти уроды решили, что меня можно победить хитростью?

Врубив двигатели на полную мощность, я понёсся прямо к флагману, делая шаги в стороны со случайной амплитудой. За моей спиной расцветали взрывы снарядов противовоздушной обороны, засыпающей всё мелкими стальными шарами, но мне было наплевать. Они хотят войны? Они её получат!

Залп трёх десятков орудий не застал меня врасплох, я знал, что так и будет. Но вот мощность атаки оказалась ошеломительной – ни один объёмный щит не мог выдержать подобного натиска. Ни пресс, ни плоскость. Я попал в западню, как они и задумывали, и вначале всё вокруг засияло, стало светло словно днём. Сквозь броню и тактические наушники, отсекающие взрывы, раздался грохот, а затем всё заволокло дымом от взрывов.

Канонада не прекращалась несколько секунд, и мне оставалось лишь держаться в воздухе и усмехаться, накрывшись ледяной сферой, вызванной резонансом из другого мира. Лёд пошёл трещинами, но ни один шарик не сумел пробиться внутрь. А когда канонада стихла, я просто шагнул сквозь пространство, оставив падающий в океан ледяной шар, по которому продолжали стрелять ещё несколько секунд.

Ровно столько мне понадобилось, чтобы добраться до днища улепётывающего крейсера. Только в этот раз я не стал уничтожать маршевые двигатели, а врубился в них, вырывая куски ледяными когтями и пробиваясь в машинное отделение корабля. В коридорах звучали сирены, ко мне уже бежала абордажная команда, вооружённая по последнему слову техники, но я не собирался задерживаться ни на секунду.

Клинок с лёгкостью пробил металл нижней палубы, открывая дорогу дальше, а ещё через десяток секунд, не обращая внимания на молотящие по ледяному куполу снаряды ручных пушек, я врезался в реакторное отделение и несколькими взмахами клинка перерубил все агрегаты.

Сирены взвыли с новой силой. Люди в ужасе начали разбегаться, только десяток самых отчаянных пытались оказывать сопротивление, но я уже шагнул сквозь пространство, очутившись на свежем воздухе. И только спустя десяток секунд до меня дошёл смысл орущих на палубе сирен.

Крейсер взорвался в яркой огненной вспышке, освещая небеса и океан на много километров. Командир судна решил взорвать его вместе с экипажем, лишь бы заодно забрать меня! В другое время, возможно, я бы даже испытал уважение к самоотверженным морякам, но сейчас в душе не осталось ничего, кроме презрения и ледяной ярости.

Эти тупицы решили убить себя, вместо того чтобы сбежать или сдаться.

Они решили убить меня после того, как приговорили миллионы сограждан на смерть в лагерях рядом с зоной.

Они отбирали у мужей жён и детей, у матерей сыновей, а у дочерей отцов, отправляя их на фронт в чужую страну.

Они не заслуживали никакой жалости, только смерти.

Шаг.

Через три часа в небе над Северным проливом остался висеть лишь один корабль — торговая баржа «Братья Карамазовы». Островитяне под конец схватки попытались его утопить, но в результате потеряли ещё один корабль. Я же с трудом вывел себя из вынужденного транса и несколько минут просто висел на одном месте, пытаясь осознать, что со мной произошло.

Я сумел использовать ледяные конструкты, ни на секунду не показываясь из-под маскировочных сфер и щитов. Никто не видел даже моего доспеха, хотя это было слабым утешением. Но главное — формально весь бой проходил в территориальных водах и воздушном пространстве Ирландии.

Островитяне потеряли флотилию, но получили повод для начала войны, и теперь мяч оказался на их стороне. А баржа с военным снаряжением и припасами – на стороне Ирландцев. Оставалось только наблюдать и готовиться.

Глава 4

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мария, когда я без сил рухнул в кресло.

— Скажем так, фигово быть тобой, — ответил я, и супруга нахмурила бровки. — Чтобы использовать твою стихию максимально эффективно, пришлось накачивать себя негативом, раздражением и презрением к врагам.

— Ты сумел использовать стихию льда? — Мария широко распахнула глаза.

— Это не проблема. Но чем сильнее эмоции, тем проще её использовать, и тем она мощнее, — сказал я, помассировав виски. — Впрочем, это временно. С огнём тоже вначале было не всё просто, а сейчас он стал частью моего энергетического контура.

— И? — уточнила первая супруга, усаживаясь напротив. — Ты можешь одновременно использовать две стихии или нет?

— Знаешь, как-то не до того было, — задумавшись, проговорил я, а затем, прекратив гадать, попытался создать огненный шар над правой ладонью и снежок над левой. Ничего не вышло. Перед глазами потемнело, я почувствовал, как нарастает эффект диссонанса и от греха подальше развеял оба конструкта.