Граф Суворов. Книга 15

Глава 6

— Нужно бежать, немедленно! — яростным шёпотом проговорила Мария, стоило нам отойти от зала, в котором остался Борис. — Плевать на вещи и документы…

— Успокойся, — сказал я, хотя и сам был в раздрае. — Мы с ним справимся.

— С ним? С НИМ?! — Мария едва не сорвалась на крик. — Это чудовище, Саша! От него надо бежать…

— Успокойся, — обняв Машу и положив ладони на её слегка округлившийся животик, проговорил я ещё раз. — Он нам не угрожает, а даже если угрожал бы — убивать не станет, не сейчас.

— Нет. Нет, дорогой, этот монстр не остановится, пока не подчинит нас себе или не убьёт, — проговорила первая супруга. — Нужно улетать как можно скорее. На север, к Инге! Объявить общий сбор, весь орден…

— Тихо, — оказавшись в покоях, я позволил себе взять девушку за точки на голове и аккуратно сбил её волнение. Почувствовавшая изменения Мария, надув губки, отстранилась и замолчала, недовольно глядя на меня. — Отпустило?

— Отпустит, как только мы уедем, — ответила Мария.

— Бежать нет смысла. Но, если хочешь, я организую тебе эвакуацию, — сказал я, глядя на супругу. — Хотя времени у нас не так много.

— Что ты собрался делать? — спросила Мария, когда я активировал коммуникатор и набрал Краснова.

— Максим, привет-привет. Извини, нет времени. Вопрос срочный, — проговорил я, не дав товарищу вставить и слова. — Бомба готова? Подавитель для боеголовки?

— Резонатор? Он в разобранном виде, — ответил ошарашенный Краснов. — На сборку надо будет часов пять…

— Значит, не вариант. Пяти часов у нас нет.

— А для чего нужен подавитель? — поинтересовался Максим.

— Есть вероятность, что кое-кто попробует открыть врата диссонанса во дворце, — ответил я, не став скрывать опасения. — Варианты?

— У нас есть один подавитель, в лаборатории, — проговорил Краснов и поморщился, когда голова змея повернулась к нему. — Он достаточно мощный, хоть и стационарный. Если отсоединить и перевезти во дворец, можно подключить к трансформатору. Общественная сеть не подойдёт, как и реактор судна – подавитель его просто заглушит.

— По времени? — уточнил я.

— Часа два… минимум, — ответил Максим, разведя руками. — Быстрее – никак.

— Два часа… — я зажмурился, пытаясь оценить варианты. — Придётся рискнуть с боеголовкой. Разницы между пятью часами и двумя в данном случае нет. Подготовь её к транспортировке катером. Экранируй…

— Хорошо, сделаю, — подтвердил Краснов, и я переключился на другой вызов.

— Константин, зайди к нам, будь добр, — сказал я и, не дожидаясь согласия, активировал следующий номер. — Ангелина, прерви все передачи, возьми «Феникс» и жди во внутреннем дворе.

— Ясно, буду через пятнадцать минут, — не став задавать лишних вопросов, ответила любимая жена.

— Ангелина будет через четверть часа, — сказал я, прекратив вызов. — У тебя как раз есть немного времени собраться.

— А ты? Хочешь остаться здесь? — спросила Мария. — Это неразумно.

— Я не намерен бежать. Если Борис не покинет дворец в течение пяти часов, мы используем на нём Резонатор Краснова, подавим все его силы диссонанса и возьмём под стражу. Или прикончим, если он будет сопротивляться, — сухо ответил я. — Без своих сил он будет просто человеком.

— Не думала, что ты станешь столь безжалостен, — удивлённо проговорила Мария. — Вначале Екатерина, теперь отец…

— Если он попробует угрожать вам или мне, то не оставит мне выхода, — сказал я, пожав плечами. — Кроме того, пусть это и жестоко, но я говорил то, что думаю – он мне не отец, так же как России не правитель. Иначе он бы не бросил свою страну и семью ради непонятных целей.

— Разрешите войти, ваше высочество? — постучав, спросил Константин, и я жестом пригласил его внутрь. — Вызывали?

— Ты же знаешь, кто сейчас сидит в одном из залов дворца, это не станет для тебя сюрпризом? — спросил я, и тот покачал головой. — В таком случае у меня к тебе вопрос: на чьей стороне ты окажешься, если твой отец попытается меня устранить?

— Это неизбежно? — нахмурился Константин.

— Пока – нет, но он принёс клятву верности, так же как принёс её ты. И, возможно, мне придётся его нейтрализовать.

— Я буду на вашей стороне, ваше высочество, — слегка коснувшись рукой груди, ответил Багратион-младший. — Но постараюсь сделать всё возможное, чтобы отец не вмешивался в противостояние. Благодаря вашим тренировкам я стал существенно сильнее, так что справлюсь с ним в одиночку.

— Это хорошо, — кивнул я. — Если придётся драться, мы нейтрализуем действие диссонанса, так что, скорее всего, биться придётся по старинке. Врукопашную или с применением огнестрельного оружия.

— В таком случае нам нужно обеспечить перевес. После изменения состава гвардии и охраны дворца это не будет проблемой. Разве что Василий окажется на стороне князя Суворова, — заметил Константин.

— Вряд ли, но это легко проверить, — сказал я и, вызвав Строгонова, почти не удивился, что он уже в доспехе. — Василий, зайди ко мне… и вызови гвардейцев, состоящих в ордене на боевое дежурство.

— Всех, ваше высочество? — только и спросил Строганов.

— Всех, кто в столице, — ответил я. — Не слишком торопись, часов пять у нас есть, работаем спокойно и без явной спешки.

— Сделаем, ваше высочество, — коротко сказал Василий и отключился.

— Вы же понимаете, что обратной дороги нет, ваше высочество? — спросил меня Константин, когда я открыл сейф и достал крупнокалиберный револьвер. — Если вы решитесь на это, нужно будет идти до конца.

— Если ты спрашиваешь меня, хочу ли я конфликта — нет, не хочу, — ответил я, сунув револьвер в кобуру. — Но, если мне не оставят выбора, я буду к нему готов.

— Ваше высочество… — донёсся приглушённый бронёй голос Строгонова от двери, и в покои вошли шестеро гвардейцев в полной боевой выкладке. — В данный момент в Петрограде находится семьдесят человек из кандидатов и послушников ордена, двадцать учеников и шесть действующих учителей. Учитывая, что вы приказали не привлекать внимание, они явятся в течение трёх часов.

— Отлично, пока прошу остаться в приёмной. Думаю, в покоях нам сейчас ничего не угрожает, — сказал я, и гвардейцы вышли в коридор. — Дорогая, как только Ангелина прилетит, тебя сопроводят на взлётную полосу, и вы отправитесь в Ляпинское княжество. Если что, будем собирать войска там.

— Этого не понадобится, ваше высочество, — неожиданно проговорил Константин. — Подошёл отец, его не пускают, но он просит аудиенции.

— Хорошо, пусть зайдёт, — приказал я, и под охраной Строгонова в покои вошёл Багратион-старший. Несмотря на общую собранность и дежурную вежливую улыбку, можно было с лёгкостью сказать, что его одолевает жуткая усталость.

— Ваше высочество, прежде всего прошу вас не принимать поспешных решений, за которые всем нам может быть потом стыдно, — проговорил Леонид. — Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность и желание действовать, но этого не понадобится. Если вы готовы поговорить с вашим отцом, всё можно закончить к взаимному удовлетворению.

— Взаимному? — усмехнувшись спросил я.

— Совершенно верно, — кивнул Багратион-старший. — К сожалению, у меня не так много времени. Я обещал, что позову лишь вас. Но могу заверить, что ситуация совершенно не такая, как вам могло показаться с первого, или даже со второго взгляда. Прошу вас набраться терпения и помнить, что все мы на вашей стороне.

— На моей? — удивлённо посмотрел я на Леонида.

— Да, ваше высочество. На вашей. Прошу, успокойтесь, если вы сейчас примете необдуманное решение, будете об этом жалеть всю оставшуюся жизнь, — склонившись, произнёс Багратион-старший. — Я не прошу вас бездействовать, но, прежде чем принимать необратимые решения, поговорите с ним. Сейчас он готов к разговору, возможно, даже к компромиссам.

— Хорошо. Один разговор ничего не изменит, — ответил я, прекрасно понимая, что нам нужно выиграть несколько часов. — Василий, Константин, вы должны проследить, чтобы моя супруга покинула дворец, как только Ангелина приземлится на взлётную полосу.

— Как прикажете, ваше высочество, — склонились оба мужчины, а я последовал за Леонидом. Однако перед самым входом он чуть замешкался и повернулся ко мне.

— Будьте аккуратны, но настойчивы, ваше высочество. Твёрдо стойте на том, что для вас является принципиальным, но не позволяйте себе хамства, — дал наставления Багратион-старший. — Вы сильно отличаетесь от своего отца: его воспитывали с самого детства как правителя, и то, что для вас необычно или даже раздражительно, для него не более чем норма, нарушение которой близко к оскорблению.

— Оскорбить я его и без всяких намёков могу, — усмехнулся я.

— Да, в этом я нисколько не сомневаюсь… но прошу подумать о будущем и возможности компромисса… И не показывайте, что вы к нему готовы, пока не получите необходимых для себя условий, — Леонид ещё раз взглянул на меня и неожиданно перекрестил. — С богом, ваше высочество.

Кивнув, я шагнул в открывшиеся передо мной двери и спустя пару мгновений уже стоял напротив пустого трона. Борис же расположился у окна, молча наблюдая за происходящим во дворе. А понаблюдать там было за чем. Вот приземлился мой перехватчик, группа гвардейцев, окружившая Марию, подвела первую супругу к судну, и девушка проворно забралась в кабину, после чего корабль стрелой взмыл в небеса.

— Сколько людей ты решил обречь на смерть, ради бесполезной попытки переворота? — не поворачивая ко мне головы, спросил Борис. — Или, думаешь, я ослеп?

— Никакой попытки переворота не будет, — сдержавшись, ответил я. — Чтобы был переворот, на престоле должен сидеть монарх, чьё место хочет занять другой, а я просто пересяду с одного стула на другой. Так что это лишь укрепление властной вертикали и обеспечение безопасности.

— Самоуверенность тебя погубит, — усмехнувшись, повернулся ко мне Борис. — Тебе со мной не справиться. Я в сотни раз сильнее. В тысячи. Если понадобится, я уничтожу весь твой орден, вместе с армией и флотом.

— И будешь править руинами? В таком случае ты делал всё верно, искусственно разжигая смуту, — ответил я, пожав плечами, и уселся за стол напротив трона. — Ещё немного, и от страны остались бы только дымящиеся головешки.

— И ты ставишь себе в заслуги то, что этого не произошло? — поинтересовался Борис, а затем, на мгновение нахмурившись, рассмеялся. — Серьёзно? Ты и в самом деле решил, что только благодаря тебе страна осталась в целости?

— Так уж вышло, что я непосредственно принимал в этом участие, — ответил я, пожав плечами. — Хоть и не всегда я был тем, кто ставит точку.

— Забавно… забавно, — покачав головой, проговорил император, а затем, отвернулся и замолчал на несколько секунд. Я хотел было возразить, когда он хмыкнул и подошёл к трону. — Хочешь знать, что происходило на самом деле до твоего вмешательства? Возможно, тебе будет небезынтересно, какой дворец ты поломал, таская из него материалы для строительства своего сарайчика?

— Время у нас есть, так что я никуда не тороплюсь, — ответил я, откинувшись на спинку кресла.

— Время есть… собираешь войска? Впрочем, это неважно. Если понадобится, вы все будете мертвы в течение пары секунд, — отмахнулся Борис, садясь напротив. — С чего бы начать, чтобы ты понял… Наверное, стоит сказать, что многонациональный российский народ неоднороден, но скован общими принципами, которые формировались тысячу лет. Как минимум пятьсот.

— С Петра Великого? — уточнил я.

— С чего вдруг? Нет, с его троюродного прадеда, Ивана Васильевича, прозванного также Грозным, — ответил Борис. — Именно он начал формировать единое государство, низводить всех своих родственников до статуса вассалов, лишая прав на престолонаследие, и вводить новые законы. Несмотря на очевидные проблемы, умер он, имея двух наследников, пусть и слабых здоровьем… впрочем, это неважно. С этого времени Русь была единым государством, а не разрозненными уделами или княжествами, как большая часть стран Европы.

— Возможно, ты не в курсе, но та же священная римская империя имеет в составе больше сотни герцогств, баронств и личных имений. Польша была порезана как овощной пирог, на мелкие куски, в каждом из которых были свои магнаты и шляхи, имевшие право выбирать себе короля… — проговорил в задумчивости Борис, и я понял, что его и в самом деле волнует эта тема. — Именно поэтому они раз за разом проигрывали России. Даже объединившись, они были лишь кусками, а мы — целым. Но по этой же причине мы не в состоянии долго находится в мире.

— Свободолюбивый дух мешает? — хмыкнул я.

— Если очень грубо, то можно и так сказать. Они тянули одеяло на себя… ну и дотянули. Вначале до Первой мировой, а затем и до развала империй, — ответил Борис. — Однако, как ни удивительно, но они нашли выход из подобного положения. Британцы, я имею в виду. Они освободили своих вассалов, сделав их частью федерации. Законно избранные президенты, принимая присягу, приносят клятву королю Великобритании, а жители даже не задумываются, чем им это грозит.

— И ты хотел сделать так же? — спросил я. Слова императора заставляли задуматься, не укладываясь в голове.

— Хотел? Я делал также. На протяжении десятилетий они хотели, чтобы Россия ослабла, чтобы ресурсы нашей империи стали общими, и для них не стало бы большой ценой вхождение в федерацию, особенно если бы они чувствовали себя победителями, — взглянув на меня в упор, ответил Борис. — Двенадцать стран со своими королями, президентами, регентами, канцлерами и первыми министрами, объединились бы в одну империю, омываемую с трёх сторон океанами.

— А немцев с французами кто-нибудь спрашивал? — уточнил я.

— У нас отличные отношения с Елизаветой, так что брак не стал бы неожиданностью, — пожал плечами Борис. — Что же до французов — это их проблемы, что они порубили головы своим королям и устроили пять революций.

— И тебя не смущало бы даже то, что общество Тесла пустило бы руки по плечи в закрома нашей страны? — не веря, спросил я.

— Два из шести членов общества были бы правителями одной империи с сильнейшим флотом и армией. Ты думаешь, кто-то сумел бы сказать что-то против? — подняв бровь, язвительно поинтересовался Борис.

— Остальные четверо вполне могли, — пожал я плечами.

— Стоило империи появиться, как Япония пошла бы на попятные, удовлетворившись Кореей и частью Китая, — отмахнулся Борис. — Голосов стало бы поровну, а после того как Япония стала бы нейтральной, Индия, наконец, сумела бы выйти из протектората Британии, и, скорее всего, голосовала бы против прежнего сюзерена…

— Как жаль, что все эти светлые планы никогда бы не состоялись, — усмехнувшись, ответил я. — Ведь стоило империи распасться, никто не стал бы ждать, пока она объединиться. Скорее, растащили бы по кускам.

— Чтобы подобного не произошло, и были договорённости как внутри общества, так и вне его… именно для этого я долгое время оставался вне центрального совета общества, контролируя отношения внутри него, — ответил Борис. — И силы, конечно же.

— А что насчёт Ордена Асклепия? Пытавшихся совершить государственный переворот боярах? Вражды Морозовых между собой, в конце концов? — спросил я. — Или братоубийственная война и бесплодие среди одарённых империи – это просто небольшое недоразумение?

— Это необходимая жертва для столетий мира. Во время Первой мировой людей погибло куда больше, — возразил Борис.

— Нет, с учётом Польской зоны – уже нет, — сухо ответил я. — Миллионы…

— Необходимая жертва, — повторил бывший император. — Та же, на которую пошла твоя мать, чтобы вытащить тебя из комы. Та же, ради которой я отказался от престола, чтобы вернуться в объединённое государство и обеспечить мир и процветание.

— Отказался? Что-то незаметно.

Борис сжал кулаки, и по залу прошла волна диссонанса, не оказавшая на меня никакого воздействия.

— Да уж… — хмыкнул Борис, справившись с эмоциями. — Чужак в теле щенка, не понимающий ни черта в геополитике, поучает меня, как управлять государством. Хотя добился лишь того, что оно уменьшилось на три западных губернии.

— К сожалению, в этом моё участие минимально, — ответил я. — Но я с удовольствием расправлюсь с тем, кто ответственен за эту катастрофу.

— У тебя есть такой шанс, — проговорил Борис.

— Если речь о том, чтобы отказаться от престола и бросить на самотёк своих людей и страну – можешь даже не говорить, неинтересно, — усмехнулся я. — Я уже видел, к чему приводят ваши планы.

— Пока мы с Елизаветой сдерживаем остальных членов общества от вторжения, но напряжение и недовольство таким решением нарастает, — с нажимом проговорил Борис. — Особенно после твоих нападений на концентрационные лагеря, в которых содержались искажённые. И не надо делать вид, что ты тут совершенно ни при чём. Среди правителей идиотов нет.

— Только циничные уроды, для которых жизнь сотен тысяч ничего не стоит, — ответил я. — Не нужно втягивать меня в свои интриги и проблемы.

— Это не мои интриги, и уж тем более не мои проблемы, — проговорил Борис, а затем, отклонившись на спинку трона, усмехнулся. — Они уже стали твоими. А когда я встану с этого неудобного стула, навалятся с полной силой. И выбор у тебя простой: либо я уйду отсюда твоим союзником и покровителем, либо незнакомцем, который не пошевелит ради тебя и пальцем.

Глава 7

— Главное я услышал — ты опять уходишь, собираясь оставить страну и престол, — проговорил я. — Опять…