Бог без религии. Оспаривая вековые истины

Хотя Матфей отводит Иисусу статус Сына Божьего, стоит учитывать, что иудеи, современники Иисуса, называли сынами Божьими всех пророков, и титул этот вовсе не подразумевал, что носящий его родился от непорочного зачатия. Вероятно, для того, чтобы и римляне смогли принять в Иисусе мессию, Матфей представляет его как дитя Божье, подобно тому, как греческие и римские божества были детьми богов. Тем самым, Матфей отвечает ожиданиям религиозных и политических лидеров своего времени.

Судя по всему, Матфею это отчасти удалось благодаря подобному приукрашиванию. Иисус был известен как назарянин, то есть, родившийся в Назарете. Но Матфей, писавший в большей степени для иудеев, а Лука – для греков, оба выдумали изощренные и противоречивые сюжетные линии, объявив местом рождения Иисуса Вифлеем, дабы подстроится под Библейское предсказание о том, что грядущий мессия появится на свет в Вифлееме.

Кроме того, Матфей завладел желанной аудиторией и благодаря не совсем верному переводу. Цитируя отрывок из ветхозаветной книги пророка Исайи (7:14)[1] и вольно интерпретируя его как предсказание о рождении Иисуса, Матфей пишет: "Се, Дева во чреве приимет и родит Сына" (1:23).[2] Однако в первоначальном библейском тексте ничего не говорилось о Деве (девственнице). Буквально там говорится: "Се, молодая женщина ждет ребенка, и родит она сына" (7:14). Если бы та молодая женщина, описанная за семьсот лет до рождения Иисуса, была девственницей, писцы времен Исайя вряд ли бы опустили столь яркую деталь, ведь и для них непорочное зачатие было бы чудом. Не только Матфей, писавший на греческом, извратил изначальную иудейскую Библию, но и уже в последствии составители Библии при короле Иакове перевели текст от Исайи неверно, только чтобы привести его в согласие с Евангелием от Матфея. Для сравнения, в Евангелиях от Марка и Иоанна, авторы которых писали с несколько других позиций, главным образом ориентируясь на простых римлян как на читателей, непорочному зачатию вообще не уделяется никакого внимания.

Далее – цитирую Захарию – Матфей описывает, как Иисус ехал верхом сразу на двух животных – ослице и молодом осле. Но Захария (9:9), верный грамматическому стилю древнееврейской Библии, говорит только об одном животном, называемом двумя разными способами. В данном случае неверный перевод в повествовании Матфея еще раз изобличает его произведение, воспринимаемое нашими современниками как слово Божье, в домыслах о рождении и жизни Иисуса, отчасти связанных с неправильным переводом древнееврейской Библии.

Подобного рода несоответствия, разнотолки и ошибки перевода лишний раз указывают на то, что представленный в Новом Завете образ Бога, без сомнений, вымышленный. С одной стороны, это говорит нам, что многовековая вера, основанная на этих повествованиях, лишена исторических оснований. С другой стороны, нам становятся очевидны способы, позволившие повествованиям об Иисусе завладеть воображением его последователей. Поскольку человеку по имени Иисус и его идеям, судя по всему, не удалось оправдать ни мессианских ожиданий израильтян, ни героических устремлений римлян, то он из человека был превращен в идеалистического Иисуса Христа. Именно поэтому исторический Иисус стал известен человечеству гораздо меньше, нежели Иисус Христос, сопоставимый с фигурами мифических богов древней Греции или Египта.

Еще один наиболее известный образ Бога, обретший теологическую значимость новизны примерно шестьсот лет спустя после распятия Иисуса, – это Аллах, отражающий восприимчивость арабского мира к абсолютному монотеизму, неприязнь к лжебогам, идолопоклонству, и страсть к плотским усладам. На протяжении многих лет арабы ждали пришествия пророка Аллаха, который дал бы им собственное священное писание. Они считали себя потомками Авраама, как и евреи, и прекрасно знали библейские и евангельские истории, часто переплетавшиеся в красочных вариациях, но они явственно отдавали себе отчет в том, что эти писания были не для их народа. Они собирались толпами вокруг поэтов, которые под влиянием духов, в речитативе ритма и рифмы вещали им о загадочном будущем, и их умы наполнялись пьянящими образами демонов, духов и оракулов. И поскольку эти люди с крепким племенным укладом, как и иудеи, не верили в вечную жизнь после смерти, их скептицизм породил гедонистические представления, вероятно, как следствие недостатка в приемлемых для них формальных религиозных предписаниях. Вкратце можно сказать, что арабский мир был готов к сверхъестественному знаку того, что Бог Авраама заметил их и удовлетворил их потребность в религиозной системе, чувстве собственной религиозной важности и свободе от множества богов, богинь и духов, боровшихся за их внимание.

Через многочисленных пророков, также соперничавших друг с другом за внимание арабов, идея Аллаха в конце концов нашла свое выражение в Коране, который, как считается, архангел Гавриил продиктовал Магомету – купцу средних лет, по широко распространенному у мусульман поверью, не умевшему ни писать, ни читать. Истории Корана в большинстве своем заимствованы из древнееврейской Библии, хотя, подобно ранее написанному Евангелию Нового Завета, они пропагандируют отказ от аморального поведения, назначают Судный День и обещают верующим воскрешение в раю. И в нем повсеместно прославляются люди, называющие себя мусульманами и принявшие Магомета как последнего и величайшего пророка Аллаха.

В скором времени учение Корана распространилось за пределами арабских земель. Подобно христианам и иудеям, верящим в историческую подлинность своих религиозных писаний, множество мусульман провозгласили Коран последним словом Божьим. Убежденные в том, что Магомет был неграмотным, а потому никак не мог узнать о Боге, Адаме, Аврааме и Иисусе, мусульмане считают, что факт указывает на чистоту ума Магомета.

Подобные утверждения также заставили бы духовных исследователей усомниться. Ведь тут можно возразить, что хотя Магомет, вероятно, и не читал историй из древнееврейской Библии, он все равно мог услышать их, поскольку много путешествовал, а они уже давно к тому времени стали популярны на Ближнем Востоке. И тогда его своеобразное толкование этих историй можно списать на его неграмотность или на творческое стремление к импровизации, нежели на то, что он услышал их от ангела Божьего. Можно поспорить даже с тем, что записанные откровения Магомета получили распространение по всему миру не из-за сверхъестественности того, как они были получены, а потому что их простота и сила быстро обрели политическую направленность и сослужили хорошую службу экономике распространившихся по всему миру последователей Аллаха.

Примечания