- -
- 100%
- +
Я застыла, впитывая каждую деталь гостиной. Карл смотрел на меня, улыбаясь. Так мы стояли минуты три. Потом он сказал:
— Тебе явно она нравится.
— Гостиная превосходна! — негромко сказала я. — Кто построил ее?
— Мы с отцом, как и все общежитие. Хотя это больше заслуга папы.
— Вы просто молодцы.
— Спасибо. Ну, пойдем в библиотеку?
— Да, конечно.
Сначала мы двигались незаметно, но стоило нам пересечь гостиную, как Карл тут же оказался в центре внимания.
— Добрый день, — сказали мистер Смит и мистер Браун, пожимая ему руку.
— Добрый, — ответил Карл. — Добрый день, миссис Тайлер.
— Здравствуй, Карл, — на удивление мягко отозвалась она.
Карл кивнул Кейт и миссис Браун, они тоже поздоровались. Я стояла около Карла, рассматривая комнату.
— А где твоя мама? — спросила миссис Тайлер.
— Не знаю, но она сюда скоро придет, — ответил Карл.
— Карл! — воскликнул Джон. — Он пришел!
Милли и Лиза бросили кукол и полетели к Карлу. Милли прибежала первая, так что Карл с необыкновенной легкостью подхватил ее на руки и опустил, а она засмеялась. Подоспела Лиза и обхватила Карла за колени. Я видела большую семью. Что это: мое везение или уловка?
Карл сидел на корточках рядом с четырьмя детьми и разговаривал с ними, будто о чем-то серьезном. Дети безумно любят его, а он их — это видно. Я наблюдала за трогательной картиной и улыбалась, впрочем, как все в комнате, не считая хмурой миссис Тайлер. И тут Джон сказал, заметив меня:
— Карл, ты уже познакомился с Элизабет?
— Элизабет? Какой Элизабет?
Он забыл, что я солгала насчет своего имени!
Мне пришлось срочно выкручиваться, потому что глядели на меня с недоумением.
— Очень смешно, Карл, — я сверлила его взглядом. — Это он шутит так, — обратилась я к взрослым, искусственно засмеявшись. Посмотрела на детей с мягкой улыбкой: — Конечно, мы знакомы. Я с ним познакомилась даже раньше, чем мы с вами. А вы мне не скажете, кто эта прекрасная девушка?
— Ее зовут Милли, — сообщила Лиза.
— Приятно познакомиться, Милли. Я Элизабет.
Тут Карл наконец-то все понял.
— Мне тоже приятно познакомиться, Элизабет, — сказала Милли.
— Да… Элизабет, нам туда, — сказал Карл, показывая на дверь справа.
— Да, пойдем, — отозвалась я.
— Элизабет, куда ты? Расскажи нам о себе, — попросил Сэмми, и все дети поддержали его.
— Ох, обязательно! Но вначале я схожу в библиотеку.
— А потом расскажешь, честно? — укоризненно спросил Джон. — Обещаешь?
— Да.
Я очень сердилась на Карла. Как он мог! Поставил меня в неловкое положение…
Мы пошли к библиотеке. Мой спутник открыл дверь и пропустил меня вперед. Внутри оказалась маленькая комната: вдоль четырех стен и в середине стояли шкафы, битком набитые книгами и журналами. Столько книг! Какая роскошь! Расставлены по темам: наука, история, иностранные языки, оружие и техника фехтования, искусство войны, много художественной литературы. А в шкафу посередине обнаружились труды самых разных высоких жанров. В центре —классики: потрепанные тома Шекспира, изящное издание Дефо, строгий Вольтер. Даже Ломоносов стоял рядом, словно напоминая, что знания не знают границ.
Я постояла несколько секунд, вспоминая богатую библиотеку в моем фамильном доме. Так же вспомнилось множество учебников, что приносила мне мама, когда мы переехали в квартиру. Вернувшись в сегодняшний день, я молча пошла изучать книги по обложкам. Карл смотрел на меня непонимающим взглядом, потом сказал:
— Не понимаю, зачем тебе библиотека?
Не оборачиваясь, я продолжала искать интересную мне книгу:
— Это глупый вопрос.
— И все же ответь.
— Зачем людям нужны библиотеки? Наверное, чтобы читать.
— Неужели тебе это интересно?
— Неужели лучше показывать свою необразованность? Книги — это мосты в другие миры. Они учат меня тому, чего не объяснил человек.
«Цивилизации: Древний Египет».
— Наверное, просто так я сюда бы не пришла.
Карл был поражен:
— Ты любишь читать?
«Алхимия: наука или лженаука».
— Да, я люблю читать. А ты нет?
— Ну, как сказать. Иногда.
«Спорт: от Олимпийских игр до сегодня».
— Кошмар при такой-то библиотеке! Недообразованность — бич.
— Это осуждение меня лично или в целом? — дразнился молодой человек.
«Путешествия Гулливера».
— Политику можно осуждать и обвинять. Ведь нет ничего проще, как найти проблему. Сложнее ее решить, к чему люди чаще бывают не готовы. Хотя мы Великая Империя. Учитывая, что сравнительно недавно мы купались в помоях и фекалиях. А вот у них уже были акведуки…
Я постучала пальцем по корешку «Великая Римская Империя».
— И никакой нравственности, — проговорил Карл.
Его взгляд стал внимательнее, будто он впервые увидел во мне собеседника. Впрочем, я тоже впервые говорю с молодым человеком, который может поддержать тему падения Рима.
— Человек всегда будет недоволен отношением правителя к народу. Эгберт — хороший человек, но всегда хочется большего. Я возьму эту книгу почитать?
Карл, удивленный, что я говорю о короле как о знакомом, не стал вдаваться в расспросы, а просто ответил:
— Да, бери, только не забудь вернуть.
Я наконец оторвалась от книг и злобно посмотрела на Карла.
— Предпочитаешь быструю смерть или медленную?
— Не понимаю?..
Я начала приближаться к нему:
— Все висело на волоске. Я солгала этим любезным людям, а ты хочешь все испортить? А что, если бы мне пришлось открыть свое истинное имя? Что бы они подумали? «Солгала насчет имени — значит, будет лгать и во всем остальном». Они перестали бы мне доверять! Мне стыдно было бы показаться им на глаза!
Я остановилась прямо перед Карлом с невинным, обиженным видом. Я сделала вид, что обижена, но Карл лишь усмехнулся. Мой прием не сработал. Наверное, все было слишком наигранно. Он фыркнул и сказал, глядя прямо мне в глаза:
— Дамана, ты не из тех людей, которых волнует, что о них думают и говорят.
Я молчала. Карл был неправ: я всегда стремилась нравиться людям. Это мой недостаток, и зачем в нем признаваться? Я улыбнулась с досадой и восхищением. Мы стояли друг напротив друга. Карл тоже улыбнулся:
— Ладно, пойдем. А что за книга?
— «Два трактата о правлении». Хочу научиться управлению и власти. С тобой пока не получилось.
— Ты о чем?
— Я не хочу, чтобы они знали мое имя.
— Обещаю, от меня они его не узнают. Но за маму не ручаюсь. Вдруг мы сейчас выйдем, а там моя мама, она уж точно назовет тебя Даманой.
— Ты выйдешь первый, напомнишь миссис Норрис, а я появлюсь позже.
— Да ты стратег! Тебе эта книга ни к чему. Ты и без нее станешь политиком!..
— Не хочу. Женщине это не к лицу.
Карл едва скрылся за дверью, как миссис Норрис громко спросила:
— Карл, а где Элизабет?
Она назвала меня Элизабет, причем без запинки. Я обрадовалась и вышла из библиотеки. Карл стоял недалеко от двери, разочарованный проигрышем. Я бросила на него хитрый, самодовольный взгляд и направилась к миссис Норрис:
— Вы меня звали?
Она взяла меня за руку и повела в центр гостиной.
— Ты знакома со всеми?
— Вроде бы да.
Все смотрели на меня и чего-то ждали. Миссис Норрис торжественно сказала:
— По старой доброй традиции нашего дома каждый новый житель должен рассказать о себе.
— Да, Элизабет, ты обещала, — вспомнил Джон.
— Зачем?
— Чтобы познакомиться, — объяснила миссис Норрис. — Мы все — почти как одна большая семья.
Карл еле сдерживался от смеха: ему было ужасно интересно, как я выкручусь.
Взрослые сидели в креслах и на диванах, а дети — на ковре. Они с любопытством ждали рассказа. Даже миссис Тайлер оторвалась от газеты. Я быстро продумывала, о чем опять солгать.
— Семья… я не знаю, что это такое. Меня зовут… Элизабет Тейчер. — Голос чуть дрогнул, но я продолжила: — Когда-то жила здесь, потом семья переехала. Родители… решили проверить, смогу ли я жить одна. Я сама так захотела. — Я выдержала паузу. — Так что жалеть меня не стоит. В любой момент они могут забрать меня обратно. Все.
— Интересная история. Меня зовут мистер Браун. Приятно познакомиться.
— А я — миссис Браун.
— Рада знакомству.
— Что за книга у тебя? Ты умеешь читать? — назойливо спросила миссис Тайлер.
— Я выросла в доме, где книги были важнее украшений. Французский — мой второй язык, а конь — верный друг.
— Да ладно, — фыркнул мистер Смит. — Брось.
— Вы мне не верите?
— Ложь, — ее голос был тихим, но твердым. — Мы все это чувствуем.
— Ну, тогда проверьте.
Миссис Тайлер небрежно продиктовала примеры — простые, почти детские. Я очень быстро и верно отвечала. Потом она спросила:
— Кто написал Библию?
— Если верить ей, — я слегка наклонила голову, — то Бог и человек. — Пауза. — Но над ней трудились переводчики, переписчики… Кто знает, сколько ошибок закралось в текст? Во благо или от безграмотности?
Все застыли в изумлении. Я продолжала, любуясь сама собой:
— Не сошла же книга с небес…
Многие посмотрели на меня с уважением. Как я позже узнала, раньше никто не смел перечить миссис Тайлер, а теперь у нее появился значительный соперник. Та не хотела сдавать позиций и продолжила:
— Ладно, допустим…
— Допустим? Вы что! — в возмущении сказала миссис Норрис. — Замечательная девочка!
— Хорошо, она знает элементарные науки, о Библии… Но это еще не все.
Миссис Тайлер встала с кресла, швырнула газету на стол и направилась к книжному шкафу около двери в библиотеку. Я молча посмотрела на Карла: «Почему ты не показал мне этот шкаф?», а он пожал плечами: «Забыл».
Миссис Тайлер протянула мне синюю книгу и сказала:
— Вот, читай. Я знаю его наизусть.
Я замешкалась, и та посчитала это поражением.
— Вот и раскрылась тайна! — Миссис Тайлер повысила голос. — Ты не умеешь читать! Зачем ты нам морочила голову?!
Меня это привело в бешенство! Неужели ей так важно меня унизить? Я взглянула в книгу и стала читать быстро, четко и с чувством.
Оказывается, я люблю вкус победы! Джон захлопал в ладоши, его поддержали остальные.
Миссис Тайлер была поражена. Она пыталась выкрутиться из неловкого положения, а я лишь стояла, не двигаясь, и смотрела на нее, как победивший на проигравшего. Сначала она тоже не сводила с меня глаз, но потом опустила их:
— Что ж, неплохо.
Она медленно подняла газету, словно собирая остатки достоинства, и опустилась в кресло.
— Молодец, — сказал мистер Смит. Его поддержали остальные. Потом каждый занялся своим делом, продолжились разговоры. Миссис Норрис и Карл подошли ко мне.
— Ну ты молодец! — сказала миссис Норрис и перешла на шепот: — Я всегда ее недолюбливала, здесь никто не любит, но никому еще не удавалось ее поставить на место! Так держать. — Тут она перестала говорить шепотом. — Давай Шекспира, я и его поставлю на место.
Она улыбнулась каламбуру и удалилась. Я бросила на Карла взгляд — не без вызова, но уже с улыбкой.
— Ты хочешь, чтобы я тебе сказал: «Молодец»?
— Карл, я от тебя вообще ничего не хочу, — ответила я, ехидно улыбаясь.
— Ладно, так уж и быть. Ты молодец.
— Отлично. Прямо камень с сердца. Пойду к себе почитаю.
— Нет, ты не можешь! — вдруг вмешался Джон.
— Это почему же?
— Почитай нам что-нибудь! — ответила мягким голосом Милли. — Взрослые заняты, кроме миссис Тайлер. Но она не будет нам читать.
— Она никогда не читает, — подтвердил Сэмми.
— Почему ты так говоришь? — спросила я. — Она же твоя мама!
— Да, и мы ее любим, — ответил Сэмми. — Но она не хочет нам читать! Никогда!
Карл одобрительно кивнул. Я сказала детям:
— Ладно. О чем вам почитать?
— Про героические сражения, — сказал Джон.
— Нет, — возразила Лиза. — Про любовь!
— Фу-у-у, — сказал Сэмми. — О героях!
— Не обращай на них внимания, — сказала Милли. — Я хочу сказку!
— Нет, — возразил Джон.
— Да, — сказала Милли.
Спор разгорался: Джон настаивал на героях, Лиза — на любви, Сэмми фыркал, а Милли упрямо повторяла: «Хочу сказку!» Голоса сливались в неразборчивый гомон.
— Тихо, тихо! — не выдержала я. — Давайте сделаем так: сегодня мы начнем со сказки, а в другой день, что-нибудь другое. Согласны?
— Да!
— Отлично! Пойду за книгой.
В библиотеке я стала искать сказку и засыпать Карла вопросами:
— Кто сидит с детьми, когда их родители работают?
— Когда как. Или мама, миссис Норрис, или миссис Ричардс.
— Но твоя мама говорила, что она почти не выходит из комнаты.
— По будням, когда все работают, она сидит в гостиной с детьми.
— А Кейт и миссис Браун работают?
— У нас все работают, кроме миссис Ричардс.
— А почему миссис Тайлер так вежлива с тобой?
— Как сказать… Я когда-то был женихом ее дочери. Она уехала на север год назад. Вестей не подает.
— Прости. Ты был обручен?
— Да. Ничего, не переживай. Сам я давно успокоился.
— Ты ее любил?
— Сложно сказать. Я был к ней привязан, так будет правильней. Но из всех женщин, что я встречал, она была лучшей. Ты нашла книгу?
— Вроде бы да. Сказка про какого-то щенка. Подожди, если тебе сейчас двадцать лет, то кебменом ты работаешь с пятнадцати?
— Мне еще нет двадцати, но да. А тебе?
— Угадай.
— Восемнадцать?
— Шестнадцать. Не ожидал?
— Нет. Не удивлен.
— Чем сейчас займешься?
— Послушаю, как ты читаешь.
— Тебе интересна судьба этого щенка?
Я повернула книгу обложкой вперед. На ней был изображен несчастный добрый щенок.
— Еще как! Захватывающая, наверное, история.
Когда мы вышли, дети ждали меня на диване. Карл тоже сел, посадив себе на колени Милли, а я примостилась на стуле и стала читать.
Сказка оказалась довольно скучна, и, чтобы дети не потеряли интерес, я старалась читать с выражением и иногда изображала то, что происходит в книге. Смитам и Браунам я, похоже, понравилась, но миссис Тайлер оставалась сухой и неприступной.
Примерно в два часа дня я закончила читать. Дети расстроились и стали требовать еще. Но я сказала, что устала, пообещала почитать позже. До конца своей жизни я завоевала маленькие сердца этих человечков.
Настало время обеда, и Норрисы опять пригласили меня к себе. Отказывать не стала, потому что уже немного привыкла. Меня не покидало чувство долга перед миссис Норрис — будто я невольно приняла слишком много.
После обеда Карл ушел по делам, так что целый день я провела с Джоном, Сэмми, Лизой и Милли. Мы играли, рисовали, они мне рассказывали про свои семьи, а я с радостью слушала. Так я узнала больше о своих соседях.
Тайлеры — ортодоксальная семья, гордящаяся своими корнями. Их отец умер от болезни. В те годы чума, оспа, чахотка убили много людей. Миссис Тайлер всегда была очень строга; возможно, потому и сбежала Салли, с которой обручился Карл. Салли была непокорной и не слушалась матери. Тяжелее всего расставание переживал Сэмми. Они были самые близкие друг другу люди, потому он до сих пор несчастен. У миссис Тайлер очень хорошая работа, она получает достаточно для матери-одиночки. Могла бы платить за учебу детей, но не хочет зря тратиться, как сама говорит; могла бы учить их сама, но занята шесть дней в неделю, не хватает времени.
Семья Браунов — вернулись обратно из Америки. Провели там почти всю свою жизнь, там же женились и родили первого ребенка. С грудничком вернулись на родину. В Америке ужасная обстановка: враждебное, почти на грани войны отношение северян. Рабство. Эмма и мистер Браун не хотели, чтобы их дочь там росла. Женщина хочет завести второго ребенка, мечтает о мальчике.
Смиты тоже местные. Раньше они были очень богаты, потом разорились. Работают оба, и муж, и жена, и денег хватает на пропитание и на аренду квартирки у миссис Норрис. Постоянного заработка нет, и Смиты не могут себе позволить дать сыну полноценное образование.
Так прошел этот день — день знакомства и представления.
Все начали расходиться около десяти вечера. В гостиной стояла полная тишина. Я сидела одна в кресле, смотрела в темноту и прислушивалась. Кто-то идет, стучит каблуками — женщина. Какая женщина может не спать в этом доме так поздно? Конечно, миссис Норрис.
Открылась дверь. Я увидела ярко горящую свечу, а потом — и миссис Норрис.
— Все еще здесь? — спросила она. — Почему?
— Не знаю, — ответила я. — Просто сижу и думаю над тем, что сегодня было.
— Ты не ужинала. Хочешь, попьем чаю с круассанами?
Я поджала под себя ноги и сказала:
— Нет. Спасибо, почему-то не хочу.
— Ты еще тут будешь сидеть?
— Да, но недолго. Скоро пойду к себе.
— В темноте? Ну-ка, подожди…
Миссис Норрис нашла свечу на столе, где рисовали дети, зажгла ее от своей и поставила на стол.
— Вот, теперь лучше. Ладно, спокойной ночи, Дамана—Элизабет.
— Спокойной ночи, миссис Норрис.
Она закрыла дверь и ушла.
Пламя свечи дрожало, отражая мое беспокойство. Я следила за ним, будто оно могло подсказать ответ.
Что сейчас происходит в приюте? Как мне заработать денег? Что будет, когда обо мне напишут во всех газетах и напечатают мои портреты? Вчера эти вопросы приводили меня в ужас, сегодня я успокоилась. Все мои мысли сами собой возвращались к Карлу. Неужели я влюбилась в него? А может, так и есть. Но два дня — слишком малый срок, чтобы влюбиться. Хотя его обаяние, нет, красота, могла привлечь любую. Почему мне так легко, когда я его вижу, и так тяжело одной? Может, это не любовь, а простое влечение. Мне всего шестнадцать. А может, мне не хватает друга? Да, наверно, так и есть. А что тогда такое любовь? Я никогда ее не испытывала. Если это любовь, почему я отвергаю свои чувства? Говорят, любовь прекрасна! Но и причиняет боль. Но все же на любовь это не походит. В романах пишут совсем не о том. Ладно, время покажет. Его взгляд сегодня — долгий, изучающий. Будто он видел во мне что-то, чего не замечал раньше. И почему меня так беспокоит то, что он был обручен?.. Неужели та девушка так и останется для него лучшей? Ведь сейчас мне хочется, чтобы Карл так говорил только обо мне!
С такими мыслями я пошла к себе. Взяв свечу, направилась к лестнице. Весь дом спал. Тишина обволакивала, будто приглушая даже мои шаги. Я ступала почти на цыпочках, боясь нарушить этот хрупкий покой. На середине лестницы я замерла. Шеи коснулось что-то — не ветер, а ощущение взгляда. Я резко обернулась: темнота. Только тени от перил дрожали на стене. Но за моей спиной никого не было. И я продолжила подниматься на третий этаж.
В комнате я зажгла другие свечи, переоделась и легла в кровать. Вдруг кто-то постучался. Неожиданно! Но меня это обрадовало: спать еще не хотелось. Слишком много впечатлений и мыслей в голове!
Я прямо в ночной рубашке ринулась открывать дверь. Карл. Я не сразу узнала его в полумраке коридора — только силуэт и блеск глаз. Стояла перед ним прямо в легкой ночнушке. Я никогда не смущаюсь, не смутилась и в этот раз. А Карл заметно растерялся и протянул:
— Э-э-э…
— Лень переодеваться, — пояснила я. — Не пойми неправильно. Я довольно скромна, но не умею смущаться.
— Спасибо, что разъяснила, — в его голосе я почувствовала сарказм.
— Пожалуйста, — иронизировала я в ответ. — Что же тебя привело сюда в столь поздний час?
— Это, — он протянул мне книгу, которую я недавно взяла в библиотеке. — Ты, видимо, ее забыла, когда мы обедали.
Карл старался на меня не смотреть, отворачивался или глядел вскользь.
— Спасибо, что принес, — я взяла книгу. — Слушай, мне сейчас нечего делать, может, сядешь, расскажешь о себе?
— Ты будешь в подобном облике?
— А что, лучше совсем раздеться?
— Я совершенно другое имел в виду, — пробормотал растерянный Карл.
— Я шучу. Накроюсь одеялом.
Он улыбнулся и перешагнул порог. Я села на кровать и укрылась. Но мое сердце чуть замерло! Портрет моей семьи стоял на комоде, на самом видном месте. Карл пока его не заметил. Нужно убрать рисунок, пока не поздно. Я медленно подошла к комоду, открыла верхний ящик, где лежали мои бумаги, и переложила портрет туда. Последнее мое движение от Карла не скрылось — он спросил:
— Что это?
— Что — «что это?» — ответила я вопросом на вопрос.
— Ну, ты положила в ящик. Это твоя семья?
— Нет, просто рисунок. Неважно. Где ты сегодня был?
— Были дела. Ну и по работе узнал, что послезавтра хозяин велел мне работать с шести утра до полуночи. Обычно я два дня работаю, потом два дня отдыхаю. Кстати, тебя бы познакомить с моим лучшим другом Томом Холлом.
— Почему?
— Он тоже любит литературу. Даже часто говорит стихами. Том мечтает стать писателем и актером.
— Говорить стихами — редкий дар, — улыбнулась я. — Хотя, если честно, мне больше нравится читать их, чем сочинять. А у тебя много друзей?
— В городе меня знают многие — работа обязывает. Но настоящих друзей немного, и я ценю их. Том, Дэвид Профт, Дженни Рекс и Пэт Уэйс. Самый старший — Дэвид, ему двадцать один, а Дженни — младшая, ей семнадцать. С Пэт у нас было что-то вроде взаимного увлечения, но вскоре я в ней очень разочаровался.
— Почему?
— Оказалась очень ветреной. А мне нужна верная девушка.
— Измена — это ужасно. И что, она тебе изменяла?
— Наша связь не успела стать достойной обручения. Так что невозможно назвать это изменой, я вовремя все узнал. К Дженни я отношусь совсем иначе. Она вечный ребенок, ее невозможно не любить! Дэвид — самый мыслящий и смелый, ничего не боится. Том… ну, я думаю, ты сама решишь, кто из нас чего стоит.
Карл задержал взгляд на мне, будто решая, стоит ли говорить то, что вертелось на языке.
— А ты… — начал он. — Не дочь ли графа Брустера-младшего?
Я немного испугалась, но не подала виду.
— Что? Ты шутишь?
— Наверное, показалось. Просто, когда ты изменила прическу… ты… ты стала на него похожа.
— Чем это, интересно?
— Да всем! Цветом волос, глаз! Даже лицо похоже. Моя мама тоже заметила. Имя и фамилия совпадают. Как это понимать?
— А как бы ты хотел?
— Неплохо, окажись ты его наследницей. Граф был хорошим человеком. Погиб — и народу стало плохо. Конечно, есть и другие борцы и лидеры, но сэр Брустер был любимцем многих! Его планы разделял даже король. Многие до сих пор вспоминают его с благодарностью. Конечно, находились и те, кто не разделял его взглядов, но для простых людей он был настоящим защитником. Так что было бы неплохо. Но преклонять перед тобой колени, учтиво разговаривать… Это не укладывается в моей голове.
Меня очень порадовали слова Карла о моем отце, о том, что я на него похожа. Его слова отозвались теплом в груди. Хотя я еле сдерживала улыбку, от нее избавиться не удалось. Я решила этим воспользоваться:
— Согласна, граф был великим человеком. И оказаться на месте его дочери было бы для меня огромной честью, но, увы, я не его дочь. Неужели ты думаешь, что в моих жилах течет благородная кровь? Как глупо!