Крысиный король
- -
- 100%
- +
– Адрес.
– Володарского, три, – грустно ответил Гаврелюк. – Начальник, не шей мне это дело. Как я мать оставлю?
– Уймитесь, Гаврелюк, – строго сказал Миролюбов, – мы ничего не шьем, мы выясняем обстоятельства. Еще с кем общался Вадимченко?
– Вы мне сейчас стукачом заделаться предлагаете? – возмутился Гаврелюк. – Не на того напали!
– Вы что же, не хотите узнать причины гибели товарища? – обманчиво ласково спросил Михалюк. – Может, вы и сами не против его скорой кончины были?
– Да вы что?! Это все дела его тухлые с этим Кривым. Вот с него и спрашивайте! Нашли виноватого!
– Что за Кривой? – так же жестко спросил Михалюк.
– Не говорите ему, что это я его сдал! У меня мать старая, ей нельзя одной, – ерзал на стуле Гаврелюк. – Зимой Юрка привел к нам Кривого. Страшный он, и голова у него то и дело вот так набок кренится. Увечный какой-то. Не нравился он мне. Но я с ним дел и не вел. Это все Юрка возле него терся. А я что, редко когда пивка пропущу со старым приятелем, и по домам.
– А как зовут Кривого?
– Не знаю, – заныл Гаврелюк, – хоть убейте, не знаю! Говорю же, Юрка дела с ним вел.
– В случае чего сможете опознать? – спросил Миролюбов.
– Вы же обещали, гражданин начальник, – взмолился Гаврелюк.
– По фотокарточке, – хлопнул его по плечу Михалюк.
– Если по фотокарточке, то смогу, – осел глубже на стуле Гаврелюк.
Долго засиживаться, впрочем, ему не дали. Михалюк торжественно разложил перед ним старые дела и сказал смотреть фото тех, кто проходил по ним.
– Да что вы мне суете-то? – обиженно простонал Гаврелюк. – Сами только про Кривого спрашивали, а мне сейчас всех, что ли, опознавать. Сказал, стучать не буду!
– Ты и не стучишь, – терпеливо объяснил Михалюк, – но, если увидишь знакомые лица, которые тоже водили дружбу с Вадимченко, скажешь нам.
– Угу, а они потом меня по кумполу за то, что растрезвонил, – не унимался Гаврелюк, впрочем, послушно продолжая рассматривать фотографии.
– Никого не было, товарищ начальник, – сказал Гаврелюк, когда последнее фото было убрано в папку. – Можно мне идти?
– До чего ж ты нудный! – ответил Михалюк. – Чтобы был в городе, понял? Завтра с утра явишься в отделение, поедем на квартиру Вадимченко.
– Это зачем?! – испуганно завопил Гаврелюк. – Говорю же, я его и пальцем никогда не трогал.
– Да не голоси ты! – рявкнул Михалюк. – Посмотришь своим орлиным взором, все ли на месте. Мало ли, вдруг недосчитаемся чего. Понял?
Гаврелюк кивнул, обреченно вздохнув, и вышел. Когда за Гаврелюком закрылась дверь, Миролюбов спросил:
– Думаешь, не врет?
– Думаю, что нам с тобой еще придется побегать за этим Кривым. Такие друзья быстро втягивают в неприятности.
Он подошел к окну. Во дворе суетились люди, приезжали экипажи и слышались окрики команд.
Глава 3
В доме стояла тишина. Только изредка было слышно тиканье больших старых часов, доносящееся из комнаты. Андрей Геннадьевич сидел у себя в кухне и пил крепкий грузинский чай. Он поставил стакан в подстаканнике на стол и потянулся к приемнику, что стоял на низеньком холодильнике. Веселая мелодия зашипела, вызывая рой мурашек.
– Черт знает что такое! – воскликнул Андрей Геннадьевич. – Опять не работает, а ведь новый!
В кухню вошел его младший сын Виктор. Дома его звали Виташем за невысокий рост.
– Снова настройки сбили, – деловито сказал он и, покрутив колесико, настроил звук.
Андрей Геннадьевич благодарно посмотрел на сына. Он только окончил школу, и впереди у него была целая жизнь.
– Ты уходишь? – спросил Плотников.
– Мы в кино на вечерний, – ответил юноша и поспешил ретироваться.
– Когда у тебя экзамены? Ты же подал документы? – не думал отставать отец семейства.
– Папа, я сам решу этот вопрос. В конце концов, я уже взрослый человек.
– И позволь узнать о твоих планах на будущее, взрослый человек? Помнится, ты хотел поступать в политехнический?
– Хотел, да перехотел… Папа, пожалуйста, – взмолился парень. – Я все решу, – еще раз повторил он и выскочил из квартиры.
Как только входная дверь захлопнулась, в кухню вошла невысокая женщина с забранными в низкий пучок волосами с редкой сединой.
– Андрей, мне это не нравится, – сказала она, смотря на мужа.
Варвара Михайловна не была излишне строгой матерью, больше полагаясь на тихие разговоры, чем на строгие выговоры. Она обращалась к мужу, если требовалось веское родительское слово.
– Ой да подумаешь! – не дала ответить отцу старшая дочь Лена.
Она, красуясь, вошла в кухню и села за стол.
– Что такого, если он хочет подумать над выбором будущей профессии? Это же редкие счастливцы знают, чем хотят заниматься. Не всем так везет, как мне, например. А что? Уже второй курс почти окончила. Еще немного, и буду дипломированным специалистом. – Она намазала масло на хлеб и, прежде чем отправить его в рот, слегка задумалась. – Вы вот с мамой тоже не знали, кем хотите стать.
– Ты нас с отцом не приплетай, – ответила Варвара Михайловна, – за нас война все решила. У нас не было таких условий, как у вас.
– Но ведь все равно занимаетесь тем, что по душе, – возразила девушка. – Ты – врач, папа – милиционер.
– Что ж, пусть подумает, если ему так хочется, – наконец заговорил Андрей Геннадьевич, – только пусть не увлекается, а то так всю жизнь продумать можно.
– Не волнуйся, – отозвалась девушка, – он не склонен к философствованию. А вы, кстати, на следующей неделе в субботу не дежурите? Я бы хотела кое-кого пригласить на обед.
– Это кого? – удивилась мать.
– Друга, – ответила Лена и покраснела.
– Лена, а тебе не рано такую дружбу водить? – уже строже спросила мать. – Помни, ты будущий врач.
– Он тоже будущий врач, – сказала девушка, распаляясь. – И тебе в свое время ни папа, ни война не помешали получить специальность.
– Мы с папой после войны поженились… – растерянно произнесла Варвара Михайловна и посмотрела на мужа в поисках поддержки.
– Вот что, друга, конечно, приглашай. Как хоть зовут-то? – спросил, хитро улыбаясь, Андрей Геннадьевич.
– Тимофей, – ответила Лена и окончательно зарделась.
– Вот и посмотрим на твоего Тимофея, – ответил он и приобнял жену.
Плотников с интересом следил за молодежью. Варвара Михайловна была права: не знающие ни войны, ни голода, они росли свободнее, чем родители. И в то же время была в них очаровательная наивность, которая могла привести к беде. Андрей Геннадьевич не раз наблюдал сломанные судьбы тех, кому не посчастливилось попасть к нему в кабинет следователя по особо важным делам.
– Лена, а ты-то куда? – спохватилась Варвара Михайловна, когда дочь стала греметь замком.
– Ой да я к Машке, у нас зачет завтра. Вместе договорились готовиться.
И она выбежала из дома, так и не дождавшись ответа.
– Ну-ну, – сказал Андрей Геннадьевич, видя, как жена поджала губы. – Дети растут. Все так, как и должно быть.
Они познакомились в сорок третьем. Он с тяжелым ранением только поступил в госпиталь Владимира. Плотников тогда провалялся в беспамятстве две недели. Восстановление шло тяжело, да и погрешил бы он против истины, скажи, что тогда боролся за жизнь. В редкие минуты, когда горячка отступала, он мучился от боли и отчаянно оплакивал погибших родителей и младших сестру и брата.
А потом он увидел ее. Худенькую медсестру Варю, с двумя косичками, собранными на затылке, и белом халате поверх вязаной кофты. В ее присутствии отчего-то не хотелось рычать и ругаться. И вот он сам не заметил, как начал ждать ее прихода, и в ее присутствии ему становилось как будто легче.
Первым перемену в товарище заметил Калашников, чье ранение было не таким тяжелым, и он уже ждал выписки. Он подшучивал над Плотниковым, но выходило совсем не обидно, даже наоборот. И вот уже через месяц, когда Плотников совсем окреп, уже Варя с мокрыми от предстоящей разлуки глазами не знала, как же она будет дальше без него.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.