- -
- 100%
- +
«Я смотрю, батенька, у вас хорошие оценки по всем предметам, да и характеристика довольно приличная», — одобрительно пробасил он. Слегка поёрзав на стуле, вновь обратился к Николаю.
— Мне тут подсказывают ваши преподаватели, что за плечами у вас высшее образование.
«Начинается допрос с пристрастием», — слегка напрягся Тарасов.
— А что вы заканчивали и где? — не унимался любопытствующий председатель.
— Владивостокский институт.
— Политехнический?
— Нет, — слегка крякнул Николай, — я гуманитарий.
— Интересно, интересно… А какова же ваша прежняя специальность?
— Актёр драмтеатра и кино, — глядя прямо в глаза председателю, отчеканил Тарасов.
В классе наступила звенящая тишина. Картина предстала подобию финальной сцены из спектакля «Ревизор». В центре застывшей композиции с открытым от удивления ртом — уважаемый зам начальника Дороги.
— Нет! Это просто немыслимо! — зам с шумом подскочил со стула.
Подбежав к распахнутому окну, ослабив галстук, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки. Сделав глубокий вдох, через пару секунд с задержкой медленно выдохнул, сложив полные губы трубочкой.
— Офицеры у нас были, — загибая короткие пухлые пальцы левой руки, начал медленно расхаживать за спинами преподавателей взад-вперёд председатель, — врачи были. Бухгалтеры с учителями были… Такого не может быть! Не верю! — как-то по-театральному выкрикнул председатель, — С актёров и в технари?!
— Что вас подвигло, сударь мой, на такой драматический шаг? — приблизившись вплотную к Николаю, вопрошал побагровевший от волнения зам…
Николая забавляла эта сцена удивления. Улыбнувшись, он неопределённо пожал плечами.
— А знаете, я ведь тоже в юности своей дальней подвизался в лицедействе, — почти шепотом произнёс председатель, — В нашей школе был драмкружок, и мы ставили «Горе от ума», приблизившись вплотную к уху, с улыбкой прошептал, — И я играл самого Чацкого, представляете?!
Вернувшись на своё место и подмигнув повеселевшим глазом Николаю, произнёс напоследок, призывая всех присутствующих одобрить его пожелания: «Такие кадры ой, как нам нужны! Вы, Николай Алексеевич, оставьте мне свои координаты, а мы в управлении в течение ближайшего времени непременно с вами свяжемся. До свидания!»
…Освежающая, щекочущая мягкая прохлада заполнило всё пространство спящего вагона. Тарасов открыл глаза и с хрустом потянулся. Дышалось легко, и сон улетучился. Началось шевеление во всех купе. Так всегда бывает, когда поезд в ночи прибывает на стартовую позицию вдоль южной котловины Байкала — станцию Мысовая.
Проснувшиеся пассажиры выходили в коридор вагона полюбоваться ночною панорамой предзимнего великого «славного моря».
Лунная дорожка справа была подобием габаритной метки, отделяющей неспешно идущий состав от крутого берега, а плотно утыканный яркими звёздами Млечный путь с умопомрачительной высоты Галактик дублировал предписывающий дорожный знак, указывающий направление движения поезда.
В нагрудном кармане Тарасова тренькнул телефон. Пришла смс-ка от Виктора из Владивостока.
— Ты сейчас где?
— Идём вдоль Байкала.
— Не спится?
— Любуемся и дышим полной грудью.
— Я позвонил Тане. Встретит тебя на Ярославском. Ты на всякий случай сбрось ей номер вагона и дату прибытия.
— Я уже ей сообщил.
— Молодец. Как только приедешь в Москву, звякнешь мне, добрО?
— Обязательно.
— Всё. Пока. Отдыхай.
Глава вторая. Виктор и С.З.
После завершения курсов Николая Тарасова перевели на Пост электрической централизации. Коллектив несколько настороженно воспринял появление нового работника: все знали, что тот из артистов к ним «прилетел». Однако после традиционной «прописки» все облегчённо вздохнули. Наш человек! Сработаемся!
В работе на Посту ЭЦ Николай усвоил одно основополагающее правило: чтобы не выглядеть дураком, нужно чаще задавать вопросы механику, к которому ты прикреплён монтёром. Теория — теорией, а практический навык приобретается в результате скрупулёзного вхождения в профессию. И чем раньше ты освоишь свои обязанности, тем легче, стабильнее и надёжнее будет твоё положение, да и у коллектива не будет лишней головной боли.
С годами наш герой втянулся в работу, стал своим. Графики техпроцесса, суточные дежурства, смена стрелочных переводов в паре с путейцами, подготовка напольного станционного и перегонного оборудования в зиму, устранение замечаний ревизоров всех рангов, смена приборов, обеспечивающих безопасность движения поездов… Всего не перечесть.
Бывали и серьёзные неприятности: сходы вагонов либо на станции, либо на перегоне. Тут уж не расслабишься. Вкалываешь до упора, до полного восстановления и возобновления движения поездов. А там уж — «разбор полётов» на высшем уровне. «Стрелочник» всегда найдётся! Сегодня тебя не чиркнуло, а что будет завтра?.. Оттого и держишь при себе «баночку с вазелином» (суровая шутка всех железнодорожников). Такова система, в которую впрягся Николай Тарасов.
Раз в пять лет, во время отпуска, на пару недель Тарасов уезжал во Владивосток, тянуло в родные края. Да и навязчивый сон с постоянной периодичностью начинал терзать.
…Николай стремительно выходил из-за кулис на освящённую рампой и софитами огромную пустую сцену. Сильное волнение внезапно до спазмов в горле охватывает Тарасова. Зал полон зрителей. Все в ожидании страстного монолога главного героя. Взмах руки, обращённый к публике… По лицу Николая ручьями бежит пот. Из груди вырывается глухое рычание и — ни слова! В полном зале — свист, улюлюканье и топанье ногами. Провал!..
«Всё, доработался! Пора подзарядиться!..» Домашние, понимая внутренние метания Тарасова, с миром отпускали его в поездку.
Осиповы Евгений и Оксана. Владивосток
Каждая встреча с родным Владивостоком была в радость. После душеприятных посиделок за домашним столом на квартире Виктора, с которым Николай не прерывал на протяжении долгих лет братских отношений, пускались наши друзья в путешествие по местам юности своей.
Виктор плотно закрепился в тюзовской труппе. Был любим и узнаваем зрителем. Лучшей доли и не пожелаешь! Тарасов радовался за друга по-настоящему. Не было и малейшего намёка на зависть. Да, именно умение радоваться успехам своих друзей, с кем когда—то делил студенчество, то самое чувство, которое с годами медленно и терпеливо внедрялось в сердце и душу Николая, и стало тем необходимым приобретением, благодаря которому и в новой профессии наш герой нашёл точку опоры.
В свободное от репетиций время Виктор с Николаем кружили по пахнущему йодом туманному городу. От Эгершельда до Баляева, от Океанского проспекта до Постышева, (где в пивном баре вспоминали счастливые годы студенчества), пролегали маршруты наших персонажей. Под глухой звук полных кружек и аппетитный жор малосольной с икрой селёдки слегка окосевший Николай с умилением слушал новые стихи Виктора. Ржали до слёз, вспоминая, как кололи алюминиевыми общепитовскими вилками морских бычков в Спортивной гавани. Потом у памятника Осипу Мандельштаму Виктор вновь читал стихи, на сей раз своего любимого поэта:
Мы живём, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца, Там припомнят кремлёвского горца…А вечером сидели в мягких креслах краевого академического театра. Николая до того увлекла искромётная феерия мюзикла «Биндюжник и король» в постановке Ефима Звеняцкого, что он не находил места от состояния восторга и полного погружения в действо спектакля. В главной роли блистал их с Виктором сокурсник (уже при звании!) — Александр Славский.
Но Виктор иначе реагировал за происходящим на сцене: явно не первый раз смотрел этот спектакль. Подперев левой рукой острый подбородок, часто хмурил брови. В какие-то моменты с кряхтением покачивал опущенной головой, находя очередной изъян в игре артистов и режиссёрские недоработки. Такая реакция друга вызывала улыбку у Николая. Ну, что ты — профи! Куда уж нам, простым смертным!..
Поздно вечером после спектакля, возбужденные и весёлые, нагрянули наши друзья к, своему учителю, декану театрального факультета Сергею Захаровичу.
— Ждём, ждём, ждём!
На пороге у распахнутой двери с широкой белозубой улыбкой, с источающими радость встречи серо-голубыми глазами стоял он, «наш СЗ», как любили называть, по-свойски, студенты своего декана.
— Аннушка, ты посмотри, кто к нам приехал! Это же Коля! Дай-ка же я обниму тебя, дорогой ты наш! — обхватив крепкими руками гостя, прижал к себе и поцеловал в щетинистую щёку.
— Мужик! Настоящий мужик! Возмужал!.. Ты посмотри на него! — Отойдя вглубь коридора, расстегнув молнию спортивной куртки, развел в стороны руки, выражая радость встречи со своим бывшим учеником.
Чернобровый, коренастый, с богатой шевелюрой вьющихся с проседью тёмных волос СЗ своим профилем напоминал римского императора, сошедшего с аверса старинной монеты, а обаятельная улыбка и повлажневший добрый взгляд искрящихся глаз придавали облику хозяина квартиры исключительный шарм.
Анна Михайловна, супруга Сергея Захаровича, маленькая женщина с короткой стрижкой густых седоватых волос, протянула руку Николаю и прижалась в приветствии к груди желанного гостя. Взглянув снизу вверх добрыми глазами, обрамлёнными изящными очками, тихо произнесла: «Мы очень рады видеть тебя у нас. Ты действительно здорово изменился и в лучшую сторону. Да и крепкий какой. Косая сажень в плечах. Орёл!»
— Так, быстро мыть руки и всем за стол! И без всяких возражений! — скомандовал СЗ.
— А это вам амурский гостинец нынешнего посола. — Николай протянул Анне Михайловне трёхлитровую банку солёных ассорти из груздей и рыжиков.
— Ой, спасибо! Серёжа, ты посмотри на это чудо!
— Под такую закуску, выставляй-ка, Анна Михайловна, нашу — домашнюю в графинчике, что привезла сестра из Уссурийска!
Несмотря на позднее время и слабые протесты гостей праздничный ужин состоялся!
…Стрелки настенных часов перепрыгнули далеко за полночь. Наша дружная компания восседала на стареньком кожаном диване с круглыми валиками- подлокотниками. СЗ в необычном образе предстал пред нашими друзьями, чем вызвал долгие и продолжительные аплодисменты. На нём ладно сидел бурятский летний халат — тэрлиг синего цвета с поясом. Головной убор — малгай, представляющий из себя коническую шапку, отороченную бархатом, был лихо, по-русски, сдвинут к левому уху.
Анна Михайловна с улыбкой пояснила это экзотическое приобретение в гардеробе супруга.
— Наш Сергей Захарович недавно получил звание заслуженного деятеля искусств Бурятии. Вот его при вручении наград там же, в Улан—Удэ и посвятили таким интересным образом в почётные буряты. Было очень трогательно и приятно.
СЗ, улыбнувшись, подмигнул Николаю: дескать, знай наших! Потом, положив руку на увесистый альбом с фотографиями своих бывших учеников, тихо, по-тёплому проникновенно произнёс: «Самое главное наше с Анной Михайловной богатство здесь, в этом альбоме. Все вы, — обращаясь уже к Виктору и Николаю, — наши дети. Наша надежда, наша вера, продолжение нашего дела. Наша любовь, в конце концов. И в каких бы званиях уже не пребывали, вы, по-прежнему, остаётесь нашими птенцами. Когда я узнал, что ты, Коля, так неожиданно и рано ушёл из профессии, я очень огорчился. Долго и безуспешно расспрашивал Витю о причине такой резкой перемены, но он мне ничего вразумительного не сказал… Стало быть, была очень веская причина».
Положив руку на плечо Николая, с улыбкой моргнув обоими глазами, чтобы подбодрить своего бывшего ученика, продолжил: «Ты парень крепкий, со стержнем! Вон, на какую серьёзную работу замахнулся. Не каждому „железка“ по плечу! Молодец!.. Пиши, звони, не закрывайся и не замыкайся, понял? Мы всегда с тобой! Если будет трудно, поможем, чем можем».
Прощаясь у порога, придержав за плечо Николая, Сергей Захарович напутствовал нашего героя следующими словами: «Дорогой мой Коля, попомни мои слова. Где бы ты ни трудился, для души своей ты непременно найдёшь дело! Я нисколько не сомневаюсь!»
Глава третья. Я лучше буду крутить гайки
…На станции Новосибирск-Главный в пустое купе Николая подсел новый попутчик. Именно подсел, потому через четыре часа он спешно покинул вагон и вышел на узловой станции Западносибирской железной дороги — Барабинске.
Моложавый, лет сорока с небольшим, крепыш, с генеральскими звёздами на железнодорожных погонах, развернув свой телефон—«раскладушку», начал в течение часа беспрерывно распекать, используя отборную ненормативную лексику, на другом конце провода ДээСа, начальника станции, из-за на первый взгляд тривиальной ситуации. Одиночный маневровый локомотив взрезал стрелку на второстепенном пути. Произошёл сход колёсных пар на междупутье, без опрокидывания. Случай, конечно, не рядовой, но сквозному движению поездов по главным путям это нисколько не мешало. И всё-таки кто-то подсуетился и оперативно «стуканул» поездному диспетчеру. А тот, «взяв под череп», доложил в Управу. И началось!
В какой-то момент Николаю стало противно слушать эту брань, и он вышел в коридор. Как всё-таки это узнаваемо, и сердцу «дорого»!
…В свободное от основного производства время Николай Тарасов работал в созданной им театральной студии. Коллектив энтузиастов неоднократно становился лауреатами отделенческих фестивалей, а на Дорожном подобном мероприятии стал лауреатом. Предстояло выступление на Всесоюзном конкурсе народных коллективов в городе—герое Волгограде. Но не срослось. Слишком накладным было для железнодорожного предприятия, где «пришвартована» была студия, отправлять молодой коллектив в столь далёкое путешествие. Студия приказала долго жить, а Николаю внезапно для него самого поступило предложение из управления Забайкальской железной дороги быть одним из ведущих в творческих мероприятиях Дорожного масштаба. От столь заманчивого предложения Тарасов не смог отказаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.