Все люди - животные

Глава 9. Начало нулевых. Не лезь не в своё дело

Когда Вера с Машкой возвращались домой из школы, из арки вырулило уже знакомое подружкам авто.

– Вера, в машину садись, – Роман опустил окно и приветливо улыбнулся Вере из своего чёрного мерседеса. Как будто ничего не случилось. Да и, в сущности, что случилось-то? Если Кристина перебирала картошку, значит так было нужно. Они с дядей Ромой взрослые, сами разберутся.

– Вера, не садись к нему, – перепуганная Машка потянула подругу за рукав, – Пойдём домой. Тебя мама ругать будет.

От резкого порыва ветра рядом стоящие деревья задрожали и осыпали девчонок сморщенными листьями.

– Маш, ну, чё ты несёшь? Мама на работе до шести. Она даже не узнает, – Вера колебалась. Сегодня после школы она планировала большую стирку, но стирку можно перенести на другой день. Тем более, что стирает стиральная машина, а она только сортирует и развешивает бельё.

А ещё в пять у неё тренировка. Но до пяти времени полно.

– Это он? Тот, из гаража? – глазастая Машка, кажется, Веру раскусила. Ну, и ладно.

– Вер, долго тебя ждать? Боишься? – серо-зелёные глаза демона-искусителя заблестели от смеха, – Да ты ссыкуха?

– Ничё я не боюсь! – Вера смело направилась к пассажирской двери, слегка виляя бёдрами. Наглый водитель мерседеса перегородил своей машиной проезд через двор, и сзади им уже вовсю сигналили. Нужно было действовать.

– Вер, он тебя на слабо берёт! Не ходи! – Машка явно переигрывала.

– Маш, не завидуй, – эти слова сорвались с Вериных губ сами собой, а нос высокомерно задрался. Куда Машке до неё? Её никто в мерседесах не катает. Ну, кроме папы, конечно.

– Зави… что? – растерянно произнесла Маша себе под нос, но Вера её не услышала.

Она мягко приземлилась в уютное и удобное кресло, слегка хлопнув дверцей, а машина уже лихо тронулась с места. Круто! Даже уши от восторга заложило. Наконец-то, нищебродка Верка Иноземцева почувствовала себя человеком. Это не на троллейбусе 40 км в час, и не в переполненной маршрутке в час пик. Ехать в автомобиле кайфово. Когда вырастет и встанет на ноги, Вера обязательно купит себе такую же машину! Нет, даже лучше купит!

Но через пару секунд самообладание покинуло девчонку, а её живот свело от страха, потому что… сзади сидел ещё кто-то. Она почувствовала чужое присутствие позвоночником.

– На, вот. Вы в траве забыли, – водитель презрительно швырнул пачку дорогих сигаронн на приборную панель, – А вообще – бросай это дело. Тебе ещё рожать. Ненавижу, когда девки курят. Вот Кристинке уже можно. Она отстрелялась. На свалку её везу. Да, Крис? Будешь сигаретку? – он обратился к кому-то сзади. Крис? Значит, там, на заднем сиденье, та самая жуткая Крис?

Вера выдохнула. Хотя бы не другой мужик.

– Не курю, – хрипло буркнул кто-то девчонке в затылок. Вера развернулась вполоборота, намереваясь поздороваться. Она совершенно не понимала, как ей себя вести. Если это жена Романа, то зачем здесь она, Вера? Или это не жена? Вряд ли, жена. С жёнами так не разговаривают. По крайней мере, Вера на это надеялась. Да и выглядела Кристина… хм, как бы помягче сказать, гораздо старше Романа.

– Здравствуйте, – Вера почувствовала слабый запах подвальной сырости. Видимо, так пахло от Кристины? Или просто показалось?

Сегодня Крис выглядела неплохо: на ней была спортивная шапочка и вполне сносная курточка. Женщина даже над лицом поработала: неброский макияж, длинные пушистые реснички. Вера почувствовала в районе груди что-то вроде ревности – сегодняшняя Крис вполне могла оказаться женой Романа. И… та угрюмо молчала, сознательно игнорируя Верино приветствие.

– Обычно я не перед кем в своих решениях не отчитываюсь, но сегодня сделаю исключение. Просто у меня настроение хорошее, – заявил Роман воодушевлённо, – Ты меня, Вера, монстром считаешь? Думаешь, за что я эту гнилую старушонку в холодном гараже прикрыл? А я тебе так отвечу: каждая тварь за своё злодеяние ответит. Вот, если ты, Вера, к примеру, купила бы гараж, а вот эта дрянь повадилась бы в нём картошку хранить. Что бы ты сделала? – голос мужчины набрал агрессивные обороты, отчего Вериным ушам стало ощутимо больно.

– Мы же не чужие… Я же, – залепетала Крис испуганно.

– Рот закрой, овца! Тебе слова не давали. Пусть Вера ответит, – гаркнул водитель глухо и низко. Инстинктивно Вера сжалась в комочек, – В ТВОЁМ гараже ЧУЖАЯ картошка. Что бы ты сделала, Вера?

– Наверное, выкинула бы. Не знаю, – Вера абсолютно растерялась. Каким образом Кристина в чужой гараж попала? – А как Крис в Ваш… твой гараж попала? – спросила девушка нерешительно.

– О! Вот. Ключевой вопрос. КАК? Теперь послушаем Крис. Точнее, не Крис, а Крыс! Да, крыса? Отвечай, когда тебя спрашивают!

– Рома, я не со зла, ты же тоже эту картошку ел, ты же мне, как сын, – Вера почувствовала панику Кристины и тоже запаниковала. Жили они на окраине, и катать по городу Роман их явно не собирался. Они уже свернули на трассу и неслись с нереальной скоростью в сторону городской свалки. Неужели он везёт Крис на свалку, как и сказал? Вера уже несколько раз проезжала эти хмурые места на автобусе, когда ездила с мамой на море. Слухи о городской свалке ходили страшные. Он же не собирается… Нет-нет, не может быть.

– Сын? Ты, дура? Да ты по пьяни ко мне в штаны лезла, выблядь. Уже забыла? Познакомься, Вера, это папина сожительница. «Мама» моя, – Роман громко и глумливо заржал, – А картошку эта дрянь тайком приносит, пока меня нет. Ключ ворует. Прикинь? И банки с компотом притащила. Втихушку. БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ!

– Рома, ну, у нас там целый подвал. Места всем хватит. Рома, – Кристина, видимо, тоже поняла, куда они направляются, поэтому кричала почти в голос.

– У НАС? У кого, у НАС? Ну, ты и отмочила, овца. ТВОЕГО там ничего нет. Поблагодари меня за сегодняшний урок. И за то, что дяде Гере про твоё блядство не рассказал. Как же вы мне противны. Тащит всех вас в наш дом. После матери ни одной бабы нормальной не было – одни прошмондени.

– Ты же уже квартиру себе купил, Рома. Ты можешь туда съехать. И не будем мы тебе с отцом мешать, – Кристина начала громко и истерично хныкать. Машину слегка качнуло в сторону. Роман сбавил скорость и съехал на обочину.

– Пойду колесо посмотрю. А вы пока поболтайте, девчонки, – улыбнулся он белозубой улыбкой и неспешно вылез из машины. Автомобиль заходил ходуном.

– Это всё из-за тебя, тупая малолетка! – Вера даже обалдела от такого заявления, – Кто тебя просил не в своё дело лезть? Шла бы мимо! Кто тебя просил лезть?

– Но Вы же сами нас позвали. Попросили, чтобы мы Вам помогли, – девушка уже ничего не понимала. Почему из-за неё? Чем она перед этой странной Кристиной провинилась? – Почему из-за меня-то? Я тут причём?

– Я бы посидела там до вечера, он бы и отстал. А тут ты своим любопытным носом влезла! Мама-то знает твоя, что ты со взрослым мужиком зажигаешь? Не стыдно? Проститутка. Шалава, – Крис стукнула по сиденью Веры кулаком.

Веру переполняли противоречивые эмоции. Вот так новости. Она же просто хотела этой незнакомой женщине помочь? А теперь осталась крайней? Как же так?

– Эй, Вы чего дерётесь? Я не проститутка. И не с кем я не зажигаю. Чё Вы обзываетесь? Я… дяде Роме расскажу.

– Дяде Роме, – передразнила Крис, но бить по креслу перестала, – Он нам с отцом ВСЁ о тебе сказал.

– Что, ВСЁ?

Вернулся Роман. Вместе с ним в салон проник запах дождя и мокрых листьев. Небо заволокло тучами, и это немного угнетало. С минуты на минуту начнётся дождь. Вере захотелось домой.

– Пока поставлю запаску, а на обратном пути на шиномонтаж заедем. Тут недалеко уже. Вера, можешь выйти, а то как бы от этой овцы чумкой не заразилась, – обратился Роман к притихшей, как мышка, Вере, видимо, поняв по её кислому лицу, что оставлять девочек вдвоём ни к чему.

Пока он менял колесо, Вера стояла рядом, чувствуя себя ненужной. Дальше ехали молча.

Водитель высадил ревущую Крис у городской свалки и равнодушно развернул автомобиль в сторону города. Когда машина набрала скорость, мужчина включил радио «Европа-плюс», наслаждаясь музыкой. Заиграло что-то весёлое. В сторону Веры он не смотрел, задумавшись о чём-то своём. Странно, что он слушает попсу.

– Вы… ты… Вы её тут оставите? Там же… бомжи?

Роман сделал вид, что не расслышал. Или реально не услышал – орущее радио перебивало все посторонние звуки. Вера никак не могла понять, зачем он взял её с собой и что хочет этим сказать. Наверное, Крис не самая хорошая женщина, но оставлять её здесь, в степи, как-то жестоко. Тем более, что в это время года скоро начнёт смеркаться.

Роман молчал. Не так она представляла себе эту поездку.

Где-то минут через десять на дороге мелькнула маленькая чёрная фигура, и машину ощутимо тряхнуло, как будто они кого-то переехали. Водитель резко ударил по тормозам, съезжая в сторону и включая аварийку, выключил радио. Стало тихо.

– Кажется, собаку сбили. Здесь сиди, – констатировал он с неудовольствием, неохотно отстёгивая ремень безопасности.

Но Вера не послушалась и выскочила вслед за Романом. Начался дождь.

Действительно, собака. Окровавленный, ещё живой пёс лежал в нескольких метрах позади автомобиля и мучительно скулил, бессмысленно дрыгая передними лапами. Его задние лапы были неестественно вывернуты и не двигались.

– Его надо в ветеринарную клинику, – произнесла Вера, захлёбываясь от жалости, – Ещё можно спасти. Давайте его возьмём с собой. Я помогу, – она вытерла выступившие слёзы ладонью и всхлипнула. Вера любила животных и с детства мечтала о собаке, но строгая мама заводить питомца не разрешала.

Роман молча обхватил голову страдающего животного сильными руками и резко дёрнул. Раздался хруст поломанных позвонков. Тело сбитого пса обмякло. Веру резко затрясло и с некрасивым утробным рыком вырвало прямо на асфальт.

– Эвтаназия, – ободряюще подмигнул ей Роман и потащил мёртвую собаку к обочине.

Вера вернулась домой уже в сумерках, поникшая, грустная, голодная и абсолютно больная. Мама, заподозрившая, что Вера прогуляла тренировку, внимательно на неё посмотрела, покачала головой, но ничего не сказала, и лишь молча сунула бледной дочери градусник.

Трудный возраст.

Глава 10. 2022 год. Урок

Темно и тесно, как в гробу. Слышно лишь биение своего сердца. Воздуха не хватает, и липкой, холодной волной накатывает паника. За что? Что она опять сделала не так? Тело превращается в маленькую пульсирующую точку, все мысли испаряются, и остаётся только иррациональный страх: неконтролируемый, осязаемый, гнетущий. Хочется заорать, но из зажатого спазмированными мышцами горла вырывается жуткий, похожий на агонию, сиплый хрип.

Всё равно никто не услышит.

Вдох-выдох. Главное – делать это медленно.

До неприличия сильно захотелось в туалет. От темноты разболелись глаза. Вера попыталась разогнуть правую руку, чтобы ощупать стены своей темницы, но упёрлась локтем в непреодолимое препятствие. Попыталась присесть, но ударилась макушкой о потолок. Ноги, застывшие в неудобной позе, затекли и онемели. Придётся ссать прямо в штаны.

– О-ы-у!

Роман? Блять, ну, конечно! Это просто сон.

Вера хлопнула в ладоши, и оказалась в огромном, освещённом солнечными лучами зале. Крыши не было, и над белокурой головой нависал голубой небосвод со шныряющими туда-сюда чижами. Где-то в углу сидел, в виде скульптуры мыслителя, абсолютно обнажённый Сергей Меринов. Голый участковый явно что-то задумал. Завоняло говном.

– Здравствуй, Серёжа, – Вера снова забыла, что спит и… проснулась.

– Ы-у!

Вера включила фонарик на телефоне и направилась тяжёлой походкой в туалет. Про поссать – не приснилось.

Последнее время почти труп Романа Польских часто просыпался посреди ночи и орал. Видимо, мучили боли. Судя по запаху муж ещё и обделался.

Вера сходила по-маленькому и равнодушно вернулась в тёплую постель. Она укуталась одеялом и предусмотрительно перевернулась на правый бок, почти сразу проваливаясь в желанное небытие. Левое ухо женщины почти не слышало – последствия акустической травмы, поэтому о ночных воплях можно было не беспокоиться. Пожалуй, даже в таком неприятном недуге можно найти выгоду и пользу.

Женщине снилась подруга детства: редкие русые волосёнки, собранные в высокий хвост, огромные серые глаза, задорные веснушки на вздёрнутом носике. Ей как будто снова пятнадцать, невероятно юная.

– Машка! – радостно позвала подружку Вера, – Ты чего ко мне в гости не приходишь?

Но та отвернулась и делала вид, что не слышит.

– Маш, я тебя обидела чем-то? Маша! – не могла успокоиться Вера, протягивая руку и пытаясь прикоснуться к Машкиному плечу.

Девчонка с русым хвостиком резко развернулась, агрессивно щёлкая перед носом перепуганной Веры перекошенными челюстями. С её жутко изуродованного лица свисала, кровоточащими клочками, заживо содранная кожа.

– О-о-о!

Вера поняла, что кричит, и снова проснулась. Села на кровати, тупо уставившись в стену напротив. Свет от уличного фонаря из окна рисовал на скучных дешёвых обоях вычурные узоры.

Вспомнила. Иногда она вспоминала. Ничего не хотела помнить, но это, как дождь, его кулаком не заткнёшь.

Машке двадцать лет тогда было. Жить и жить. Она пыталась помочь глупой Вере бежать, но… Роман узнал.

Доказательств не было. Никаких доказательств у Веры до сих пор нет.

Машку жестоко изнасиловали, облили бензином и подожгли. Её изуродованный труп нашли под мостом случайные алкаши. Возможно, обезумевший от горя дядя Кеша, с его связями и деньгами, и раскрутил бы это уголовное дело, но ему было не до того – УБЭП взял его за финансовые махинации.

А Вере срать на коррупцию, продажных чиновников и на белые воротнички. Она всё поняла. Не бывает таких случайных совпадений. Папу в СИЗО, дочь – в расход. Вера знает, кто в ужасной смерти Машки виноват. По ЕГО довольной улыбке догадалась. По толстым намёкам, по пластичным уверенным движениям.

– Смыться хотела? А куда, Вер? – спросил, – Чё ты делать-то умеешь? Под мостом хуи сосать?

Тогда на Веру в первый раз что-то животное нашло. Бросилась на мужа, как кошка, у которой котят отобрали. Тогда она в первый раз кулаком в ухо получила. Собственно, благодаря этому теперь спокойно на правом боку спит. Спасибо королю-льву.

Вера медленно поднялась с кровати, зажгла очередную свечу и небрежно сорвала со спинки стула тонкий, хлёсткий ремешок от дамской сумочки. Да, это не месть, а мелочь, но приятно. Только аккуратнее бить надо, чтоб глазастая медсестра сильно не возбудилась.

Участковая медсестра Вика позвонила ей в районе девяти утра. Вера как раз домывала полы в зале судебных заседаний. Когда-то она мечтала стать адвокатом, но ума хватило лишь на то, чтобы не сдохнуть. Теперь несостоявшийся юрист заботилась о чистоте правовых отношений в прямом смысле: с утра – мировой суд, вечером – полицейский участок. Драила. Романтика.

– Алло, слушаю, – надо бы с ней как-то помягче, чтоб не просекла. Урок Вера уже подготовила. Точнее, в процессе.

– Я к вам в 14.00 приду. Дома будьте, – голосок у Вики слегка дрожал, но всё равно тон был командный. Соплячка.

– Буду обязательно, – Веру так и подмывало ляпнуть что-нибудь ехидное, еле сдержалась.

На обед у Роман Польских был гороховый суп и кислое молоко. Мысленно Вера ухмылялась – вонь и скорый просёр клиенту гарантированы. За пять долгих лет она успела изучить кишечник больного мужа лучше своего. Пунктуальная медсестра не подвела.

– Вика, здравствуйте! – вежливо поздоровалась хозяйка, поспешно натягивая пальто, – Вы проходите, перевязывайте его, а мне к участковому надо. Объяснительную писать. По Вашей жалобе. Это быстро. Не скучайте. Бинты и всё необходимое на табуретке, – тщательно заперла дверь и ушла, мысленно посмеиваясь.

А ушла она к участковому Сергею Меринову на два часа.

1,5 часа спустя

– Ох, Верка, как же мне с тобой хорошо, – Серый нежно поцеловал тонкое Верино запястье, удовлетворённо закатывая глаза. В полицейской рубашке с погонами и без трусов он выглядел смешно и отчаянно.

– Да, Серый, мне тоже понравилось, – Вера расслабленно прилегла на стол, поправляя задранное до талии платье, – Ты был неутомим.

– Верка….

– Чё?

– Закурить бы сейчас, да? Но нельзя. Начальник натянет. Вот раньше было – сиди и кури, прямо за рабочим столом. Э-эх. Прошли те времена.

– Не нуди, как старикан. Твой кабинет – твои правила. Хочешь – кури.

– Не, нельзя.

– Травоядный.

– Блин, а объяснительную-то я с тебя не взял!

– То есть, этого объяснения тебе недостаточно, хулиган? – Вера приподняла правую ногу, принимаясь неловко гладить мошонку Серого обезображенной стопой. Мужчина и его половой орган заметно оживились, – Да, культяпками не то. Были бы пальчики, я бы тебя пощекотала, – женщина задорно рассмеялась.

В дверь постучали.

– Вера, одеваемся. Срочно! – Меринов уверенно поцеловал обе Верины «культяпки», демонстрируя полное приятие её уродства, – Минуту! – и кинулся собирать разбросанное по полу бельишко.

– Всё-таки я Вику проучила. Ты меня за это не похвалишь, знаю, но у меня в квартире эта досужая медсестра прикрыта, – доверилась Вера, победоносно натягивая колготки.

– Убила? – Меринов испуганно округлил брови. От шока он даже забыл ширинку застегнуть.

– Дурак. Просто жизни учу.

– Вера-Вера, пиши быстрей объяснительную и марш домой.

– Слушаюсь, товарищ начальник. Ширинку-то застегни.

Два часа спустя

Вика выглядела озабоченной и очень уставшей. Перед приходом хозяйки квартиру явно проветривали – недвусмысленные запахи почти не ощущались. Пациент был чист, но ведро с отходами заполнено доверху.

– Извините, Вика. Оказалось, что допрос – это долго. А если до судебного разбирательства дойдёт, мне там вообще ночевать придётся. Даже не знаю, с кем мужа оставлять. Так помрёт без меня и не помогу ему ничем. Эхе-хе…

Вика виновато потупилась.

– Кстати, по вашему совету стала обильно Романа кормить. К чёрту диеты. Ваша терапевт Калинина ошибается – жиры и углеводы ещё никому вреда не принесли. Буду кормить, как Вы сказали. Обильно и много.

– Нет-нет-нет, – оживилась Вика, бессознательно затыкая нос, – Думаю, диеты очень важны. Инна Степановна врач, ей видней.

– А, ну тогда ладно. До свиданья.

– До свидания.

Мысленно Вера возликовала. Может, и убережёт девчонку от беды, разуму научит.

Глава 11. Начало нулевых. Марго

Веры давно не было видно, но Роман твёрдо знал, что она дома. Заболела? Может быть. Он уже узнал её адрес и фамилию, а также собрал досье на родителей. Ничего особенного: простые работяги. Тем лучше.

Можно было, конечно, расспросить Верину подружку, но эта девчонка, похожая на пионерку-активистку из его детства, вряд ли захочет с ним разговаривать. Не пытать же её, в самом деле? Тем более, что с несовершеннолетними Роман связываться не любил.

Верка – исключение из правил. Его девочка. Его будущая жена. Он так решил и точка.

Но это будет потом, а сегодня вечером скучающий Польских решил воспользоваться своим служебным положением и расслабиться с согласной на еблю бабой. Прямо в машине. Почему бы и нет?

Но всё сразу не заладилось.

Щуплая полуголая Ритуля уже несколько минут неумело терзала его своим неопытным и зубастым ртом, и очень скоро терпению Романа пришёл конец. Эта глупая продажная шмара определённо ни на что не годилась: не умела ни торговать, ни сосать. Он схватил тупую девку за волосы и грубо от себя отпихнул.

– Лезь на заднее сиденье. Раком становись, – скомандовал он раздражённо. При его крупной комплекции трахаться в машине было тесно и неудобно, поэтому Романа вполне устроил бы качественный отсос, но сегодня рыбалка не задалась – попалась дохлая рыба, – Куда через сиденье полезла? Через дверь иди, как все вежливые люди ходят. И разденься догола – так прикольней. Куда одетая?

– Но там же холодно, Роман Германович, – искренне испугалась продавщица компьютерных дисков, попавшаяся на продаже порнографии несовершеннолетним, и неуверенно стащила с себя остатки одежды.

– Блять, у тебя сиськи висят – стрёмно, – проигнорировал её робкие опасения Роман Германович, неодобрительно разглядывая женскую грудь, – Носите, суки, лифчики – мужиков наёбываете. Знал бы, что у тебя сиськи висячие, сразу бы прикрыл, без попыток оправдаться.

– Ну, я ребёнка грудью кормила, – всхлипнула Маргарита, – Но я планирую пластику. Как денег поднакоплю.

– Ребёнка? Да ты ещё чья-то мать? Ёбаный в рот, чему ты дитя научишь? Как разъёбанное очко всем, кто попросит, подставлять? – Роман ни на шутку разозлился. Эта пугливая мямля, продававшая прыщавым подросткам порнуху, порядком его бесила.

– У меня не… не разъёбанное, – девица тихо заскулила, размазывая по щекам сопли, – Я вообще никогда такого не делала. Я не умею.

– Ща исправим, – Роман громко заржал, – Ты, сука гнилая, детей развращала, а сама не научилась? Посмотрела бы, чё продаёшь, сука лишайная. А ну, пошла на заднее сиденье, сказал.

Маргарита испуганно выскочила из машины, зябко и стыдливо съёжившись. Оставить бы её сейчас так и уехать. Роман улыбнулся своим мыслям. Они остановились в тёмной рощице на краю городского массива. Как раз подарок для полуночных утырков. И распаковывать не надо – товар лицом. Не ахти какой товар, но с голодухи и не на такое позаришься. Отпердолят чуханы малышку Марго за милое дело – да ещё не по разу, а в удовольствие.

Марго. Роман любил называть простых баб звучными именами. Королева Марго. Охуенно. Давать в рот королеве совсем не то, что обычной шалаве. Это и звучит изысканно, и выглядит кинематографично.

Хотя, какая с этой маринованной сельди королева? Волосёнки кольцами накрутила, накрасилась, как максимальная проблядь, думает его своей невъебенной женственностью соблазнить.

Все дешёвые потаскушки до смешного одинаковые – он их даже не бил никогда: сами раздевались, сами сосали, а эта сейчас сама очко подставит. А почему? Потому что овца. И овце страшно. Ей настолько страшно по статье пойти, что она прямо здесь и сейчас сделает всё, на что хватит его фантазии.