- -
- 100%
- +
- Но и в этом случае у Российской империи будет предостаточно времени, чтобы блокировать угрозу дальнейшего вражеского продвижения вглубь материка, создав оборонительный заслон у Перекопа. Но вот появилась эта игра… и все будто с ума сошли – все молодые офицеры. Я всегда приветствовал и приветствую патриотические настроения, но взращивать их следует на реальной почве, а не глупыми инсинуациями! - ярился Лазарев, окончательно разочарованный и откровенно расстроенный намерением Константина отозвать из Великобритании предварительный платеж на строительство паровиков.
Пускай и достаточно грамотно обоснованное, намерение это бесило своей категоричностью. Потому что первопричины такого решения звучали дико. Но, что самое неприятное, Лазарев понимал, что ничего с этим поделать не сможет. Все будет так, как решил императорский щенок. Прости, Господи, даже мысленную хулу на семейство помазанника божьего! Но факт то, что якобы продолжая являться командиром и начальником, на самом деле Лазарев был бессилен противостоять глупостям, которые собирался творить этот мальчишка.
А тот держался воистину по-императорски, черт возьми! Осанка… ровный и учтивый тон в разговоре… невозмутимое выражение безусого лица - спокойное и доброжелательное. Но за всем этим безусловно чувствовалась предельная собранность и стоическая непреклонность относительно принятого уже решения. Морская форма на стройном юношеском теле сидела идеально, золотые адмиральские эполеты щегольски топорщились, делая плечи шире, а стан тоньше. Порода чувствовалась во всем его облике, в каждом движении, взгляде и слове… и это бесило! Потому что, ко всем своим достоинствам, мальчишка был неправ, он был неправ!
Собственное бессилие чувствовалось настоящей катастрофой.
Лазарев скривился от боли, вновь отозвавшейся внизу грудины – не отпускала проклятая… шестой уж день, а все еще отголоски. Лекарь просил избегать нервных потрясений.
А Романов тем временем отвечал:
- Вы спрашиваете – верю ли я в нападение Великобритании на российские территории? Нет, господин вице-адмирал, на данный момент я в него не верю, - прозвучало неожиданно и Лазарев насторожился, усилив внимание.
А Высочество ровно и даже будто задумчиво рассуждал, практически повторяя его мысли:
- Было бы крайне рискованно со стороны бриттов так явно обозначить давно длящееся и все-таки условно скрытое противостояние меж нами. Это был бы полный разрыв отношений, сейчас частично являющихся даже взаимовыгодными. Но, с другой стороны… в случае успеха они приобретают под свой контроль Средиземное море, которое давно уже является средоточием мировой торговли. Россия же в этом случае будет совсем лишена подобных возможностей, как и сухопутных торговых путей в Азии. А еще обязательно лишится того влияния, которое имеет сейчас на Европы, дабы держать там свои интересы… С такими результатами подобный демарш со стороны бриттов был бы вполне оправдан. Накал нашего соперничества все повышается и к чему это приведет через несколько лет, судить трудно. К тому же, еще не решен окончательно наш конфликт с Османской империей. Согласитесь, что конфронтация обязательно выльется в не одно еще морское сражение – в 28 году Османская порта аннулировала условия Аккерманской конвенции и проход для российских военных судов через Босфор ныне закрыт. Но и для торговцев тоже… при каждом ухудшении отношений между Россией и османами этот торговый путь оказывается под угрозой. Нам необходимы проливы, нужен свободный выход из тесноты Черного моря. Мы выросли из него или же вырастаем…
- Признайтесь, господин контр-адмирал – эта треклятая игра ваших рук дело? – тихо прервал его Лазарев. Боли усилились, требовалось прилечь.
Константин прямо взглянул ему в глаза - совершенно спокойно и только пальцы в белоснежных перчатках чуть дрогнули на коленях.
- Повторюсь – в нападение Великобритании в ближайшее время я не верю, сейчас к этому нет предпосылок. Да и на будущее… ознакомившись с игрой, вначале я был возмущен так же, как вы, господин вице-адмирал – невыносимо трудно… почти невозможно разом перестроить мышление и сменить его приоритеты. Мне понадобилось время на осмысление. А стой я у истоков создания игры… то и вовсе вооружил бы османов паровыми британскими фрегатами, якобы продав им боевые корабли. Обучил бы османские экипажи. Возможно, что и вооружил их десант передовым стрелковым вооружением, а воины они знатные. На мой взгляд, это более отвечало бы современным реалиям, что не отменяет для нас с вами угрозы нападения. Предпочитаю перебдеть, как говорится…
Деликатно кашлянув, в разговор заинтересованно вступил Корнилов:
- Но у них также соперничество меж собой на Востоке. Османская империя не желает смиряться с потерей своего влияния. Когда-то её границы простирались от Вены на севере до Йеменского Мутаваккилийского королевства на юге, от Алжира на западе до Каспия на востоке. А ныне территории ее значительно урезаны, могущество и возможности стремительно уменьшаются.
- Кроме той, где она тормозит Российскую империю в ее желании широко торговать посредством моря, - кивнул Константин, - наша вражда имеет настолько глубокие корни, что ожидать следующей войны с Портой только разумно. Рано или поздно, но все должно разрешиться окончательно и бесповоротно. Великобритании безусловно желательна победа подверженной упадку Порты, а не с каждым годом усиливающейся России. Сдружиться с ней против нас, пускай и временно, было бы только умно… Я ожидаю нападения на Севастополь, а не Николаев, к примеру, по той причине, что он не замерзает и находится в получасе хода от открытого моря. Балтика же, Николаев, Одесса и Керчь замерзают зимой, а это, ко всем сложностям для нападающих, ограничило бы военную кампанию во времени. Таким образом у нас остаются только Севастополь, Балаклава, Евпатория и Феодосия. Пригоден же к стоянию флота лишь Севастополь с его Ахтиарской бухтой, он незаменим, и мы все здесь прекрасно это понимаем. В том числе и то, что не готовы к нападению с моря, только поэтому согласен с вами, господин вице-адмирал - блокада бухты обязательно даст свои плоды и неважно чьими силами она будет осуществлена, - кивнул своим мыслям Константин и продолжил, обращаясь к Корнилову:
- Посему и предлагаю соединить наши усилия и возможности дабы исключить даже иллюзорную возможность поражения в будущем конфликте, если он случится. Остальное… а именно – вопрос наших вложений в финансовое благополучие Великобритании и неверия в собственные возможности, предлагаю отложить на будущий раз – я не лекарь, но вам, господин вице-адмирал, - обернулся он к Лазареву, - необходимо прилечь, а то и взять еще несколько дней для лечения. Боли написаны у вас на лице.
Лазарев на стал отрицать. С явным усилием встав из-за стола и шагнув в сторону двери, за которой была оборудована комната отдыха, неопределенно мазнул взглядом в сторону Константина.
- Благодарю за понимание и более не задерживаю.
- Позвольте занять на несколько минут господина капитана 1 ранга. Хочу уточнить одну вещь… это не касаемо сегодняшней темы, - вежливо уточнил Великий князь.
- Не препятствую, - и грузная невысокая фигура Лазарева скрылась за дверью.
- Зовите врача немедленно, - прошептал Костя, - ужасно себя чувствую – до предела виноватым. Но вынужден… вынужден решать срочные вопросы посредством обсуждения – как иначе?
- Бросьте, Константин Николаевич, вашей вины нет – так сложилось и совпало. О чем вы хотели спросить? – заинтересованно блеснули глаза мужчины.
Мужской успех Великого князя на прошлом балу встряхнул провинциальный город. Маленький Севастополь бурлил даже по прошествии четырех дней. Все в нетерпении ожидали ответного бала, дамы усиленно к нему готовились. Модистки и белошвейки страдали от недосыпа и вместе с тем радовались заработку. Общество сомневалось и спорило относительно того, кому из дам досталось больше внимания и симпатии Великого князя. А учитывая то, что все тонкости этикета были им соблюдены в точности и вел он себя безукоризненно, споры были жаркими.
Поэтому и вопроса наедине Корнилов ожидал соответственного – об одной или же нескольких дамах, возможно привлекших внимание молодого человека. Молодость, страсти по женскому обществу, горячая кровь… еще помнил себя таким.
Серьезно кивнув, Константин увлек Корнилова в кресла опустевшей приемной – адъютант умчался за лекарем.
Усевшись, тяжело сглотнул, на мгновение прикрыв веки. Распахнул глаза, решившись…
- Несколько дней уже пребываю в состоянии… чрезвычайно нервном, Владимир Алексеевич, а еще и растерянном, что непривычно для меня.
- Дело молодое, - согласно кивнул Корнилов.
- Да… страдает мое любопытство, а вернее - врожденные пытливость и дотошность, - явно нервничал юноша, - ненавижу, знаете ли, пребывать в кромешном неведении. А его демонстрируют все окружающие, оставляя и меня в подобном же состоянии. Позвольте вопрос – что за неведомые приспособления устроены в стенах Северного укрепления? Высокие металлические цилиндры прислонены к ним вплотную на равном расстоянии по всему продолжению галереи. А подобия корабельных тросов, но только в металлическом исполнении… они выходят из цилиндров и далее вмонтированы в стены… сам камень стен. Что означает сие приспособление, каково его назначение, в чем его смысл?
Капитан 1 ранга отвел взгляд и расстроенно постучал пальцами по колену.
- А что вам отвечали по этому поводу?
- По-видимому, то же, что собираетесь ответить и вы – не могут знать.
- Именно не могут, Константин Николаевич, а не - не хотят. И я не могу знать. Документы на сие приспособление за давностью лет не сохранились или же уничтожены. Или же вывезены в столицы – были на то надежды. Но на запросы от имени Михаила Петровича, ответ один из Москвы и Санкт-Петербурга: таковых в архивах и прочих хранилищах документов не найдено.
- Быть такого не может! О какой давности идет речь? Полсотни лет всего… – подхватился с места Константин, - ну хорошо. Не доверять вам я не могу. Значит… сделаем еще одну попытку.
- Возможно, ваши возможности помогут выяснить хоть что-нибудь. Не прошу делиться результатом, если он будет, но очень надеюсь на это.
- И я надеюсь… - задумался Великий князь.
- Константин Николаевич, - заулыбался вдруг его собеседник, - так ваши воодушевление, увлеченность и даже страстность, отмеченные обществом на балу… неужели причиной тому лишь любопытная живинка, энтузиазм и рвение к знаниям?
- Да я толком спать из-за цилиндров этих не могу! – признался Константин, - взъерошен внутренне, взбудоражен... ночами снится черт-те-что, вскакиваю. Мысли сумасшедшие, догадки, терзающие мозг – невыносимо! Но я разгадаю, я на голову всех поставлю в столицах, но ответов добьюсь.
- Дерзайте тогда, - веселый доброжелательный взгляд удивил Константина.
- Простите, но… - кивнул он врачу, прошедшему вместе с адъютантом в кабинет Лазарева, - но чему вы радуетесь в таком случае?
- Это вовсе не радость, с чего вы взяли? Дело в том… все решили, что ваше состояние произошло под влиянием общества наших дам, или какой-то одной из них, - улыбался Корнилов.
- Дело молодое… действительно, – вспомнил его слова Костя и сразу улыбнулся как-то по-особенному, светлея лицом: - Ваши дамы прелестны все без исключения, но мое сердце уже занято и даже ради вежливости не могу сказать, что - к сожалению. Удивительная особа, единственная такая. Моя.
- Поздравляю в таком случае, Константин Николаевич. И ради такого случая… не держите вы обид на Михаила Петровича! Он болен и коснуться это может каждого из нас. Кроме того, вы правы – необходимо время, чтобы осмыслить, так дайте его ему. Он ведь служил с британцами, учился у них, помнит, как замечательных моряков, а может и прекрасных людей. И безусловно… - остановил он Константина взмахом руки, - безусловно – получив приказ, те ни разу не задумаются о былых знакомствах. И все же подобное влияет. Я же… пожалуй, что буду благодарен вам, ежели моя поездка к бриттам не случится. Не хотелось бы оставлять надолго семью и зимы там мерзейшие… да и прочие-разные причины, - и себе встал с кресла мужчина.
Натянув у входа фуражки, офицеры коротко козырнули друг другу, расходясь в разные стороны. Корнилов – на 90-пушечный «Эмгейтен». Следовало решить окончательно – уже полностью лишенный вооружения, готов ли тот к переходу в Кронштадт, где его должны грамотно тимберовать*** используя дальше, как плавказарму. Севастополь же больше в нем не нуждался.
Костя еще оглянулся, проводив взглядом высокую, уже чуть огрузневшую фигуру сослуживца и зашагал дальше – в полдень договорились встретиться с офицером, который ознакомит его с севастопольскими доками.
***Термин "тимберовка" происходит от англ. слова timber, означает замену подгнивших элементов корабля
Ахтиарская бухта:
Глава 5
В прежнем моем понимании год делился на четыре части. Осень не являлась частью зимы и наоборот. Но здесь нужно было внутренне перестроиться. Смириться с фактом, акклиматизируясь еще и психологически.
Снова испортилась погода и, конечно же, влияла на настроение, но дело не только в ней – я не тянула. Проснулась утром и поняла, что не тяну. Не справляюсь. Решить вопросы своего благополучия еще способна, но что касаемо глобального…
Во-первых – Ольга.
Несмотря на наш мирный разговор и ее желание чаще видеться, кронпринцессу, как помощницу в моих планах, можно было сбросить со счетов. В той истории она не так и плохо прожила свою жизнь… уверенность в правильности своего выбора, это важно. На ней все и строилось.
Была благотворительность, пускай и позже - когда Карл стал королем… сейчас, при папеньке, не особо и разгуляешься с этим, разве только на свои. Потом появилась Верочка, а с ней и новый смысл жизни. Первые годы ее «акклиматизации» были трудными, но она держалась и справилась, а дальше привыкла, втянулась и смирилась.
Но теперь перед глазами у нее я – с ребенком, зачатым вне брака, вся в ожидании материнства… с наплевательским отношением на приличия, сама предложившая себя мужчине – Косте. Для нее, наверное, это шок, попрание всего и вся, пример того, как делать ни в коем случае нельзя. И здесь налицо тот самый когнитивный диссонанс – столкновение противоречивых представлений, убеждений и ценностей: нарушившая все, что только можно, я, тем не менее, стану матерью, люблю сама и любима вопреки всем и всему. И что важно – любовь эта реализована, девичьи мечты и неясные грезы воплощены в жизнь. У меня, не у нее. Отсюда и вопрос – как это быть с мужчиной.
Предполагаемая сестра по монастырю и подруга по несчастью оказалась не тем, чем казалась…
И в виду такой несправедливости вся ее решимость жертвовать собой во имя интересов семьи и империи потихоньку рушится, хотя она пока еще этого и не осознает. Ради чего, получается, все ее жертвы? Если и Мэри плюнула на всех, кроме себя, и по-своему счастлива, любима родителями. Александр, тот вообще… живет исключительно в собственное удовольствие. И даже Костя взбрыкнул, ради любви отказавшись от Алекс Иосифовны.
При таком раскладе все теряет смысл. Ольга умница и все это поймет сама. Думаю, уже скоро.
Костя теперь…
Это я подтолкнула его к Севастополю. Но он сам нашел в этом серьезный повод к взрослению и стремлению к большему. К принятому у настоящих мужчин испытанию себя, необходимому для внутреннего роста и развития. На Севастополь его сил и знаний точно хватит, а там шагнет и дальше, расширяя для себя возможности и горизонты.
Каждый день я перечитывала его письмо. Не акцентируя больше внимания на постскриптуме. Я же и сама такая… хрен сдвинешь, если что-то решила.
Он поможет Севастополю – я уверена. Чего там не хватало при Лазареве? Умница же мужик! При нем затрапезный городок потихоньку становился настоящим городом и крепостью, причем проектированием и проверкой подряда по вооружению занимался лично царь - как артиллерист он имел отличнейшее образование. Кстати, этот факт ставит большой вопрос о прорыве англо-французского флота в гавань Севастополя. Да, я помнила ту байку про барку-цель, по которой вели огонь все батареи Севастополя, но не попали. А может это и правда… Но кто мешал качественно подготовить комендоров? Улучшить выучку артиллеристов?
Я постараюсь, найду слова, подскажу…
Предупрежден, значит вооружен. И, как ни странно, не так о Севастополе сейчас была моя головная боль. Его падение – следствие. Следствие безграмотной внешней политики, ошибок внутреннего управления. По какому принципу вообще совершались назначения на должности? Непонятно…
Морским министерством, к примеру, сейчас командовал некий Меньшиков – как и его однофамилец при Петре I, этот воровал безбожно. А еще вернее – ему было по фиг! На флот, его организацию и боеспособность, на все, кроме собственного благополучия и статуса.
А Николай верил в то, что он - помазанник Божий, а значит должен править от Бога. Милостиво. Или так сказалось детство, когда воспитатель душу выбивал из него розгами или швыряя о стену? Николай Палкин был просто до оскомины, на мой взгляд, всепрощающим и милостивым. И только в крайних случаях, исключительно крайних он показывал зубы, а надо было…
Из таких вот мелочей – штрихов и мазков, складывалась полная картина, рисовалась обстановка, а потом и причины Крымской войны. И ничего поделать с происходящим я не могла. Всегда понимала это, потому и сосредоточилась на малом – укрепить насколько возможно флот и Севастополь. Потому, что только я знаю! Поэтому только я и могу что-то сделать.
Или не успею, могу и не успеть.
Земмельвейс не принял милостивое предложение короля. Или как там его обставили? Явно же недостаточно убедительно. Сухо, неконкретно, обтекаемо?..
Наверное, где-то в глубине души я надеялась на него в случае осложнений (не дай Бог) – практик же. Сейчас, с его отказом, ожили все мои страхи. На фоне прекрасного самочувствия и когда, казалось бы, ничего не предполагает, случиться может что угодно – это роды.
Даже в наше время только около 40% их протекает физиологически, в остальных случаях определяются различные виды осложнений. Я не специалист, но такое, как преждевременная отслойка плаценты, узкий таз, неправильное положение и предлежание плода, патологии развития… да просто врачебные ошибки наконец! Все это было на слуху.
- Не беспокой меня пожалуйста, не отвлекай – буду занята, - попросила я Дашу, усаживаясь за стол и аккуратно раскладывая писчие принадлежности. Задумалась…
Если бы речь шла только о моей жизни… хотя для меня-то она бесценна и за нее тоже хочется бороться. Так еще и понимание, что изменить будущее могу только я. А это неправильно.
Мысль, последовавшую за этим, я пока прогнала – нужно было писать к Земмельвейсу, я обещала это Ольге, а еще была испугана, растеряна и зла – это и определило тон послания:
«Уважаемый господин Земмельвейс!
Очевидно, Вы не полностью осознали или просто не поняли возможностей, вдруг открывшихся пред Вами волей случая.
Похвально Ваше рвение отдать всего себя – силы, умения и терпение нынешним роженицам, но!
Осознаете ли Вы, насколько широких возможностей лишаетесь… то ли по собственной глупости, то ли по принципу «назло маме обморожу уши»? Кому и что Вы хотите доказать своим отказом, какие принципы при этом блюдете? Отдавая себя помощи нескольким женщинам, вы лишаете ее сотен и сотен других в будущем.
Я объясню.
Вам обещают клинику и возможность доказать тупым и закостенелым в своих убеждениях злопыхателям, что Вы всегда были правы: выживание рожениц и младенцев зависит не только от умений врача. Дело еще и в чистоте рук, в чистоте медицинского инструмента. В соблюдении минимальных условий если не гигиены, то приличий – нельзя к даме грязными руками.
В общем… коллеги пророчат Вам в будущем сумасшедший дом, а если так пойдет и дальше, то я соглашусь с ними в этом – они смогут, доведут до такого финала. Почему нет? Вы же только отбиваетесь. Но лишь действительно убежденный в своей правоте человек способен преодолеть настолько устоявшуюся косность мышления, только он пойдет в наступление и найдет способ доказать свою правоту. Вам же прямо в руки кладут этот способ и заодно возможность спасти жизни сотням тысяч людей и не только роженицам.
И если бы подобное творилось только в Вене! В родильных домах всей Европы гибнут женщины и младенцы. Так не пора ли назвать услуги, предоставляемые клиниками, подобными Вашей «родовспоможением»? Ныне же они лишь инвестируют в похоронное дело.
Вы мужчина, так решитесь же в конце концов!
Вюртемберг сейчас разрабатывает теорию причин инфекции и предполагается она в существовании вредоносных микроорганизмов, распространяемых посредством грязи и видимых только под микроскопом.
Вюртемберг ищет пути создания лекарства, способного убить эти инфекции, и оно уже найдено. Дело за малым – найти способ выделить полезные частицы из общего раствора, преобразовав его в чистый лекарственный препарат. Ваша клиника могла бы стать местом его испытания и изучения, вы могли бы помочь спасти в будущем даже не сотни тысяч – миллионы жизней.
Тиф, сифилис, чахотка, раневые инфекции, детские болезни… Побойтесь Бога, господин Земмельвейс! Это он, не иначе, указал на Вас разработчикам средства по спасению всего человечества. Но Вы то ли трусите, то ли набиваете себе цену, как дешевая кокотка! Бог Вам судья, а я – последнее средство Его, чтобы указать Вам Ваш истинный путь.
Tais, рrinzessin von Hohenlohe-Ingelfingen».
Вдохновение мля… не иначе.
Запечатав письмо и обозначив адрес отправления, я попыталась вернуть в голову только едва мелькнувшую перед этим мысль.
Дело же не только в неготовности Севастополя к интервенции. Не в наличии паровых кораблей и современных винтовок у врага… и даже «Максим» не решит задачу по предотвращению войны, если ситуацию просрут политики. На это повлиять я не способна – пора уже признать.
Я вообще... как-то быстро и уверенно сваливалась в быт, в мамкины заботы – коляски, пеленки… и то ли еще будет. Все это важно, но не за этим же я здесь? С главной задачей определенно не справляюсь, нужно искать другие способы…
В принципе такое развитие событий мною когда-то предусматривалось – сознаться в попадании, поделиться знаниями о будущем, дать дельные советы. Не свои, а маститых политологов. Те давно уже разложили все по полочкам – каждое действие, каждую ошибку внутреннего правления и промахи российской дипломатии этих лет, приведшие к войне. А значит… Нессельроде?
Мария Михайловна.
Как-то так случилось, что единственным человеком, которому я смогла бы открыться, чувствовалась она. В ней есть внутренняя сила… этой женщине я доверяю. Не бездумно и слепо – неспособна на такое, а потому, что понимаю ее. Для мужа и ради него она способна на многое, если не на все.
Как принимают важные решения люди власти, высокого полета - без понятия, но у меня случилось вот так – после вчерашнего визита Ольги Николаевны. После проснувшегося вдруг страха за свою жизнь и может как раз им вызванных беспокойных снов с картинками битвы за Севастополь. С участием в нем людей, больше похожих на призраков…
Лазарев уже болен или заболевает, но в той жизни должность свою он оставил еще до войны - ввиду необходимости лечения. Ее принял Павел Степанович Нахимов. Погиб он в битве за Севастополь и погиб странно - будто желая себе смерти. Стоя с подзорной трубой на виду у неприятеля под свист прицельных выстрелов. Еще и посмеивался, глядя, как к нему пристреливаются.
Неплохи у французов стрелки?
Неплохи… Так что теперь – его место займет Костя? И вполне же в духе этого времени вот так бравировать смелостью, отвагой и пофигистским отношением к опасности.
Или действительно все случилось на подсознательном… как у Нахимова, так и у Николая I? Огромная дыра внутри от осознания неизбежности грядущего поражения, четкое понимание всех своих просчетов и нестерпимое чувство вины за них… этого и достаточно.
В лютый мороз император провожал полки, уходящие на фронт, отдавая им честь и стоя на трибуне в форменной шинели. Надеть тулуп счел неуважением к военным, идущим на смерть. Заболел… и только слегка оклемавшись, опять повторил то же самое – провожал войска на войну, оказывая им тем самым глубочайшее уважение, но… явно же рискуя здоровьем уже сознательно.
Существует версия о его самоубийстве, как стыдливом уходе от ответственности за политические ошибки. Я так не думаю… не согласна. Но чувство вины штука страшная, немилосердная и неутолимая. Не специально и не сознательно – я уверена, но по факту… не пережил, не смог.
Что чувствовал он, глядя на проходящие мимо полки? Глядя в глаза своим людям, идущим на смерть?
Я не хотела этого знать, никогда не хотела бы прочувствовать даже что-то похожее. Но уже взвалила на себя похожую ответственность и вот… сейчас уже чувствовала почти то же самое.