- -
- 100%
- +
В результате простояла там больше получаса, наблюдая, как тонкая полоса неба над горами, окрашенная розовым, постепенно становится все шире и шире, постепенно светлея… или правильнее сказать – выше?
Встретив солнце, я умылась и сходила на горшок. И вспомнилось кстати - в Зимнем дворце Санкт-Петербурга на это время уже была проведена вполне себе удобная канализация. И печное отопление заменено новым, наподобие центрального. Но это новшество подкачало, не будучи хорошо продуманным, и совсем высушило воздух. В комнаты стали спешно тащить лоханки с водой, чтобы как-то устранить этот недостаток. Призвали специалистов и оказалось, что содержание влаги в воздухе недостаточно как для людей, так и для растений. Кроме того, через неплотности труб в подогретый воздух попадали дымовые газы, а вместе с приточным воздухом с улицы – пыль. Оседая на раскаленной поверхности металлических теплообменников, пыль эта сгорала и в виде копоти попадала в помещения. От этого страдали не только люди – продукты сгорания оседали на расписных потолочных плафонах, мраморных статуях, картинах… А еще колебания температуры во время и в промежутке между топками: когда печи котельной топились, в помещениях было слишком жарко, а когда их переставали топить, воздух быстро остывал…
Экскурсанты часто задавали вопросы об освещении, отоплении, канализации… А вот чего я не помнила, так это когда все-таки усовершенствуют самую первую в России систему центрального отопления? Когда додумаются пустить по трубам горячую воду, а не раскаленный воздух? Скорее всего, гораздо позже. Это я «поспешайка» - хочу все и сразу, а на деле любое новшество проходило определенные испытательные этапы, совершенствовалось и улучшалось вместе с возросшими техническими возможностями.
В Новом замке Штутгарта отопления, кроме каминного, не было и скоро я замерзла. Но в постель возвращаться не стала, наоборот - прикрыла ее и стала быстро одеваться. Радостно встретила завтрак, нанесла короткий благодарственный визит Ольге. А дальше все завертелось – Рождественский бал же, и к нему нужно готовиться. Минимум - подготовить наряд и подобрать вместе с Фредериком украшения, а значит посетить банк.
Я редко видела мужа последние дни – к празднику в Штутгарт прибывали делегации больших и малых государств. Встретить их на уровне и устроить, организовать предварительные встречи с Величеством, если требовалось, было обязанностью дипломатической службы.
А я тут сделала кое-какие выводы… хотя в последнем своем угаре и не придала им должного значения. Сейчас же, рассматривая и примеряя платья в спокойной обстановке и со спокойной душой, что важно… я и соединила вместе две новости. Одну, позаимствованную из местных газет - как приличный шпион, я уже какое-то время изучала их. Вторую мимоходом сообщил муж – в Штутгарт ожидались делегации всех малых образований, которые в будущем составят Германию. Ну, кроме Пруссии. Хотя оттуда тоже кто-то будет, но не первые лица. Похоже здесь намечалось что-то вроде общего собрания или схода. Вильгельм давно уже пытался сплотить вокруг себя малые герцогства и прочие княжества, чтобы создать коалицию неприсоединения, хотел и в будущем независимости для своего королевства.
Новость же из газет гласила, что примеру Вюртемберга с прекращением производства шнапса из картошки и экспорта продуктов питания за границу последовали почти все малые германские государства. Скорее всего, не просто так – была переписка, советы Вильгельма? Прислушались и сделали? А Пруссия не стала.
Понятно - результат покажет себя только весной и в сравнении, но Величество похоже в нем не сомневался и уже ковал железо…
Но он сколько выковал его в свое время! И проиграл в итоге. Хорошо не успел этого узнать, Карл оказался слабее папы. А может король давно уже это понял, отсюда и такое отношение к сыну.- приходила я к этому в который раз. Потому что сильному и перспективному наследнику в интересах дела можно простить даже нестандартную ориентацию – были такие в истории и даже как-то отпрысков плодили. Карл получился красивым, умным, хорошо образованным и обходительным, но… Может тут как раз папина недоработка.
Фредерик спешил, был занят, но сопроводить меня в банковское хранилище не отказался. Там со знанием дела разложил на столике все, что имеем… что нажито непосильным трудом. Мне и самой было любопытно, раньше не получилось рассмотреть все это так внимательно и подробно. Я и смотрела. И Фредерик смотрел… золотистое платье я ему показала, на что ориентироваться он уже представлял.
- А что выбрали бы вы, Таис? – повернулся он ко мне.
- А мне все здесь нравится, так что сама не рискну, - виновато пожала я плечами, с интересом наблюдая работу ума на его лице.
- Вот это, - наконец отложил муж темно-синий, почти черный футляр с авторским вензелем, - здесь бриллианты.
- Бриллианты, так бриллианты, - согласилась я, рассматривая тонкой работы колье и браслет, как и многие другие украшения этого времени выполненные в стиле ювелирной флористики. И то и другое шедевром ювелирного искусства не являлось, но выглядело очень даже приятно. Камешки мелковаты, но сверкать при хорошем освещении должны ого-го как.
- А серьги?
- Накануне пришлю к вам мастерицу – пусть в этот раз прическа прикроет уши. Поспешим, Таис, я не смею опаздывать, - пристально рассматривал он мое лицо.
- Что такое? - поправила я волосы, - что-то не так?
- Давно не видел вас.
- Четыре дня? – подсчитала я, - вы идите, если такая спешка, а я уже сама обратно…
- С этим вот на руках? – удивленно остановился муж, - мы не станем рисковать вами. Прошу вас…
К ювелирной паре прилагалась крохотная открытка, прикрепленная к футляру лентой того же цвета – «С пожеланиями супружеского счастья и плодовитости. Чета Нессельроде». Совпадение?
Отпустив мужа, с легким удивлением воспринявшего появление в доме Мурки, но промолчавшего на этот счет, я задумалась - а что было бы, отправь я то письмо?
Теперь приходило в голову только плохое. Человек я похоже внушаемый. Подверженный гипнозу точно.
А дальше мы с Дашей сели дошивать медицинский халат - подарок к Рождеству для профессора Вундерлиха. А сойдись звезды иначе, сразу бы сшили такой же и для Земмельвейса. Но, будучи слегка в не адеквате, я его обидела, а может и оскорбила – приходилось признать это. Нервы, злость и страх сыграли злую шутку и на акушере можно ставить жирную точку. Жаль… но все-таки больше себя, чем его – шанс ему был.
- Печалуетесь, барышня? Опять заспешил хозяин… весь при государственных делах. Кисельку давайте что ли внесу, да Мурку подымите. Спокойно от котов-то, душевно, - поднялась с места и вышла Даша.
Сейчас животина выглядела чуть лучше, пахла нормально и не шипела, когда я подняла ее на руки. В древнеегипетской мифологии кошка считалась священным животным, а все просто… абсолютно все имеет разумное объяснение: коты уничтожали грызунов, портящих урожай. И даже покровительницу плодородия и домашнего очага изображали там кошкой. Ну, или с кошачьей головой.
- Может нужно было назвать тебя Бастет? Нет… не тянешь ты на богиню, «дворянка», - гладила я мягкую шерстку, чесала между ушками… Рождественский подарок? Наверное, можно и так сказать, если зимние елочные праздники начались еще с Николая зимнего. И нет – не кошка на коленях придавала мне спокойствия. Просто я по-женски привычно, а может даже мудро спихнула если не всю свою проблему, то часть ее на мужчину.
И дело даже не в ответственности, которую он теперь должен чувствовать наравне со мной – думаю, здесь хватило бы одного любопытства. Я на его месте вообще спать бы перестала, а тогда по горячим следам постаралась бы выспросить обо всем на свете. Базаров же дал мне время, или может себе его дал – не каждый день такое…
В день, а вернее вечер бала, подъезжая к королевскому дворцу, я увидела, что обстановка здесь ничем не отличается от российской. Там, по рассказам современников, на городских балах так же толпились кареты, не в состоянии разъехаться или подъехать ко входу по нескольку сразу. Своей очереди высадиться из них, бывало, ожидали часами и хорошо, если карета оборудована печуркой по зимнему времени. А все потому, что выходить следовало на ковры, расстеленные на ступенях, чтобы не испачкать подошвы и подол платья – внутри простирались драгоценные паркеты или полированный мрамор.
И сейчас тоже к парадному входу выстроилась огромная очередь, особого порядка в ней при этом не наблюдалось. Общая толчея перед дворцом напоминала муравейник. Кони, кареты, люди на крыльце и почему-то толпа на площади и у стен под окнами. Зеваки? Я заметила мужчин в котелках – мода на них возвращалась. Ненадолго, но – да.
- Виноват… - скрипнул зубами Фредерик после получасового ожидания, - не учел количества приглашенных, к этому времени должно бы уже схлынуть. Но, если вы только позволите… как супруги, мы ничего не нарушим.
- Все, что угодно! - радостно откликнулась я – ноги начали подмерзать. Сказала так и сама удивилась степени доверия этому человеку – безусловного, безоговорочного.
Выйдя из кареты и коротко велев кучеру: - Чтобы ни шагу сейчас, - он подождал, когда я опущу ногу на ступеньку и принял меня на руки, подхватив под спину и колени. Я хрюкнула, наверное, от неожиданности – какой-то странный звук точно издала и сразу хихикнула, обхватив шею мужчины, чтобы хоть как-то уменьшить для него свой вес.
- Ну, тогда поехали… а это точно в рамках приличий?
- Будто бы, - удобнее перехватив меня, он пошел по большому кругу, не рискнув передвигаться между каретами и обходя толпу у стен. Кажется, впереди расступались, пропуская и как-то нас комментируя – точно зеваки.
- Далековато будет, - засомневалась я, здраво оценив расстояние.
- Зато вы… мы не простынем и не заболеем, Таис. Я оставлю вас на ступенях, войдете внутрь и ждите меня с левой стороны у входа. Я же обойду… приведу в порядок обувь. Это не будет долго.
- Не спешите так… вам тяжело? – забеспокоилась я, когда большую половину пути мы уже прошли.
- Вы совсем легкая. И потом… не первый же раз. Подобное уже… было, и я легко справился, - тяжело дышал он мне в висок.
И я замолчала от греха – ежу понятно, что тяжело, да еще и то ранение. И вспомнилось сразу… так, будто только вчера все и случилось - холодный ветер с Маркизовой лужи, балюстрада у Монплезира и наш непростой разговор. Тот день… я старалась найти хоть какой-то выход. Чувство было - вишу на краю крыши или пропасти, цепляясь изо всех сил за что только можно. Нарастающее чувство катастрофы, почти отчаяние уже и робкое неверие потом – да ладно… правда согласился? И громадное облегчение, и тихая радость понимания – у меня получилось! Я сделала это блин, справилась!
- Как хорошо, что тогда это были вы, Фредерик! – вырвалось от души, - мне просто сказочно повезло с вами.
И только поставив меня на ступени под взглядами гостей, он вымученно улыбнулся… а скорее устало, наверное, и ответил:
- Я тоже рад этому, Таис. Ждите меня вон там. Недолго.
Получилось и правда недолго.
А потом был Белый зал и большая нарядная елка, совсем прикрывшая собой пустующий без огня камин. Огромные окна, кажущиеся таинственными провалами в ночь и такой же формы стеклянные двери в соседний зал – продолжение бального; двойные колонны между ними, поддерживающие балкон. Светлый отблеск мраморного пола и группы из люстр, низко свисающие с высоченного потолка безо всякой росписи - только безупречная белизна лепнины и скульптурных групп. А еще буйство красок и фасонов женских нарядов, темные и светлые мужские пары, кипень крахмальных рубашек и атласный блеск шейных лент, строгая красота военных мундиров и идеально чистая обувь…
Понятно, что в конце мероприятия, как и тогда в Петергофе, парадный вид гостей слегка потускнеет, но это закономерность, пока же я любовалась убранством зала. Все оттоманки и пуфы у стен были, конечно же, заняты. Но мне пока и не требовалось – атмосфера праздника нечаянно захватила и несла, несла. Тихий шум чинных разговоров, плавное движение толпы, отдаленные звуки музыки… Хотелось обойти все тут, заглянуть во все уголки, рассмотреть подробно и внимательно.
Рукой в перчатке я опиралась на локоть Фредерика, митенки не брала - мы решили не оставаться на поздний ужин. Да и смысл целый вечер толкаться в толпе, раз танцевать я не буду, а это главное развлечение бала, кроме разве азартных игр.
Сейчас же все ожидали появления короля и королевы, ну и наследника с женой.
Я не собиралась надевать шифр. В приглашении указывалось непосредственно время начала бала, а значит мое присутствие при подготовке к выходу, как и в свите соответственно, не требовалось. Но Фредерик объяснил, что если, не требуя исполнения фрейлинских обязанностей, принцесса все же оставила мне шифр, то этим оставила и привилегии соответственно моей должности.
Пока что я использовала совсем маленькую – возможность стоять в первом ряду, когда толпа мягко отхлынула к стенам, давая проход королю со свитой. Я вежливо присела, как и все дамы, но глаз не опустила, с интересом рассматривая наряды, прически и выражение лиц верхушки государства. Вильгельм был в парадном мундире и этим все сказано… только слегка мазнув по мне взглядом, задержал его на стоящем позади меня Фредерике, вернулся опять ко мне и приподнял бровь. Не узнал в новой прическе?
Легко, почти незаметно взмахнув рукой в сторону сопровождения, король прошел дальше, а я услышала взволнованный голос мужа:
- Мы приглашены в свиту, Таис, пожалуйте вашу руку.
- Серьезно? – встрепенулась я, - я так рада за вас… значит мы с вами прощены? Временно или уже навсегда?
- Не стоит сейчас об этом.
Мы аккуратно пристроились в самый хвост и медленно пошли следом, расположившись потом сбоку от монаршей четы – женщины слева, мужчины справа и по старшинству, как шли. Король что-то говорил, приветствуя собравшихся, потом объявили первый танец и собственно – бал…
Наверное, то, что я не танцевала, а со мной и муж, дало ему дополнительную возможность общения с нужными людьми, причем будучи уже не в опале, а в фаворе. И он общался… легко и приятно, почти ни о чем, как и принято на балах – дань вежливости и правилам. Представлял меня, и я улыбалась, тоже что-то говорила. До меня медленно, но хоть так… доходило, что на этом мероприятии и рядом с мужем я не просто развлекаюсь, но и представительствую ему. Поэтому такое значение уделяется женскому наряду, прическе и драгоценностям – как минимум, дама должна соответствовать.
Кроме немецкого, случился разговор на французском – высокий мужчина с орлиным носом оказался послом Франции. Я просто отдала дань вежливости, и вроде ничего этим не нарушила, судя по выражению лица мужа.
Он многих знал здесь – гражданских и военных, и сейчас, собственно, как раз и происходило то самое, ради чего он вступил со мной в договорной брак. Всем своим видом и уже заметным положением в том числе, я лечила сейчас его репутацию. Радостно это делала и с огромным удовольствием. Особенно когда дошло до ума.
Он не отпускал меня от себя дальше, чем на шаг, хотя затоптать меня точно не могли – несмотря на большое количество гостей, мне даже на трен ни разу не наступили, пускай и самый короткий. Вежливость поведения, манеры и приличия соблюдались неукоснительно. Может потом – ближе к утру, когда подключатся горячительные напитки и народ подустанет, утратив бдительность?..
Муж то клал мою руку к себе на локоть, то чуть приобнимал за талию, направляя в толпе – забота или собственнические замашки? Может и второе, потому что графу Д*анкуру – тому французу, попросившему разрешения пригласить меня на танец, было отказано и не мной – просто не успела. Я вежливо улыбалась при этом, а муж смотрел на француза точно с видом собственника, что вызвало легкий поклон, понимающую улыбку мужчины и тихое, как выдох, «оh la la».
Впечатлений было море – новые знакомства в том числе. А еще же зрелищность – танцы, краски, музыка, улыбки на лицах…
- Чуть позже я возьму для вас учителя, Таис. Прекрасные танцы есть и кроме вашего любимого вальса, - обещал Фредерик.
- Тогда почему не танцуете вы – я же не против?
- Не любитель, танцевал только по необходимости. Разве когда-нибудь потом... с вами? – заглянув мне в глаза, тихо спросил он.
- Ну да… это обязательно, - внимательно присмотрелась к нему и я.
Не может же быть? Не может – выдохнула с облегчением. Тю ты… бред какой-то.
*** Бальный зал в Новом замке Штутгарта:
Глава 8
Зимний Штутгарт жил и дышал своей, особенной жизнью – речной сыростью, старинной историей, гомоном торгующихся людей на центральной площади, стуком колес экипажей и звонким цокотом копыт по брусчатке, посвистом ветра во флюгерах и конечно же вечерними туманами – куда без них? Чувство такое… стекают с окрестных гор, наполняя глубокую котловину, где прижился город – плывут через край, сочатся, капают…
Уже пару недель каждый день, позавтракав, я выходила из дома и ровно три часа посвящала прогулкам пешком. По людным улицам, с передышками, но я ходила, двигалась… Королевский бал как-то быстро ушел в прошлое, оставив приятное впечатление – я выполнила условия нашего с Фредериком договора. Отныне он принят в обществе, и больше того – желанный гость в любом доме. Рождественские празднества всё продолжались, как и мероприятия с ними связанные, но я в них больше не участвовала.
Но если бы можно ограничить свое присутствие тем, чтобы просто нажраться от пуза – то была бы только «за». В наше время немецкая кухня считалась не самой лучшей, а кто-то называл ее ужасной. Но и дома я всегда ела с удовольствием, а во дворце так просто наслаждалась.
- Не знаю, что за волшебник это сотворил и какие заклинания при этом применял, но получилось сказочно вкусно, - помнится, пришлось даже извиниться в какой-то из королевских ужинов. Чинно жевать листик салата или катать во рту горошину, когда стол ломится от изысканных вкусностей, а у тебя беременный жор? Здесь я оказалась слаба.
Ну и странное это - «неприличный вид». После шести месяцев живот стал расти быстрее и уверенно торчал уже значительным бугорком, хотя сзади все еще просматривалась талия. Да и вся я стала похожа на человека, а не ходячий скелет. Переодеваясь вечером, даже любовалась собой и тихо мечтала, жалея, что Костя не видел меня такой – с грудью и без стиральной доски вместо ребер. И даже ноги мне сейчас нравились.
Так что, можно сказать, я устранилась на период праздничной суеты, не мешая мужу работать. Вспоминала шум бала и то, как неспешно вел он меня, сверкающую улыбкой и шифром, сквозь толпу, сквозь учтивые представления и пустые разговоры. Ничего нового или более интересного и сейчас не предвиделось, так что и не жаль. Фредерика я не видела уже больше недели, да и то – заскочил всего на минутку с праздничными подарками для меня и Даши. Извинился, торопился - работа... или его теперь на части рвали.
Порядки и условности маленького Вюртемберга ничем не отличались от загонов «высшего» общества любого другого государства в самые разные времена – обласкан власть предержащими, значит принят им безусловно. А что того же человека перед этим тупо не замечали или даже травили – ерунда. Но Фредерик принимал правила такой игры, рад был участвовать в ней, а значит и Бог с ним, со всем этим – я только радовалась за него. И немного скучала – бывая у нас, он скрашивал мое одиночество интересными разговорами, давал ощущение надежной руки и человеческого тепла рядом, чувствовался свежим ветром из большого мира. А высший свет похоже чуял своим, был там, как рыба в воде.
Но и я нашла себе занятие - прогулки, приняв для себя то, что спасение утопающих дело рук самих утопающих – закон выживания. Что могло стать причиной угрозы при родах? Не считая, конечно, причин внутренних и непреодолимых? То, что я вполне могла преодолеть. А значит нужно правильно питаться, следя за весом и двигаться, поскольку гиподинамия птица та еще… Может как раз дефицит движения и то, что богатым беременным дамам только в попу не дули, и сказалось их неподготовленностью и общей слабостью, когда потребовались силы в потугах. А первые роды, бывало, длились и больше суток.
Опять же, я не просто ходила, считая шаги и отмеряя километры, я наблюдала.
Местный люд и архитектуру, новые городские виды, открывшиеся, когда опали листья и короткие уличные сценки. Слышала обрывки чужих разговоров, мысленно продолжая их и улыбаясь – иногда получалось забавно. Вдыхала запахи реки, мокрой листвы и старого кирпича, лошадей и духов – Европа в отличие от России смело пользовалась ими, как и столетия назад, когда прикрывала сильными ароматами запахи немытого тела и пота.
Разными путями я шла туда, где билось перезвоном старинных ратушных часов сердце города, где звучали крики зазывал у рестораций и витали запахи вкусной еды… Шла, вежливо избегая новых знакомств и не реагируя на отдельные замечания в свой адрес. Не хамство. Может где-то на окраинах… но здесь, в центре города мне ничего не грозило – это главное, а на прочее можно было ответить скупой вежливой улыбкой.
А потом я возвращалась обратно. Уставшая и довольная. Проголодавшаяся и спокойная. Но не только прогулки – это состояние укрепилось после последнего предметного разговора с Базаровым. После очередной воскресной службы он попросил меня остаться для беседы.
Все-таки не зря преподают риторику и учат искусству убеждения в церковных семинариях. Если именно этого он хотел - чтобы я успокоилась и не отсвечивала, то у него получилось.
Задав несколько вопросов и получив подробные ответы, он замолчал, присев на оттоманку-близнец моей.
- Вы что-то уже надумали, отец Иоанн? – обратилась я соответственно его облачению на этот момент – богато расшитой рясе цвета топленого молока с тем самым огромным серебряным крестом на животе.
Мужчина отстраненно улыбнулся.
- Что я надумал, Таисия Алексеевна?.. Вы знаете немецкую поговорку – что знают двое, знает свинья? А нас уже двое.
- Так вы что - боитесь, испугались? – не поняла я и сразу опомнилась: - Простите ради Бога!
- Боюсь, а как иначе? - даже удивился он, - за вас же и испугался. И причина для этого есть и даже не одна. Вот к примеру - вы знаете, что в Германиях, как нигде более сильна склонность к мистицизму? Я имею в виду Европы. Иоганн Йозеф Гёррес… вы не слыхали, конечно же – крупнейшая на сей момент фигура в местном католичестве. А известность он приобрел посвященными мистике лекциями в Мюнхенском университете. И будто бы им предполагаются три группы мистики: божественная, естественная и диавольская, - тяжело вздохнул священник.
- К единению и общению с Богом будто бы может привести мистика божественная. Естественная - к осознанию человеком тайн и скрытых сил материальной природы, диавольская же устанавливает подчиненность влиянию бесов. Гёррес недостаточно критично подходит к отбору доказательного материала, однако же влияние имеет огромное. Он уже старик, но… влияние его учения боюсь останется сильным еще долгое время даже после его смерти. Вы понимаете, в чем дело? Мистика признана здесь официально, она существует в умах, а настроенная фанатически толпа – страшное дело, Таисия Алексеевна. Вы же слишком ценны, пожалуй.
- То есть, вы мне верите, – услышала я главное.
- Вы не поняли – вы ценны в том случае, если все сказанное вами правда. А верить вам на слово я могу, конечно. И скорее верю, чем нет, но только, как лицо частное. В том же качестве, в котором вы желаете меня видеть – как помощника для вас, соратника и даже соучастника… не имею на это права. Я много думал и решил, что никто не должен знать. Пока еще не должен… до тех пор, пока мы не найдем доказательства вашей правды. Но и тогда ваши знания продолжат оставаться чрезвычайно опасными, - чуть подался он ко мне, - вы осознаете эту опасность для себя лично? Когда вы превратитесь в несомненную ценность, но вместе с тем и страшную угрозу? Станете помехой чьим-то планам на будущее, чьей-то безопасности, влиянию, благосостоянию… В вас никогда не должны увидеть эту угрозу или же покровитель ваш и защитник должен превзойти своим влиянием всё возможное. Но и при таком раскладе вы никогда больше не будете в безопасности, Таисия Алексеевна… к глубочайшему моему сожалению.
- Кто владеет информацией, тот владеет миром? - вспомнилось известное высказывание Ротшильда и по телу пробежали колкие мурашки – первый раз я видела ситуацию с этой стороны.
- Очень разумно сказано, верно сказано. Рад, что вы это понимаете, у вас ведь дитя, вы мать, - одобрительно кивнул священник.
- Я-то понимаю… но вряд ли мы найдем убедительные доказательства для Его императорского величества. Вы же его имеете в виду? Предъявлять нужно что-то материальное и значительное. Знание мною мелочей, которые случатся в ближайшем будущем, будет воспринято как угодно… но не доказательством событий почти невозможных и даже сверхъестественных, - разочарованно кивнула я, судорожно сжимая веер - до треска.