Хочу домой! Нагулялся

Глава 9

Тогда Слав нагло приволок свои вещи и заселился к нам в квартиру, пользуясь тем, что мама жалела его, жалела нас обоих… А я после аварии и долгого лечения была еще слаба – подташнивало иногда и даже не кружилась, но как-то странно вела себя голова. Я и говорила тогда тихо и мало – казалось голос эхом отдается в черепной коробке. Выяснять отношения точно сил не было.

А он похоже к этому и не стремился. Да он даже не оправдывался! Вначале вообще злился и психовал непонятно почему. Потом правда стал вызывать меня на разговор и городить откровенный бред, психуя уже из-за того, что глубинная суть этого бреда недоступна моему пониманию. Правду говорят – красноречия адвокатских хватает только на суды.

И вот странное дело – меня даже не возмущало то, что происходит. Внутри будто все застыло. Такая форма истерики? Отупение и горечь... тихо изумлялась всей этой хрени. Откуда в человеке такая простота и такая наглость - найти ответ даже не пыталась. От каких-то рваных и дерганных монологов бывшего уходила от греха – вдруг заразно? Почти всё время проводила в своей комнате, обязательно запираясь. Читала «Борьбу за огонь» - книгу из детства и много спала на препаратах.

Но прошло несколько дней и будто разжалось что-то внутри, отпустило - вернулась эмоции. Или способность чувствовать? И до меня дошло, что ситуация становится опасной - то, что он каждый вечер рядом, в той самой домашней одежде, спит в соседней комнате, пахнет собой, двигается привычно, ест за одним столом с нами, тихо говорит что-то знакомым голосом – простые, обычные вещи. И мама почему-то с ним заодно и говорит с ним по-людски, по-доброму, Славиком зовет. Когда он успел, как и чем переманил ее на сторону зла, я не представляла себе... И поглядывал на меня, вздыхал, терся рядом, таскал сумками продукты и каждый день - цветы, старался угодить…твердил, что нужен. С какого... зачем? Есть я почти не ела - не лезло, от запаха цветов тошнило...

И с речами у него по-прежнему был сплошной затык. Похоже и сам уже это понял и только тянул потом с придыханием и странной в нашей ситуации, абсолютно неуместной нежностью. Поэтому и выглядело оно после всего, как откровенная издевка или насмешка:

- Мариша, Марочка… котенок, ну… Ма-ась…

Да блин! Я похожа на дуру? Понятно, что человеку просто нечего сказать, ему элементарно нечем оправдаться!

А однажды ночью я проснулась - ливень разбудил. Стегал по окнам, ревел в водостоках, хлестал так…! Казалось само стекло уже полностью растворилось в нем и плывет, стекая вниз вместе с водой, красиво подсвеченное уличными фонарями. Сильно. И даже чуточку страшно от такой силы. А у меня голова неожиданно легкая, мысли ясные и логика в них железная. И уже понятно, что не все еще у меня к нему прошло. И дело даже не в пресловутом голоде тела или его памяти. Нет, это тоже не выдумка – все есть!

Но здесь своя психология, наверное…

У нас же с ним, по факту, было только хорошее – из плохого только тот ресторан и несуразный разговор потом, где я предъявляла ему за неправильное отношение к изменам – стеной встала за Ксюшу. А дальше я просто ушла к маме. И только потом затеяла свое расследование и уже по его результатам подала на развод. То есть, самый негатив попер, когда мы были уже не вместе.

А когда он снова рядом - такой, как раньше, а может и лучше – внимательнее, мягче, без пошлых своих словечек, плоского адвокатского юмора и диких жеребячьих закидонов... Нет, раньше меня все это устраивало и даже нравилось. Вот память и возвращала в райские кущи и обещала золотые горы, а слюна капала даже не на него, а на то – наше с ним… И до обморока просто хотелось самой грамотно додумать за него то, что он там пытается сказать. И поверить в это.

А тут еще он изменил тактику…

Я беззвучно выла, когда он умудрялся подстеречь меня, поймать и крепко прижать к себе, погладить губами висок, жарко подышать в волосы, провести своей лапой по плечам и спине. Осторожно и ласково так…будто и не переходя границ. Просто доброе отношение – ничего же такого! Или жалостливое, что уже обидно… Но воздействие тактильным контактом выглядело более разумно и логично, потому что период ухаживаний (скрытой эротики и ненавязчивого соблазнения) закончился у нас еще до свадьбы. Те воспоминания были приятными, но устаревшими, сейчас же он давил на меня более поздними, сильными и… пряными и вкусными, что ли?

И зудел, зудел внутри противный тоненький голосишко – а может все-таки стоит, а? Потому что оно действовало – неспокойное дыхание его, грохот сердца под моей щекой… Да его всего буквально дергало нервными тиками! Вздрагивал, тыкался мне в волосы губами, грел собой, как печка, прижимался своим… органом. И выглядел, и чувствовался все еще моим, до одури просто моим! Наши ауры притирались годами и опять естественно и привычно сливались, оказавшись рядом и поднимая градус тела. Запахи смешивались… И уже выть хотелось! В голосину, как волку на луну.

Но я просто не смогла бы уважать себя потом! Пускай я кто угодно – дура, слабачка, но не совсем же беспамятная овца? Да я уже не уважала!

Просто так получилось, что ушла я от него спонтанно и неожиданно даже для себя самой. И вышло, что уйти-то я ушла и даже успела развестись, но жизни без него пока не представляла. Хотя руки-ноги на месте, диплом и даже стаж какой-то есть, крыша над головой тоже, но всё это немного другое… И тут будто гипноз какой… или просто временная неприкаянность и растерянность.

Так-то совсем уж дремучей дурой я никогда не была и что со мной происходит, хоть и с опозданием, но поняла - я смертельно устала от любых потрясений, необходима была передышка. От ненависти, от войны этой... Нет, можно было попробовать решить всё раз и навсегда, одним могучим усилием воли - маме строго указать, ему просто написать на бумаге три известных слова и проследить, чтобы ознакомился. Но на резкие движения внутренних резервов похоже уже не осталось - я почти уверена была, что этим не закончится. Он какого-то черта закусил... а мне не хотелось ничего, кроме покоя.

И вот однажды, дочитав и закрыв последнюю страницу «Борьбы за огонь», я посмотрела в окно и вспомнила вдруг спокойную и немногословную... так же, как и я, преданную мужем Ксюшу.

Мы не были достаточно близки, и я не была до конца уверена… но что мне мешало поехать просто навестить ее? Рады тебе или нет, помешаешь ты людям или стеснишь их, всегда понятно с первого слова и даже взгляда. Но даже если всего несколько дней… они были нужны мне. Далеко вот только – Урал… я сомневалась. И не знала, как перенесу дорогу.

Но тут очередной сюрприз - шум, суета, мамин расстроенный голос, обещающий "кому-то полотенцем ниже спины"… Доставили стиральную машину, однозначно стоящую бешенных денег. Иначе смысла в таком жесте просто не было бы - он по определению... или по-славски просто обязан был быть широким. Слав ожидаемо заходил с другого конца, продолжая облогу и конца-края ей видно не было. А мама не справлялась против него, просто не в состоянии была. Я же хорошо помнила каким настойчивым и упрямым он может быть! Пора уже было что-то предпринять и мне, потому что уже и я начинала чувствовать не пойми что. Я же обобрала его до нитки! Это мог быть только кредит. А едим мы все эти дни на какие деньги?

Пришлось принять превентивные меры и бежать на Урал. Как в кино – только что не под покровом ночи.

И все равно даже там я нечаянно продолжала ждать его. Не чтобы простить и вернуться, а чтобы полечить свою гордость, поднять самооценку, которую он на пару со Спиваковой затоптал на хрен. Частично я оторвалась в процессе развода, но снова топталась бы – со вкусом, толком, с расстановкой! Тогда еще не прошло у меня... точило изнутри, как червяк яблоко. Но Слав вдогонку за мной не кинулся. И даже почти сразу съехал от нас – ему вежливо предложила это сделать мама, ожидаемо получив порцию Славкиной агрессии. Но она и это как-то поняла и простила – удивительный человек…

Они продолжали дружить, а как еще назвать такие отношения? Мама в отличие от меня смогла увидеть где-то там и глубокое раскаяние, и даже какие-то изменения к лучшему, и еще что-то охренительно замечательное – я не особо слушала. Рита в самом начале как-то сразу полюбила и жалела его – сироту, а еще умела видеть в любом человеке хорошее. Счастливая на самом деле особенность - когда даже в настолько откровенных мудаках, как ее зять и мой отец. А мне эти его изменения уже не были нужны. Поздно.

И я постепенно успокоилась и зажила у Ксюши, ожидая, когда полностью сформируется келоидный рубец и уже можно будет делать пластику. Ксюша оказалась очень серьезной и очень ответственной, а еще правильной до умопомрачения в самом лучшем смысле этого слова. И Янка у нее забавная, а уж Левушка! Толстенький, тепленький, вкусненький… живая игрушка. И я игралась – почему нет? Если основная ответственность и заботы на Ксюше? Помогала ей чем могла, а мне не падать в мысли о Славе помогала работа – юридические консультации онлайн и моя помощь в создании новой фирмы с интересным направлением «экстремальный туризм». И Саня тоже помог.

И все, что так сильно болело, постепенно отошло куда-то в сторону. Одно поджило, другое заболело – тут опять никто мне не виноват. Закономерность такая, вытекающая из характера. Зависимость судьбы от собственной натуры, наверное.

Глава 10 Два года назад Эмоциональная закрытость

- Ну спасибо тогда… а что здесь? – вертел врач в руках изящную упаковку с красиво выписанными иероглифами.

- Тоже вручили… но я все равно не оценю, вы – возможно. Белый чай, какой-то охрененно дорогой улун прямо из Китая. Килограмм тянет около двухсот штук на наши. Но тут немного, не подсядешь… для общей эрудиции, скорее.

- Спасибо тогда… замутим дегустацию прямо сейчас? - поднеся коробочку к носу, хозяин кабинета втянул в себя воздух и улыбнулся, пожав плечами. Указал не то на подоконник с электрочайником, не то на лениво сползающие по стеклу дождевые струи: - Раз погода такая... стоит согреться?

Раньше Влад любил осень. Именно такую вот – слякотную и холодную. На контрастах выходило круто – ворваться из сырого, неуютного холода в теплый дом, быстро разуться и пойти, разыскивая по наитию… Еще от двери угадывал где она – включались все органы чувств. Куртку или пальто просто сбрасывал в прихожей на тумбу - спешил отогреться рядом. Маришка ворчала потом, убирая одежду на плечики. Но не всерьез – тоже ждала его. Если бы всерьез – он больше никогда не делал бы так.

- Не стоит, я все-таки больше по кофе – пробивает мозги, - оторвал он взгляд от мокрого окна, - а остальное так… щекочет.

- Ну, мне больше достанется, - отложил Михаил коробочку.

- Я думал над домашним заданием.

- И как?

- И - никак. Это нужно иметь философский склад ума.

- Ну нет, так нет. Выступлю опять соло. Все равно у нас с вами все наперекосяк, не по канону, скажем так... Значит, о чем мы? – присел врач в кресло, - тому, что мужчины «не желают» проявлять свои эмоции, есть грамотное объяснение и даже оправдание. Изложу пока вкратце: мальчиков с детства приучают скрывать свои чувства.

- Прямо так и приучают? – ухмыльнулся Влад.

- «Не плач – мужчины не плачут, стыдно», «ты же мужик – мужик не должен бояться», «терпи, ты мужчина», «телячьи нежности для девчонок» и тому подобное. То есть, раз мальчик будущий мужчина, он должен уметь терпеть боль и разного рода лишения, никак при этом не выражая своих чувств. Знакомо?

- Ну-у… - уселся пациент удобнее, настроившись внимательно слушать.

- Знакомо. Так мы постепенно отвыкаем их проявлять – чистые, естественные. Страх дан, чтобы сохранить жизнь, в нем ничего постыдного, а слезы, чтобы снять эмоциональное напряжение. Почему мальчикам этого нельзя? Почему мы должны терпеть и прятать боль, если нам болит? Мы такие же люди, нам это дано! И вот мы уже стараемся не проявлять свои эмоции из разряда «неправильных», не мужских, со временем привыкая тормозить любые. В результате… - улыбнулся врач:

- Нам нравится девочка, а мы обижаем ее, больно дергаем за косички, бьем портфелем, говорим гадости… Оказать тот знак внимания, который хочется, неловко - засмеют такие, как и ты. Потом мы взрослеем, становимся юношами и примеряем на себя роль защитника, добытчика – мужскую роль, которая требует принятия важных решений и где включение эмоциональной сферы будет только мешать. Скрывая «неправильные» чувства, со временем мы можем даже начать отрицать их. Упускаем. И даже если нет… взрослым уже, нам трудно конструктивно озвучить то, что чувствуем, а иногда и признать это даже для самих себя. Не хочу совсем уж обобщать… случается малая эмоциональность в силу характера, а еще мы можем закрываться от какого-то человека сознательно, не желая впускать его в свой внутренний мир, - встал мужчина и неспешно прошелся по кабинету.

- Но даже имея чувства к женщине, часто мы подсознательноуже тормозим себя, оставаясь в образе «настоящего» мужчины – невозмутимого, слегка циничного, сдержанного. А-а… вот еще хороший пример - помните западные фильмы? Там без конца… мать провожает ребенка в школу – люблю тебя, расстаются на полчаса – люблю тебя, в конце телефонного разговора - люблю тебя, элементарная благодарность и опять… Меня бесило! - развел врач руками.

- Есть такое дело, - дрогнули губы Влада.

- Есть. А все почему? Мы воспринимаем это, как слабость. Или лицемерие. Не все, опять же, но основная масса «настоящих», правильно воспитанных русских мужиков… Алекситимия - психологический феномен и довольно распространенный… не только у нас – не подумайте. Пациенты испытывают трудности в выражении чувств и эмоций. Этот феномен может быть и устойчивой чертой личности, сложившейся в процессе воспитания и даже временной реакцией на стрессовую ситуацию.

- Болезнь чисто мужская? – уточнил Влад.

- Феномен. Недугом является врожденная форма, которая почти не лечится, но она редкость. А феномен да - встречается у мужчин раза в четыре чаще, чем у женщин… мальчиков принято воспитывать более мужественными.

- Считаете и я в этой когорте?

- Отдельные алекситимические черты имеет больше двадцати процентов населения и в основном это мужчины. Помните? Есть трудности в определении различий между чувствами и телесными ощущениями… с осознанием своих чувств и эмоций… с конструктивным выражением того, что чувствуешь.

- Однако ж... информация из разряда зашибись, - потер висок Влад, вглядываясь в лицо врача - он это серьезно?

Похоже - да. Удивил... И не только сейчас, если так уж... начистоту.. Ни с кем из самых близких друзей, когда отношения еще не были разрушены, он не стал бы и не смог серьезно говорить... о любви, например. Здесь же все получалось как-то само собой, запретных тем, казалось, вообще не существовало. Получается, те самые мосты доверия уже наведены? Похоже на то… «Псих» оказался умником с грамотно подвешенным языком. И человеком неплохим.

- Информация проверена. Так мы о нас, о мальчишках… разберем сам процесс, - продолжил тот, - в семье редко специально учат ребят распознавать, проговаривать и выражать свои эмоции. А потом на нас рушится пубертат, а с семнадцати и лет этак до двадцати – самый пик неудовлетворенной гормональной дури. Ну, вы должны быть в курсе. И мысли те самые, постоянные практически - кому вдуть… вот их стыдиться не стоило, они оправданы – это самое лучшее время для зачатия наследников, самое здоровое. Правда оно не стыкуется с современной действительностью – ребята, да и девочки тоже, очень поздно взрослеют личностно, непростительно поздно. Индифферентность, инфантильность – почти повальная зараза, но это я отвлекся…

- Здесь я полностью согласен, - поспешил Влад.

- Так вещь общеизвестная. Я не о том… секс! Яростная потребность организма, связанная с мощным гормональным всплеском тоже давно объяснена и понятна. Он же является закономерным составляющим любви, но опять же… более понятен мужчине, что ли? Любовь – что-то неопределенное и не всегда благополучное, секс – материален, приятен и проще для понимания.

- Да уж, намного проще, – улыбался Влад. Уже почти свободно.

Врач отвел взгляд, боясь спугнуть момент. Он знал, что пациент дисциплинированно берет курс массажа, а впереди еще иглоукалывание.

- Да. Мы мыслим иначе, чем женщины – логичнее, рациональнее. А что может быть рациональнее прямой линии? Самый прямой путь – это очень по-мужски, по логике он и самый быстрый.

- Согласен.

- Конечно. Но мужское рацио не означает, что неудобные и условно «запретные» чувства нам недоступны. Еще как доступны! Когда, сдерживаемые и подавляемые до этого, они прорываются, мы и совершаем… чаще откровенную хрень, к сожалению, потому что в нас по инерции преобладают «мужские» установки, а это сами понимаете - авторитарность, агрессия, и самый прямой и быстрыйпуть решения вопроса – грубостью или силой.

Влад молчал. Потом кивнул. Михаил кивнул в ответ. Они еще помолчали. Потом психолог вздохнул и продолжил тише и мягче:

- Если бы существовало четкое понимание причин эмоциональной закрытости, в отношениях было бы меньше конфликтов. И говоря о сфере эмоций, стоит отметить, что это все-таки женская территория. Мы сурово молчим, а для женщины знать, что она любима, быть уверенной в этом не просто приятно – для нее это топливо. Им нужна эта подпитка и не только видимая забота, но и ласковые слова, комплименты, раз уж они любят ушами. Получается – мы недодаем топлива, потому что не приучены, не видим необходимости, ну и их отдача соответственно все меньше… Теплые раньше отношения в семье скатываются в рутину. Но это я опять отвлекся, сегодня мы не о девочках, а о мужской эмоциональной «тупости», а еще - скудословии… Но, наверное, это не об адвокатских? – улыбался он, - тогда не принимайте на свой счет.

- Н-да…? - подхватился вдруг с места и отошел к плачущему дождем окну Влад: - А не мешало бы. Когда еще была возможность что-то исправить, со словами стало как раз-таки скудно. Тогда я вообще всё делал как-то… мимо мозга. И вы правы - нас учили юридической риторике с использованием методов и процедур логики. В принципе язык у меня работает, мозги тоже, но нужно было оправдаться, а чем?! Если я такого плана хрень сотворил… повел себя, как редкий дебил. Злился, бесился, да просто отчаялся! – дернул он головой, будто отрицая:

- И спонтанно, после очередной бессонной ночи, буквально пара секунд… пришло в голову и я это сделал. Переклинило жестко! Сорвало на хрен защиту с мозга! Но это не оправдание, это из той обоймы, когда понять может и получится, а вот простить – уже сильно вряд ли. Так что… теплые слова для Маринки у меня были всегда. Правда больше шуточки, с юмором – легко все было… легко и приятно мы жили. А когда нужно было спасаться… словами – как отрезало блядь! Мычал что-то… такие вещи не прощаемы в принципе! О чем и как тут говорить?

- А сейчас что вы чувствуете? Кроме своей вины, о ней потом. Не задумывайтесь, не копайтесь в себе – говорите как есть, Влад, что в голову придет.

- А не отпускает, – признался тот, тяжело опускаясь в кресло: - Отпустить и забыть не получается. Думаю о ней. Часто, очень, почти постоянно, если на что-то не отвлекаюсь. Вспоминаю, кляну себя, ей оправдания ищу… давно уже нашел – буквально всему, из-за чего бесился. Еще нашел способ быть максимально близко – через тещу. С тещей мне капитально повезло… вот такого разговора у нас не было, но чувство – все она понимает. Только там я и дома... только там что-то еще значу, кому-то нужен. Узнаю от нее о Маринке – крохи. Сижу иногда в ее комнате, пару раз даже оставался на ночь – мама Рита… теща поняла, наверное, что совсем плохо… Нет, не из-за Марины! Там комплексно... Что еще? Смотрю новые фото Маришки. Она далеко сейчас. Хотел к ней сорваться, но тогда Рита… теща, сказала, что у нее другой мужчина.

- Это как-то меняет ваше к ней отношение?

- Никак не меняет! Мне тут тоже советовали… и правильно, наверное. Но я знаю, что все будет зря. Может когда переболею Мариной – потом? Да просто сейчас не до того, тут бы в норму прийти – даже к вам вот заглянул… Слушайте, док, – напряженно сдвинул брови Влад, - а как-то исправить ситуацию с этими… запретами на открытость чувств?

- Ну, прямых-то запретов нет? Отношение к женщине, к примеру, формируется в основном в семье и многое здесь зависит от отца. Но он тоже… стыдится, как правило, красиво проявлять нежные чувства, а уж свободно говорить о них даже в зрелом возрасте для многих смерти подобно. Ну не принято это у нас! В основном не принято, – пожал плечами врач.

- Опять же – мужчины рациональны с детства и чтобы во что-то поверить, мальчику нужно видеть. А как увидеть любовь? Взрослые прячутся от детей со своими нежностями, стесняются их. В песенных текстах сила чувств, как правило, утрирована и теми, кто еще не испытал их, воспринимается как «розовые сопли». Хороших фильмов о любви единицы, да и не смотрят их дети. Родитель иногда пытается что-то объяснить сыну, но если тот с малолетства не привык с любой проблемой идти к отцу, то слова проходят мимо ушей – подростки-мальчики почти всегда держат броню и дистанцию от взрослых. Но это уже возрастная психология, мы слишком глубоко копаем. А на деле и у взрослых типаж такого… сурового челябинского мужика как правило вызывает больше симпатии, чем галантного интеллигента. Время сейчас такое… неромантичное, а где-то даже до безобразия примитивное, соответственно и герои его тоже.

- Хреновато звучит, вам самому не кажется? - подвел итог Влад.

- Ну почему? Просто нужно знать откуда у любой причины растут ноги. Тогда еще один кирпичик в нашем сознании ляжет ровно. И если поймешь, что существует общая тенденция, а не только твоя тут вина… должно стать чуть легче, правда? Сюда легко припрячь Фрейда – все проблемы приходят к нам из детства, но я не стал бы обобщать - просто очень многие. Не так все хреново - нет. И не безнадежно. Никто не мешает нам целовать руки любимым женщинам, дарить цветы, обнимать их и говорить ласковые и благодарные слова при детях. Есть семьи, где это норма, их не так и мало. И даже не важно, как мы назовем для себя чувство, если оно правильно прореагировано... и выражается вот так. Чтобы изменить что-то глобально, всегда лучше начинать с малого. С самого себя, со своей семьи, своих детей…

Влад слушал его, отвечал потом еще на какие-то вопросы. И успевал думать о том, что некоторые вещи сегодня не то, чтобы открыл для себя с нуля, но точно взглянул на них под каким-то новым и очень правильным, по ощущениям, углом.

И то ли казалось… но будто и правда стало чуть спокойнее. Будто и правда где-то в голове более уютно улегся один из его больных кирпичиков.

Глава 11

Похороны помнились плохо. Все шло само собой, плыло так... будто мимо сознания. Может потому, что все это время я была безумно занята - до того времени буквально, когда вернулась обратно в квартиру. Прощаться, на отпевание и на кладбище пришло очень много народу...

Когда у мамы случилась первая, а потом и вторая операция, в нашу дверь часто тихонько стучали или громко звонили – кто предлагал деньги, пускай и немного, кто помощь физическую, кто шел с гостинцами, небольшими подарками. Случилась даже новомодная мочалка – сетчатой тряпочкой, желтая, от какой-то из подъездных бабушек. Домашняя выпечка, конфеты, нежно любимые Ритой фиалки в горшочках... Маму любили и помнили на работе (вначале она преподавала в гимназии, позже, когда уже болела, работала там завхозом), знали и ценили мои друзья и соседи. И Слав будто был на кладбище – Валя, наверное, постаралась, я о нем даже не вспомнила.