- -
- 100%
- +
Но и физическая слабость неясной природы, и комплексно гадкое состояние – это было, а вот главной реакции в его понимании – злобы звериной и желания убивать, не случилось. Не способен оказался ни любить по-человечески, ни ревновать нормально… какого хрена с ним вообще делалось?
Хлипкая, слабачья какая-то ревность рисовалась. Или вообще не она. А должна бы, если любишь, это всем известно. Так может и не любовь у него? Поганая штука, как оказалось… И захотелось вдруг, чтобы этот диагноз или приговор, который, потеряв уже Маринку, он безжалостно поставил сам себе, был отменен. Все-таки док неправ – важно, чем именно было и как называлось его чувство, потому что любовь вещь серьезная – так просто не отмахнешься. А если не она - тогда хоть какие-то перспективы… не так тухло все. Сам понимал, что мысли наивные, детские какие-то, но…
В тот раз что-то пошло не так - Влад резко возразил, Михаил не остался в долгу… И да – нежно он не делал. И даже терпение и такт не всегда демонстрировал. А может как раз такое «нещадящее» или даже нещадное отношение и притягивало, заставляя возвращаться опять и снова в выдраенный до скрипа кабинет и создавая иллюзию того, что они с доком как бы и на равных. Не врач и больной, а собеседники в клубе по интересам. Больным быть не хотелось. Причина в психике и это напрягало. Раньше – нет, сам решил, что не впаривает реальность и решился... А сейчас уже напрягало.
Мужчины какое-то время сверлили друг друга взглядами. Потом Михаил миролюбиво подтвердил:
- Именно. Давайте еще померимся... кто ревновал сильнее и чаще.
- Ну да… - пошел на попятную Влад, - прошу прощения, как-то упустил из виду.
- Что хавать эту дрянь не ваша прерогатива? – нейтрально поинтересовался доктор, - ладно - принято.
- У нас же дискуссионный формат? – напомни Влад, - а я не согласен…
- Но я не так категоричен, просто делюсь наблюдениями. И кстати - специалист, проработавший для себя ситуацию, с которой пришел к нему пациент, всегда успешнее в терапии.
Влад молча развел руками – не возражаю раз так.
- Вернемся к предмету? Я все-таки за то, что ревность не побочный эффект любви и существует отдельно, как проявление примитивного собственничества. Вы абсолютно правы в том, что общая тенденция именно такова: когда ревнует мужчина, он злится, уровень агрессии резко возрастает. В женской ревности больше обиды, жалости к себе и страха за будущее.
- Что и требовалось…
- Нет. Вы были эмоционально травмированы всем, что случилось до того. Травматическая ситуация продолжалась, никак не разрешаясь и засасывая вас в воронку… На агрессию – очень сильную эмоцию, не осталось сил. В вас до сих пор присутствует тревожность. Случилось событие, не получившее логического завершения, вы не прожили его развязку. Вовлечены были, но до конца не прошли. И чем важнее или трагичнее событие, тем круче масштаб реагирования. Подсознание пытается самостоятельно прокрутить ситуацию до конца. Отсюда тревожность и все из нее вытекающее.
- Событие… какое из них? Событий этих так-то... У меня процесс недавно был – мог и не выжить, причем в буквальном смысле. Зависело от результата. Не удивлюсь, если ночью орал и ботал по фене, – безнадежно заключил Влад и уточнил: - Нет, я не каждый раз работаю с уголовниками-рецидивистами...
- Ваша работа, это… сейчас я о другом - вам нужно было поговорить с Мариной. Даже если не мирно и не раз. Но выяснить и проговорить свои и ее претензии следовало. Она была инициатором развода и для нее все логично – она завершила отношения и идет дальше. Вы же не совсем согласны со справедливостью ее приговора, даже если оправдали его для себя. Всегда нужно проговаривать проблемы и не в уме, а через рот. Тогда их станет в разы меньше. Иногда это проблематично, согласен - заставить говорить себя, заставить слушать ее, держа в узде нервы. Или не позволяют обстоятельства, не хватает решимости или слов… Трудно. Но стоит того, потому что дальше все станет еще труднее, а главное намного дольше.
- Ну... я уже объяснил, как обстояло дело с разговорами. Сейчас сам понимаю, что донести нужно было любой ценой - письменно, в звукозаписи... И не стоило тогда уходить от психолога.
- Сами это понимаете. Вам обязательно посоветовали бы то же самое и настроили соответственно, потому что все слишком очевидно. Дальше копаться в ревности будем?
- Любопытно… вернее – интересно, как объясните ее вы.
- Хорошо… Для мужчин ревность более тяжелое переживание, чем для женщин. Для нас это еще и позор. Поэтому в страхе уронить свою мужскую гордость мы не склонны делиться этим даже с друзьями и переживаем всю бурю эмоций внутри себя. Хотя выпустить негатив «через рот» означало бы снизить накал, а так… частенько дальше следует взрыв. Опасный для женщины или соперника. Вы не злились совсем?
- Не знаю... много думал об этом. Может боль отвлекла? В любом случае предъявлять у меня нет права. Но это сейчас - мысли, а тогда я просто сдох внутри, - вздохнул Влад, - поехали дальше?
- Ну-у, хорошо… у мужской и женской ревности разные истоки. Мужчине природой назначено быть главным. Когда подняли головы бабы? Десятилетия. А то, что мужская власть еще столетия назад выродилась в примитивное чувство собственности, в том числе и в отношении женщин, ни для кого не новость. Мы ревнивые собственники уже на генном уровне.
- А как лично вы относитесь к тому, что бабы «подняли головы»? – заинтересовался Влад, - или мне показалось? Тогда сказали бы – женщины... Кажется, я начинаю разбираться в психологических тонкостях. Ведь нет оговорок? Есть отношение?
- Я не шовинист, - поднял руки доктор, - но и не сторонник демократии в любом ее проявлении. Это неминуемый крах для любой системы - раньше или позже. Должен быть сильный лидер, отвечающий перед обществом и своей совестью за вверенную ему систему - авторитетное единоначалие. Это же касается и семьи. Равноправие для женщин, кстати, впервые объявили в стране Советов, но произошло это практически параллельно с лозунгами «каждая женщина – общее достояние», «долой невинность, долой семью, долой стыд»... Перекос морали достаточно быстро сошел на нет – заграница реагировала изумленно, но равноправие изначально в таком контексте… что хорошего в нем для женщин? За что им это? Да – вдобавок к домашним обязанностям они получили право на труд в мужских профессиях. А мужчины постепенно - частично или даже полностью, переложили обязанность содержать семью на женские плечи. Базовое чувство, заложенное в мужчину природой – доминантность, постепенно атрофируется. А почему нет, если баба впряглась и привычно тянет уже которое поколение? Причины того, что социальный институт семьи разваливается, как в неправильном распределении обязанностей внутри нее, так и общемуправлении.
- Допустим. И хрен с ней – с демократией, – подытожил Влад, - я не согласен с вашим взглядом на работающих женщин. А если работа в кайф или – одинокая мать?
- Увлечение любимым делом в свободное от семьи время хороший способ психологической разгрузки, но приоритеты должны быть расставлены правильно. И вы же понимаете, что матери-одиночки, это уже производное? Часто женщины остаются одни после разводов – да. Но все зашло гораздо дальше - они сознательно уже рожают «для себя». А это от безысходности! Я не возьму с вас платы за этот прием, Влад, - выдохнул вдруг доктор.
- Мы отвлеклись, но на стоящую информацию, - качнул тот головой, отрицая: - И я хорошо вас понимаю. Продолжайте?
- Раз вы так считаете... - помолчав, продолжил врач, - вернемся к ревности? Так вот… мужчины переживают ее намного тяжелее и глубже, чем женщины. Наша сексуальность более уязвима и ранима, потому что ее проявление слишком наглядно. Вопрос собственной несостоятельности, как сексуального партнера, стоит в этом случае особенно остро. Но это не ваш случай, как и акт оскорбления.
- А вот здесь подробнее пожалуйста, - слегка завис пациент.
- Для мужчины измена - явная или мнимая, а именно она повод для ревности, оскорбительна вдвойне. Это женщина, якобы признавшая его недостаточно состоятельным сексуально и ее партнер – сознательно осквернивший «чужое» и бросивший этим негласный вызов, равнозначно ответить на который, кстати, в наше время очень проблематично. Дуэлей больше не существует, мордобой наказуем, да и недостаточно его для полного морального удовлетворения, а «аффект» попробуй потом докажи.
- Сапожник похоже без сапог, док… – тихо подытожил Влад, - тема даже слишком вами «проработана». Или мне кажется?
- Врачи тоже болеют, что делать? - мирно согласился тот, - у вас есть хотя бы какие-то… слабенькие, но оправдания. У меня их нет. Совсем. Нет, я не изменял жене, просто глупо ошибся.
- Тот случай, когда выпить – хорошая мысль? – поступило задумчивое предложение.
- Нет. Я делаю это иначе.
- Поделитесь?
- Нет, вам этот способ не подойдет.
- Сегодня мы с вами «за упокой», а не «о здравии», - подвел итог пациент.
- Тема сама по себе неприятна. Но согласитесь - яростноревновать в вашем случае не было причин. Ваше подсознание грамотно учло это и топлива на эмоции не выдало. Другое дело, если бы известие вообще не было отреагировано - никак, тогда стоило бить тревогу, но вы сказали – жало сердце… Чаю может? Тот самый улун, Влад, - прозвучало почти просьбой.
- А не откажусь, пожалуй, - сразу согласился тот.
- Смена деятельности полезна, - встал и направился к чайнику Михаил: - Это всегда работает – более или менее. Имейте в виду на будущее – резкая смена занятий, обстановки или темы неудобного разговора снимает негативное напряжение частично или даже полностью. В следующую нашу встречу спокойно разберем ваше состояние после гибели родителей. Сравнительно спокойно, потому что вы уже давно приняли это. Но механизм реагирования мне не совсем понятен. Те ситуации, с которыми вы боролись известным нам способом, выглядят, как взрывы на фоне общего благополучия, тянущегося годами. Это нетипично… должны быть еще причины. Перед выбросом всегда идет накопление напряжения, это общий закон. Ну вот… прошу вас… - протянул он чашку с тяжелыми, медленно оседающими на дно золотистыми чаинками.
- Подождем еще – они сейчас удобно улягутся и чуть расправятся… видите? Начинается. Сейчас уже… Извините – у меня нечего предложить к чаю. Я ценитель, вкус напитка ничем не разбавляю.
Мужчины еще минуту посидели молча, наблюдая, как чаинки будто оживают, разглаживаясь морщинками… потом осторожно попробовали.
- И как он – ваш презент? – довольно улыбался доктор.
- Неожиданно. Обязательно поблагодарю товарища отдельно. Кажется, цветы…? Или нет – орехи! Орешки.
- Производитель заявляет то и другое. Я изучил его историю - «тегуаньинь», назван в честь богини-спасительницы. Выращивают его в провинции Фуцзянь, в высокогорной ее части и он что-то среднее между черным и зеленым чаем… А вы знаете, что есть чай буквально сапфирового цвета? Из цветов тайской орхидеи.
- Тогда не совсем и чай? Как мате или каркаде? - заявил себя в теме Влад.
- Да, верно - чайный напиток, тайский анчан...
Разговор окончательно свернул на чаи, и Влад не был против того, чтобы встреча затянулась. Тем более, что по времени его прием… или сеанс…? Неважно. Но факт то, что он всегда был последним пациентом на этот день и они с доком закрывали кабинет и уходили вместе, наведавшись по пути в то самое кафе. И там тоже иногда засиживались, неспешно ужиная и беседуя на посторонние темы.
Ни стимула, ни причин спешить домой ни у одного из них не было, что и подтвердил сегодня Михаил. Обоих никто не ждал, готовя ужин, скучая и одним своим присутствием создавая тот самый уют, в котором так хотелось бы утонуть с головой.
Глава 15
Уточнять медицинские сроки я не стала - не имело особого значения. Я даже не до дня, а до часа знала дату зачатия.
- И замечательно, - довольно кивнула врач, - и очень хорошо, что вы оперируете точными сроками. Сейчас мы с вами сверим их с показаниями УЗИ. Вставайте, мамочка… пройдемте.
Чем-то она была похожа на меня – темненькая, среднего роста, худая. Типаж такой… чахлая дева. Я решила, что хороший знак.
При поступлении меня действительно в первую очередь проверили на последствия травмы головы. Валя сдала? И в связи с этой травмой рисовались сложности с беременностью, но только возможно, а вот с родами - однозначно. Мне настоятельно рекомендовали не затягивать с походом к гинекологу.
Информация о беременности полно дошла до ума не сразу – с этим было туго. Я слушала врача, отвечала на вопросы, делала, что велели. Но крохотная точка… и вторая рядом на мониторе… Наверное, каждому нужно свое время – больше его или меньше. И тут не в сообразительности дело, а в глубине того самого осознания. Я к такому раскладу не была готова совершенно, потому что время для зачатия было абсолютно неподходящим. А из-за маминого состояния и месячные последнее время не отслеживала.
А Барк… Если он существовал хотя бы в отдаленно похожем измерении… Тут странно бы - вспомни мы о безопасности. Но не вырубись тогда у обоих мозг, ничего и не случилось бы. Кое-как объяснив для себя сей феномен, я запретила себе ломать голову, пытаясь найти связь между своим издерганным состоянием, вспышкой ненависти и настолько ядовитой похотью. Слишком трудная это задача - не для меня и не сейчас.
Тут доказанное безусловно... и то принималось медленно - не сам факт беременности, а долгоиграющие последствия и перспективы. Потом уже, оставшись один на один со своей тупой головой, я осознала объемно, увидев заодно радугу перспективы…
Полный тридцать один год, подпорченная внешность и здоровье, любых отношений – ноль… А и на фиг теперь не нужно! Отдельным бонусом шло облегчение - прошлый аборт не сделал своего черного дела. Хоть и медикаментозный, на малых сроках, но я и опасалась, и переживала. И подсознательно ждала потом расплаты, хотя аргументы «за» казались железными, я принимала решение с холодной головой, и все-таки…
Говорят, что осознание может накатить даже спустя годы, а вот меня выморозило сразу - только очнулась после наркоза. С мамой я не советовалась, мама тогда лежала в больнице на сильнейших антибиотиках. Ее нельзя было расстраивать, да и уверена я была в своем решении на сто процентов. Но потом стало так плохо, что я ухватилась за соломинку...
Я не знаю чего ждала... чуда, наверное, а чего еще? Откуда его и ждать, если не от Бога?
При районной больнице имелась часовня и пару раз в неделю там служил священник. Он выслушал мой позорный лепет и грех отпустил, наказав читать ежедневно и до конца своих дней «Богородице дево, радуйся». Там же я купила открытку с этой молитвой и маленький буклет с пояснением самого смысла покаяния. Текст я внимательно изучила, согласилась, прониклась и вообще все делала так, как велели – согласно инструкции. Ну и ждала хоть какого-то облегчения, потому что раскаялась искренне и глубоко, как и требовалось при настоящем покаянии. Но через какое-то время опять пришла к батюшке, потому что легче не становилось ни на грамм. Стоило, образно выражаясь, отпустить поводья и мысли пускались вскачь, рисуя картины, от которых, казалось, замедлялся ток крови, потому что я начинала ужасно мерзнуть.
Священник тяжело вздохнул и выдал странное:
- Ты покаялась? Покаялась. Теперь просто не думай об этом.
Поразмыслив, я поняла, что таких – поздно одумавшихся, он видел сотни, если не тысячи. И может правда единственный выход – просто не думать.
Так что сейчас я уже была специалистом в том, чтобы «не думать». Прогнать всплывшую в сознании мысль, не углубляясь в нее, возможно. Я изучила методики на психологических сайтах и оставила для себя три из них, используя в зависимости от сложности ситуации – накрывало по-разному. Зависело от настроения, времени суток и еще кучи всего.
А теперь я, наверное, просто не верила, что меня уже простили. И так быстро? Тараща глаза на тени от прыгающих за окном веток, я вспоминала не биологического... Барк вообще не воспринимался причастным к событию. Виновным - да, но ни в коем случае не причастным.
Я думала о Сане – нашем с Ксюшей уральском соседе, инструкторе по экстремальному туризму, который так и остался на своем Урале. Саню, вернувшего мне веру в то, что не все пропало, что жизнь не катится к чертям, а продолжается, и даже вот такая - изуродованная, я могу нравиться мужчинам.
Саня никогда не узнает о том, что я сделала. Я сдохла бы сразу, узнай он, что был отцом так и не рожденного мною ребенка… или двух, потому что на самом раннем сроке вторую точку могли и не увидеть. Об этом я вообще боялась думать. Но особенность женщин в нашей семье вот такая – их почти всегда двое.
Даже у меня была сестра или брат… Гибель случилась задолго до срока жизнеспособности плода. Так бывает, и чаще всего, когда на двоих малышей одна плацента. Кровоток у них общий и конечно же смерть одного обязательно сказывается на состоянии второго. И дальше все зависит не только от сроков, но и как сработают врачи.
Мне повезло, мою анемию вытянули, обошлось без осложнений.
Сейчас, наверное, есть способы и обнаружить угрозу вовремя, и предпринять более грамотные действия по спасению ребенка – все-таки прошло тридцать лет, а наука не стоит на месте. Главное, что я буду настороже и ведущий мою беременность врач тоже. А я обязательно выберу самого лучшего, самого грамотного.
Теперь нужно думать, где взять деньги. И на грамотное сопровождение, и на полезное питание, и на все остальное, что понадобится не сразу, но обязательно после рождения детей. Вот хоть няня, к примеру, хотя бы почасовая. Я не уверена, что справлюсь одна… Даже с тем, чтобы выйти в магазин, будут проблемы. А еще с детьми нужно гулять, купать их, кормить… да куча всего! Дело не в умении – благодаря Левушке я качественно подкована в этом плане. Но сразу двое? Когда разница хотя бы в год, и то все выглядит иначе, а здесь… одним занимаешься – второй орет. Или нет, но пока рисовалась вот такая картинка. Деньги нужны… цены сейчас конские и буквально на все.
Хотя я и не совсем на мели - все-таки трешка в центре. А нам с детьми хватит пока и одной комнаты... лет так на пять. Как раз столько и протянем на разнице. И где-нибудь на окраине, чтобы воздух чище и от Барка дальше. Я не боюсь этого человека, но не знаю на что он способен, вот что хреново. Нет, не отобрать детей - в сказки о внезапной отцовской любви я не верю. Им, через одного и свои не очень-то нужны. Но Валя круто его сделала, так что мне пока лучше не высовываться - во всех отношениях.
Так что Барк в качестве помощи (материальной) мною не рассматривался. Там семья, но и не только это: даже будь он холост... стоило просто представить, что придется заговорить с ним, и волосы вставали дыбом. Отторжение, неприязнь, стыд... На фиг, на фиг. О нем я думала только в связи с наследственностью, а она будто и ничего так – и внешность, и интеллект. Некоторые моменты, характеризующие его, упустим… - умничала я в тишине палаты. И постепенно это умничанье завело меня не туда, я допустила мысль…
«А если бы родились те дети от Сани? Маленькие богатыри со способностью не просто замечать, но и видетьцветы на высокогорных полянах?»
И – будто оцепенение, будто сжались и стали уже все вены, артерии и капилляры в теле. И молотком в голове - не думать, нельзя. И... поздно уже - защипало в глазах, закрутило в носу, пережало горло. Мамочка, помоги… меня же простили!
Но надежда только на себя – привычно, наработано: техника «пятидесяти вдохов». Вдох на 1,2, выдох на 3,4… Мысль гнать. Всплыла – начинай сначала. Я три раза сбрасывала счетчик, пока дошла до пятидесяти. А дальше пошли стихи, их я когда-то подбирала долго и кропотливо, Агния Барто подошла идеально - четкие, рубленные фразы уверенно теснили своевольные мысли.
Круто в этот раз… промокнула я пододеяльником мокрое от слез лицо и пошла умыться и кое-что простирнуть. Легко в этот раз не отпустит – нужно было занять себя и все равно чем, лишь бы плотно. Стихи в голове сменились песнями. Следующий этап – спеть в голос что-нибудь бодренькое, звуки тоже отвлекали. А лучше бы кто-нибудь вошел, заговорил. Или самой выйти на улицу и идти, идти... до предела внимательно вслушиваясь и вглядываясь в окружающее и буквально впитывая запахи, звуки, виды.
Ничего, я спою... тихонько. И даже спляшу, если понадобится. Что-то да сработает.
Глава 16 Год и десять месяцев назад. Девиантное (нетипичное) поведение
- Ну что же – вам повезло, у вас было неплохое детство, - расслабленно заключил доктор.
- Да, сейчас понимаю. А казалось – вполне себе обычное. Затянулось оно правда, а закончилось в ту мою днюху, - задумчиво вспоминал Влад, - пришлось потом продавать дачу… хорошую дачу на берегу реки чтобы закончить учебу. До третьего курса еще можно было говорить о переводе на бюджет… просто включился бы и смог. Что, собственно, потом и сделал. Но позже отчислений как правило не бывает и мест получается тоже.
- Небольшие трудности мужику только на пользу – по себе знаю.
- Когда понимаешь, что надеяться больше не на кого?
- Но не у всех получается собраться и сосредоточиться на самом важном на данный момент... – доктор помолчал, отложив ручку и чуть подался вперед, внимательно глядя на пациента: - А теперь очень важный для меня вопрос… Я понимаю, что событие давнее, но может вы припомните, как пережили тот период?
Влад тоже весь подобрался и даже полы пиджака поправил. Раз важный вопрос… привык уже доверять лечащему. Ответил дисциплинированно:
- Давнее. Помню. Спал на ходу, не врубался. Или вырубался – хрен его… - вдруг напрягся мужчина и странно посмотрел на врача: - А вечером после похорон я пошел в клуб.
- В шумной обстановке, на людях переживать личное одиночество проще? – понятливо кивнул тот.
- Я не думал тогда… и об этом, и кажется вообще. Там вышел на танцпол. Не помню лиц, не помню музыки, разговоров. Даже не пил, кажется, но знаю, что дрался, а проснулся у Вадима – мой однокурсник… жил у него потом еще неделю. С тех пор подружились.
- А как сейчас ваши отношения? – живо заинтересовался врач.
- Друзья и их поддержка - важно, конечно, – понял его Влад, - а никак наши отношения. Там та же ситуация… от него тоже ушла жена, но еще можно было все спасти. Я хоть как-то… хоть через жопу, док, но все-таки пытался, а он просто не стал. Я… правильно сказать, наверное - наблюдал его перед этим. Тут нужно сказать, что Вадька всегда был идеален - в хорошем, реальном смысле. Редкий красавец, умница, семья у него… И слетел с катушек. Марионетка, кукла… даже я дергал за ниточки, не веря глазам. В детстве, знаете - тыкаешь палочкой в червяка на асфальте, чтобы проверить живой он вообще? А я чтобы понять – нормальный он на фиг или совсем ёб…? Н-да… Это полный трэш, когда адекватный мужик разом превращается в невменяемое нечто. И всё, нет больше человека – дикая охота, понеслось!
- И?
- И… в нашей тройке по части лидерства я всегда был в конце, даже после Виктора.
- А в чем причины? Можете объяснить?
- Причины? В образе понятно. Приспособился, наверное – тогда, после родителей. Казалось, так легче – не лезут с сочувствием, не замолкают, когда подходишь… не тяготятся тобой и твоим горем, не тупят, пытаясь что-то сказать по поводу и без. А ты тоже не знаешь ни что сказать, ни как себя вести. Бесило и раздражало все это… неимоверно.
- Да, хорошо вас понимаю.
- Ну и само как-то… нащупал удобную нишу – типа пофигист и долбодятел. Остряк, приколист... Может идея еще с танцпола зашла - не думал в эту сторону.
- Чувствуя опасность для себя, мозг включает защитный механизм. Ищет способы и поднимает броню.
- Да хоть как… но жить стало легче. А все-таки, знаете… наверное, все еще с танцпола, я же почти не помню, как туда попал. Может и правда нельзя было дома? - замер Влад, вспоминая: - Тихо слишком… но какие-то звуки были со всех сторон - многоквартирный дом, не частный. Но звуки привычные, как и раньше и я так… напряженно фильтровал для себя каждый. Казалось ко всему, что я слышу, так же привычно добавится… вот-вот сейчас - шаги отца, и он что-то скажет… или мама. Я не смог - сбежал, струсил. Взрослый практически мужик.
- Зря вы так, - не согласился доктор, - это что угодно, но не трусость. И взрослые переживают психологические травмы труднее, чем дети. Дни, месяцы… сколько? Затянувшейся психотравме почти всегда сопутствует грубое вмешательство в эмоциональное состояние личности. Новое психологическое поведение даже не редкость – оно почти норма. Пассивность бывает сменяется агрессией - человек борется с чувством… не важно - вы вот не хотели жалости к себе. Многое зависит от душевных и физических качеств, не стоит винить себя еще и за это.
- Я не винил, просто впрягся… чтобы не лезли с расспросами и сочувствием. Так было проще и легче, еще и телки дают. Раньше – хрен, а когда наплевательски и через губу к ним – пожалуйста. Так что в нашей тройке я был в амплуа пофигиста, а когда и шута - было особо херово, и я откровенно бузил. В лидеры не лез, на авторитет не претендовал, а вот наблюдать любил и до сих пор люблю. И тут – такое с Вадькой. Вот где девиантное поведение – человек с открытыми глазами идет «под поезд» - сознательно, добровольно. И невменяемо в то же время. И смотреть на это было… как бы объяснить? Болезненно любопытно, наверное - будто ты сам под гипнозом. Потому что выглядело нереально странно. Там феномен посильнее, чем ваши стигматы. В том смысле… - тормознул Влад.