- -
- 100%
- +
- Перенес за два раза, - объяснил мужчина, - если он все так быстро делает, как в штаны дует, то глаз с него спускать нельзя. Ну, или в пространстве ограничивать. Кроватку я сейчас соберу, отойди, Саша, пропусти… у меня еще дела, - прошел он мимо, разулся и, в упор взглянув на меня, мягко отодвинул от двери: - Сквозит. Скройтесь пока, мне нужно все это внести.
Я прошла на кухню и села на стул, чтобы не мешать… соображала. Скорее всего, Фаттахов поручил ему не только доставить меня по адресу, но и устроить на месте.
Вовка опять рвался на волю, и я применила испытанный метод – поднесла его к окну, поставила на подоконник и… залипла сама.
Это окно выходило на противоположную от входа сторону и вот за ним открывался вид на то самое искусственное озерко, детскую площадку, ухоженные газоны и растения на них – в основном разные хвойники. Извилистые дорожки из плит, лавочки и зелень, зелень везде… летняя, яркая, ухоженная.
Вовка вдруг радостно загарцевал и довольно заурчал – в маленьком парке, как по команде, разом поднялись в воздух струи воды и рассыпались на миллион сияющих капель. Ярко вспыхнули, ложась на траву, крохотные радуги.
- Э-э… эххх, мама! Дать, дать! - радовался сын, хлопая по стеклу ладошками. И я радовалась - красиво же!
- Саша! – послышалось из глубины квартиры, - подойди пожалуйста, нужна твоя помощь.
Потом мы вдвоем собирали кроватку-манеж, которая впритык встала возле моей. Я придерживала детали, подавала ключи нужного диаметра и присматривала заодно за ползающим тут же Вовкой, чтобы не тянул что-ни-попадя в рот. И незаметно, как мне казалось, рассматривала мужчину, благо сейчас больше внимания он уделял мебели, чем мне. Крепкий, среднего роста, темно-рыжий… даже загар красноватый. Лицо с сухими резкими чертами, четкий профиль... на оголенных предплечьях мышцы узлами... когда с усилием затягивает очередной болт. А пальцы и ладони в мозолях…
- Нравлюсь? – ровно поинтересовался он, опять заставив меня вздрогнуть. Точно нервы.
- Саша? – посмотрел он на меня, - здесь подержи, я еще затяну, а то быстро расшатает.
- При чем здесь - нравишься-не нравишься? - взялась я за рейки, - просто теперь узнаю тебя, встретив на улице. До этого – не уверена.
И решила заодно уточнить: - Не подскажешь – как здесь с продуктами?
Он оторвался от работы и улыбнулся, глядя на меня в упор. Пожал плечами.
- Не ко мне вопрос? Здесь мы на обеспечении, я не капризный – ем, что дают, так что... Хочешь – узнаю и доложу?
- Нет, сама тогда, нужно знакомиться потихоньку… да вон хоть и с соседями. Их ты тоже не знаешь…
- Не знаю. Я вообще здесь второй раз, даже в озере вашем плескаться не рекомендовано.
- А в нем купаются? – обрадовалась я, - а по какой причине не рекомендовано?
- Чтобы под спутниками формой не светить?.. – будто задумался он, - точно не знаю, если честно, но запрет не строгий, скорее рекомендация. Нужна будет помощь – звони.
- Да и так уже… спасибо.
Когда кроватка была собрана, я извинилась, что даже чаю не предложу. Он у меня был и какая-то еда тоже – остатки гостиничных запасов, только где-то в сумках, но пока Вовка не спит, разобрать их не было никакой возможности.
- Давно одна? – спросил вдруг мужчина, - извини, если вопрос больной.
- Илья без вести пропал, - отрицательно качнула я головой, - за два дня до рождения Вовки. Фаттахов обещал через своих поискать.
- Тогда узнают. Должны. Но это скорее через ФСБ.
- Да, так он и сказал, - кивнула я, вспоминая и соглашаясь.
- А куда ты дела мой номер, Саш? – спросил он уже в прихожей, быстро зашнуровав берцы: - Я в руку тебе записку сунул.
- Где-то здесь? – наморщила я лоб.
- Ясно. Дай сюда свой… - сам взял он с тумбочки мой телефон, быстро набрал свой номер и, вытащив из кармана тоже цифровик, но массивный, черно-оранжевый, сделал дозвон.
- Заскочу через пару дней, проверю как вы, - спокойно поставил меня в известность.
- Это уже лишнее, спасибо. Дальше разберусь сама, не в пустыне же? И через пару дней я уже буду работать, так что… - не терпелось мне выпроводить его, - спасибо за кроватку, правда спасибо огромное, Алексей. Выручил.
- Не трудно и время было свободное, - улыбался он, глядя на Вовку. Тот тоже в ответ… показывал все свои на этот момент зубы. Он у меня вообще парень отзывчивый и, как все дети, обожает внимание. А я поняла вдруг, что Алексей моложе тридцати пяти, которые я навскидку ему дала. Ровесник или чуть старше – сбили с толку виски с проседью.
- Отдыхайте. И звони, не стесняйся… мало ли, - повторил он опять, как в тот раз и, уже прикрывая за собой дверь, уверенно добавил:
- Это ни к чему тебя не обязывает, Саша - ты понимаешь, так же? Но позвонишь вряд ли. Значит, через два дня после работы постарайся быть дома, я заскочу ненадолго. В другой раз может и не получиться… не подведи. До встречи, - щелкнул замок входной двери, и мы с сыном остались наконец одни.
Он больно вцепился мне в челку и сделал заявку: - Амки. Ам-ам. Дать.
Ну да.
Понравился ли он мне? – попыталась я ответить на вопрос сама себе, освобождая грудь и прикладывая к ней Вовку. Да, понравился, но не в том смысле, который он в него вкладывал. Внешность у него приятная и форма хорошо сидит, красит его. И держится он по-мужски уверенно. А может и самоуверенно… даже слегка нагловато держится. Или просто я не привыкла подчиняться вот так – в приказном порядке. В этом плане мне некомфортно – теряюсь и реагирую с опозданием.
Но судить о любом человеке сгоряча глупо – я и его почти не знаю и вообще военных до сих пор не знала. Может они все такие - положено, а командному составу так точно. Что-то мне подсказывало, что и Фаттахов имеет звание, уж больно авторитетно и лаконично он изъяснялся и подтянуто выглядел. И он сам, и его… адъютант. Это определение больше подходило вежливому и собранному Славе, чем секретарь.
В любом случае, это мое право - воспринимать помощь так, как я ее понимаю… чтобы и правда это ни к чему не обязывало.
Нужно привыкать, воспринимать и новую действительность, и людей в ней спокойнее и терпимее. Тем более, что вряд ли здесь мужской интерес… вдруг потянуло меня к зеркалу. И ничего нового, кроме спортивного костюма, там я не увидела.
Но мало ли – у людей вкусы… И просто на всякий случай… нужно держаться так, чтобы он понял – что-то такое в отношении меня бессмысленно и бесперспективно.
Ночью уже, постелив сложенное вчетверо одеяло и простынку, сшитую из мягких байковых пеленочек, я уложила сына в новую кроватку. Помурлыкала ему песенку и погладила ножку, пока не уснул. И спокойно разобрав потом вещи, и закончив все намеченные на сегодня дела, подошла чтобы еще раз взглянуть на озеро.
И легко выдохнула, чувствуя, как руки покрываются восторженными мурашками...
Наверное, когда-нибудь привыкну и перестану так остро реагировать на эту красоту, но сейчас я надолго застряла у окна, хоть и безумно устала за день.
И там было на что посмотреть.
Ясное ночное небо все было усыпано звездами. Где гуще, где реже… они или ровно светили - планеты, или мягко переливались. Медленно двигались точки спутников, проплывали в разные стороны, мигая разноцветными огоньками на крыльях, самолеты…
Нечаянно улыбаясь, я выискивала светлячки, которые знала и находила их: желтоватый Юпитер и белую «вечернюю звезду» Венеру, мерцающие Арктур из Волопаса и Сириус… Уличные фонари уже были выключены по причине позднего времени и самые яркие звезды отражались в тихом и темном озерке, как и трогательный серпик Луны.
Устраиваясь в постели, я все еще улыбалась. И не потому, что - чуффф… и сразу все классно: работа, жилье, еще и красота тут такая. Не совсем так. Но вот отпустило… ощутимо так взяло и отпустило. Я осознала, что даже не так этот ужасный год… как просто невыносимо тяжелый последний месяц, когда не только моя стрессоустойчивость трещала по швам, но казалось и сил жить уже нет… он блин закончился! И не так плохо.
Да – огромные деньги мне не светят, но что-то дадут и у меня есть работа. Квартира несуразная, зато просторная, светлая и чистая. Я ужасно боюсь первого рабочего дня и не представляю там Вовку, но и это решится так или иначе, труднее или легче. Ну, поплачу немного…
А потом уложу сына спать, возьму подушку… или две и устроюсь с ними на широченном подоконнике. Не думаю, что вид из окна когда-нибудь надоест. Он же будет меняться... вместе с погодой и временами года.
Глава 13
Виктор дураком не был, голова варила, но сказать, что она всегда полна идей, что мозг регулярно генерирует гениальные решения, было нельзя. У каждого есть потолок и не сказать, что он своего достиг, но на этот момент его все устраивало – положение, достаток, но главное - наличие свободного времени. Раз уж нацелился на семью.
Что такое рвать жопу буквально, прорываясь на верха пищевой цепочки, он знал не понаслышке. Двое его хороших знакомых делали это постоянно и регулярно, демонстрируя деньги конечно, но позавидовать им мог только идиот. Себя им Турков не считал. А вот Лариса, похоже – да…
Они серьезно поговорили спустя еще несколько месяцев. Все это время он искал ей оправдания и находил их, расстраивался, но постоянно сдерживал себя - не хотелось превращать и так непростые отношения в помойку. Вымотался, плохо спал и перестал реагировать на провокационную Ларкину упряжь – все эти веревочки, полосочки и прозрачность. Постоянно задерживался допоздна на работе, потому что идти домой уже не хотелось. В итоге разговор начала она.
Говорили честно и открыто по той причине, что понимали оба – это уже подведение итогов, последний разговор. Ну не получилось, что делать – ни у него, ни у нее, хотя оба по-своему старались, а Лариса еще и манипулировала им. С благой целью, оказывается, но все-таки не слишком профессионально, раз цель не достигнута.
- Самая востребованная специальность сейчас – айтишники, Витя, тебе ли не знать! Десятки тысяч высокооплачиваемых вакансий, и я сейчас не о спецах начального звена. Но даже они… просто тестировщик - не инженер, не системщик с престижной вышкой, как ты... и от семидесяти тысяч!
- Ты по одному объявлению судишь? – не понял Виктор, - но даже грамотные ребята после курсов ищутработу, уже есть конкуренция.
- Да это при чем? – психовала Лариса, - речь о том, что у меня стаж, я грамотный специалист, но знаю, что никогда… слышишь – никогда не перешагну в профессии свои пятьдесят!
- Так… и что у нас там дальше? – скрестил руки на груди Виктор, нечаянно защищаясь так от женской агрессии. И тоскливо подумал, насколько же это не его – скандалы.
- А то, что ситуацией с такой востребованностью нужно пользоваться, дорогой, а ты лег на свою должность и тупо лежишь на ней, не стремишься ни к чему, не желаешь роста. Уверена - за такую же работу в Москве «Моррис» платит вдвое.
- Я - не карьерист? – мирно уточнил Виктор.
- Ты - просто лентяй, - подытожила жена.
- И сволочь, - усмехнулся Тур, - как в анекдоте: может, но не хочет - сволочь.
- Так оно и есть, если даже народная мудрость гласит…
- Тебе правда мало трех сотен, Лара? Серьезно? При том, что у обоих уже есть неплохое жилье, машины, а доход постоянный. И даже премиальные... я же все тебе отдаю.
- Это копейки, Витя! Даже у нас это почти уже не деньги, а в столицах… грамотные молодые ребята, вчерашние выпускники ужезарабатывает больше, а значит и позволяют себе больше.
- Интересно… и чего ты не смогла себе позволить за этот год? – устало поинтересовался Турков.
- Да ничего я не позволила… - вздохнула Лариса, - а что хотела бы?.. Что именно, хочешь ты знать? Чтобы ты открыл свою айтишную фирму и начал наконец серьезно зарабатывать. Хотела бы хоть и небольшой, но свой дом, мир посмотреть, ребенка наконец…
- Уверен – сколько ни дай, запросы только росли бы. И ребенок у тебя на последнем месте, - отметил Виктор вполголоса и, не дождавшись ответа, взглянул на жену, повторив громче: - Говорю – ребенок у тебя на последнем месте. А что так?
- Потому что сначала - все остальное, - дернула жена точеным плечиком, - ты должен был доказать, что способен достойно содержать семью.
- Я. Не. Амбициозен, - тихо отрезал Турков, - люблю свою работу, а не толкаться локтями и набивать шишки. Это естественный отбор, понимаешь ты? И я его не пройду. Но и не сдохну, выдохшись по пути к Олимпу. Это мой выбор и мне не слабо, просто не хочу и даже пробовать не стану. Я уже в топах и это мой потолок – наемный управленец. Чуть крупнее или чуть мельче.
- Ты себя слышишь? Ты же признаешься сейчас в своей несостоятельности. И что обидно - легко пойдешь на «мельче», случись что с "Моррисом", – усмехнулась Лариса.
- Моя состоятельность на уровне моей планки. Ну ты же профи, Лариса… а как же личностная оценка? Ты же все понимала и видела. А то, чего ты хочешь… статистика такова, что следующее поколение хорошо если на порядок подымется над родительским уровнем. Вот это как раз ближе к жизни. И мне тоже придал ускорение батин поджопник, а не его капитал. Он военкому меня сдал, мол здоровая шайба без ума – только снаряды таскать. Нет, Лара… я не ленивый, я непритязательный. Но планку для себя я определил и ниже нее уже не упаду. Но и жопу сверх необходимого рвать не стану. Что ж ты до всего этого не выяснила обо мне… главного для себя?
- Выяснила я все! И отлично тебя поняла – ты прав, но я считала, что справлюсь. Ты же ведомый, Турков. Я хотела стать твоим ведущим, но - увы… тебя и на буксире не вытянешь. Мотивировала все это время, направляла, старалась… Но ты будто не догонял, что не справляешься финансово, не додаешь. Но и дура я тоже, признаю, - усмехнулась Лара, - не учла главный показатель - того, какой ты тюфяк в любви.
- О чем это ты? – напрягся Тур.
- Ты девочки той своей совсем не добивался, пошел по легкому и удобному пути, зато не сдох и не выдохся, да? И в этом ты не прошел отбор. Увы! Только выглядишь… а сам не лидер, не мужик. И не тур ты никакой, а домашний телок-переросток, Витя. И ты - ленивый. К сожалению. Наверное, нам раньше нужно было поговорить вот так, но что уж… - расстроенно взмахнула она рукой, отворачиваясь: - Сходим вместе подадим на развод, так будет быстрее. А съеду, как только вещи соберу.
- А речи о любви? Тоже «мотивация» и способ манипулирования? Как и бесконечные твои… бессмысленные траты?
- А тебя ничем не проймешь – безнадежен. Ищи себе клушу, родной, для которой твои триста будут пределом мечтаний. На «Магнит» точно хватит, чтобы, не считая… и не высматривая скидки на просрочку, - отошла Лариса к окну и уставилась в темноту. Закончила уже спокойнее, глухим расстроенным голосом:
- Не хотела я на такой ноте… извини. Человек ты хороший, но того, что нужно мне, в тебе… ну не хватает! И это не только заработок. Тебе и правда нужно что-то делать с собой. Тебе так мало лет, а ты уже остановился… застрял. Ну и чего ты добился? Ни карьеры достойной в итоге, хотя – не проблема, только захоти… ни любви. Плохо то, что ты еще только на старте жизни, а уже финишировал – во всем. У меня и то драйва больше… уеду я отсюда, Турков, - вздохнула она, перебирая край халатика.
- И куда? – вежливо уточнил пока еще муж.
- Да какая разница?! Тебе же все равно. Рога в браке не наставляла – это все, что еще могу сказать. Хотя и в постели ты тоже…
- …не по извращениям точно, - пробормотал Турков.
- Че-го?.. Господи… Ну ты, как ребенок, честное слово, - потрясенно протянула Лариса, - у тебя что - комплекс? Дай подумать… первый опыт, так? И она не подмылась нормально? Ну… жить с этим можно – не критично. В остальном удачи тебе и счастья желаю – от всей души, Витя. И пересмотри свои вкусы на женщин, может та невзрачная любовь и есть твой потолок, как и должность на побегушках.
- Закрыла бы ты уже свой рот! - прорычал Виктор, чувствуя сразу и душный стыд, и злость.
- Ой! – наигранно прикрыла Лариса рот ладошкой, - жаль только, что вот так у тебя только прорывами, дорогой. Но опять же - извини… это чисто бабье – куснуть напоследок. Некрасиво я сорвалась – накипело, но кто еще тебе правду скажет? Витя?.. Я и правда хотела разойтись по-хорошему, спокойно, но ты же любую доведешь. Давай - мир?
- Иди ты уже с богом, Лариса, - отвернулся Виктор.
- И ладно! И на том спасибо, что зла не держишь. Ты же не держишь? – дождавшись кивка, жена посмотрела на него с непонятной жалостью и ушла в спальню, сразу захлопав там дверками шкафов.
А Виктор поднялся с дивана, вздохнул, потер лицо, оделся и тихо вышел из квартиры. Невыносимо просто захотелось уйти отсюда…
И, наверное, он не имел права осуждать ее, каждый ищет в жизни свое и не все – спокойную тихую гавань. Он же хотел только так… чтобы надежно, уютно и стабильно, чтобы в любви, понимании и заботе. Готов был лично замазывать все дыры в отношениях. Держался бы и за Ларису, как полоумный, до последнего... Потому и замазывал, что чуял ответственность перед ней за свой выбор. А женщина, считал, должна защищать тылы, а не переть в авангарде.
И видел же - не так пошло, но все тянул… телок, хотя и понимал уже - любовь так и не пришла.
Поежившись, он присел на лавочку в сквере через дорогу от дома. Погода быстро катилась к заморозкам и холодный, но уже без сырой промозглости вечер напомнил ему тот день, когда он искал Сашу.
Чем действительно зацепила его Лариса, так это словами, что он не боролся за Сашу и не добивался ее. Так и есть, хотя он и сейчас не представлял себе, что можно было сделать? Как лезть со своим к женщине, только-только потерявшей мужа? Похорони она его и то бы легче, а так… Она же надеется. И ждет. Даже если не умом. И любой бы так на ее месте… или нет, но он – точно.
Может и придумал бы что-нибудь…
Но сначала его подвело сердце, а страх смерти штука такая… сильная штука. Что-то там было о страхе, как составляющей сердечного приступа. Так оно и есть – волосы дыбом, буквально. И будто… штопором все внутри и это не контролируется. Сильно жить хотелось, на фоне рисков даже Саша отошла на второй план.
Тогда хотелось и сейчас тоже, хоть и получается у него как-то не так - жить.
Да… но когда выписался, он опять ничего не сделал. Наоборот – драпанул по парку. Боялся обидеть или что вежливо пошлет? И послала бы, обязательно. Но можно же было умнее? Не лезть с признаниями, а просто помогать, просто заботиться и просто навещать иногда, не надоедая. Женщины тоньше чувствуют все, что касается отношений, та же Лара вон… И Саша тоже все поняла бы и увидела. Подумала бы спокойно, решила для себя… У него мог быть шанс!
Но он не сделал. Хотя еще тогда видел и подъезд вонючий, и нищету их гребанную, но винил в этом Илью. А сам?! Посильный сбор средств организовал, накинув десятку сверху от щедрот своих?
Да епт… терзал опять Тур свою шевелюру, чувствуя, как на глазах закипают бессильные слезы.
Тот, самый первый его прокол на даче, а потом и то, как неуклюже сообщил о гибели Ильи… оно забылось бы и ушло со временем, покажи он себя настоящим мужиком – заботливым, внимательным и надежным. А Сашка нуждалась в этом, обязательно нуждалась - привыкла жить с мужчиной… замужчиной.
И в чем там было дело, какого лешего они ютились в клоповнике? Есть же объяснения? Есть и наверняка, но он не удосужился… просто обосрал Иллюху перед Артемом – слабак мол, а сам? Бросил девочку в горе и с младенцем на руках на выживание… на сороковник блядь! Как же - до хрена так-то, особенно когда хата съемная. Когда и триста, оказывается, уже не деньги.
Откупался. От совести… Тупо трусил.
Лара права, как же она права! Не только тяги к большему в нем нет – ни хрена в нем нет. Только то, что удобно на этот момент. Ну и что... достоин он такой Сашки? Да никуда он ей не упал! Особенно сейчас.
Начав уже подмерзать, Виктор встал наконец и пошел обратно к дому.
Свет в их спальне уже погас и нужно было помочь Ларисе спустить чемоданы, а то и отвезти куда скажет. Съехали там ее квартиранты или нет еще? А лучше бы уже утром… куда она на ночь глядя? Тоже ведь понервничала – вспомнил Виктор, как рука Ларисы нервно терзала салфетку…
Глава 14
Весь день, данный мне на устройство и адаптацию, я отсыпалась. И вместе со мной отсыпался Вовка.
Наверное, и после родов остается какая-то мистическая связь между мамой и ребенком, установившаяся еще там – внутри. Он будто понимал, что мама вырубается, что у мамы - финиш и его нужно отметить вот так.
Я кормила его, сажала в манежик и лёжа смотрела, как он перекладывает туда-сюда игрушки. Постепенно веки тяжелели, сознание угасало… Но потом ожидаемо срабатывал внутренний сторожок, и я заполошно дергалась, распахивая глаза. Но Вовка уже спокойно спал, широко раскинув ручки – в своей любимой позе.
И так целый день с перерывами на туалет и перекус.
Я перебивалась хлебом с маслом, пила воду и ползала по квартире сонной мухой, в который раз поражаясь ее несуразности. Что нравилось безусловно, так это широченные подоконники и гардеробная. Она была чем-то инородным для этого места, будто кусочек другой… я затруднялась с определением. Жизни, реальности? Богатой и устроенной без ограничений в том, что касалось денег. Ну и коридор еще – он был длинным. От входной двери до санузла метров так восемь. Будет где носиться Вовке, только нужно сообразить хоть какое-то напольное покрытие, ну или чешки на замше, чтобы не скользил…
Я даже не сомневалась, что Илье бы тоже здесь понравилось… здесь же работы непочатый край! А он любил и многое умел делать сам. И хороший набор инструментов у нас был… и есть. Его я оставила для Вовки – на память. Все остальное и большую часть своих вещей попросила унести пару человек, постоянно крутившихся у местного храма. Побирушки это или честные помощники, я не знала, но люди же? У нас в деревне одежду донашивали до последнего, а я отдала вполне еще приличные вещи, чистые и целые. Кому-то эта одежда поможет согреться, кому-то более выгодно подать себя. Тут уже были варианты… но хотелось думать о хорошем.
Я смирилась наконец. Только здесь, съехав с той квартиры, полностью и смирилась. Свыклась с мыслью, что теперь будет только так и не иначе. Если Илью найдут, буду ходить на его могилу, отведу Вовку как подрастет. И будет у нас с ним свое святое место.
Грузиться сейчас любыми мыслями – приятными или больными, было трудно и лениво, и мы опять засыпали. И ночью тоже спали.
Утром сработал будильник. И почти сразу позвонили в дверь. Какие-то секунды я рассматривала в глазок девушку за дверью – привычка. Показав пять, она коротко доложила:
- Открывай давай, я от Фаттахова.
Любопытно… но впускать ее в квартиру я не спешила.
- Да ладно… боишься, что ли? – округлила она глаза, в свою очередь разглядывая меня: - Здесь безопасно, тебе не сказали? Я Полина, тоже в команде. Константиныч велел доставить тебя на место.
- Почему тебе? – пропустила я ее в прихожую.
- Я располагаю к себе не хуже любого афериста. Высокая коммуникабельность, - похвасталась она, разуваясь: - Вы еще не готовы? Подожду тогда, а ты собирайся, собирайся. Помощь нужна?
- Ну ты даешь… сиди, жди, - выдохнула я и пошла будить Вовку.
Девушка была из неформалов: пол лица скрывала длинная русая челка, зато второй висок был фигурно выбрит. И на удивление, ей шел этот образ – к личику сердечком, хитро прищуренным голубым глазам за модными большими очками, курносому носу и большому рту. Ни грамма косметики, широченные бесформенные джинсы и спортивный топ в обтяжку, короткая курточка и здоровенные кроссовки с уродливо выступающими задниками. Общее впечатление – совсем молоденькая, интересная и очень хорошенькая.
- Здесь Самохваловы раньше жили, - донесся в спальню ее голосок, - у них дочка аллергик страшный, поэтому совсем нет тряпок. Синтетика хорошего качества, пластик, дерево. Но нежилое все, фу… - подытожила она, - шторы нужны и кресла эти дурацкие убери – убожество… шуршат. И герань еще могу отщипнуть если хочешь – у меня аптекарская, с бактерицидным эффектом.
- А кто ты в команде?
- Тебя что - возраст смущает? Я из вундеркиндов, но беспроблемных.
- Ты так это сказала… – тормознулась я, проходя мимо с Вовкой на руках.
- Потому что большинство с проблемами… ты не отвлекайся – время, - расслабленно раскинулась она в кресле-мешке, - природа против и случаются… психопатологические расстройства короче. Как следствие напряженной работы мозга.
- С IQ как? – перекрикивала я воду в ванной, подмывая покорно висящего полусонного Вовку. Было любопытно.
- Определение гения по высокому показателю интеллекта себя не оправдало. Тебя же тоже тестировали? И сколько раз – пять, шесть, больше? – встала она в дверях ванной, наблюдая мои манипуляции с мелким. Я кивнула – было дело… шесть разных тестов.