Под знаком Вовки

Глава 9

Виктор давно взял привычку подниматься к своей квартире не на лифте, а на своих двух. Шестой этаж – ерунда, постоянные посильные нагрузки – благо.

Послеоперационная реабилитация закончилась чуть меньше года назад, но тогда же начались другие проблемы – он поправился пока валялся в больнице. Не так сильно – всего семь кг. При его росте – мелочи, но врач предупредил, что склонность к полноте у таких вот, богатырского сложения мужчин, наблюдается частенько. А с его болячкой…

- Так вроде ликвидировали ее хирургическим путем? – криво улыбнулся Турков.

- Лишний вес нежелательная нагрузка даже для здорового сердца. Вам следует грамотно питаться и менять образ жизни. Того, чем наградила природа-матушка, хватит ненадолго – к тридцати мужчины вашего склада частенько уже оплывают, а стареют и умирают быстрее сухощавых ровесников. Разумные физические нагрузки, Виктор Владимирович, ваше спасение – пока посильные, потом разумные и регулярные. Живите долго! Мы же со своей стороны сделали… - и в том же духе хрень...

Хороший врач. И говорил дело. Найти хороший спортзал и грамотного тренера, который первое время вел его, помогла Лариса. Дальше он втянулся и вошел во вкус, сбросил лишний вес и не только – вскоре проработанный мышечный каркас завлекательно рисовал еще более мощную и пропорциональную мужскую фигуру.

Лариса посещала тот же зал, иногда они там сталкивались, говорили… потом он проводил ее, дальше пригласил на свидание, которое продолжилось у него дома и не разочаровало. Утром она приготовила ему простой завтрак, он за него по-мужски отблагодарил… быстро закрутилось. Настолько быстро и настолько приятно и удобно, что Турков всерьез задумался и позвонив Артему, пригласил того где-нибудь посидеть вдвоем.

С той проклятой пятницы тусовки на даче в Середке прекратились, постепенно ребята отдалялись друг от друга. Но с несколькими из них Тур категорически не хотел терять связь, в том числе с Артемом. И сейчас ему не то, чтобы нужен был совет… но разговор по душам – точно. Слишком серьезное решение он принимал.

- Тема, я, кажется, решился... решаюсь вернее - женюсь, а вы с Викой, понятное дело, будете приглашены, - признался он, как только официант принял заказ и отошел от стола. Нервно улыбаясь, отпил глоток коньяка.

- Наконец-то! - расплылся в улыбке и Артем, в свою очередь салютуя бокалом: - Ты всегда жрал ее глазами – только увидел… и ревновал страшно, да, Тур? Девчонки тебя телком задумчивым звали, а потом… извини уж, но - ослом.

- О-ослом? – споткнувшись о смысл предыдущих слов, Виктор среагировал только на последнее.

- Ослом-ослом, Вить! – хлопнул себя по колену Артем, - как уперся в ситуацию, так и… тупо уперся в нее. Не боролся, не бился, как тот же тур за свою самочку. А девочки хотели зрелищ – принца на белом коне или этого… когда пар из ноздрей.

- А какая роль ими отводилась Илье, скажи пожалуйста? – отмер Турков.

- Тебе симпатизировали больше, что и понятно - женщины по природе своей жалостливы. А ты был так явно влюблен – классика просто, все признаки! Любят они такое. А Илья… он, скорее… я, Витя, зрелищ не желал, но ты хоть раз видел, чтобы он Сашку зажимал, тискал? Целовал в конце концов... хотя бы в щеку. Это же не контролируется - руки своей жизнью живут, нужно тебе и все тут! И тянешься, что-то восполняешь в себе... чувствуешь, как жизненную необходимость. Ауры там... контачат или сам факт ее сиюминутной принадлежности тебе успокаивает, но это правильно, это норма. А они будто бесполые ходили, как брат с сестрой.

- Не-ет… все не так, - отмер Виктор, - ты куда-то не туда смотрел, друг. Он очень даже… а лапать при всех – смысл? Они вместе жили, спали вдвоем – хоть затрахайся!

- Ты сквозь призму своей ревности смотрел, бычара ты древнеславянская, - хохотнул довольно Артем, - дохнул он в ее сторону и уже виноват. Но если и затрахивались, как ты говоришь, то по ее инициативе – Илья конкретная флегма. Царствие... как говорится ему, но – был и это факт. Его темперамент и Санин, честно говоря… хотя ты прав в том, что свечку никто не держал, а противоположности, как известно, притягиваются. Не знаю правда, как это работает в плане интима…

Тема напрягала, неожиданно она оказалась болезненной и требующей осмысления. Но не так, не в вольном обсуждении, а наедине с собой. Он махнул в себя коньяк, как воду и решительно предложил:

- Хорош на этом, Тема! Мы друг друга не поняли, а разговор получается…некрасивым. Я не на Саше... ты не знаешь ее, Лариса медик.

Артем откинулся на диванчике, позволяя сервировать стол готовыми блюдами. Понаблюдал это, медленно перевел взгляд на официанта, вежливо поблагодарил его. И только потом внимательно посмотрел на Виктора.

- Понятно.

- Что? Что все-таки осел? – дернулся тот, - а как ты представляешь себе это... танец на Илюхиных костях? Может и прав ты в том, что я осел…

- Да не я, Вить. Я мужик… и мне ли не знать, что каждый из нас животину эту на себя хоть раз да примерял, - отвел взгляд Артем, явно сожалея о прежде сказанном.

- Неважно, - отрезал Виктор, - осел я в том, что отрицал интерес к ней, сомневался до последнего, а потом сорвался однажды. Тема, да у меня ни шанса - нет и не было! Даже если всё, как ты сказал и они больше дружили. Я накосячил, это из-за моих хотелок и хваталок Саня ушла из тусовки. А еще я до кучи - тот самый черный вестник, а им, ты помнишь? - головы рубили. Но я больше не отрицаю – чего уж? Но, Темка?! Я старше вас на три года. Два раза поступал… сначала не особо хотелось, а потом батя меня пнул, да я и сам закусил. А дальше ты знаешь - армия и второй заход. Мне четвертый десяток пошел, а тебе тридцатки нет и у тебя сын в школе учится. Мне житьуже пора - ответственно, по-взрослому. А с Саней не выйдет - пошлет она меня просто потому… да пошлет и все! По многим причинам, - дернул он ворот водолазки, будто тот душил его, - и не знаю уж, что вы там увидели, но я годами себя уговаривал – мол чего там такого? В ней.

- У Виты ноги кривые, вернее кривоватые, - тихо произнес Артем и аккуратно взял в руки столовые приборы: - Ну, это не секрет.

- Она грамотно одевается, - то ли подтвердил, то ли возразил Виктор.

- … но волосы – королевские, - мотнул головой друг, - она их короной… косой уложит вокруг головы, платье длинное или сарафан там… Всегда нужно уметь вычленять достоинства и концентрироваться на них – да, безусловно! Но я не о том - Виткины ножки мой личный фетиш, чтобы ты знал. Это… трогательно. Я прусь от них. Но если считаешь – ничего в Саше нет, то разговор закрываем, у тебя и правда - не о чувствах. Прости, друг, глупость спорол, не так понял. Так на ком ты собираешься... решаешься то есть? Уверен – исключительная женщина...

Продолжать тему своего отношения к Саше Виктор не просто не желал – не мог сейчас. Мотнув головой, потянулся бокалом к Артему, чокнулся, вылил в себя коньяк и занялся едой – стынет мол. Вскользь пообещал, что сообщит обо всем, когда конкретики будет больше, и они заговорили о постороннем. Вечер закончился хорошо, но совсем не так, как Турков себе представлял.

Распрощавшись с другом, он решил пройтись.

Ноябрь подходил к концу. Было холодно, но к ночи с неба уже не лило и даже не моросило. Кое-где из-за туч выглядывали звезды, все еще пахло прелым листом и осенью, но воздух ощутимо терял сырость и промозглость - с заморозком похоже не обманули. Самое то для прогулки перед сном.

И ничего странного, а даже ожидаемо, что вскоре Виктор оказался возле знакомого дома.

Посидев немного на лавочке, понял, что так и замерзнет к чертям. Холод не чувствовался, наоборот – казалось с него пар идет. Так дураки и замерзают… Встал и решительно двинулся к подъезду. Проблемы с тем, чтобы войти внутрь, не возникло – тяжелой металлической двери не давал закрыться подпирающий ее кирпич. В лицо пахнуло сырым теплом, подъездными кошками и человеческой мочой.

Отчаянно кроя трехэтажным все на свете, в том числе: болезнь, операцию и просто свою непроходимую тупость, Турков быстро поднимался по лестнице, шагая через две ступени. Спешил.

Дверь открыла незнакомая женщина в теплом халате изумрудной расцветки. Турков растерянно уставился на объемное яркое пятно, потом поднял взгляд выше. Женщина неловко улыбалась, расправляя на себе невидимые складочки и с интересом рассматривая мужчину напротив.

- Добрый вечер, - нашелся наконец Виктор, - вы можете позвать Сашу? Турков скажите спрашивает.

- Сашу? – переспросила женщина, - здесь только мы с мужем. Уже три месяца живем. А раньше Саша тут жил?

- Угу… ладно тогда. Спокойной ночи, - вспомнил вдруг Виктор, что у него есть Сашкин телефон.

Пока набирал номер, злился - она должна быть в быстром доступе, а приходилось листать, пропуская десятки имен.

Наконец пошли длинные гудки…

И Турков допустил еще одну фатальную ошибку – вторую в своей жизни. После разговора с Артемом и под алкогольными парами. Не пьян, на его массу веса выпитое, как слону дробина, но - под парами. А еще он готов был на любые безумства просто потому, что понял о себе – Сашка вся абсолютно, всей своей тощей фигуркой, до самой последней косточки – еголичный фетиш. И всё без исключения в ней трогательно. И нежностью к ней топит…пускай только сейчас, когда понял и разрешил себе. Со всех щелей лезет тот самый розовый кисель и ему классно от этого! Правильно.

- Алло? Я слушаю, – тихо прошелестел Сашкин голос.

Вовка спит – с восторгом сообразил Тур и тоже шепотом, только хриплым от волнения, выдал:

- Саша… это я – Турков Виктор. Я люблю тебя, Саша… выходи за меня? На руках буду носить тебя и Вовку - всю оставшуюся, до конца. Где вы? Я под дверью у вас стою, тут новые жильцы... Саш, я же только сейчас понял, почему так вел себя. Я не просто хотел тебя - все серьезнее, а я все не понимал в чем дело – тупил. А все так, как отец и говорил... И я взлетел вот… на этаж… не помню и как, а вас нет. Саша? Я хочу быть с тобой, стать отцом Вовке... Скажи что-нибудь, не молчи, пожалуйста, – услышал он наконец тишину в трубке.

- Спасибо… Виктор, извини, но у Вовки уже есть отец.

- Ты о чем? Илья уже год…

- Пропал – да. Это не значит, что у Вовки нет отца. Он будет знать Илью и об Илье тоже. И у меня нет к тебе ничего, прости… если еще и не шутишь, конечно.

- А таким шутят? Серьезно? Ты где сейчас с ребенком? В очередном засцанном кошатнике? – злился Турков, теряя от нахлынувшего мигом отчаянья берега: - У меня трешка с ремонтом в центре. Я для вас с Вовкой…

- У меня четырех… шка, Тур – кабинет еще положен. Я работаю в другом городе. Проспись хорошенько и все пройдет, – отключилась она, а Тур плюхнулся на ступени, окончательно трезвея и обозревая разумом все содеянное сейчас им же самим.

Странная злость уходила, тая, как снег.

Сидя в вонючем подъезде и привычно ероша волосы, мужчина костерил себя последними словами - не так все нужно было, ну не так же! Господи, ну что за дебил!

Назавтра попытался сделать, как надо.

Выяснил у своих, что Саша недавно уехала из города и уже пару месяцев работает в Купавне. Немного порывшись в информации, Тур выяснил, что где-то там находится полигон ФСО. О какой-либо научной базе сказано не было, но просто работу Саша могла найти и в любом другом месте. И получается…то, что получается. Как ее взяли на работу в президентскую структуру, непонятно – чтобы попасть туда, нужно не одно, а парочка высших профильных, владение несколькими иностранными, что-то еще… много чего еще.

Он пытался дозвониться к Саше еще несколько раз. А потом позвонили ему. Уверенный мужской голос вежливо поинтересовался - с какими конкретно целями он отвлекает от серьезной работы Александру Ивановну?

Тур не испугался – с чего? Но понимание того, что Сашка искала защиты от него, буквально размазало.

И опять задним умом понимал - нужно было не так. Надо было ехать к ней. Послать нахер человека, глядя ему в глаза, сложнее в разы – это не кнопку нажать! Это, как минимум, выслушать, даже если вынужденно. А потом своими глазами видеть, что ты с этим человеком делаешь своим отказом.

Или же, увидев ее черствость и равнодушие, он и сам бы… Во всяком случае, не мучился бы ощущением бездарно упущенной возможности. Но что уж теперь?

Назавтра на работе не ладилось. У всех, наверное, бывают такие поганые дни. Особенно неуютной и неприкаянной поздней осенью. Безнадежной.

Звонок отвлек его от бездумных гляделок в монитор – Лара…

- Вить, приезжай, а? Я тут… - тихо хмыкнув, она призналась: - В общем, вчера первый раз в жизни испекла «наполеон» с заварным кремом - двенадцать слоев. Вроде пропитался уже, мягкий. Маме завтра отвезу, но кусочек-то тебе можно?

- А я теперь фигуру берегу, - прозвучало с горьким сарказмом.

- Я тоже… - утратив нотки неуверенности, женский голос зазвучал напряженно и резко, неуловимо напоминая этим Сашкин: - Я соскучилась, Турков. Я люблю тебя, Турков! Я торт блин… сроду не парилась – для тебя готовить учусь.

- Любишь?.. – показалось, что ослышался.

- А зачем бы, по-твоему?.. С чего вдруг?! Приезжай. Не сейчас, так завтра. Знаешь, мне показалось…

- Не показалось, Лар… прямо сейчас не приеду – табачное начальство пожаловало, - возвращался к реальной жизни Тур, - но после работы – сразу к тебе. Не хочу по телефону…

- И не нужно! Жду тебя. В любое время.

Вот и все – внутренне успокаивался Виктор.

К Саше он безнадежно опоздал – пора наконец признать. А скорее всего, шанса с ней и не было – был Илья и неважно в каком качестве, раз их обоих это устраивало. Больше того – он есть и дальше будет. А он надумал себе, намечталуже, нахотелна пустом месте… не зря же столько времени открещивался и сомневался.

Интуиция получается существует? И сейчас она требовала не упустить шанс… где обещает быть уютно и тепло, спокойно и удобно. И ни «бороться» непонятно с кем за все это, ни прочей дурью маяться не нужно.

Слаб человек, потому что живой он. Слаб… чего уж…

Глава 10

Сделав два коротких судорожных вздоха, я оправила юбку, стряхнула невидимую пылинку с рукава и шагнула за порог, прикрыв за собой дверь. Небольшой кабинет. И безликий какой-то… совсем нет личных вещей, да и сам Фаттахов сидел застегнутым на все пуговицы, будто так… мимоходом заскочил.

- Здравствуйте, Сергей Константинович.

- Присаживайтесь, Александра Ивановна, - кивнул он на стул.

Сухощавый мужчина, черноволосый и черноглазый, лет на десять старше меня. Белоснежная рубашка, темно-бордовый галстук… Я рассматривала его одежду, стараясь отвлечься и не нервничать. Ага… Сразу, как только я села, он заговорил, и с первых же слов что-то оборвалось внутри…

- Так, значит… у вас сырая наработка, вообще непродажный вариант. Я не говорю – нерабочий… Вы правильно определили цель и решили задачу, но будто не понимая, что она для пользователей. Всегда есть определенные требования к разработчику и не в последнюю очередь это удобство пользования. И не улыбайтесь так разочарованно, - ровно продолжал он, - еще на этапе проектирования в основу архитектуры вашей программы заложен монолит, а с ним трудно работать, кейсы предпочтительнее. И дизайн тоже не ваш конек. Это азы – чем понятнее интерфейс IT-продукта, тем легче пользователю получить результат и совершить целевое действие.

- Мы работали, как над спасением... можно сказать, - кашлянула я, - остальное все-таки мелочи, которые…

- … являются обязательной составляющей и которые придется доводить командой. А вернее, мы вернемся к одному из пунктов еще на этапе проектирования.

- И наша с Ильей работа совсем ничего не стоит, хотите вы сказать? – дрогнул у меня голос.

- Нет, я скажу так – вам сразу нужно было нести свою идею к нам. Для ее разработки нужны специалисты разного профиля и иные мощности… как, к примеру, вы собирались тестировать программу на адаптивность к разным системам пользования? А обеспечивать потом сопровождение, возможность оптимизации?

- Не сбивайте меня с толку, - потерла я виски, - я же не на базаре в розницу собиралась ею торговать? Пришла к вам. Да – неудобно для пользователя, сложно вернее… но вы будто совсем обесценили наш вклад. И я, кажется, понимаю… но три года работы? Мне расписаться, что претензий не имею… от своей разработки отказываюсь?

- Никогда не любил работать с женщинами, - отложил он идеально оструганный карандаш, который вертел перед этим в руках, - всегда спешат с выводами. Ваша разработка годна и ценна, но это еще не продукт. Я о том, что вы зря теряли время, мне жаль этих трех ваших лет. И я предлагаю вам работу в команде. По результатам приемочного тестирования оценим ваш вклад, произведем расчет. Никто не собирался обирать вас, Александра Ивановна, я планирую долгосрочное сотрудничество.

- Саша тогда, - выдохнула я, - чтобы не так формально. А где я буду работать – здесь? А оклад?

- С места в карьер? – оставалась его физиономия абсолютно бесстрастной. Он будто подначивал, провоцировал, ждал от меня еще чего-то, а я... сдулась как-то вдруг, будто воздушный шарик.

Разбитость какая-то сразу... или общая усталость?

За все эти годы и без Ильи потом - усталость. От ответственности за Вовку, от собеседований бесконечных, от их медкомиссии, от беспардонного психолога с его разговорами и тестами, от технических секций, жизни в гостинице… Нервы уже звенели, мечтая о передышке. И вот – финальная встреча.

Неужели все - прошла? Не верилось…

- В карьер, да. Потому что где-то нам нужно жить, что-то есть, во что-то одеваться. Растить ребенка, учить потом. Это все - деньги.

И то ли совесть проснулась, то ли он понял или увидел мое состояние, но сменил тон на более доброжелательный.

- Запустим программу...и есть такая возможность - вы возглавите команду сопровождения, а это длительный проект. Сейчас же, пускай это будет испытанием вашей коммуникабельности, способности работать командой в опен-спейс…

- Вовке год всего, - вскинулась я, - я – за фриланс до трех. Опен-спейс не для каждого взрослого. Я могу из дому…

- Александра Ивановна… - прозвучало точь-в-точь, как «Семен Семеныч».

- Я имею в виду корпоративный чат.