Моя недотрога

Глава 8. Вадим

Сумма была донельзя конкретной. Не два миллиона, не два двести, а именно два сто восемьдесят. Забавно.

– Ты улыбаешься? – удивился Макс. – Что с тобой случилось, о страшный злодей? Кто развёл колдовские чары?

– Тебя попёрло на сказки, – покачал головой я.

– Белоснежка! – воскликнул Макс. – И как она?

Ловко перескочил кресло, наклонился над моим столом, подперев ладонями лицо и сделав умильную рожицу, в ожидании подробностей.

– Два миллиона, – сказал я. И добавил, – сто восемьдесят тысяч.

Макс присвистнул.

– Ценник? А ты в курсе, что есть сотни других шлюх смазливее и дешевле?

Я развёл руками. Есть. Посмотрел на друга размышляя стоит ли делиться с ним личным, решил что стоит. Может, даст совет.

– Мне её целовать хочется, Макс, столько лет трахался просто секса ради, а эту хочется целовать.

Сказал и вспомнил вдруг, как она дрожала, ночью, как текла на мои пальцы, какова она на вкус. Макс же громко заржал.

– Не любовь ли это, братец?

Я в ответ закатил глаза. Какая любовь? Мне тридцать три года. Влюбился я только раз, мне было восемнадцать, юнец который ещё и не брился толком. Страдал даже некоторое время, поскольку моя дама предпочла другого. Страдания прошли едва я её добился и трахнул. Любовь моя длилась не долго. Потом и оперился, и возмужал, следом деньги пошли, за ними девушки косяком… Поэтому справедливо решил – любовь херня для юнцов. И сейчас меня Макс скорее насмешил.

– Я заплачу ей, – решил резко для себя самого больше озвучил.

– Дело хозяйское, денег у тебя немерено.

На этом разговор и окончился. Когда время близилось к полудню я набрал смс. При этом усмехнулся – когда я последний раз вёл переписки с женщинами?

"Предлагаю обговорить детали предстоящей сделки за обедом. В двенадцать пятнадцать буду ждать вас под башней с часами"

Она ответила короткое да. В назначенное время я сидел в автомобиле ожидая. Она показалась вовремя. Те же короткие шорты, что и при первой встрече, сверху огромный мешковатый пиджак, дань современной моде.

– Мне садиться к вам в машину? – спросила она.

– Детка, ты собралась со мной спать, не поздно ли для морали?

Ася вспыхнула, но села в машину. Сидела скованно, колени сведены вместе, на ноги устроила свой рюкзак. Я подъехал к ближайшему приличному ресторану, припарковался. Ася не стала ждать, когда я обойду машину, чтобы открыть дверь, вышла сама, но перед этим забавно шарила по двери, пытаясь отыскать ручку.

– Закажи нормальную жратву, – посоветовал я.

– Я не голодна.

Заказала блинчики и чай. Я же взял салат и огромную отбивную – отказывать себе в полноценном обеде я не привык. Ася ела и все время смотрела на меня. Когда я ловил её за этим, стыдливо отводила взгляд, потом смотрела снова. Я же любовался ею. Первый раз видел её при солнечном свете. В нем она казалась ещё моложе и трогательнее. Заметнее стали веснушки на носу, едва заметный шрамик над левой бровью. Когда думала о чем-то напряжённо между бровями пролегала тонкая морщинка. Все это казалось мне ужасно милым. Интересно, как она смеётся? Не деланно, на публику, а по-настоящему, когда смех рвётся изнутри и удержать его не возможно. Решил – непременно рассмешу. У нас будет время.

Ася же терпеливо дождалась, когда я расправлюсь со стейком, затем полезла в рюкзак, достала чуть смятый чистый лист, разгладила его ладонями, положила на него рублевую ручку, у меня такие в школе была – граненый, прозрачный пластик, колпачок немножко погрызен. В школе я тоже ручки грыз…

– Что это? – спросил я.

– Расписка, – серьёзно ответила Ася. – Мне нужны гарантии. Будете писать под мою диктовку.

Усмехнулся – такая вроде пугливая, а мысли в голове бродят забавные, даже почти дельные. Ручку я взял, покрутил задумчиво в руке, разглядывая, затем притянул к себе лист. Все это было ужасно интересно.

– Диктуйте.

– Я, Вадим…

– Князев Вадим Владимирович, – подсказал я.

– Пишите, и дату рождения следом.

Я подавил улыбку и послушно все написал, а она так внимательно смотрела, словно выискивала орфографические ошибки.

– Дальше.

– Обязуюсь провести ночь с Лебедевой Ассоль…

Тут я удивился дважды.

– Ассоль?

– Ассоль, – кивнула Ася. – Так меня зовут.

Ну ладно, пусть будет Ассоль.

– Ночь? – следом спросил я, а Ася снова кивнула. – Девочка, я умею считать деньги. Поверь, столько за одну ночь не берет ни одна шлюха в нашем регионе. Неделя.

– Неделя? – округлила глаза Ася.

– Неделя, – согласился я. – Пишу с первого по седьмое июня. Включительно.

Ася притихла, перевариваю информацию.

– А может, не надо? Вообще ничего этого… Первое уже послезавтра.

– Часы, – напомнил я.

Хотя знал, если она пойдёт на попятную, никаких часов и следствия не будет. Это метод Макса, скорее. Но и так просто я бы её не отпустил.

– Хорошо, – тряхнула головой Ася. – Передаю ей в дар два миллиона сто восемьдесят тысяч рублей и обязуюсь не иметь никаких имущественных и финансовых претензий. И подпись обязательно. Как в паспорте.

Я снова подавил улыбку. Такой распиской если только подтереться, но если ей так спокойнее, то ради бога. Не жалко. Подписался, передал ей бумагу. Она внимательно пробежалась по ней взглядом, сложила вдвое и убрала в сумочку. Затем подумала и достала кошелёк.

– Я вполне могу оплатить ваши блины.

– Вам ещё два миллиона мне платить. На вашем месте я бы стала более экономной.

На моем месте она вряд ли бы стала шантажировать человека, принуждая его к связи. Не платила бы за секс. Но она – на своём месте. А я готов платить за удовольствие. Чтобы видеть, как её губы растягиваются в улыбке. А ещё – на моем члене.

– Вы пешком? – улыбнулся я. – Для пищеварения и фигуры.

– Да.

Красивая такая. Я снова на мгновение залюбовался ею. Она уходила, коротких шорт почти не видно под нелепым пиджаком, ноги длинные. И на них смотрят другие мужчины. Я снова почувствовал укол ревности. Хотя нет, поправил я себя сам. Это не ревность. Это чувство собственничества. Я вправе не позволять другим людям глазеть на то, что принадлежит мне, за что я плачу деньги. И да, отпустит меня едва я её распробую. Проверено.

Глава 9. Ася

Весь остаток рабочего дня я размышляла над глубиной своего грехопадения. Так нельзя. Надо порвать расписку и внести номер Вадима в черный список. В конце концов не так уж тётя и страшна. Я столько лет с ней прожила, смогу ещё немного. Она меня вырастила. Практически, с пелёнок. Воспитала.

Решено. С работы вышла и демонстративно порвала расписку пополам. Выбрасывать не стала, дома сожгу. Засунула её в рюкзак. И сразу на душе так легко стало, словно тащила, тащила тяжёлый камень и бросила. А полиция…

Усмехнулась – если сяду лет на десять в тюрьму, то проблема совместного существования с тётей сама решится. И да, нужно будет, отсижу. Зато моя совесть останется чистой. И тело тоже.

А те несколько волшебных минут ночью у стены будут мне бонусом. В качестве моральной компенсации за страдания принесенные мне Вадимом. Вот буду их вспоминать долгими ночами в тюрьме.

Сегодня ночью тётя дома. Это значит рано лягу спать. Читать даже с фонариком было непозволительной роскошью, тётя из-за своего режима работы спала, как придётся, часто вставала по ночам. Пару раз она меня застукала за чтением ночью и теперь я просто читала, когда её не было дома.

– Я пришла! – сказала я входя.

Сбросила кеды. Ответа не последовало и я пошла на кухню. Тётя сидела на стуле. Лицо каменное. В руках полотенце. Я знала этот её взгляд, но надеялась, что пронесёт. Иногда везло.

– Всё хорошо? – осторожно спросила я.

– Всё плохо, – ответила тётя. – Ассоль, тебя видели. Мне сейчас позвонила подруга. Ты обедала. С мужиком.

– Мне двадцать три года уже.

– Двадцать три года ей! – закричала тётя. – Твоей мамаше столько же было, когда она пришла и тебя в подоле принесла! Оставила, как щенка беспризорного и ушла! Я тебя вырастила, я! Замуж не вышла! Всю жизнь положила! Дрянь неблагодарная!

Встала со стула и взмахнула полотенцем. Опустилась оно на моё спину причинив мне острую боль – тётя готовилась, завязала один конец полотенце узлом. Затем полотенце стегнуло по ногам, по рукам. Я закрывалась и пятилась в угол.

– Хватит! – крикнула я.

– Хватит, значит? Ещё одного младенца мне притащить решила? Чтобы я до конца дней ваших детей нянчила?

Еще удар. Ещё. Тётя ниже меня ростом. Она уже пожилая. Я могу просто её оттолкнуть. Дать сдачи. Но все во мне протестует против. Я просто не могу. Прячусь в свою комнату, прикрываясь от ударов. Затем вбегаю в неё и закрываю дверь.

Замка на ней нет. Прислоняюсь к ней спиной, не давая открыться под напором тёти. Плачу. Нельзя так. Невозможно. Нельзя бить людей. Нельзя, больше нельзя жить с ней. Я кончу свои дни так же, как она, озлобленной и одинокой. И мне даже никто не младенца не подбросит скрасить жизнь – некому.

– Завтра пойдём к гинекологу, – сказала тётя выдохнувшись. – Проверим, спишь ли ты уже. Если, не дай бог, беременна, аборт сразу сделаем. Хватит.

– Я уйду, – сказала я. – Я больше не буду с тобой жить.

– Уходи, – легко согласилась тётя. – Только идти тебе некуда. Одна дорога, на панель.

Ушла на кухню, долго чем-то гремела. Я еще прижимала дверь, боясь, что она вернётся. Затем придвинула комод и прислонила. И поняла вдруг – на панель и пойду. Хватит терпеть. Невозможно. Достала порванную расписку, аккуратно склеила скотчем, надеюсь, она сохранит юридическую ценность. До самой ночи сидела в комнате. Хотелось пить. Есть. Да что там, писать хотелось. Но из комнаты я выходить боялась.

Решила – уйду прямо сейчас, стоит ей только уснуть. Ждала долго. Наконец в квартире все утихло, я выждала ещё немного, ради верности. Сложила свои вещи в сумку. Пару книг. Игрушку, что мне Анька несколько лет назад подарила. Паспорт. Вышла из комнаты, прислушалась – храпит. Достала с антресолей вещи мамы, не хотелось их здесь оставлять. Запихнула в сумку. Наконец сходила в туалет и вышла из квартиры, тихонько закрыв за собой дверь.

На улице уже давно темно было. Одна я ночью не ходила никогда. До дня икс ещё две ночи, если считать с этой. Можно снять квартиру, но где я найду её ночью? Пошла на вокзал. Анька спит уже. С тех пор, как её родители развелись она получила куда больше свободы, чем раньше, но ещё не научилась ею пользоваться, и я не хотела обострять ситуацию.

До утра сидела на вокзале. Наличие полиции меня радовало, но их моё, видимо, нет. Не раз и не два они поглядывали на меня с подозрением. Но чопорный вид старой девы, а также моя большая дорожная сумка видимо их немного успокаивали. А утром позвонила Аньке.

– Я из дома ушла. Сейчас буду искать квартиру.

– Да зачем? У тебя скоро два миллиона будет. Переночуешь у меня, мам даже не заметит, у неё новый роман. А там свою хату купит. А вообще…давно надо было.

Я потащила сумку к Аньке. Поскорее, ей скоро на работу идти. Господи, и мне ведь! Совсем забыла! Мамы Ани не было дома, у неё и правда случилась ещё одна любовь. Сумки я затащила беспрепятственно и обещав потом все рассказать побежала на работу.

– Она с ума сошла, – резюмировала Аня выслушав мой рассказ вечером. – А миллионер твой что?

– Не звонит, – пожала я плечами. – Может, передумал…

Мы обе пригорюнились. Если он передумал, это крах всем моим надеждам. Мои накопления были настолько скромны, что по ним заметно ударили даже два приёма пищи в ресторане. Я не выживу.

– Не пойду обратно к тёте, – решила я. – Лучше умру.

– Дура, – снова обозвала меня Анька.

Сама писать Вадиму я боялась. Сообщение пришло, когда мы уже ложились спать. Лежали на кровати Аньки, так же, как недавно моей и телефон завибрировал.

"Завтра в шесть вечера у той же башни"

Я сначала обрадовалась, что не умру от голода в подворотне, потом испугалась снова, изо всех сил. Анька тоже сообщение прочитала, как же без неё.

– Утром пойдём в торговый центр, – решила она.

– Зачем?

– За трусами. Не в твоём же позорище девственности лишаться.

Я согласилась, хотя трусы мои Вадим видел уже дважды, первый раз ещё в клубе, и вроде не испугался. Спала я на удивление спокойно. Утром выспалась за прошлую ночь – суббота, телефон молчал, потому что тётю я заблокировала.

– Кто-то сегодня перестанет быть целкой, – пропела Анька.

– За трусами пошли.

На трусах моё спокойствие закончилось. Раньше я такие видела только на картинках. Даже на пляж я ходила в скромном слитном купальнике. А здесь разбегался взгляд. Кружево всех цветов. Такое откровенное, что наверное целомудреннее было бы просто голой быть. Щеки мои горели и я не верила в то, что творю.

– Примерять пошли, – потащила Анька.

– Ещё не хватало трусы мерить, – возмутилась я.

– Твои китайские, может и не надо. А вот эти за три тыщи ещё как надо, не хватало кота в мешке брать.

Я сдалась. Просила не заглядывать в кабину, но Анькина голова вечно торчала из-за занавески, лишая меня остатков личного пространства.

– Я чёт и не замечала, – сказала подруга. – Какая ты охуенная. Синяк только на спине. Ась, зачем тебе вообще работа? Мне кажется, ты могла бы сделать отличную карьеру в проститутстве.

– Иди в жопу, – ответила я.

Впрочем, без злости. Сил на злость уже не было. Накатывало понимание, что сегодня я лишусь девственности. Она висела на мне тяжким грузом, и мы с Аней обе хотели от неё избавиться, но оказалось, я все равно не готова. А время идёт так быстро. Час. Два часа дня. Три. Черт!!!

Перекусили на фудкорте, впрочем, мне ничего в горло не лезло, только растерзала бургер. Зато газировку пила так, словно только из пустыни выбралась.

– На твоём месте я не налегала бы на газировку, – Анька говорила с набитым ртом и выглядела потешно. – Не хватало ещё пукнуть во время первого секса.

Я рассмеялась, напряжение немного отпустило. У Аньки приняла душ. Высушила волосы. Надела белье. Ужасное просто белье, чёрное, почти прозрачное. Соски видно. Треугольник волос внизу тоже. Его и Анька заметила.

– Может, побриться?

– Я там не умею, – пришлось признаться мне. – отрежу ещё чего-нибудь. Да и не пугают его вроде волосы.

Анька закатила глаза. Думаю, моя "опытность" её немного раздражала. Мамины наряды почти закончились, поэтому пришлось заново надеть то первое платье. Время было уже шестой час, мы молча сели на кухне.

– Я так волнуюсь, – покачала головой Анька. – Словно сама иду.

– Я тоже, Ань. Страшно.

Анька достала из шкафа бутылку водки и щедро налила мне в стакан.

– Пей до дна. Жвачкой зажуешь.

До дна я не смогла, осилила только большой глоток вредной теплой пакости. Легче не стало, пальцы все равно дрожали, то и дело бросал в жар. Анька поперла меня провожать.

– Вон его машина, – тихо сказала я. – Дальше не надо.

Анька вдруг порывисто обняла меня, да так крепко, что кости затрещали. Словно я на войну ухожу, а не заниматься сексом.

– Пусть все будет хорошо, – сказала она всхлипнув. – Пусть хоть одна из нас сделает это.

И бросилась прочь. Не удивлюсь, если в слезах. Я же выжала из себя максимум уверенности и подошла к машине. Вадим обошёл её, открывая мне дверь.

– Прекрасно выглядишь.

– Спасибо.

Господи, я скоро девственности лишусь, а тут какие-то светские беседы! В машине я просто закрыла глаза. Казалось, так легче терпеть.

– Приехали.

Мы остановились перед отелем в самом центре города. Наверняка, номера здесь стоили целое состояние. Вадим повёл меня за руку, и мои пальцы немного дрожали, наверное, он заметил. Нам кивнул консьерж, но спрашивать ничего не стал.

Номер был на самом верхнем этаже. Дверь передо мной открылась и я на мгновение замерла, оглушенная царящей здесь роскошью. Под ногами ковер. Такой пушистый, что хочется сбросить туфли и почувствовать каждую ворсинку босыми ногами.

Перед нами гостиная. Мебель тёмного дерева, приземистый огромный диван, все в приглушённых тонах. Дверь впереди открыта. Там спальня. Огромная кровать, усыпанная лепестками роз. Свечи горят.

Аня была права, за такое лишение девственности нужно самой доплачивать.

Только…я вдруг поняла, что не сказала ему. Что я девственница. Как такое вообще говорят? А вдруг бы он отказался от сделки? Вадим же сбросил пиджак, расстегнул несколько верхних пуговиц, сел на диван. Я осталась стоять, не зная, что делать. Он смотрел на меня, и казалось, внимательный взгляд серых глаз просканировал каждый миллиметр моего тела.

– Сними платье, – приказал он. – Хочу видеть тебя. Всю.

Господи, набатом застучало в ушах. Это случится сейчас!

Глава 10. Вадим

Она переступила ногами. Платье короткое, ноги длинные. У меня засосало где-то под ложечкой только от предчувствия того, что это все будет моим.

– Сейчас? – спросила Ася.

– Сейчас, – кивнул я.

Застежка платья была на боку. Молнию, как водится, заело. Но меня ничего не могло смутить. Если бы сейчас она пустилась в дикую пляску по комнате, размахивая руками и ногами, я подумал бы только одно – красивая. Господи, какая красивая.

Платье Ася сняла через голову. Подумала немного, куда его деть и повесила на спинку кресла. Выпрямилась. Посмотрела на меня, ожидая очередных действий.

Я же просто смотрел. Минуту, другую. Под моим взглядом её кожа покрылась мурашками. Соски затвердели и теперь острыми пиками натягивали ткань. Я не мог больше ждать, в ладонях зудело от желания скорее ощутить её. Встал. И целиком встал, и в локальных областях тоже.

До неё было несколько шагов. Я не стал набрасываться на неё, я умел растягивать удовольствие. Обошёл её, встал сзади. Притянул к себе. Разница в росте у нас была настолько удобной, что стоя на цыпочках она упиралась попой как раз в мой член. Очень твёрдый, надо заметить член. Чуть потерся о неё, она вздрогнула.

Погладил по впалому животу пальцами. Обвел ямку пупка вокруг. Поднялся наверх. Не сжимая, не тиская, просто едва касаясь. Задел сосок, Ася всхлипнула. Её реакция на моё тело не казалась притворством, хотя сколько их таких было, умелых…

Я не удержался и все же сжал её грудь обеими ладонями, взвешивая их вес в руках, тиская мягкую плоть. Больше не хочу ждать.

Подхватил на руки и понёс в комнату.

– Может, может выпьем? – судорожно предложила Ася.

У меня ширинка едва не рвётся, но тем не менее, я засмеялся.

– Давай выпьем, – согласился я. – Шампанского.

Кровать в комнате неприлично огромных размеров, шоколадного цвета постельное белье, лепестки роз. Люкс для новобрачных, я и велел его подготовить, как следует. Опустил её на постель. Отступил на шаг и снова ею залюбовался. Матовая белая кожа на фоне тёмных простыней, к бедру уже прилип лепесток цветка. Ася же сначала поджала ноги к груди, словно пытаясь спрятаться, как тогда, в клубе. Затем вспомнила, зачем мы тут собрались, и попыталась придать себе более непринуждённую позу. С тихим хлопком открылось шампанское.

Ася сделала несколько глотков с такой жадностью, что я невольно подумал – может, у неё зависимость от алкоголя? Это тоже неплохая причина для отсутствия денег. Но все это сейчас не имело никакого значения.

Допила бокал и протянула его мне.

– Ещё.

Я улыбнулся и снова наполнил бокал. Руки Аси заметно тряслись, и она пролила его не донеся до рта. На себя. Вздрогнула. На тумбе у постели нарядная корзинка. В ней все, что может внезапно понадобиться паре, от салфеток, до презервативов. Ася тянулась к салфеткам.

– Не надо, – охрипшим голосом сказал я. – Я слижу. Сам.

Чуть толкнул её, вынуждая лечь на спину. Одна капля сорвалась от движения и прочертила вниз по плечу, но я успел подхватить её языком. Закрыл глаза. Терпкое шампанское. Чуть солоноватая девичья кожа. Идеальное сочетание.

Несколько капель на груди. Их тоже подбираю языком, вычерчивая на коже узоры. В пупке – маленькое озерко шампанского, он успел уместить в своей впадинке несколько капель сразу. Втягиваю их ртом. Кто-то стонет, я или Ася даже не разбираю. В моих венах бьётся возбуждение.

Резинка её белья прямо перед моим лицом. Трусы на ней далеко не те, что были в клубе. Чёрная прозрачная сетка, так контрастирующая с её кожей. Провожу по ней языком, чувствуя, как намокает ткань. Спускаюсь ещё ниже. Ласкаю её через ткань, и теперь она намокает не только от моей слюны. Ася касается моей головы рукой, пытаясь то ли прижать мою голову к своей промежности сильнее, то ли оттолкнуть. Но руку она отдергивает.

Её смазка пропитывает ткань трусов и попадает мне на язык. Сейчас мне кажется, что на вкус она такая же, как шампанское с её кожей. От её вкуса я теряю голову.

– Сейчас, – почти рычу я.

На мне слишком много одежды. Она не играла роли, но я хотел чувствовать своей кожей её голую кожу. Снимаю рубашку настолько нетерпеливо, что слышу стук катящихся по полу пуговиц. Плевать. Наваливаюсь на неё сверху. Голый живот к голому животу. Дёргаю вниз чашечки лифчика, вы освобождая грудь. Тёмные соски, почти темно вишневые. Втягиваю в рот. Чуть прикусываю и Ассоль вздрагивает.

Расстегиваю брюки. Трусы её дёргаю так, что они трещат, разрываясь. Накрываю её промежность ладонью, сдавливая, терзая, Ася изгибается.

Другой рукой ловлю её лицо, фиксируя. Мне хочется её целовать, на самом деле. Но ни одного полноценного поцелуя у нас ещё не было, она всегда пытается отвернуться. За мои деньги мои желания должны выполняться, я вынуждаю её открыть рот своим языком.

Я сильнее её и уже плохо соображаю, но когда она начинает биться подо мной все же беру себя в руки и скатываюсь с неё, хотя единственное, чего мне сейчас хочется – это трахать Асю до самого конца света, когда бы он не случился.

– Что? – спрашиваю я.

На больший набор слов у меня нет сил. Дышу тяжело, грудь ходит ходуном. И ни на секунду не могу смотреть на неё. На её грудь. На её бедра. Она смыкает ноги, прячась от меня и я чувствую буквально болезненный укол эрекции.

– Я…я не могу, – говорит Ася.

Я хотел бы, чтобы это было игрой. Одним из следующих её витков. Но в её глазах паника.

– Блядь, – хрипло выдаю я и она вздрагивает.

Теперь уже от страха. Беру бутылку шампанского, сейчас оно нужно мне. Пью из горла. Алкоголь не мог бы меня опьянить сильнее, чем Ася, но хотя бы уймет жажду.

– Будешь? – спрашиваю я.

– Нет.

Мне хочется крушить все вокруг. Этот долбанный номер. Срывать со стен картины. Выбрасывать в окна мебель. Но Ася сворачивается калачиком спиной ко мне и всхлипывает. Плачет. Я не смотрю на её голые ягодицы, между которыми так хочется погрузиться. Лицом, пробуя на вкус шелковистость кожи. Членом, чувствуя, как упруго она натягивается.

Я смотрю на её спину. Вижу то, чего не замечал заранее. Самый яркий синяк между лопаток. Ещё один, чуть бледнее ниже. Третий у самого копчика. Переворачиваю её на спину, она кричит прикрываясь руками.

– Нет!

– Да не буду я тебя насиловать, – вспылил я.

Я ищу синяки. Ещё два нашлось на бёдрах. Один с одной стороны, другой со второй. Не такие яркие, но есть. И один расплывается на ключицы.

– Тебя кто-то бьёт, – догадываюсь я. – Трахает и бьет. Он насилует тебя, Ася? Поэтому ты боишься сейчас?

У меня буквально в глазах темнеет. Я понимаю, что сейчас просто встану, найду этого урода и убью. Медленно убью. Нельзя трогать моё. Нельзя обижать моё.

– Нет, – снова повторяет Ася. – Нет. Меня никто не насилует. Я просто в первый раз…

– Первый раз спишь за деньги? – догадываюсь я.

– Ну…вроде того.

Я все равно проверю, не лжет ли она. Но теперь меня затапливает другая эмоция. Чёртова нежность, даже если лжет. Притягиваю её к себе. Голую. На ней лифчик, но тот, сдернутый, болтается где-то на уровне груди, прикрывая пупок из которого я недавно пил шампанское.

Она не противится, я глажу её по спине, ощущая под своими ладонями каждый позвонок. Я никогда не насиловал баб, не буду сейчас. Я успокаиваю её, как горько обиженное дитя, хотя ей за двадцать, и она планировала переспать со мной за деньги.

Её лицо упирается мне в грудь и я чувствую на своей коже её слезы. Я хочу её. Я давно никого так не хотел. Но просто лежу рядом успокаивая и понимаю – сошёл с ума.

– Давай сейчас, – вдруг тихо говорит она.

За завесой её волос я не вижу её лица, и мог неверно истолковать её слова.

– Что?

– Я готова… давай сделаем это.

Практически рычу, подминая под себя. Напоминаю – надо быть нежным. Сейчас она сама тянется ко мне с поцелуем, розовые губы приоткрыты, обнажают полоску зубов. Целую её. Глубоко, до боли. Раздвигаю её ноги. Она все ещё мокрая так, как до неё ещё не одна не могла. В той корзинке есть смазка, но нам она не нужна. Я беру презерватив. Упираюсь членом в её половые губы и моё же дыхание отдаётся эхом в ушах.