- -
- 100%
- +
Глава 1. Полина
В очереди в женской консультации я всегда чувствовала себя неловко. Причина проста – девушки, зачем-то, таскали сюда своих мужей. А у меня мужа не было. Я сидела одиноко, и мне кажется, на меня все смотрели. Потому что все друг друга заочно знали, одни и те же лица изо дня в день. Девчонки щебечут между собой, а я молчу. Они обсуждают фотосессии, как их мужья балуют, что они купили. Кому то ночью поехали за авокадо, а кому-то каждое утро делают арбузный фреш, потому что не тошнит только от него. Из всех моих достижений – смогла закрыть кредит. Просто понимала, что во время декрета не смогу его платить, бралась за все подработки подряд и все же, заплатила. Дышать стало легче.
Ребёнок в животе толкнулся, упёрся ногами в ребро, мне пришлось немного поменять позу, чтобы не было больно. Ребёнку я прощала все. Просто за то, что он у меня был. Я, наверное, пару недель это просто в голове укладывала. Я беременна!
Особую радость, но с примесью боли приносило то, что ребёнок от Кирилла. Думала о том, что стоило мучиться от бесплодия в замужестве, чтобы потом от одной ночи с любимым мужчиной забеременеть. И пусть он не мой. Мне больно и радостно иметь в себе его частицу. Мою. Ворованную у судьбы.
Я ему ничего не сказала. И не буду. Один раз читала статью об открытии отеля. Там, на фото, он Алису за руку держал, она счастьем лучилась. Меня резануло болью, статью я закрыла, но потом все же не выдержала и дочитала.
Второй раз я видела его в торговом центре. Он один был, но судя по тому, что часто смотрел на часы – кого-то ждал. У меня живот уже торчит, ползать не выйдет, и за столбами прятаться, как делала уже, тоже. Просто замерла в отдалении и смотрела, впитывая в себя его образ, каждую черточку. Я ещё подумала, если он ждёт девушку, не выдержу и прямо тут заплачу. Поэтому, чтобы не видеть, ушла сама, не оглядываясь.
– Следующий, – сказала беременная девушка, выходя из кабинета.
Следующей была я. Тяжело поднялась со скамьи, вошла. Привычно уже постелила пеленку одноразовую на кушетку, легла. Холодные руки в перчатках касались моего живота бережно.
– Уже перевернулся, – констатировала врач. – Через месяцок пойдём рожать. Пол точно узнавать не хочешь?
– Нет, – сказала я. – Любого любить буду.
Выслушала рекомендации, получила направления на анализы. Врач окликнула меня у самых дверей.
– Половой покой! – потом спохватилась, руками развела извиняясь. – Ну и хорошо, что мужа нет. А то нагрешат, потом раньше времени со схватками уезжают.
Дома меня ждал злой Васька. Он был старым уже котом, но на прошлой квартире ему позволялось гулять. Район тихий, все друг друга знали. А здесь выпускать боюсь, вот он и злится.
– Не сердись, – попросила я. – Я тебе вкусняшку купила.
Тяжелее всего мне было рассказать о беременности маме. Тянула до четырёх месяцев. Я думала она скажет – стыдно. Вернись к бывшему мужу. Или что нибудь вроде – как я в глаза буду знакомым смотреть? Но мама удивила.
– Рожай, – всхлипнула она. – Что, не вырастим? Я тебя вырастила без мужа, и ты справишься.
Правда она с трудом приняла мой отказ вернуться в её двушку. А у меня своя квартира есть, которую мне милостиво государство выделило, взамен старой. Когда въехала, здесь стены голые были, ладно хоть унитаз стоял. Теперь комнату обклеила обоями. Рядом с моей кроватью стоит детская, не удержалась, и купила – вдруг уеду раньше рожать? Мужа, чтобы все купить, пока я в роддоме буду нет, а мама старенькая. На кухне ещё пусто почти, денег нет… зато крыша над головой есть.
Приготовила нехитрый ужин, опустилась в кресло. Васька сразу забрался на меня – ему нравился мой живот. Устраивался на коленях, прижимаясь, лапу властно опускал прямо на живот, словно обнимая, и урчал довольно.
– Мой же мужчина, – улыбнулась я и погладила его по толстому рыжему боку.
Он коротко дёрнул хвостом в ответ, и уснул. Я включила телевизор. По нему новостная программа местного канала. Переключить бы, но я замерла, словно завороженная. На экране был Кирилл Доронин, отец моего ребёнка. Красивый. Высокий. Рукава рубашки небрежно подвернуты. Сердце защемило от тоски. Господи, какой же он красивый.
– Что вы скажете по поводу своего участия в благотворительной программе? – спросила у него смазливая журналистка.
Мне кажется, или он посмотрел на неё со значением? Наверное, это моя фантазия. Кирилл стоит в местном перинатальном центре, за его спиной врачи, у одной из женщин маленький кулёк с новорождённым в руках.
– Я скажу, что любой ребёнок, вне зависимости от его происхождения, должен быть счастлив. И мы обязаны делать для этого все возможное.
Теперь посмотрел прямо вперед. Кажется – на меня. По коже мурашки побежали. Я пропустила несколько ударов сердца и выключила телевизор. Руки дрожат. Встать бы, пройтись, хотя бы по комнате, чтобы нервы унять, но в животе тяжело зашевелился ребёнок. Кот заурчал ещё громче, успокаивая малыша.
– Ничего, – прошептала я, пошла живая живот. – Твой ребёнок тоже будет счастлив, даже если без тебя. И ты никогда о нем не узнаешь.
Глава 2. Кирилл
– Устал? – спросила Алиса.
В моей жизни стало очень много Алисы, как то само по себе получилось. Она мне нравилась. С ней было удобно. Её не стыдно было, как сейчас, вывести в свет. И она явно подходила мне больше всех тех вариантов, что с такой готовностью подбирала моя сестра.
– Да, пожалуй, – отозвался я.
Мы находились на очередном благотворительном приёме. На Алисе платье густого кофейного цвета, оно выгодно подчёркивает её карие глаза и светлые волосы. Она красивая. Жаль, мои мысли заняты не ею.
– Давай сбежим, – улыбнулась она.
Я не пил, за рулём был сам. Довёз Алису до квартиры. Она ждёт. Знаю, что поцелуя ждёт. Что готова на гораздо большее. Но именно я тяну время. Хотя возьми – не хочу.
– Может, кофе?
– В следующий раз…
Меня манило на Техническую. С безудержной силой. Знал, что там увижу – летом дом пустой стоял, по осени снесли все. И все равно… Приехал. Сижу в машине перед пустырем, полным битого кирпича и грязи. Вспоминаю, как оно все было в последний раз. Ключевое слово – последний. Больше не будет. Я это понимаю, но от этого не легче.
Тогда, в мае мы простились навсегда. Но на добанную Техническую тянуло. Держался я недели две. Приехал. Припарковался в тени уже отцветшей сирени. Долго сражался с собой, потом поднялся. Закрыто было. Стучал, но услышал только сердитый вопль кота – видимо, мешаю спать.
Спустился в машину. Закурить бы, хотя не курил сто лет, давно бросил. Думаю – подожду ещё пять минут. И не уезжаю. Полина показалась минут через двадцать. Шла, говорила о чем-то…с Игнатом. Это сложная история. Мы с Полиной расстались шесть лет назад, потому что она мне с ним изменила. Страдать и убиваться она не стала – выскочила за него замуж. Развелась. Мы провели вместе одну единственную ночь, которую мне забыть не суждено. И что? Она снова с ним.
Идут, говорят о чем-то. Игнат гораздо выше, чтобы расслышать, что она говорит, склоняется. Полина – улыбается. Он несёт её покупки. Дружная семейка, черт. Ненавижу.
Естественно, он поднялся к ней. Я время засек – если через пять минут не спустится, за шкирку выволоку и в морду дам. Не раз и не два. Разобью его лицо в кровь.
Он вышел через три минуты, но я за это время такого напридумал. Думал – отпущу. Шесть лет, что прошли, давно вычеркнули и перекрыли наших общих три года. Она сама виновата. Она мне изменила. Смотрю на Игната и зубами скриплю от злости скриплю. От ненависти. Хочется втоптать его в грязь. Моя ненависть так сильна, что неизмерима словами. Так сильна, что я не могу ей противостоять.
Успеваю подумать – Полина увидит. Ей не к чему знать, как меня по ней корежит. Игнат идёт, на ходу доставая ключи от машины, припаркован явно далеко. Я медленно еду за ним. Скрываюсь из зоны видимости окон Полины, торможу, выхожу из машины, хлопая дверью.
– Ты? – Удивляется Игнат.
– Я.
Закрываю глаза. Я не сдержался и навёл справки. Она жила с ним три года. Три года он обнимал её каждую ночь. Занимался с ней любовью. Целовал её. Каждую ночь из этих трех лет он украл у меня.
– Я не хочу, чтобы ты приближался к ней, – чеканю каждое слово.
– Ты не имеешь на это права.
Приближаюсь. Смотрю в глаза. Глаза человека, который отнял у меня любимую женщину. Тогда я его избил, не смог держать себя в руках. И сейчас бью коротко и сильно. Так, что он не может удержать равновесие и падает.
Сидит на земле. Утирает стекшую из носа струйку крови, стекшую до подбородка. Смотрит на меня зло набычившись.
– Легко судить, – говорит он. – Ты просто уехал и вычеркнул Полину из своей жизни. Ты долбанная собака на сене. Ты больше не имеешь на неё прав, Кирилл, ты их давно просрал. Она моя женщина.
Хочется бить его ногами. Но, лежачих не бьют. Я сдерживаюсь глядя, как сочится из его носа кровь. И клянусь себе – я больше не вернусь. Полина предаёт меня раз за разом. Тогда. Сейчас… и одновременно я понимал, в чем то Игнат прав. Я не имел прав на Полину, от этого было ещё больнее.
– Я тебя предупредил, – сплюнул я.
Тяжело прощаться с той единственной, которую любил. Даже если она предала. Даже если не достойна моей любви. Резало по живому раз за разом. Не стоило тогда уступать и проводить с ней ночь. После этого стало только хуже. Моя сестра права – предавший раз, предаст снова.
Тем не менее я вернулся снова. Летом уже. И увидел печальную картину – старый, давно аварийный дом Полины сносили. Я знал, где живёт её мать, но казалось, что со сносом этой избушки все окончательно, в который раз, потеряно.
Сколько месяцев уже прошло. Семь, восемь? Кажется, вечность. Бизнес не приносит удовольствия. Алиса, которая подходила мне по всем пунктам, настолько, что я понимал – на ней надо жениться, тоже.
Тянуло сюда. На пустырь запорошенный снегом. Здесь много лет назад бабушка Полины поила нас чаем с пирогами. Здесь мы встречались, когда она уезжала на дачу. Здесь, столько лет спустя, случилась ночь, от воспоминаний о которой до сих пор корежит.
Ничего не радовало. Разве только новая благотворительная программа. Я не хотел пока детей, они мне были не нужны. Но одном из званых вечеров эту тему поднял губернатор. Много младенцев остаются без родителей. Кто-то из них, просто потому, что не нужен своим родным. Кто-то потому что сильно болен и семья испугалась. А кому-то нужна помощь, потому что не хватает денег. Зато у меня денег – вдосталь. Столько, что не потратить.
Чужое горе немного отвлекало от своего. Правда, не раз, и не два, глядя на то, как очередная мать кормит грудью своего ребёнка, я представлял на её месте Полину. Как она кормит нашего ребёнка. И он сосёт жадно, с удовольствием, он полон желания жить и расти. Наш ребёнок.
Но это – лишь фантазии. Этого не будет. Всё сломалось шесть, почти семь лет назад, когда Полина, выбросив все, что между нами было, провела ночь с другим мужчиной.
Ненавижу.
Глава 3. Полина
Катька приехала ко мне рано утром. На календарь я теперь смотрела только с целью посчитать, сколько ещё ходить беременной, а за днями недели перестала следить с тех пор, как вышла в декрет.
– Воскресенье, а ты дома сидишь! – воскликнула подруга.
Она была немного шумной, старый вредный Васька недовольно махнул хвостом и пошёл спать куда-то в ванную.
– У меня живот беременный, – напомнила я.
В данный момент я рассаживала цветы. Я не завидовала подруге, но стоило признать – ей проще. У неё есть любящий муж. А у меня только мама пенсионерка, поэтому я не могла сидеть сложа руки. Цветы – мой хлеб. Сейчас я не могла поднимать тяжести, и поэтому работать приходилось в половину от прежнего.
– Беременность не болезнь! Что делаешь?
– Рассаживаю филодендрон. Каждый продам за несколько тысяч.
С любовью обозрела десяток, пока ещё маленьких, ростков. Через месяц можно будет начать продавать, если все будет хорошо.
– Смотри, что я привезла вам.
Это был бодик с шапочкой. Жёлтые. Все удивлялись, почему я не хочу узнавать пол ребёнка. А я хотела сюрприза. Удивления. А любить все равно, любого буду. Это мой ребёнок, у судьбы ворованный. Сама беременность сюрприз, почти три года лечилась от бесплодия, а тут одна ночь с бывшим и – две полоски.
Вечером, когда Катя уже уехала, я то и дело доставала боди посмотреть. Гладила кончиками пальцев. Мне не верилось, что скоро я надену его на своего ребёнка. Моего и Кирилла.
Об этом думать не стоило – он снился мне всю ночь. Казалось, что бегу за ним придерживая живот, в котором туго бьётся ребёнок, и догнать не могу. А он уходит прочь, не оборачиваясь.
Проснулась в слезах. Малыш изо всех сил боднул в сторону внутренних органов, охнула от боли.
– Тихо, – попросила я. – Потише, ночь же…
С улыбкой подумала о том, что через месяц полтора и ночами мне точно не до сна будет. Но ребёнок прислушался. Затих. Кажется – уснул. Я тоже забылась сном. Утром проснулась, проверила филодендрон, а малыш все так же тих. Приказала себе не паниковать, съела немного каши. Обычно, во время завтрака ребёнок всегда ерзал, сейчас – ничего.
Я всегда знала, что буду любить своё дитя, в каждый из дней своей беременности. Но только сейчас, пожалуй, осознала, что я уже его люблю. Сильно. Как никогда никого не любила. Паника затопила, я такси вызвала и поехала в свою поликлинику.
– Вы куда без очереди? – возмутилась дама.
– У меня ребёнок не шевелится, – растерянно сказала я. – С ночи…
У дверей в нетерпении стояло три женщины, но все расступились, пропуская меня. Я вошла, торопливо рассказала, что пугает, и на кушетку легла.
– Сердцебиение есть, – сказала врач и я едва не расплакалась. – Плаценту бы посмотреть, тридцать пять недель у нас… И узиста нет сегодня . Я тебя в перинатальный центр отправлю, там отличный специалист. Но без записи придётся платно, готова?
Я кивнула. Я все деньги, что были, с собой взяла. И все равно, что я на них жить планировала несколько месяцев. Ребёнок всего важнее. Доехала до центра. С лёгкой горечью вспомнила, что именно отсюда Кирилл давал интервью.
Вошла, показала документы и направление, оплатила приём и села в коридоре на лавку, из таких же беременных, как и я. Кто-то из них в бахилах, значит, как и я, приехал. Кто-то в тапочках, спустился сверху, тут рожать будет. Мне здесь рожать не по карману.
Глажу свой живот. Растолкать бы очередь и войти, да только все беременные, и у всех тревога в глазах. Ничего, успокоила я себя. Сердце бьётся. Всё будет хорошо.
– Всё говорят про эту лотерею, – сказала блондинка в халатике, которая была в очереди впереди меня. – Интересно, кому повезёт?
Блондинку я видела впервые в жизни, но она мне уже не нравилась. Лощеная вся, на меня просматривает брезгливо, словно недоумевая, как меня в такой хороший перинатальный центр пустили.
– Я думаю, все куплено, – отозвалась другая девушка.
Про лотерею и правда что-то говорили. Про ребёнка, который должен был родиться в строго определённое время, которое никто не разглашал. Говорили только – скоро. Я про лёгкие деньги не думала. У меня вон, десять филодендронов, если каждый по две тысячи продам, месяц можно будет жить. В мифические миллионы не верилось, но к разговору я, поневоле, прислушивалась.
– Проходите, – наконец пригласили меня.
Ноги трясутся. Ладони вспотели. Страшно. Второй уже за сегодня раз легла на кушетку, глаза закрыла.
– Всё у вас хорошо, – сказал мужчина узист. – Есть некоторые незначительные признаки старения плаценты, но в принципе, в пределах нормы.
– А ребёнок? – дрожащим голосом спросила я. – Как он?
– Здоровая малышка, – произнес не глядя на меня. – Низко уже, родится немного раньше срока. Но при склонности плаценты к старению, это даже хорошо.
Я поражённо замерла. Во первых, с ребёнком все хорошо. Во вторых – это, черт побери, девочка. Девочка это чудесно. Но сейчас я себя чувствовала так, словно у меня отобрали подарок, который я даже развернуть не успела. А беременность дело такое – первые месяцы меня мучил страшнейший токсикоз, а теперь вот излишняя склонность к перепадам настроения.
Я понимала – врач не виноват. Он сказал, что с ребёнком все хорошо, за одно это только его люблю. И не успела я предупредить, что пол знать не хочу, от страха все из головы вылетело.
Малышка толкнулась, словно говоря, ну, чего разнюнилась? Видишь, я живая, здоровая. А я не сдержалась и всхлипнула.
– Что то не так? – встревожился врач.
– Это я от радости, – отмахнулась я.
– Вам бы уже в роддом лечь, – сказал он вслед. – Вы родите раньше срока!
Лягу, кивнула я. Вот прослежу, чтобы противные пятна с листьев монстеры ушли, и сразу лягу. Из центра я ещё нормально вышла. Покорячилась, снимая бахилы с ног, одной все же сложно. Ещё и малышка, словно извиняясь, за то, что напугала, толкалась очень старательно.
– Девочка, – сказала я.
И заплакала. Дура, понимаю сама, а остановиться не могу. Слезы утерла. Надо как-то успокоиться. Перинатальный центр был в отличном районе, и различных кафе и ресторанов было множество. Прямо напротив уютная кофейня. Наверное, слишком дорого, но горячий чай мне сейчас просто необходим, и несколько минут покоя.
Я устроилась за столиком, громогласно высморкалась. Вздохнула поглубже, пытаясь унять слезы. Заказала чай с травами и кусок торта.
Потом опять вспомнила. Как фантазировала. Представляла себе волшебный момент знакомства со своим ребёнком. А теперь все не так будет! Ещё торт, зараза, такой дорогой!
– Девочка, – прошептала я. – Девочка.
Почти улыбнулась. А потом все мои беды вдруг отошли на второй план. В кофейню входил Кирилл Доронин, отец моей дочери.
Глава 4. Кирилл
Мысль о благотворительности засела в моей голове после давешнего разговора со старшей сестрой. Она давила, всячески пытаясь приблизить рождение возможных племянников, пыталась сводить с сомнительными девицами. Я не хотел жениться, не хотел детей. И странная аргументация – кому все оставить?
Тогда я сказал – отдам на благотворительность. Она обиделась. А я задумался, ну вот куча у меня денег, и с каждым днем становится все больше. Отель за прошедшие месяцы крепко встал на ноги и начал приносить доход. Помимо этого я имел множество удачных вложений. Я мог бы помочь кому нибудь. Помогла мне определиться статья в интернете. Младенцы. Никогда о них не думал, мне тридцать второй год только пошёл, единственная женщина, от которой хотелось бы детей осталась далеко в прошлом, и я, с переменным успехом, старался не думать о ней.
Так пути привели меня к перинатальному центру. Он давно стал элитным роддомом, и за право произвести ребёнка здесь следовало заплатить весьма круглую сумму. Но по-прежнему здесь проходили самые сложные роды. Здесь принимали недоношенных младенцев, с пороками развития, самые сложные беременности региона. Я купил хорошее оборудование в детскую реанимацию, и думал умыть на этом руки, но меня пригласил на беседу заведующий. Заинтересованный, я согласился.
– Недавно мы приняли пациентку с очень сложной беременностью. Обычно мы в таких случаях пытаемся пропихнуть их в благотворительные организации, но тут время жмёт, а помощь им будет нужна.
Так я познакомился с Ксюшей. Именно я с ней, а не она со мной. Она сидела и смотрела в окно. Её не интересовало ничего. Несколько дней назад она узнала, что у её ребёнка множественные пороки развития. Он даже родиться ещё не успел… Я говорил с ней, а она в окно смотрела. Перевожу взгляд на живот – большой, круглый.
Я приходил уже два раза. Оплатил консультации пары отличных специалистов, которые то пугали, то успокаивали. А Ксюша не реагировала. А сегодня у неё роды начались. Я приехал, хотя мало чем мог помочь, пожал руку её погасшему мужу в коридоре.
– Что она думает делать? – спросил я его.
– Я не знаю, – ответил он с отчаянием. – Просто не знаю.
Вышел из центра в самом отвратительном настроении. Постоял немного. Настроение самое отвратительное, а я то, по глупости, считал, что благотворительность будет приносить мне моральное удовлетворение, а не глухую тоску. Напротив центра здание симпатичной, пряничной почти, кофейни. Время обеда уже позади, я, надеясь, что сейчас там пусто, решительно пересёк дорогу. Мне нужна была одна чашка кофе и пара минут тишины.
Зал предсказуемо почти пуст. Сажусь у окна. Вид – на скверик. Но в голове у меня полно тяжёлых мыслей. Кто бы мог подумать, что судьба чужого ребёнка, который сейчас появляется на свет. В нескольких сотнях метрах отсюда, настолько меня затянет? Вспоминаю безысходность пустых глаз Ксении, понимаю – не все можно купить за деньги. Счастье то уж точно.
В кафе тихо. Заказ я сделал, достал телефон, быстро просмотрел новости и последние финансовые сводки. Так тихо, что вот кажется – сейчас поймаю умиротворение. Но нет. Тишина нарушается всхлипом. Приглушённым, но явственно слышным. Я поморщился недовольно, а всхлип повторился. И вот, как отвлекаться от горьких мыслей, если кто-то рядом рыдает? Мать твою, а.
Оглядел зал. Всхлипы доносились с одного из столиков недалеко от меня. Плакала явно девушка. Какая именно разглядеть не получалось – сидела спрятавшись за меню.
– У вас все хорошо? – подошла к тому столику официантка.
– Да, – раздалось невнятно.
– Можно забрать меню?
– Нет.
Официантка пожала плечами и отошла. Мне принесли кофе. Сейчас просто возьму, добью его и уеду из этого района, в котором сконцентрировано столько женского горя.
Девушка продолжала держать меню прямо перед собой. Я кофе пью, на неё смотрю. У неё рука видимо затекла, тяжёлое ламинированное меню покачнулось, я увидел кусочек бледной щеки, завиток тёмных волос. Вздрогнул. Дежавю? С другой стороны – мы в одном городе живём, рано или поздно это должно было случиться.
Я почти уверен – сидит и рыдает Полина. Сердце привычно резануло. Я сотни раз говорил себе – отпустило. Семь лет уже прошло, как расстались. А вот так увидишь случайно и изнутри все сжимает стискивает болью. Я выждал минуту, а потом поднялся и вместе со своим кофе перешёл за её столик.
– Привет, – сказал я, и меню из её рук выдернул, в сторону отложил. – Соскучилась?
– Нет, – едко ответила она.
Смотрю на неё жадно. Столько раз себе говорил, было и было, сплыло давно и быльем поросло, а каждый раз, как увижу словно на всю жизнь запомнить пытаюсь.
То, что я сейчас вижу, мне не нравится. Она и правда ревела, и ещё не успокоилась. В прошлом у нас разное было, но я не тешил себя мыслью, что плачет она из-за того, что меня вдруг увидела. И даже как-то гадко и горько стало вдруг осознать, что плакать она может по другому поводу.
– Что случилось?
– Ничего.
– Тебя Игнат обижает?
Она глаза закатила и не ответила. А я подумал – надо бы узнать. Если и правда, обижает, с землёй сровняю. Он права такого не имеет. Никто не имеет. Кроме меня…
– Не стоило тебе ко мне подходить, – покачала головой она. – Ты кофе уже допил, иди. Ты правильно сказал, у меня своя жизнь, у тебя своя, параллельные прямые, которые не пересекутся.
– Я сам решу. Почему ты плакала?
– Захотела и заплакала. Вот и все.
Я, после того, как мы расстались, долго ещё ловил себя на том, что многое хочу ей рассказать. От этого сложнее всего было вылечиться. Ей все было интересно. Улыбалась слушая, задерживала дыхание, сопереживала. Сейчас я бы рассказал ей про Ксению. Попросил совета.
Смотрю на неё. Глаза покраснели, веки чуть припухли. Волосы отросли совсем, коса толстая, до пояса уже, наверное. Красивые у неё волосы, густые, тёмные, мне нравилось их перебирать. Вспомнил и пальцы свело желанием прикоснуться.
– Ты тоже доела, давай отвезу тебя домой.
Деньги бросил на стол, рассчитываясь за оба заказа.
– Не нужно, я сама.
– Я тебя в таком состоянии не отпущу. Вставай.
Поднялся сам. Подал ей руку. Она посмотрела на меня снизу вверх, вздохнула.
– Ты же не отстанешь, да?
– Ты права.
Последний раз мы виделись с ней весной. Все цвело, а сад посаженный ею и сейчас цветёт. Сейчас – начало января, позади длинные новогодние каникулы. На Полине лёгкая дубленка, которую она не стала снимать, расстегнула только.
– Полина, – напомнил о себе я.
Она снова вздохнула, словно решаясь, а затем встала. Не приняв предложенную руку, тяжело поднялась, словно это требовало от неё много усилий. И понятно, почему – из расстегнутой дублёнки торчал живот. Беременный.
Глава 5. Полина
Поднялась я с трудом. Мой живот был очень даже небольшой, по сравнению с другими беременными. Но вставать всегда тяжело было. Я бы сидела и прятала его до самого вечера, но это не выход из ситуации. Мы живём в одном городе. Рано или поздно, встреча, которая неприятна нам обоим, случилась бы. Лучше сразу все точки над и расставить и пытаться жить дальше.