Пепел за стеклом

Глава 1

Печь номер четыре

У заводских ворот Элис Грей попросила мужа остановить автомобиль. Томас послушался не сразу: позади них по узкой дороге приближался грузовик с панелями, и останавливаться перед ним казалось не лучшим способом начать вечер. Но Элис уже открыла карту реставрации и прижала пальцем край листа.

— Смотри. Здесь должен быть старый проезд к складу.

Томас отвёл машину к каменной стене. За ней поднимались три высокие трубы стекольного завода Уиклиффов. Две дымили; третья, самая старая, стояла холодной. Между корпусами виднелось одноэтажное здание с длинным рядом окон. На плане оно обозначалось как павильон для посетителей, хотя сейчас больше напоминало теплицу, в которой решили выращивать машины.

— Проезд заложили кирпичом, — сказал Эдмунд Роуэн с заднего сиденья.

— На плане, который мне прислали на прошлой неделе, его ещё не было, — ответила Элис. — Для реконструкции это неприятный сюрприз.

Водитель грузовика нетерпеливо посигналил. Томас пропустил его, затем тронулся к главной проходной. Роуэн заметил, что грузовик вёз листы стекла в деревянных рамах. На каждой стоял красный штамп ОТК. Один штамп пересекала чёрная черта, нанесённая от руки.

— Брак? — спросил он.

Элис выглянула в заднее окно.

— Похоже. На хорошем стекле ставят зелёную метку. Красная означает, что партия требует повторной проверки.

— А чёрная черта?

— Этого я не знаю.

На проходной молодая женщина в форменном пальто переписала номер автомобиля в журнал. Её звали Рут Коллиер; имя было вышито на ткани возле кармана. Она сравнила их фамилии с пропусками и нахмурилась.

— Миссис Грей — архитектор. Инспектор Грей — сопровождающий. Мистер Роуэн... — Она перелистнула лист. — Для вас здесь стоит «гость администрации». Мне велено предупредить: после девяти ворота закроют до окончания испытания. Если захотите уехать раньше, скажите до без четверти.

— Если мы захотим уехать позже? — спросил Роуэн.

— Тогда придётся дождаться утра.

Она произнесла это без намерения напугать. Занавес не опускался, дорог не смывало, мост не обрушался. Просто непрерывная работа печи требовала, чтобы никто не проходил через охраняемую территорию, пока проверяли опытные листы. И всё же Роуэн подумал, что фабричные ворота могут быть столь же действенной границей, как вода вокруг острова.

Элис не любила опаздывать к заказчику. Она забрала пропуска, и они прошли через двор. В воздухе пахло мокрым углём и чем-то сладковато-горячим. За открытой дверью цеха двигались люди в очках с тёмными стёклами. Каждый их жест казался медленным и точным: железный прут входил в раскалённую массу, поворачивался и выходил уже с прозрачной каплей на конце.

У павильона их встретил Лайонел Уиклифф. Он был невысок, плотен и одет так безупречно, будто заводской двор существовал для проверки его ботинок. С Элис он поздоровался первым.

— Надеюсь, заложенный проезд вас не испугал. Инженеры уверяют, что стены не несущие.

— Меня больше тревожит, почему инженеры не сообщили о работах, — ответила она.

Лайонел улыбнулся, словно услышал удачное замечание на семейном ужине.

— Моя дорогая, здесь каждый день кто-нибудь строит стену, а кто-нибудь другой ищет дверь. Позволю себе представить вам главных виновников.

Он повёл их вдоль окон. Внутри павильона ставили узкие деревянные столы и приборы для вечерней демонстрации. Сначала Лайонел подвёл гостей к доктору Аде Харкорт. Она держала на ладони квадрат стекла, едва больше почтовой открытки. При движении листа свет лампы разламывался на два отражения.

— Новая смесь выдерживает перепад температур в сто двадцать градусов, — сказала Ада, не дожидаясь вопроса. — Во всяком случае, лабораторные образцы.

— А не лабораторные? — спросил Томас.

Ада посмотрела на него внимательнее.

— Им предстоит пройти испытание сегодня.

Следующим был Маркус Хейл, директор производства. Он отличался от Лайонела не столько ростом, сколько манерой занимать пространство. Лайонел шагал так, будто все дороги уже проложены; Хейл останавливался перед каждым человеком и давал ему возможность отступить самому.

— Вы не на службе, инспектор? — спросил он Грея.

— Нет.

— Тем лучше. У нас сегодня достаточно проверяющих.

Из глубины павильона подошла Фэй Дакр с фотоаппаратом. Она попросила всех повернуться к опытному стеклу, но Ада резко подняла руку.

— Только не под углом. Ваш снимок опять покажет не то, что находится за листом.

— Как это? — спросил Роуэн.

Ада поставила образец вертикально. В нём появилось лицо Фэй, хотя она стояла сбоку от стола. Элис, находившаяся прямо перед стеклом, почти исчезла.

— При определённом освещении отражение сильнее того, что вы видите насквозь, — объяснила Ада. — Пока мы не получили равномерную поверхность, для витрин оно бесполезно. Зато покупатели любят такие фокусы.

Фэй сделала снимок именно сбоку.

— Покупатели платят за то, что видят, — сказала она.

К ним присоединился Майкл Дейн, мастер-стеклодув с обожжённым старым шрамом на запястье. Он услышал последние слова.

— Рабочие потом отвечают за то, что покупатель увидит через год.

Лайонел перестал улыбаться.

— Майкл, сегодня не собрание профсоюза.

— Я и не собирался произносить речь.

Он действительно замолчал, но не ушёл. Через минуту появилась его дочь Ева. На её платье была пришита стеклянная брошь, похожая на маленькое окно. Ева принесла эскизы декоративной решётки для павильона и разложила их перед Элис. Из-за стола за ними наблюдал молодой инженер Оливер Шоу. Он не подошёл, пока Майкл не отвернулся.

Роуэн увидел это движение и отвернулся сам. Привычка замечать чужие тайны не давала ему права пользоваться каждой из них.

Снаружи ударил заводской сигнал. Рабочие повели тележку к печи номер четыре. Лайонел взглянул на часы.

— До начала испытания два часа. Элис, вы успеете посмотреть чертежи. А вас, господа, прошу не скучать.

Когда он ушёл, Ада Харкорт завернула стеклянный образец в мягкую ткань.

— На вашем месте, мистер Роуэн, я не стала бы сегодня смотреть через окна, — сказала она.

— Почему?

— Ночью они редко показывают то, что находится по ту сторону.

Она произнесла это как техническое предупреждение. Позже Роуэн вспомнит, что именно поэтому не принял его за предсказание.

Глава 2

Красная метка

К концу первого часа Элис нашла три изменения в павильоне, которых не было ни на одном утверждённом чертеже. Проезд оказался заложен, перегородка между галереями сдвинута почти на ярд, а в западной стене появилась узкая дверь без обозначения. Сметы на эти работы лежали в отдельной папке; подписи на них не было.

— Кто распоряжался перестройкой? — спросила она у Харриет Рид.

Секретарь Лайонела аккуратно сложила копирку под чистый лист. Она была женщиной лет сорока с коротко подстриженными седыми волосами и таким спокойным лицом, какое вырабатывается у людей, ежедневно слушающих чужие распоряжения.

— Мистер Хейл ведёт все производственные работы. Мистер Уиклифф подписывает окончательные счета.

— Здесь нет его подписи.

Харриет посмотрела на папку и, казалось, впервые увидела отсутствие росчерка.

— Тогда счета ещё не окончательные.

На столе секретаря лежали два телефонных сообщения. Одно было адресовано Лайонелу, другое — страховику Генри Локку. Элис не читала их, но заметила одинаковую дату и разное время получения. Харриет, заметив её взгляд, закрыла оба листка пресс-папье.

— Не люблю оставлять чужую корреспонденцию открытой, — объяснила она.

— Я тоже, — сказала Элис. — Особенно когда она оказывается рядом с моими чертежами.

В коридоре ждал Локк. Его портфель был тонок и потёрт, словно страховые документы давно перестали умещаться в нём и перевозились отдельно. Он представился, но Элис уже знала его фамилию по телефону.

— Компания попросила меня присутствовать при испытании, — сказал он. — Школьный заказ слишком крупный, чтобы полагаться на праздничный вечер.

— Что вы проверяете?

— Что годная партия не превратится в негодную по пути к грузовику. Или наоборот.

Он сказал это без улыбки. Элис вспомнила красные штампы на рамах и спросила о чёрной черте. Локк бросил взгляд на дверь Харриет, затем предложил поговорить в цехе.

Томас в это время пытался не выглядеть инспектором. Ему это удавалось хуже, чем он думал. У таблички с правилами безопасности он остановился на полминуты, записал время обхода охраны и спросил работника, кто выдаёт дубликаты ключей. Работник назвал Маркуса Хейла.

— Я же просила провести вечер без протокола, — сказала Элис, поравнявшись с мужем.

— Я ещё ничего не записал в протокол.

— У тебя тот же голос, каким ты говоришь «для начала назовите фамилию».

Томас убрал блокнот.

— Лайонел просил меня осмотреть систему проходов. После прошлой недели он беспокоится о пропаже материалов.

— Значит, ты всё-таки приехал по делу.

— Не по уголовному. Пока что.

Элис собиралась ответить, но увидела Еву Дейн. Та стояла у двери кладовой вместе с Оливером Шоу. Они разговаривали тихо и быстро. Ева держала в руке плоскую деревянную рейку, Оливер — узкий ключ. Когда пара заметила Греев, они разошлись по разным сторонам коридора с неловкостью людей, которым не хватило времени придумать невинную причину встречи.

— Вы можете у меня спросить, — сказала Элис, — если хотите знать, что за дверью.

— Я хочу знать, почему она появилась после утверждения плана.

Оливер ответил раньше Евы:

— Это проход к измерительной галерее. Старый был слишком близко к печи. Директор распорядился переделать.

— Директор — мистер Хейл?

— Да.

Ева коснулась его рукава. Слишком короткое движение, чтобы назвать его лаской, но слишком естественное, чтобы принять за предупреждение.

— Оливер, нам пора.

Они ушли. Элис открыла западную дверь. За ней тянулся узкий проход, освещённый одной лампой. Слева было окно из опытного стекла; справа — глухая кирпичная стена. На дальнем конце стояли весы и металлический шкаф с образцами. За стеклом, в параллельной галерее, двигались рабочие. В определённой точке свет лампы превращал их в отражения тех, кто шёл рядом с Элис.

Она протянула руку. Её собственная рука возникла в глубине цеха, где она не могла находиться.

— Фокус Ады, — сказал Томас.

— Нет. Это строительная ошибка. Окно поставили под неверным углом.

— Возможно, кто-то сочтёт её полезной.

Из соседнего цеха донёсся голос Лайонела. Он говорил резко, почти шёпотом; такой тон иногда слышнее крика.

— Я подписывал сертификаты для трёх партий. Не для семи.

Ему ответил Маркус Хейл:

— Тогда в бухгалтерии ошиблись с индексами.

— Бухгалтерия не могла поставить красную метку под зелёной.

Шаги приблизились. Томас взял Элис под локоть и вывел из прохода прежде, чем собеседники показались из-за перегородки. Он не хотел, чтобы его обвинили в подслушивании. Но слова уже были произнесены.

У ворот Рут Коллиер проверяла грузовик. Его водитель стоял рядом и курил, закрывая ладонью сигарету от ветра. Рут осмотрела рамы, перевернула одну накладную и провела пальцем по чёрной черте.

— Сколько таких? — спросила она.

— Две тележки сегодня, — сказал водитель. — Остальное завтра.

— Вчера ты говорил, что завтра будет всё.

Он пожал плечами. Рут записала номер рамы в карманную книжку. Когда автомобиль Греев появится у проходной утром, эта книжка будет лежать уже не у неё.

В павильоне зажгли лампы. Лайонел вышел к гостям в светлом шарфе, повязанном с той нарочитой небрежностью, которой люди учатся перед зеркалом. Он объявил о начале демонстрации через полчаса и попросил работников занять места.

Роуэн заметил, что шарф был новый: белая шерсть ещё сохраняла складку магазинной упаковки. Маркус Хейл стоял справа от Лайонела и смотрел на него с выражением человека, считающего не гостей, а оставшееся время.

Глава 3

Вещь, которую видели все

На показ пригласили меньше людей, чем ожидала Элис. Из городской управы приехал один чиновник, но после краткого осмотра печи уехал до закрытия ворот. В павильоне остались только работники, родственники хозяина и те, чьи имена Рут Коллиер записала на проходной. Отсутствие зрителей не расстроило Лайонела. Он предпочитал, чтобы важные решения принимали в тесной комнате, где видны лица.

— Стекло чаще продают словами, — сказал он, поставив на стол прозрачный сосуд, — но сегодня мы покажем, что оно умеет без них.

Ему помогала Ада Харкорт. Она нагрела один образец над электрической плиткой и опустила в холодную воду. Стекло осталось целым. Второй образец треснул с сухим коротким звуком. Лайонел поднял обе пластины, чтобы гости увидели разницу.

— Первая изготовлена по нашей новой технологии. Вторая — обычное оконное стекло.

— Вы взяли пластину из лаборатории, — заметил Генри Локк.

— Разумеется. Это опытный показ.

— Я думал, мы будем проверять товарную партию.

Лайонел положил пластины. Молчание длилось ровно столько, чтобы в нём успел появиться смысл.

— Товарная партия будет проверена с вами отдельно, мистер Локк. После демонстрации.

— Тогда я дождусь.

Беатрис Уиклифф стояла у двери. На мужа она смотрела так, словно он повторял давно знакомую роль, в которой наконец появились новые слова. Их сын Джереми держался возле стола с напитками и не смотрел ни на одного из родителей. Он был похож на Лайонела глазами, но привычка улыбаться до ответа досталась ему, вероятно, от матери.

Бернард Морроу, внешний консультант, подошёл к Аде и тихо спросил о способе закалки. Она ответила одним словом, затем сдвинула свой блокнот подальше. Морроу не настаивал, но в течение следующих минут трижды поглядел на обложку.

Роуэн не привык называть это подозрением. Пока это было лишь желание узнать то, за что другой человек ещё не получил разрешения говорить.

Лайонел открыл небольшой шкаф с образцами. Роуэн увидел четыре стойки, на которых лежали панели одинакового размера. Три были отмечены зелёными кружками. На четвёртой краснел заводской штамп, пересечённый чёрной чертой.

— Эту тоже покажем? — спросил Локк.

— Завтра, после повторной проверки.

— Она уже на накладной.

Лайонел повернулся к нему.

— Вы уверены?

— Я не стал бы задавать вопрос при всех, если бы не был.

Из толпы выступил Маркус Хейл. Он взял накладную у Локка, пробежал глазами строки и сказал, что индекс мог перейти с соседней партии. Слова звучали разумно, но его пальцы слишком долго держали лист.

— Проверим на складе, — предложил он.

— Я проверю сам, — ответил Лайонел.

Он вышел из павильона в двадцать тридцать пять. Роуэн запомнил время потому, что в ту же минуту печь подала глухой предупредительный сигнал. По плану Ады первый лист должны были вынуть в двадцать пять минут десятого; Лайонел рассчитывал вернуться.

Ева Дейн предложила гостям посмотреть эскизы новых школьных окон. Она делала вид, что не слышала разговор о накладной. На одном рисунке разноцветные квадраты образовывали карту английских графств; дети, по её замыслу, могли узнавать местность по свету, а не по надписям.

— Если стекло выдержит мячи, — сказал Майкл Дейн, — это будет даже полезнее карты.

Лайонел услышал бы в его словах вызов. Элис услышала просьбу не ставить красоту выше прочности.

Оливер Шоу пришёл с листом температурных записей. Ада взяла его, нахмурилась и направилась к цеху. Маркус пошёл за ней, но вернулся через минуту: Харриет Рид передала, что перевозчик обещал позвонить в двадцать пятьдесят семь.

— Пусть звонит, — сказал Хейл. — Сначала проверю давление.

Маркус прошёл к конторе, снял рабочую куртку у двери и повесил на крючок. На рукаве осталась белая пыль. Не было ничего необычного в пыли на одежде заводского директора; необычным Роуэн позже сочтёт другое — то, как тщательно Хейл провёл ладонью по этому рукаву. Затем он направился к котельной.

В без четверти девять Беатрис попросила Джереми найти отца. Молодой человек отказался.

— Если он ушёл к складу, значит, там найдётся кто-то, кому следует бояться. Я ему не нужен.

Беатрис сняла с его плеча каплю дождя. Джереми не отстранился, но и не благодарил.

— Тогда хотя бы возьми шарф, — сказала она. — Твой воротник мокрый.

— Это его шарф.

— Сегодня он всё равно не заметит.

Она указала на белую шерсть, лежавшую на спинке стула. Лайонел снял шарф перед показом, когда у печи стало жарко. Джереми повязал его слишком туго, затем ослабил узел и ушёл в сторону бокового прохода.

Фэй Дакр сделала ещё один снимок. Вспышка на мгновение превратила опытные окна в зеркала. Роуэн прикрыл глаза ладонью. Когда он снова увидел зал, на месте Джереми уже стоял Бернард Морроу, а шарфа не было видно.

Глава 4

Свет за окном

Первый лист вынули точно по расписанию. В павильон пришёл жар, хотя между печью и гостями были две двери. Ада Харкорт села у приборного стола и стала диктовать Оливеру показатели. Один из работников медленно вёл раскалённую массу к раме; за ним шёл Майкл Дейн, не отрывая взгляда от края будущей панели.

— Пять минут под держателем, — сказал он. — Не меньше.

— По новой карте четыре, — возразил Оливер.

— Карта не почувствует, когда край пошёл волной.

Ада поднялась.

— Держим пять.

Маркус Хейл вернулся из конторы к началу спора. Он согласился с Адой сразу, что удивило Оливера. Раньше Хейл спорил с ней из-за каждой минуты: лишнее время у печи стоило денег. Сейчас он только спросил, где Лайонел.

— Разбирается с накладными, — сказала Харриет.

— Как раз вовремя.

Хейл произнёс это так тихо, что услышал один Роуэн. Странность не заключалась в словах. Заводской директор мог раздражаться на владельца, ушедшего посреди испытания. Но раздражение появилось у Хейла прежде, чем он получил ответ Харриет.

Генри Локк отошёл от толпы и свернул к складу. Его портфель остался на стуле. Элис предложила сопровождать его: ей нужно было снова проверить западную стену. Томас пошёл с ними, хотя уверял, что просто хочет воздуха. На улице дождь стал мельче и гуще; он ложился на пальто прозрачной пылью.

У складской двери они встретили Рут Коллиер. Она несла новую накладную.

— Мистер Уиклифф не у вас? — спросил Локк.

— Я видела, как он прошёл к измерительной галерее, — ответила Рут. — Около двадцати сорока. Он сказал, что хочет сверить номера там.

— Один?

— Сначала один. Потом из двора кто-то вошёл через боковую дверь. Я была у ворот и не разглядела.

Она подала Локку лист. На углу стоял красный штамп и та же чёрная черта. Элис спросила, кто её наносит.

— Не знаю, — сказала Рут. — Так помечают рамы уже четвёртую ночь. Я записываю номера отдельно, чтобы утром не спорить с водителями.

— Могу посмотреть? — спросил Томас.

Рут показала карманную книжку, но не отдала её. На последней странице были только три номера. Один совпал с рамой, которую Роуэн видел на подъезде. Второй относился к другой партии, обозначенной зелёным кружком. Третий был зачёркнут.

— Этот почему? — спросил Томас.

— Мне сказали, что грузовик не пришёл. А я помню его фары.

К ним подошёл Оливер Шоу. Его послала Ада за термометром, оставленным в галерее. Он увидел запертую западную дверь и постучал. Никто не ответил.

— У мистера Уиклиффа есть ключ, — сказала Рут.

— Но он внутри, — возразил Оливер. — Я видел свет.

Элис подошла к окну. За стеклом действительно двигалась тёмная фигура. Белый участок возле шеи показался шарфом. Фигура прошла слева направо и исчезла за стеной.

— Это Джереми, — сказала она.

— Почему вы так решили? — спросил Томас.

— Беатрис дала ему шарф Лайонела.

Оливер взглянул в стекло.

— Я видел мистера Уиклиффа. Он держал руку у воротника, как всегда.

— Зеркально? — спросила Элис.

Он не понял. На соседней площадке вспыхнула лампа, и окно на мгновение отразило уже их четверых. Локк нахмурился. Пока он разглядывал поверхность, тёмная фигура исчезла окончательно.

— Боковой проход параллелен галерее, — сказала Элис. — Вы могли видеть человека не за стеклом, а перед ним, в отражении.

— Мы могли видеть и хозяина, — ответил Локк. — Дверь всё ещё заперта.

Фэй Дакр вышла из павильона с аппаратом на ремне и спросила, почему все стоят под дождём. Оливер объяснил, что хозяин задерживается. Фэй посмотрела в окно и сказала, что несколько минут назад снимала Лайонела там же.

— Свет был лучше, чем в цехе. Я попросила его повернуться, но он, кажется, не услышал.

— Вы видели лицо? — спросил Роуэн, подошедший вслед за ней.

— Нет. Только профиль и шарф.

Она открыла футляр, чтобы показать кассету. Снимок пока был запечатан. Роуэн подумал, что обещание фотографии иногда убедительнее самой фотографии: люди уже готовы вспоминать то, чего на ней не окажется.

Сигнал печи прозвучал снова. Ада позвала Оливера. Он не хотел уходить без термометра и попросил Маркуса принести запасной. Хейл подошёл к двери, проверил ручку и сказал:

— Здесь можно открыть мастер-ключом. Я схожу за ним.

Рут подняла глаза.

— У вас он обычно с собой.

— Обычно, — сказал Хейл, — я не надеваю чужую куртку.

Роуэн посмотрел на его пальто. Оно было тёмным и сухим. Чья это была куртка, Хейл не пояснил.

Глава 5

Измерительная галерея

С мастер-ключом Маркус вернулся через четыре минуты. Томас взял ключ из его руки и сам повернул его в замке. Дверь открылась без сопротивления, но остановилась на полпути: изнутри её удерживал тяжёлый ящик с образцами. Ящик сдвинули втроём.

Лайонел Уиклифф лежал за измерительным столом. Его пальто было расстёгнуто, на манжете виднелась узкая полоска серой пыли. Рядом стоял раскрытый шкаф. Стеклянные панели в нём были целы; на полу лежала только металлическая рейка, которой измеряли толщину листа.

Томас не позволил никому подойти. Он опустился возле Лайонела, проверил пульс и медленно встал.