Несвободные

– Я… – Рииса растерянно посмотрела на Калеба. Юноша выглядел раздавленным. Неудивительно, он потерял близкого человека, а теперь ему задают дурацкие вопросы. Магичка сложила руки по швам и выпалила. – Со всем уважением, капитан, я против того, чтобы наших товарищей записывали в дезертиры только потому, что мы не сумели найти их тела. Насколько мне известно, помимо Ирсоры, тело Эсмы Эстин тоже не найдено.

– Да, Ирсора и Эсма числятся пропавшими, – кивнула Мелоди и положила на стол перед капитанами список. – Здесь указаны имена шестерых погибших, а также раненые. Не считая двух пропавших, всех остальных отыскали в том или ином… состоянии.

Голос целительницы дрогнул, она шумно выдохнула. Рииса поймала удивленный взгляд Калеба. Неужто он думал, что сослуживцы его бросят?

– Бэш Роак сказал, Ирсора давно планировала побег и обсуждала его с Дервином, – ядовито заметил Мешади.

– Родной язык Ирсоры – мьернский. Мы с ней достаточно близки и часто вели беседы на ее наречии, – напряженно вставил Калеб. Он говорил медленно, в паузах между фразами покусывая губу. – Могу предположить, что рядовому Роаку из-за этого могла прийти в голову мысль, будто Ирс задумала что-то плохое. В его глазах она – чужачка, дикарка, живущая по иным законам. Да и язык Мьерна звучит довольно агрессивно, потому даже в самых безобидных беседах можно заподозрить угрозу. Я, конечно, могу ошибаться. Если Бэш Роак хорошо знает мьренский, пусть он укажет на мою неправоту.

Рииса почувствовала, как уголки ее губ невольно поползли вверх. Она не ожидала, что Калеб сумеет постоять за себя, тем более, в таком состоянии. Юноша казался ей робким из-за того, что часто отмалчивался и смотрел на окружающих снизу вверх. Она не представляла, как пережитое в Мьерне повлияло на него, лишь надеялась, что когда-нибудь он скинет с себя ношу воспоминаний, тянущую его вниз.

– Я думаю, вопрос решен, – после затянувшейся паузы спокойно произнес Бестон. – Вольно, солдаты, идите помогите товарищам.

Рииса и Мелоди синхронно приложили кулаки к груди, развернулись, за ними поспешил Калеб. Бэш зашагал медленно, не скрывая недовольства. Они не успели отойти достаточно далеко, потому отчетливо услышали, как Мешади отчеканил:

– Вопрос еще не решен, Карлос. С тобой уж точно.

У Калеба подгибались ноги. Он спиной ощущал взгляд Бестона. Если капитан не поверил юноше, ему выгоднее считать Ирсору пропавшей без вести, а не беглянкой. Даже учитывая выгоду капитана, Калеб весь трясся, вступив в открытое противостояние с Бэшем и Мешади. Теперь назад пути не было, а у молодого мага появились влиятельные враги.

– Мне жаль твою подругу, – услышал он голос Риисы.

Она сочувственно смотрела на него синим и зеленым глазами. От ее доверчивого, открытого взгляда хотелось зарыться под землю. Калеб молча кивнул и поспешил к солдатам, которые подготавливали уцелевшие повозки. По пути он споткнулся обо что-то мягкое. Приглядевшись, различил в траве черный комок с опаленной шерстью. Тронув маленькое тельце, юноша с сожалением осознал, что оно не дышит.

Перед отправлением Бестон и Мешади отрядили людей прочесать окрестности, дабы избежать новой засады. Те нашли множество следов лагробцев, от стоянки до сражений в лесной чаще, где обнаружилось несколько мертвых врагов. Калеб не присутствовал, когда солдаты отчитывались начальству, потому приставал к Мелоди. Она истолковала его беспокойство по-своему, и без сопротивления ввела в курс дела. Тел Эсмы и Ирсоры нигде не нашли, следов тоже. С одной стороны, Калеб радовался, что воительнице удалось уйти, а его ложь не раскрылась. С другой – внутренности сжирали черная обида и пустота одиночества. Юноша избегал разговоров, сочувственные похлопывания по плечу сводили с ума.

После полудня вдалеке показалась деревня. Молодой маг облегченно выдохнул. Из-за ограниченности транспортных средств они ехали в тесноте, смешанным отрядом, тягостная атмосфера электризовала воздух, разговоры сводились к пережитой засаде. Калебу хотелось поскорее выбраться из провонявшей гарью и потом толпы изможденных солдат.

В деревне все организационные мероприятия прошли мимо юноши: он не видел, куда переправили тела солдат, не знал, где расквартировался отряд Мешади, не вникал, куда определили его сослуживцев. Калеб витал в мыслях, лелея рану в душе, растворяясь в неведомых ранее ощущениях: он получил свободу, которой не желал, потерял девушку, о которой мечтал, обрел семью, которая ему не нужна, утратил цель, к которой стремился. Выполняя приказы, юноша не вдумывался в их смысл. Даже не заметид, как позже снова оказался в повозке вместе с отрядом Бестона.

Спустя два дня после прибытия в Каюн Мелоди не выдержала, отвела Калеба в лазарет, во врачебный кабинет, заперла дверь. Он отстраненно подумал, что сейчас его снова заставят исправлять магические каналы, проходя через боль. Вместо этого целительница развернулась и отвесила юноше звонкую оплеуху. Щеку обожгло болью, от хлопка зазвенело в ушах. Калеб покачнулся, схватился за лицо:

– За что?!

– За то, что ведешь себя, как идиот! – жестко ответила Мелоди. – Запомни: армия – не то место, где можно распускать нюни. Бестон пошел тебе навстречу, дал время оплакать подругу. А ты, похоже, решил, что теперь можно валять дурака постоянно. Нет, птенчик, тут так не работает. Наш отряд в заднице, нам нельзя расслабляться.

– Агний тоже потерял… – попытался оправдаться Калеб.

– Агний уже в строю! – отрезала целительница. – Он в первую очередь солдат, а уже потом – любящий брат. Он понимает, что отведенное для скорби время закончилось. Тебе же опять приходится все втолковывать!

– Прости, я… – внутренности Дервина обожгло стыдом.

– Не проси у меня прощения! – мотнула головой Мелоди. На ее щеках проступил гневный румянец. Он помолчала, глядя в стену, и продолжила спокойнее. – У нас большие проблемы, Калеб. Не думай, что произошедшее в том лесу останется без последствий. Точнее, что не будет последствий сверх тех, что есть сейчас. Все только начинается. За нас возьмется военная полиция. Будут допросы. Полетят головы. Мы должны, – она сжала кулаки, – сохранить голову Бестона на его плечах.

– Что я должен делать? – поинтересовался юноша. Он недолюбливал капитана, но не настолько, чтобы намеренно подставить его.

– Придерживайся вашей с Ирсорой легенды. Капитан что-то там закрутил с документами, потому никто не знает, кем она была на самом деле. Пусть так и остается. Раз она… раз ее больше нет, правда не выплывет на поверхность. Веди себя спокойно, не показывай эмоций. Скажешь то же, что после засады говорил Бестону с Мещади.

– Вспомнить бы еще, что я тогда говорил, – пробормотал Калеб.

Щека вновь запылала – Мелоди отвесила ему еще одну пощечину и тихо, зло прошептала:

– Ты уж постарайся вспомнить, – она открыла дверь, кивком указала юноше, чтобы он выметался.

В Каюне отряду выделили казармы меньшего размера, чем в воинской части недалеко от Тарзы – портового города, встретившего их после Мьерна. Калеб, привыкший к простору и расслабленной вседозволенности, которые сопутствовали ему там, теперь чувствовал себя пленником в клетке. Солдатам не разрешали без сопровождения покидать казармы, тренировки велись под надзором лейтенантов пехоты, по полномочиям приравненных к капитанам магических отрядов. Бестон практически не появлялся в части, и местные военные отрывались на его подчиненных.

Калеб сначала не замечал происходящего, но оплеухи Мелоди возымели эффект: он наконец прозрел. Спустя два дня пребывания в Каюне юноша понял, что отряд действительно переживает не лучшие времена. Атмосфера напряжения царила в казарме, не слышалось шуток и смеха, разговоры велись вполголоса. Иногда кто-то из отряда пропадал на несколько часов, а возвращался заметно помрачневшим.

Лассу забрали на целый день, вернулась она с красными, распухшими от слез глазами. Девушка злобно зыркнула на Калеба и закрылась в уборной. Юноша долго ждал, пока она приведет себя в порядок, потом поймал ее на выходе. Он хотел поговорить, расспросить, что произошло, быть может, подбодрить. И никак не ожидал, что лучница больно толкнет его в грудь:

– Не подходи ко мне! Все из-за твоей дикарки!

– Что? – Дервин удивленно застыл.

– Будто ты не знаешь, – фыркнула девушка. – Эсму подозревают в дезертирстве!

– Я не…

– Только не говори, что ты не в курсе, – поморщилась Ласса. – Они столько гадостей наговорили про мою лучшую подругу, винят ее во всех грехах. И все потому, что она тоже пропала, как твоя Ирсора! Ее семью собираются лишить посмертных выплат, да еще клеймят позором ее саму!

– А я-то тут при чем? – возмутился Калеб.

– Еще спрашиваешь, – поморщилась Ласса. Голос ее стал спокойнее, обычно она хорошо владела собой. – Говорят, ты был с ними обеими в сговоре и помог им бежать. Бред какой-то. Эсма никогда бы на такое не подписалась. Зачем ей бежать? Куда?

Лучница махнула рукой и ушла, оставив Дервина стоять с открытым ртом. Он не знал, что ответить, оттого порадовался ее уходу.

Молодой маг представлял, что за ним явятся в казарму или уведут на глазах у всех с тренировки. Ему хотелось, чтобы хоть кто-то знал о допросе. Его забрали на следующий день, после построения. Женщина в военной форме с нашивками на рукавах и белыми вставками на воротнике мундира преградила ему путь в корпус. Она не выглядела враждебно, но Калеб при виде нее втянул голову в плечи.

– Калеб Дервин? – уточнила она, сверяясь с документом. Дождавшись положительного ответа, она кивнула. – Вы должны пройти со мной.

Юноша поплелся вслед за женщиной. Показав пропуск на выходе из военной части, она повела Калеба за огражденную глухим забором территорию, по запутанным улицам города. Дервин, много лет не бывавший в хистрийских городах, крутил головой, рассматривал вывески и здания, пока полицейская на него не шикнула. Он тут же опустил голову, украдкой поглядывая по сторонам. Вокруг возвышались каменные строения двух и трех этажей, со строгими, четкими линиями, выкрашенные в приглушенные тона, чаще всего серого или темно-голубого цветов. Некоторые окна первых этажей служили витринами магазинов. Калебу очень хотелось подойти ближе и рассмотреть, что там продают. Их привезли в часть на крытой повозке, да и не до города юноше тогда было, а сейчас он, затаив дыхание, разглядывал мостовую, дома, прохожих. После мьернских поселений с деревянными домами, строящимися в длину, а не в высоту, архитектура провинциального города казалась грандиозной.

Женщина привела Калеба к двухэтажному зданию. На стене возле двери красовалась табличка с надписью: «Защита. Порядок. Честь». Юноша вошел вслед за провожатой, поднялся по лестнице. Она завела его в кабинет и оставила, поспешив по другим делам. В кабинете находилось два стола. За одним, сбоку, сидела девушка. Она что-то писала, не поднимая головы. За другим, у окна, сидел грузный мужчина, нетерпеливо стучащий толстыми пальцами по столу.

– А, Калеб Дервин, – воскликнул он и махнул рукой в сторону стула напротив своего стола. – Присаживайся.

Юноша прижал кулак к груди в качестве приветствия, послушно сел, положив руки в черных перчатках на колени. Мужчина окинул его неприязненным взглядом, откинулся на спинку стула, держа в руках исписанный лист бумаги.

– Можешь обращаться ко мне лейтенант Вэлс. Там сидит сержант Кайсин. Не обращай внимания, у нее своих дел по горло, – мужчина шумно выдохнул, вчитываясь в бумагу. – Значит, ты у нас был рабом в Мьерне.

– Так точно.

– И знал Ирсору Мьернскую до зачисления в армию.

– Так точно.

– Кем она тебе приходится?

– Подругой.

Лейтенант задал еще несколько вопросов, на которые Калеб уже заучил ответы. Они соответствовали его изначальной легенде, рассказанной Бестону перед прибытием в Хистрию. Потом допрос резко перешел на отношения между Калебом и Эсмой. Тут даже врать не пришлось: молодой маг плохо ее знал. Вэлс закидывал его вопросами о беседах между Эсмой и Ирсорой, о родственниках лучницы, интересовался, есть ли у Ирс родня в Лагробе. Калеб отвечал уверенно, удивляясь, чего Ласса так расстроилась после допроса.

– Объясни мне тогда, Дервин, почему эти две… как бы сказать помягче… женщины, – лейтенант скривился, – предали Хистрию и переметнулись к врагу?

– Что?! – у Калеба даже дыхание сбилось. – Я не говорил такого.

– Значит, утаил?

– Нет!

– Тогда рассказывай, раз не утаил.

Юноша сделал пару медленных вдохов. Теперь ему стало понятно, отчего лучница потеряла самообладание. Он медленно, с расстановкой ответил:

– Ирсора и Эсма не переметнулись к врагу.

– Тогда где они? – раздраженно поинтересовался лейтенант.

– Скорее всего погибли, – Калеб опустил голову, демонстрируя скорбь. Ему даже не надо было играть роль – разговоры об Ирсоре и так отдавались болью в сердце.

– Где их тела?

– Я не знаю.

– В какой момент боя их убили?

– Я не знаю.

– Почему пропали именно эти солдаты?

– Не знаю я! – воскликнул Калеб, потирая шею. – Бред какой-то. С чего вы вообще решили, что они действовали заодно?

– Ты мне скажи. Они действовали заодно?

Юноша прикусил губу. Лейтенант Вэлс цеплялся за каждое слово, выворачивал все сказанное, как ему удобно, сыпал новыми вопросами. Через полчаса Калеб растерял уверенность, стал путаться, из-за чего паузы между вопросами и ответами увеличивались. Вэлс говорил то вкрадчиво и тихо, то кричал, отчего маг втягивал голову в плечи. Во рту ощущался привкус крови от прокусанной в нескольких местах губы.

– Прекрати юлить, Дервин! – Вэлс ударил ладонью по столу, заставив юношу вздрогнуть. – Ты ходишь по краю. Что-то мне подсказывает, что ты далеко не сторонний наблюдатель во всей этой истории. Ну! Говори! Ты заодно со шпионками?!

– Они не шпионки! И я с ними не заодно!

– Раз ты с ними не заодно, откуда тебе знать, что они не шпионки?

Калеб в сердцах стукнул кулаком по колену и поморщился от боли. Вэлс сощурился, наблюдая за ним.

– Ты нервничаешь, Дервин. Я вижу тебя насквозь, ты явно что-то скрываешь, – он достал из кармана часы на цепочке, открыл, покачал головой. – Сколько времени я на тебя уже потратил. Сержант Кайсин, последите за ним, пожалуйста, мне нужно отлучиться.

– Без проблем, лейтенант, – отозвалась девушка, продолжая что-то писать. Как только дверь за Вэлсом закрылась, она глубоко вздохнула. – Не повезло тебе, парень. Он повышения хочет, кидается на всех подряд. Пить хочешь?

Калеб кивнул. Он чувствовал себя опустошенным. Сержант поставила перед ним чашку горячего чая. Теплое питье немного взбодрило юношу. Он искренне поблагодарил девушку, грея ладони о кружку.

– А почему ты в перчатках? – спросила она.

– В Мьерне мне сделали татуировку, указывающую, что я принадлежу медвежьему племени, – глухо ответил Калеб.

Он поставил чашку на стол, стянул перчатку, протянул руку ладонью вниз, демонстрируя изображение медвежьей лапы. Кайсин с интересом разглядывала рисунок, потом сказала:

– Думаю, ее можно перекрыть чем-нибудь другим. Еще могу узнать у целителей, смогут ли они ее убрать.

– Я… я пока не готов, – Калеб отдернул руку и спешно надел перчатку.

– Не готов перестать быть рабом?

– Не готов забыть прошлое.

Воцарилась неловкая тишина. Кайсин потопталась возле него, потом села за стол и вновь взялась за перо. Не поднимая глаз, она со вздохом спросила:

– Что у вас там все-таки случилось? Вэлс запугал ваш отряд настолько, что до правды уже не докопаешься.

– Мы попали в засаду, – юноша помассировал виски, прикрыл глаза. Показалось, что он вновь ощущает запах дыма. – Отбились, но несколько наших… погибли.

Он осекся, вспомнив Игнис. Перед внутренним взором сменялись ее улыбка и искореженное копытами тело. Он мотнул головой, отгоняя наваждение. Посмотрел на собеседницу, та сочувственно поджала губы:

– Первый бой самый тяжелый. Не скажу, что следующие будут легче, Дервин. Но, возможно, воспоминания станут не такими яркими со временем, – она помолчала. – Девушка, которая пропала… была тебе дорога?

– Не передать, насколько, – с горечью произнес Калеб.

– Наверное, она еще жива.

Юноша вгляделся в светлые глаза сержанта, неопределенно пожал плечами:

– Вряд ли.

– Ты не выглядишь расстроенным.

– Каждый скорбит по-своему, – вздохнул молодой маг, накрыв ладонью руку с татуировкой.

По сравнению с коллегой сержант Кайсин казалась отзывчивой и понимающей. Дервин не мог понять, как ей удается работать рядом с Вэлсом. До его прихода они тихо болтали, обсуждая военную службу. Ирсору в разговоре больше не затрагивали. Калеб признался, что в армии ему лучше, чем в рабстве, хотя не сказать, чтобы было легко, но о возвращении в Хистрию он не жалеет. Понимающая, отзывчивая Кайсин его подбадривала, угостила еще одной кружкой горячего чая с печеньем. Вернувшийся лейтенант принялся допрашивать расслабившегося юношу на повышенных тонах. Здание военной полиции Калеб покинул к вечеру абсолютно опустошенный. К концу разговора он отвечал невпопад, измотанный длительным напряжением. Та же женщина, что привела его, проводила до военной части.

Там его перехватила Мелоди, отвела во врачебный кабинет и принялась расспрашивать о знакомстве с военной полицией еще обстоятельнее Вэлса. Калеб терпеливо отвечал на ее вопросы, понимая, что просто так целительница от него не отстанет. Выслушав, она схватилась за голову:

– Дервин, ты идиот!

– Что? Почему?!

– Ты знаешь, кто ведет наше дело? – она устало потерла глаза.

– Он представился как лейтенант Вэлс.

– Его ведет сержант Кайсин. Вэлс ей помогает, водя за нос таких вот дурней, как ты.

– Но я ей ничего такого не сказал!

– Такого или не такого – решать теперь ей. Капитана Бестона до сих пор не отпустили. Похоже, арестовали. Целесообразность его действий будет рассматривать суд. А нам остается только ждать.

Калеб почувствовал, как у него слабеют ноги. Он облизал пересохшие губы и робко спросил:

– А мы?

– Мы пока под надзором, – покачала головой Мелоди. – Наша судьба зависит от решения суда над капитаном.

Леско Браадес считал себя хорошим человеком и дисциплинированным солдатом. Он чтил старших, не издевался над слабыми, уважал поверженных врагов. Он умело владел мечом, сносно стрелял, редко сомневался в приказах командования. Сегодня случился тот самый редкий случай.

Устроить засаду на отряд магов так далеко от границы еще до начала виделось ему самоубийством. Неудивительно, что почти все полегли. Во-первых, хистрийских солдат, на которых они напали, оказалось гораздо больше, чем им обещали. Во-вторых, магов среди них тоже было больше. Наличие магов в рядах лагробцев не спасло – почти всех колдунов положили. Самых ценных, Акрайса Вакерса и еще одного, чьего имени Леско не знал, удалось вытащить из пекла боя. Акрайс все время доставлял проблемы. Леско приставили охранять его. Или охранять от него окружающих, тут уж как посмотреть. Бывший заключенный, которого за многочисленные преступления осудили на пожизненную каторгу, открыл в себе незаурядный магический дар, потому наказание заменили на службу в армии, тоже пожизненную.

Вот так Акрайс из разбойника, насильника и убийцы превратился в ценный военный ресурс, который следовало оберегать. Не первый раз обладателей дара избавляли от заключения, чтобы использовать в армии, только раньше Леско с ними не сталкивался. А тут его приставили к преступнику, да еще такому мерзкому и недисциплинированному. Подумать только, он прямо во время боя пытался изнасиловать девчонку вражеской армии! У Леско в голове не укладывалось, как подонку мозгов на такое хватило. Оно, конечно, дело нехитрое, у солдат часто встречались подобные прегрешения, но явно не тогда, когда следует улепетывать со всех ног.

Леско отлучился буквально на несколько минут, чтобы организовать отход, а Акрайс и второй маг, управляющий воздухом, уже нашли себе противников в виде двух хистриек. Мужчине пришлось утихомиривать обоих: воздушник чуть не забил одну девушку до смерти, а Акрайс успел забраться на вторую. Леско заставил их кинуть пленниц в телегу и сматываться прочь из проклятого леса к своим. Каждая минута промедления играла против них.

К утру они, объединившись с уцелевшими, поскакали к границе заученными тропками. Два дня пути по заброшенной, местами заболоченной местности. Лошади быстро уставали, телегу с пленницами дважды приходилось выталкивать из чавкающей, зловонной жижи. Леско ругался, на чем свет стоит, но на предложения перерезать хистрийкам глотки и бросить в болото отвечал отказом.

Он лично выводил девушек дважды в день облегчиться, подкармливал из своего пайка. Справедливо рассудив, что военнопленные могут пригодиться в виде хоть какого-то трофея после неудачной засады, Риккос Браадес, младший брат Леско, тоже урезал свой паек в пользу хистриек. Один раз светловолосая пленница попыталась сбежать во время ее похода до кустов, но надежные путы и пара оплеух быстро ее успокоили. Для надежности Леско пригрозил, что отдаст на растерзание Акрайсу ту, что предпримет новую попытку побега. Больше проблем девушки не создавали.

Перейдя границу, солдаты перестали вздрагивать от любого шороха. Выбравшись на приличную дорогу, лошади пошли бодрее, а солдаты заметно повеселели. Они покинули вражескую страну живыми, чем не повод для радости?

Акрайс пару раз порывался заглянуть в телегу, накрытую плотной тканью, братья Браадес его отгоняли, словно надоедливую муху. Маг недовольно ворчал, хотя спорить не решался. Очень хотелось его поколотить, только вот в армии потасовки жестоко карались, а уж за причинение вреда магу можно было улететь в штрафную роту, в первые ряды пехоты на передовой. Приходилось терпеть разнузданное поведение преступника, который не распрощался, как оказалось, со своим прошлым.

Леско и Рик не обсуждали, как поступить с пленницами, потому старший Браадес удивился, когда его брат по прибытии в лагерь вызвался допросить их. Командир хмурился, изучал дело солдата, отчеты, а потом, переговорив с ним наедине, дал добро. Леско попытался выспросить, чего это он придумал, но Риккос шикнул на него, странно посмотрев на темноволосую девушку в синем мундире, которую первой вели в подвал с камерами. Обычно туда сажали провинившихся солдат до суда, а теперь расположили двух врагов. Хорошо, приставили охрану, иначе желающих поквитаться самыми жестокими способами с представителями Хистрии выстроилась бы очередь – лагробцы слишком много близких потеряли на войне.

Спустившись в подвал, Леско понял, что чувства взаимны. Он достаточно хорошо знал хистрийский язык, чтобы понять, какими словами о Лагробе отзывалась одна из девиц. Мужчина двинул кулаком по массивной двери с зарешеченным окошком. Пленница тут же заткнулась. Их посадили в разных концах недлинного коридора, чтобы они не сумели тихо переговариваться. Ближе сидела темноволосая лучница, знающая много ругательств, дальше – светловолосая мечница в одной рубахе. Когда ее поймали, вместо синей верхней одежды она носила странную черную кольчугу, которую с трудом у нее отобрали, оставив несколько свежих синяков поверх заживающих. Хистрийки совершенно не походили друг на друга: одна – ладная, стройная, с нежными чертами лица, тревожно хлопала глазами, когда к ней обращались, вторая – плоская, жилистая, острая, как меч, от ее взгляда исподлобья мурашки бежали по спине.

Акрайс Вакерс теперь постоянно бродил вокруг землянки с тюремным подвалом, упрашивая охрану пустить его хоть на полчасика порезвиться с пленницами. Обещал, что он из них за это все данные выбьет. Ни охранники, ни командир не согласились, оттого преступник стал еще невыносимее, чем обычно.

Вечером Рик, вернувшись от командира, оборудовал в канцелярии, где обитал, некоторое подобие порядка, после чего они с Леско пошли к пленницам. Леско гордился младшим братом: несмотря на любовь к чтению и службу в канцелярии, Риккос не избегал сражений, всегда подставлял плечо. Надежный друг, храбрый солдат, он не останавливался на достигнутом. Сейчас, похоже, он желал отличиться ради повышения. Леско недоставало прилежности, чтобы шагать по карьерной лестнице, потому он, хотя обладал авторитетом среди сослуживцев, до сих пор не получил даже должности взводного.

Из-за высокого роста братьям пришлось опустить головы при спуске в подвал. Оба широкоплечие, еле помещались в узком коридорчике. Леско вышел вперед, громко поинтересовался по-хистрийски:

– Ну что, птички, кто готов запеть?

За ближней дверью послышалось шевеление, возле окошка показались большие темно-синие глаза. Девушка хмурилась, переводя взгляд с одного брата на другого. Леско запоздало понял, что она впервые услышала хистрийскую речь от лагробских солдат. Она помедлила и произнесла:

– Согласно международному пакту, я прошу связаться с правительством Хистрии для обмена военнопленными.

– Сначала мы хотели бы получить несколько ответов, – Леско нагнулся, чтобы разглядеть ее получше. Ее лицо показалось отдаленно знакомым, отчего мужчина нахмурился. – Как вас обеих зовут?