Несвободные

Звук трубы возвестил об отправлении. Солдаты быстро разошлись по повозкам, сопровождающие всадники, включая близнецов, рассредоточились по длине колонны.

Мерный скрип плохо смазанных колес убаюкивал и раздражал одновременно. Солдаты болтали, стараясь заглушить неприятный звук. Калеб клевал носом. Ночью он долго размышлял о предстоящем побеге Ирсоры, а когда наконец заснул, ему приснилась Агена. Грязная, напуганная, со спутанными волосами и жалобным взглядом. Она сидела в охраняемом загоне вместе со своими соплеменниками, молила Калеба помочь ей сбежать. Во сне он схватил ее за глотку и хладнокровно душил, наблюдая, как ее глаза наливаются кровью, изо рта вместе с хрипами вытекает слюна. Внезапно уже не Агене, а Ирсоре Калеб сжимал горло и не мог остановиться. Она хотела сбежать, как и Агена. Сбежать, бросить его или взять с собой, снова превратить в верного пса с ошейником на шее. Он не хотел ни того, ни другого. Когда взгляд девушки остекленел, тело застыло, а сердце перестало биться, Калеб проснулся в холодном поту, за час до подъема. До утра он спал, с ужасом глядя в темноте на свои руки.

Езда в крытой повозке навевала неприятные воспоминания о путешествиях по Мьерну вместе с медвежьим племенем. Калеб всегда сопровождал Игреда с дочерью. Сейчас ему казалось, что, отодвинь он навес, увидит Ирсору в одеянии мьернского воина и заговоренной черной кольчуге. Юноша мотнул головой, отгоняя наваждение.

Отряд Бестона занял три фургона, распределившись по пять человек. Капитан с близнецами ехали верхом. Калебу выпала компания Мелоди и трех мечников. Целительница, отодвинув навес, читала подставленную свету книгу. Мужчины переговаривались между собой, не обращая внимания на Дервина. Юноша подремывал, вполуха слушая болтовню соратников о семьях, повышении жалования и скором похолодании. Он еле дождался вечера, когда колонна остановилась на ночевку.

Мелоди первой вылезла из повозки. Из-за увечной ноги она не могла просто спрыгнуть с края, пришлось держаться за край, спускаясь спиной вперед. Мечники не торопили ее, но и не помогали. Они вели себя так, будто целительница не испытывает никаких трудностей. Сначала Калеба возмутило их поведение, а потом он вспомнил, как девушку раздражали любые напоминания о ее слабости. Выпрямившись, Мелоди заглянула под навес:

– Эй, птенчик. Ты пока помоги Вернону, Герсиду и Малькольму обустроить место для ночлега, а потом иди в шатер капитана Бестона. Поможешь мне с одним делом.

Калеб вздохнул. Малькольм, самый молодой из мечников, легонько ткнул его локтем в бок. Маг опомнился:

– Так точно.

Мелоди хмыкнула и направилась переваливающейся походкой в одном ей известном направлении. Калеб подхватил вещмешок и выпрыгнул из фургона вслед за товарищами.

Из-за позднего выезда солдаты не успели добраться до крупного населенного пункта, где могли бы переночевать, потому пришлось засветло остановиться в поле. Лагерь ставили быстро, без лишней суеты. Малькольм рассказал Калебу, что у спецотрядов, имеющих в составе магов, довольно часто бывают выезды и организация ночевок своими силами. Отбор в это подразделение жесткий из-за высокой ответственности. Один магический отряд может переломить ход сражения, ударив в нужный момент. Хистрия эффективно использовала таланты своих граждан. Пусть рядовые маги не могли запустить огненный шар дальше пятнадцати футов, поджаренный с такого расстояния противник терял способность сражаться. Чаще всего их использовали для внезапной стремительной атаки или тихой диверсии.

Пока Малькольм рассказывал, они накормили и почистили лошадей, поставили шатер, сходили до родника. В этом месте останавливались довольно часто, потому мечник хорошо ориентировался. Другие солдаты без дела не сидели. Суета во временном лагере постепенно затихала – последние приготовления завершились, ожидался только ужин. Стемнело быстро, Калебу пришлось искать шатер капитана уже в темноте. «Помочь с одним делом» означало, что ему предстоит новая попытка исправления внутренних каналов, отвечающих за исцеление. Мелоди всегда следила за ним, обезболивала по мере своих малых сил, выводила из транса. Калеб решил отмучиться до ужина. Однажды его стошнило от боли, теперь юноша нырял в транс только на пустой желудок. Обычно экзекуция занимала около четверти часа, так что он успеет перекусить перед отбоем.

По лагерю Калеб передвигался незаметно и бесшумно – привычка, выработанная за два года служения Ирсоре. В Мьерне он часто подкрадывался к нужным шатрам или палаткам, чтобы подслушать разговоры, выяснить требующуюся дочери ярла информацию. Он мысленно обругал себя за воспоминания о рабской жизни, которые пытался выкинуть из головы, но шага не сменил. Судя по рассказу Малькольма, умение красться Калебу еще пригодится.

– Капитан Мешади, точно вам говорю, – услышал он знакомый голос из-за полога капитанского шатра. Бэш.

Погрузившись в размышления о Мьерне, Дервин заплутал и вышел не к тому месту, которое ему указал Герсид, старший из мечников. Юноша застыл, убедился, что его никто не заметил. Он собирался вернуться тем же путем, но тут услышанное заставило остановиться и приблизится к стенке шатра, из-за которой раздавался разговор.

– Она из Мьерна. У них там племена, земледелие и охота. Дикари, в общем.

– И что, Бестон ей доверяет? – спросил капитан Мешади.

– Я думал, что раз он взял ее в отряд, то да, – неуверенно ответил Бэш.

– Не обязательно. Бестон – тот еще змей, от него не стоит ждать простых решений.

– В любом случае, она собирается дезертировать, – в голосе Бэша прозвучала насмешка. – Вряд ли это вписывается в планы капитана.

– Действительно, – Мешади говорил медленно, задумчиво. – А какую роль здесь играешь ты?

– Если вы позволите, я помогу ей.

– Правильно, нечего мьернским дикарям позорить хистрийскую армию. И когда ты планируешь это сделать?

– Завтра или послезавтра. Когда мы будем дальше от населенных пунктов. Весть о дезертире сложнее отправить, ей будет проще.

– Ты о ее безопасности печешься?

Повисла тягучая, ядовитая тишина. Калеб не видел лица Бэша, но подумал, что тот мнется между правдой и тем, что хочет услышать Мешади.

– Никак нет, капитан, – наконец выдавил он.

– Отлично. Главное, Роак, чтобы к тебе не вела ни одна ниточка. Даже если ее поймают и прикончат на месте, Бестон не отвертится.

Калеб, обойдя шатер, поспешил прочь. Сердце бешено колотилось, лицо горело от гнева. Он знал, что Бэшу нельзя доверять. Этот хистриец втирался в доверие с первой же встречи с Ирсорой, чтобы сдать ее своему командиру. Каков же подлец. Нужно срочно рассказать все Ирс. Нужно…

– Я уж думала, ты не придешь! Заставляешь девушку волноваться, – насмешливо воскликнула Мелоди.

Калеб остановился. Теперь он оказался возле шатра Бестона. Целительница посчитала, что он идет к ней, отвертеться не получится. Юноша не хотел задерживаться, но придется, чтобы не вызвать подозрений. Он натянуто улыбнулся, зашел вслед за Мелоди в ярко освещенный шатер:

– Мне каждый раз хочется оттянуть этот момент.

– Я понимаю, птенчик, – произнесла она сочувственно. – Но иначе мы из тебя целителя не сделаем.

– А может, и не надо? – обреченно вздохнул Калеб, принимая из рук целительницы глиняную кружку с травяным отваром. Она каждый раз экспериментировала с составом, пытаясь облегчить его страдания.

– Надо, птенчик. Такой дар, как у тебя, нельзя закапывать, – Мелоди дождалась, пока он выпьет, протянула дощечку, которую маг послушно закусил.

Когда его захватили в плен в Мьерне, первое время юноша сопротивлялся. Ему было шестнадцать, у него на глазах умер наставник, он оказался в чужой стране. Ситуация безвыходная, но он долгое время отказывался выполнять приказы, пылая гневом от несправедливости мира. В наказание за непослушание его били. Сначала слабо, потом сильнее. Затем сажали в яму, не давая еды и воды. А потом опять били. Самым страшным для него была не сама боль, а ее неизбежность. Обессилевший, голодный, он лежал на холодной земле и тихо скулил, зная, что на следующий день его ждет повторение. Калеб не представлял, сколько дней прошло, прежде чем вмешалась Ирсора. Она распорядилась вытащить юношу из ямы, промыла его раны, не переставая ругаться. Она поступала так не из заботы о незнакомце – у нее имелись планы на молодого хистрийца. Ирсора хотела выучить его язык, а для этого он должен был выжить и начать слушаться. Девушка тогда в своей жесткой манере объяснила Калебу, что он избежит боли, если будет выполнять приказы. Они начали с малого – она приказала принести ей яблоко. С того дня если ему перепадали синяки, то редко и от самой Ирсоры, а она умела рассчитать удар, чтобы не переборщить.

Калеб вспоминал ужас первых дней рабства, сравнивая с тем, что происходило в душе перед вхождением в транс для исправления энергетических каналов. Он стал старше, сильнее, но ему хотелось заползти в яму и скулить между избиениями, только бы не испытывать снова ту боль, которая теперь прокатывалась по телу.

– Ну, чего медлишь?

Калеб открыл глаза. Рядом с Мелоди стоял Бестон, скрестив руки, по-птичьему склонив голову набок. Дервин вытащил изо рта дощечку и зло ответил:

– Это все равно что готовиться руку себе отрезать. Нужно собраться с силами.

– Может, ты и страдаешь из-за того, что готовишься к боли? Настраиваешь себя заранее на неблагоприятный исход.

– Я не придумываю! – воскликнул Калеб.

– Тихо! – повысила голос Мелоди. – Капитан Бестон, пожалуйста, не отвлекайте моего пациента. А ты, птенчик, приступай к делу. Молча.

Юноша насупился, прикусил дощечку и закрыл глаза. Стихийные каналы полностью восстановились. Они пульсировали проходящей через них энергией. Дар огня, воды и воздуха у Калеба средненький, но предрасположенность сразу к трем стихиям выделяла его среди других солдат. Если бы удалось привести в порядок хотя бы часть каналов исцеления, цены бы ему не было. Потренировавшись в армии, он смог бы уйти на гражданскую службу в каком-нибудь тепленьком местечке, где не пришлось бы рисковать жизнью и видеть смерть. Калеб сконцентрировался на желании обрести дом с мирной жизнью. Желание достойное – он сможет помогать людям, приносить пользу обществу, распоряжаться собственной жизнью. Последним штрихом в мысленно нарисованной картине стала счастливая улыбка Ирсоры. Юноша сделал глубокий вдох и дотронулся до черного уродливого канала внутри себя.

Когда волна боли отступила, Калеб выплюнул дощечку и ударил кулаком по земле. Его била крупная дрожь, в висках стучало.

– Я не могу больше, – простонал он, встал на четвереньки. Глаза застили слезы. – Пожалуйста… не заставляйте меня…

– Что здесь происходит?! – в шатер ворвалась Ирсора.

Проходя мимо временного обиталища Бестона, она услышала сдавленный крик, принадлежащий Калебу. Пусть временами он ее сильно злил, девушка решила выяснить, что с ним делают в капитанском шатре.

– Рядовой Ирсора! – повернулся к ней Бестон. – Вон отсюда!

– Еще чего! – прошипела девушка.

Игнорируя присутствующих хистрийцев, она подошла к Калебу, помогла ему встать. Юношу шатало и трясло. Ирс не заметила на его теле ран. Она постаралась найти объяснение его состоянию: взгляд метался по шатру и присутствующим.

– Ирсора, ты нам мешаешь, – спокойно произнесла целительница.

– Мешаю убивать его? – вскинулась мьернка.

– Все… нормально, – просипел Калеб. – Они… помогают мне. По крайней мере, Мелоди.

– Я требую объяснений.

Ирс уставилась на Бестона – именно он решал, что рассказывать подчиненным. Капитан выдержал ее взгляд, скривился, кивнул на Калеба:

– Дервин – целитель с мощным даром. Но он не может исцелять, пока не исправит внутри себя то, что твои шаманы сотворили, заблокировав ему магию.

По озадаченному лицу Мелоди стало понятно, что Бестон ни с кем не поделился рассказом Ирсоры. Как благородно с его стороны. Хотя нет, скорее всего, он руководствовался скрытыми и далекими от чести мотивами. Ирс чувствовала, что он способен на большее, чем показывает.

– Я запрещаю издеваться над ним, – властно произнесла девушка. Внутри кипел гнев, она даже думать не собиралась о соблюдении субординации.

– Калеб, – подала голос Мелоди. Целительница шагнула вперед, неудобно оперлась на искривленную ногу. – А если мы пошлем в задницу слова доктора Эйфата и попробуем действовать по-другому? – она почесала нос, задумчиво глядя в одну точку. – Что будет, если ты просто попробуешь использовать дар? Как со стихийной магией.

– Я не смогу, – покачал головой Калеб. – Ты ведь сама знаешь, насколько все плохо.

– Мы ни разу не пробовали, – пожала плечами целительница. – Любой результат нам поможет.

Калеб пожал плечами. Посчитав это положительным ответом, Ирсора отстранилась. Юноша уже не дрожал и стоял ровно. Он тряхнул кистями, разминая пальцы. Ирс не любила магию, старалась держаться от нее подальше, потому сделала пару шагов в сторону, оказавшись рядом с Бестоном. Они обменялись хмурыми взглядами.

Мелоди достала из-за пояса нож, кольнула им палец, выпустив алую каплю крови. Ирс развернулась к выходу. Раз ее помощь больше не требуется, она отправится по делам, от которых Калеб отвлек своими криками.

– Это что, мать твою, такое?!

Ирсора подумала, что Бестон обращается к ней и непонимающе посмотрела на него. Его взгляд был прикован к тому, что происходило у девушки за спиной. Внутри неприятно похолодело – Ирс еще не видела капитана в таком состоянии. На его лице читались растерянность и… страх? Мелоди вскрикнула, заставив Ирс обернуться.

Целительница прижимала к груди руку, медленно отступая от Калеба. Тот с ужасом взирал на свои ладони, в которых переливались искры насыщенного, ярко-красного цвета, словно брызги крови. Ирсора ни разу не видела такую магию. Раз она напугала даже Бестона, дело плохо.

– Я… не знаю, – выдавил Калеб, подняв взгляд.

Искры исчезли, он дернул рукой в перчатке, стряхивая остатки магии. Мелоди показала палец Бестону. Вокруг укола содрало кожу, вся фаланга сочилась сукровицей. Косясь на бывшего раба, она вызвала в ладони блеклые белые искорки и сосредоточилась на лечении. Бестон схватил застывшую Ирс выше локтя и развернул к себе:

– Что вы с ним сделали?! Говори немедленно!

– Я не знаю, – ошарашенно пролепетала девушка. Поведение всегда сдержанного капитана ошеломило ее.

– Какую магию используют ваши шаманы?

– Я же сказала, не знаю! – Ирс дернулась, но хистриец держал крепко.

– Дервин, как они заколдовали твой ошейник?

Калеб спрятал руки за спину, ссутулился, опустил взгляд. Он напомнил Ирс трясущегося зайца, загнанного в ловушку.

– Я был без сознания, когда они колдовали. Очнулся уже в ошейнике, вместе с другими рабами. Простите…

– Но что-то ты ведь должен знать, – капитан устало прикрыл глаза ладонью.

Ирсора предприняла еще одну попытку высвободиться, снова безуспешно.

– Я не был такой большой шишкой в племени, чтобы меня допускали смотреть на работу шаманов, – буркнул Калеб и потер шею.

– Они скрывают свои техники от непосвященных, – подала голос Ирс. – Единственное, что могу сказать – их магия выглядит по-другому. Нет разноцветных искр и свечения. Она… совсем другая.

– Какая? – капитан перевел на нее орлиный взгляд.

– Говорю же…

– Ты врешь, чтобы защитить секреты своего племени, – тихо проговорил хистрийский командир. – Похвально. Только племя далеко. Неизвестно еще, нуждается ли оно в защите. А твой дружок – вот он. Своим молчанием ты обрекаешь его на страдания. Прямо сейчас. Либо ты расскажешь все, что знаешь, и мы придумаем, как вылечить его от этой заразы, либо ты скроешь нужную информацию, и его дар останется искалеченным, а Дервин будет изо дня в день проходить через муки в попытках исцелиться.

Он наконец выпустил Ирсору. Девушка недовольно потерла плечо – не столько от боли, сколько от мерзости его прикосновения. Она поймала умоляющий взгляд Калеба и скривилась. И так уже сказала больше, чем следовало, лишь бы их обоих оставили в покое. Бестон, как всегда, поставил ее в безвыходную ситуацию. Его словесные ловушки начинали раздражать. Еще больше злило то, что с мечом он обращался ничуть не хуже, чем со словами, иначе она давно бы укоротила ему язык.

– Ирсора, то, в каком состоянии его дар, ужасно, – произнесла Мелоди без привычной насмешки в голосе. – Это омерзительно и неправильно. Вместо того, чтобы делать заложенное ему природой – исцелять, он… – Кернс бросила на поникшего Калеба быстрый взгляд, – калечит. Я прошу тебя не как солдат Хистрии, а как целитель. Мне больно видеть его в таком состоянии.

– Ирс… Ты ведь что-то знаешь, да? – в голосе Калеба звучало столько боли, что Ирсора сдалась.

– Шаманы действительно оберегают свои секреты, они редко демонстрируют колдовство, – девушка вздохнула, скрестила руки на груди и уставилась на ткань шатра, избегая смотреть кому-либо в глаза. – Они проводят обряды, взывают к Предкам, иногда приносят в жертву животных. Я никогда не интересовалась их ремеслом. Наверное, они по-другому черпают энергию для заклинаний. Наши шаманы не используют стихийную магию, а вплетают силу в вещи, как ошейник, которым сдерживали Калеба. Еще они лечат союзников и проклинают врагов. В набегах шаманы не участвуют, чаще работают вместе с лекарями. Но горе тому, кто посмеет напасть на наш город.

– Жаль, вы потеряли тот ошейник, – вздохнула Мелоди. – Я бы хотела посмотреть на созданный ими артефакт.

– Кольчуга, – выдохнул Калеб. Ирс гневно раздула ноздри, но он проигнорировал ее реакцию. – Кольчугу Ирсоры ковали с использованием магии, потому она такая легкая и устойчивая к повреждениям.

Мелоди с Бестоном переглянулись. Казалось, они общаются без слов, только глазами. После паузы Кернс кивнула.

– Как только доберемся до цивилизации, отправлю птицу с распоряжением прислать кольчугу вместе с какими-нибудь лекарствами.

– Нет, подождем возвращения в часть. Не будем привлекать внимание, – покачал головой капитан. Он отодвинул пальцем край занавеси шатра, чтобы осмотреть пространство. – Никому ни слова. О магии Калеба больше никто не должен знать. Вы меня поняли?

Все согласно кивнули.

– Разрешите откланяться, капитан? – с долей насмешки спросила Ирсора.

– Разрешаю, – кивнул Бестон. – Кернс, останься.

Он отодвинул плотную завесу, пропуская Ирсору и Калеба на улицу. Лагерь готовился к отбою, голоса стихли, темноту рассеивали отблески костров. Хотя дозорных выставили достаточно для охраны лагеря, Ирс подумала, что вряд ли заснет в столь удобном для нападения месте. Пусть они находились далеко от линии фронта, военный лагерь все равно выглядел слишком беззаботно.

Как только они отошли от шатра капитана, девушка резко вопросила:

– Зачем ты рассказал про кольчугу?

– Если это поможет, я готов ею пожертвовать, – твердо сказал Калеб.

– Если они узнают секреты моего племени…

– Ирсора, – юноша судорожно вздохнул, набираясь смелости. – Мне плевать. Пусть они выяснят все секреты медвежьего племени, только бы избавили от этой дряни.

Он поднял мелко дрожащую ладонь. Ирс подавила гневную тираду, списав его слова на шок. Выглядел юноша неважно, взгляд его метался, как при лихорадке.

– Все настолько плохо? – чуть слышно спросила она. Если бы Калеб проигнорировал вопрос, она бы не расстроилась. Девушка не знала, хочет ли услышать ответ.

– Да, все очень плохо. Когда я призвал эту магию, – его голос понизился до шепота, – будто руку в разложившийся труп сунул. Мелоди тоже это почувствовала. Я видел отвращение в ее глазах. Я не хочу этого, я хочу лечить людей и…

Он осекся. Ирс не торопила. Они медленно шли к шатру их отряда. Дорога занимала слишком мало времени, чтобы все как следует обсудить, потому Калеб остановился. Он покачал головой, с болью глядя на Ирсору, шепотом закончил:

– …и хочу остаться с тобой в Хистрии. Святые, что я несу… Мои желания всегда превращаются в прах.

– Каждый день, что я провожу здесь, закапывает мое племя глубже, – глухо сказала Ирс. – Бестон вынюхивает секреты, шантажируя и угрожая. Когда Хистрия нападет на мьернцев, им будет не отбиться. Только я могу их предупредить.

– Ты не обязана, – упрямо мотнул головой юноша. – Наверняка Асгерд уже сейчас настроил твой народ против тебя.

– Они не перестали быть моим народом.

– Бэш хочет подставить тебя, – Калеб сжал кулаки. – Этот сукин сын сдал тебя своему капитану. Мешади в курсе, что ты хочешь сбежать.

Они стояли в тени шатра. Говорили чуть слышно, но Ирсора все равно посмотрела по сторонам, убедившись, что их никто не подслушивает.

– Откуда знаешь?

– Я подслушал их разговор. Ирс, тебе нельзя сейчас бежать. Тебя прикончат.

Он с удивлением разглядел на ее лице еле заметную улыбку. Она кивнула.

– Спасибо, что все еще шпионишь для меня. Я знала, что Бэшу не стоит доверять, потому говорила ему то, что он хотел услышать.

– И ты не собираешься убегать по дороге на полигон? – Калеб прищурился, выискивая в лице девушки правду. – А как же твои слова о растущей опасности для Мьерна?

– Я прекрасно понимаю, что Асгерд постарается меня подставить. Мне нужна точная информация о планах Хистрии. Ты поможешь мне ее достать.

– Что? – Калеб непонимающе моргнул.

Улыбка Ирсоры стала шире.

– Ты выяснишь у Бестона все, что касается Мьерна. По возможности украдешь карты или документы. Тогда я смогу показать моему народу, что угроза реальна.

– С ума сошла? – воскликнул Дервин, забыв про секретность их разговора.

Ирс недовольно шикнула на него.

– Ты обещал помочь.

– Да, но такого я не обещал.

– Эй, вы чего тут разорались? – из-за палатки показалась Игнис. Рассмотрев ближе говорящих, она удивленно подняла брови. – Новобранцы, а ну быстро по шатрам. Будете после отбоя шарахаться по лагерю, наказания не избежите. Давайте бегом, отбой уже скоро.

Калеб с Ирсорой переглянулись, кивнули друг другу и разошлись по спальным местам. Калеб еще долго ворочался, слушая голодное урчание желудка – из-за вечерних событий он так и не попал на ужин.