В тени Сокрытого. Закат Вергазы

– Так и не зачаровала себе предмет для ритуалов? – лениво наблюдая за действиями женщины, спросил Хаз.

– Предпочитаю проверенные методы, – Мин-Мин отодвинула молочно-белый ковер в сторону и принялась чертить на полу знаки.

Хаз достал монету и перекатывал ее между пальцами – упражнение для воришек, которое показала ему Муро. Как карманник, он до нее не дотягивал, потому тренировался, когда появлялась возможность. Монетка мелькала между пальцами, лишь изредка притормаживая.

Вале не любил безделье, и ритуалы он тоже не любил. Ритуальщики все поголовно безумны, говаривали работяги в тавернах. Конечно, только чокнутые вместо того, чтобы заниматься честным трудом, будут из раза в раз подвергать себя риску, пытаясь обуздать магическую энергию. Считалось, что сделать это мог любой человек, но не каждый сунется творить волшбу, зная, что «отдача» может лишить пальцев, сократить срок жизни лет эдак на двадцать, а то и вовсе убить. Ходят слухи, что в далеких странах колдуют без ритуалов, но такие разговоры больше походили на байки. Зачерпнуть магии, не отдав ничего взамен – настоящая сказка. Будь все так просто, местные ритуальщики раскопали бы способ. Единственное, до чего они дошли – зачарование предметов: вещи задается определенное свойство, проявляющееся при каком-то действии. Хазери не очень разбирался, но знал: если ритуальщик использует артефакт, где-то есть ритуал, который поддерживает зачарование, – письмена, чертежи и «жертва» – то, на что должна уходить «отдача». А значит, можно его прервать, чтобы предмет утратил свои волшебные свойства, и оставить ритуальщика безоружным – предметы зачаровывали чаще всего для боя.

– Приступим, – женщина хлопнула в ладоши, испачканные мелом.

Хазери убрал монету в карман и вдохнул поглубже, ощущая, как болят ребра. Мин-Мин зажгла две свечи, одну поставила рядом с цветком, вторую – между выведенными на полу письменами. Вокруг ее пальцев воздух дрожал, будто над пламенем, но прикосновения были холодными и приятными. Хаз почувствовал сонливость и прикрыл глаза, пока Мин-Мин водила руками по его телу.

– Попинали тебя, конечно, знатно, но ничего серьезного, Хазери, – послышался ее ласковый голос, словно издалека. – Переломов нет, только мелкие ссадины. На фоне твоих старых шрамов даже не заметно. Сильный ушиб на ребрах теперь заживет за пару дней. Внутренности целы. Ты там спишь, что ли?!

Парень с трудом разлепил веки. Огляделся вокруг, убедился, что находится все в том же кабинете Мин-Мин, а она сидит рядом. Сильно пахнет сандалом, плавленым воском и мелом. Потяжелевшее тело постепенно начало наливаться энергией. Хаз поморгал и приподнялся на диване.

– Не люблю эти ритуальные штуки.

– Я не лекарь, чтобы лечить без магии. Максимум – зашить рану или повязку наложить могу, – недовольно проворчала Мин-Мин. – Странно, ты должен был оставаться в сознании.

– Я мало спал последние дни, – Вале потянулся и зевнул, убеждаясь, что сонливость почти прошла, а грудная клетка больше не болит.

– Вся отдача ушла в орхидею, – продолжала рассуждать женщина, глядя на горшок с сухим, будто выгоревшим на солнце до черноты, растением. – На тебя ничего не попало, тут что-то другое. Раньше за тобой такого не замечала.

Хазери помолчал. После знакомства с Мин-Мин она стала единственной ритуальщицей, которую он к себе подпускал – в ее точности сомневаться не приходилось. До сегодняшнего дня ему удавалось скрывать неприятные последствия ритуалов. Всех карт кому-либо раскрывать парень не желал, но женщину стоило успокоить, чтобы она не копала глубже.

– Дело не в отдаче. Толком не знаю, но от магии у меня бывают... побочные эффекты.

Хаз вспомнил, как во время ритуала у него случился приступ агрессии, и он избил ритуальщика, который заживлял ему глубокий порез на плече. Хорошо, отдача тогда ушла в «жертву», а не на кого-то из них, что вполне вероятно при прерывании ритуала. Мальчишке было лет двенадцать, да и крови в тот раз он потерял немало – никто не ожидал от него силы, с которой он бил взрослого мужчину. Может, стоило рассказать Мин-Мин, но ведь давно злость не проявлялась – ее хватало в обычной жизни, да и приступы он научился контролировать. Сегодня лишь немного дал слабину из-за усталости.

– И давно так у тебя? – Мин-Мин не дождалась подробностей о побочных эффектах и обиженно поджала губы. Даже с глазу на глаз она играла роль капризной девицы, хотя вела себя гораздо серьезнее, чем обычно.

– Сколько себя помню.

Женщина кивнула, не став расспрашивать дальше. Как и многие, она знала, что Хаз помнил себя с появления ребенком в подворотне Вергазы. Возникло неловкое молчание, и женщина решила сменить тему:

– Эта осень мне не нравится, Хазери. Холодный ветер задул в Вергазе, – фраза, означающая среди Дельных не только ухудшение погоды, но и проблемы в бизнесе: репрессии со стороны Совета, крупные войны между группировками или любые другие трудности, которые коснутся всех. Когда начинались разговоры о «ветре», имелось в виду, что появились беспокойные новости или слухи, но угроза пока не известна. – Ты ведь никому не говорил, что я ритуальщица?

– Обижаешь, Мин-Мин. В моей банде болтунов нет.

– Слышала о паре ритуальщиков, которые исчезли...

– Слухи? Могу разузнать про них, – Хаз уже прикидывал, кого расспросить. Такую услугу он мог оказать старой знакомой бесплатно. Скорее всего, померли при ошибке в ритуале, а тела пока не нашли, но озвучивать свою версию вслух он не стал.

– Буду благодарна. Я беспокоюсь. Еще и какие-то дети пропали. Давно мне не было так тревожно в Вергазе.

– Дети всегда пропадают. Тебе-то какое до них дело? Раз тревожно, сгоняй отдохни куда-нибудь. Не думаю, что ветра будут дуть долго.