Вампирский дурман

Скольких мог вместить настолько маленький дом? Наверняка даже семье из трёх человек было бы тесновато. Но Аланд не удивится, если узнает, что там всего одна комната. Одна комната, но плотно набитая ведьмами.

Подставив лицо ночному небу, он отыскал взглядом Большую Медведицу и навёл на созвездие артефактную линзу, на которой проявился градус, как у солнечных часов. Почти полночь. Можно уже и заглянуть в гости.

Полукруглая дверь распахнулась сразу, словно ведьма всё это время стояла возле неё и ждала стука. Глаза светились изнутри, на губах играла счастливая улыбка. Можно было ошибочно решить, что она искренне радовалась его приходу.

— Всё просто отлично складывается! — взволнованно объявила ведьма, схватила его за запястье и затащила в дом.

Захлопнув дверь и защёлкнув засов, она подбежала к котелку, стоящему у раскрытой печи над небольшой жаровней, и энергично помешала содержимое. Внутри чугунной посудины агрессивно булькала тёмно-зелёная жижа с чрезвычайно ярким зловонным амбре. Аж до рези в глазах. Что на запах, что внешне жижа больше напоминала отраву, чем исцеляющее зелье.

— Ты кого-то убить собралась? — поинтересовался Аланд, прижав платок к носу.

— Чем противнее, тем эффективнее!

— Не хотелось бы у тебя однажды лечиться…

Он шагнул вглубь дома, оглядываясь по сторонам. Внутри предсказуемо оказалось бедненькое, но при этом довольно уютное убранство. Почти по центру комнаты стоял деревянный, грубо сколоченный стол, заваленный различными корешками и травами, множество ящиков и открытых полок подпирали когда-то белые, а теперь грязно-серые стены. Вокруг подоконника у единственного окна на первом этаже развернулся целый ботанический сад. В углу стояла кровать, застеленная явно собственноручно сшитым пледом из разноцветных лоскутков ткани. А на чердак вела вертикальная лестница, по которой особо не побегать туда-сюда.

— Ты здесь живёшь одна?

— Одна-одинёшенька, — беззаботно подтвердила ведьма.

Она всегда пребывала слегка навеселе. Самую чуточку на кураже. Можно подумать, что горячительными напитками подкреплялась, пока никто не видел. Хотя, учитывая, с какими сложными растениями она работала, немудрено, что эфирные масла из них ей голову дурманили.

— Родители выгнали из дома? С такими кулинарными способностями — немудрено.

— Ох, вот же я хозяюшка, забыла предложить чаю! — воскликнула ведьма, бросая половник. Схватилась за маленький ковшик и замерла. — А вы чай-то вообще пьёте? Или только кровь?

— Мы все виды жидкости пьём. Но, пожалуй, я воздержусь от твоего великодушного предложения. — Аланд развернул стул с высокой спинкой и присел на него. — К слову, убить меня отравой не получится.

— А вот это уже было почти обидно, — хихикнула она. — Вы явно недооцениваете мои способности!

— Так где же твои родители? Почему ты в столь юном возрасте живёшь одна?

— Их нет. Я сама по себе. — Ведьма зачерпнула зелёную жижу и поднесла к лицу, точно собиралась пригубить. Но лишь понюхала и опустила черпак обратно в котелок. — Деревенские говорят: непутёвая мать меня нагуляла. Но сама матушка твердила, что я — плод любви её и отважного охотника, погибшего от зубов хищника ещё до моего рождения. Самой матушки не стало пять лет назад. Её вызвали ко двору князя Басканета. У него старшая дочь слегла с тяжёлой формой болезни внутренних органов, вызванной проклятьем. Матушка несколько суток билась за жизнь княжеской дочки, не смыкая глаз, но всё равно не смогла отвоевать бедняжку у смерти. И как зачастую случается у разгневанных или опечаленных феодалов, в качестве наказания за плохо выполненную работу матушку казнили.

— Но что могла сделать зелёная ведьма перед лицом проклятья?

— Зелёная или чёрная, обычные люди не разбираются в таких тонкостях! Ведьма есть ведьма. Им невдомёк, что мы рождаемся с разными дарами. В лучшем случае нас отделяют от магов, но и на это токмо всякая знать способна. Она поумнее. Начитаннее. Деревенские — простой люд: всех под гребёночку.

— Так ты, получается, совсем одна?..

Она обернулась и, смотря ему в глаза, загадочно улыбнулась:

— Одна-одинёшенька во всём мире. Даже если вы сегодня меня надумаете съесть, едва ли кто-то завтра будет по мне горевать.

***

Последние сомнения у Аланда отпали. Нечего молодой и хорошенькой девушке жить в одиночестве. У него в замке она будет под присмотром и в безопасности. Возможно, возникнут небольшие сложности с Кираном, не всегда понимающим с первого раза, и Меланией, поскольку та была ещё молода и плохо контролировала жажду. Но с кем-либо из них его юная ведьма вряд ли останется наедине.

— Готово! Можно идти к Агашке, — радостно объявила она и поболтала у него перед лицом стеклянной бутылкой. — Вот эта штучка сегодня сотворит чудо чудное.

— Что ж, посмотрим на твоё чудо, — улыбнулся он одними краешками губ.

— Ты… в смысле, вы… пойдёте со мной?

— Да, — подтвердил Аланд и снисходительно позволил: — Можешь звать меня по имени.

— Да не вопрос!

— Легко переключаешься — хорошее качество.

— Хочешь проконтролировать? Но там не будет мгновенного эффекта. Зелья иначе работают, нежели целительские способности магов.

— Тем не менее мне необходимо лично убедиться в полезности твоих зелий, чтобы решить: съесть тебя или нет.

Всю дорогу до деревни ведьма продолжала уверять его в своей невкусности. На миг отвлеклась, когда под озорной хохот спрыгнула с коня. Аланд уже даже не пытался подать руку, чтобы помочь спешиться, а просто ловил и прижимал к себе хрупкую фигурку, после чего крайне неохотно размыкал объятия. Пожалуй, этот метод спуска ему нравился больше классического. Но, разумеется, исключительно в её исполнении.

Дверь гораздо более убогой лачуги, чем та, где жила чудная ведьма, им распахнул ребёнок лет десяти. Тут же на смуглом лице вспыхнул панический ужас, и маленькие ноги глухо застучали босыми пятками по деревянному полу.

— Ты чем его так напугал? — Она проводила сбежавшего мальчишку недоумевающим взглядом.

— Тем же, чем и других — обычная реакция людей на меня. Это у тебя она какая-то заторможенная.

— Странно, — ведьма чуть склонила белокурую головку набок, вглядываясь в его лицо круглыми глазами, как будто всегда широко распахнутыми в лёгком изумлении, — совсем не страшный. Очень даже красивый молодой мужчина.

— Доиграешься, ведьма, съем тебя, — усмехнулся он.

— Да что заладил: съем и съем! Можно думать, больше есть некого!

При их появлении в жалком подобии спальни пожилая женщина с россыпью глубоких морщин на смуглом лице затолкала всех детей в угол, а сама встала перед теми и раскинула руки в защитном жесте, смотря на Аланда со смесью страха и ненависти. Крупный и бородатый мужчина же сжал кулаки, словно желая пустить их в ход, и свирепо рявкнул:

— Ты кого ко мне в дом привела, ведьма?!

— Владельца этих земель, — холодно ответил за неё Аланд. — Я вправе заходить в любой дом, какой сочту нужным.

— Это наш великий князь из Кроктауна — Аланд ле Оккелирионнэ, — она представила его в своей обыденной манере, вытащила из сумки бутыль с зельем и откупорила крышку, вмиг заполнив маленькое помещение поистине дивным смрадом. — Давайте спасать Агашку, пока не стало слишком поздно.

— А почему оно так сильно воняет? — возмутился мужчина, зажав пальцами нос. — Это точно её вылечит, а не добьёт?

— Да вы, что ли, сговорились?! — рассердилась ведьма, вскинув вверх указательный палец. Посмотрела на него и захихикала, чем вызвала ещё больше недоверия на лицах окружающих людей. — Так и должно быть. Чем хуже воняет, тем эффективнее!

Кинув на Аланда затравленный взгляд, мужчина склонился к жене, помогая ей привстать на локти, но зашептал при этом, очевидно обращаясь к ведьме:

— Если ей не дай бог станет хуже от этой дряни, клянусь, я тебя утоплю в ближайшем болоте.

— Да-да, знаю, прям как в старые добрые времена, — отмахнулась она и, приоткрыв рот женщине, запихала узкое горлышко бутылки, после чего наклонила, чтобы густая жижа потекла вниз по гладким стенкам. — Пей, дорогуша, знаю, на вкус гадость редкостная, но если жить хочешь, то и не такое проглотишь.

Когда всё содержимое бутылки перетекло вглубь тела больной, та стала выглядеть ещё хуже: вся аж позеленела. Сначала кряхтела и слабым голосом повторяла о том, какой забористой отравой её напоили, изверги, а потом и вовсе уснула.

— Прислушайся, — ведьма тормознула мужчину, словно предугадывая его намерения сказать очередную резкость, — прислушайся к её дыханию.

Спящая женщина дышала ровно. Обычное спокойное дыхание.

— Больше хрипов нет, слышишь? Это целебный сон. Она проспит около пятнадцати часов, а когда проснётся, будет здорова. Внутри здорова. С кожи болячки будут долго сходить, но в остальном Агашка будет себя чувствовать хорошо.

Какое-то время он молча смотрел на жену. А потом на голубых глазах выступили слёзы, здоровяк присел на стул возле постели и нежно взял женщину за руку.

— Пойдём, — шепнула ведьма и потянула Аланда за локоть к выходу.

— Ты не берёшь плату за работу? — спросил он, как только они снова оказались на улице.

— Нет, конечно. Да и брать там нечего. Мы помогаем друг другу. Он хороший столяр, если мне понадобится что-нибудь из мебели — не откажет.

— Но он так грубо с тобой говорил, — напомнил Аланд, испытывая запоздалое раздражение, — угрожал.

— Да они все так разговаривают. Обычное дело, — беспечно отмахнулась она. — Ты так-то тоже меня выпить грозился. К слову, я прошла испытание? Ты передумал меня есть?

— Может, передумал, а может, и нет. — Он привычно подтянул её, усаживая на коне перед собой, и добавил, близко склонившись к уху: — Думаю, мне надо ещё какое-то время за тобой понаблюдать, чтобы до конца определиться.

— Я напьюсь специальных настоек, чтоб тебе горько было!

— Какая страшная месть, — не сдержал Аланд усмешки. — Готова к переезду?

— Готова…

Перед тем как отправить ведьму в дом за личными и самыми необходимыми вещами, без которых ей не выжить в замке, он достал из седельной сумки свёрток с платьем и велел:

— Переоденься.

— Зачем?

— В своём обычном наряде ты будешь сильно выделяться.

Она окинула простенький сарафан из грубой хлопчатой ткани вопросительным взглядом, коротко пожала плечами и сцапала свёрток. Вот бы со всеми было так легко и просто, как с ней. Другая девица уже бы безобразную сцену закатила, оскорбившись, что её утончённый вкус не оценили по достоинству, а этой хоть бы хны. Никаких тебе споров или расспросов.

Была бы ещё чуть адекватнее… хотя нет, в некой диковинности и заключалась главная изюминка харизмы симпатичной ведьмочки. Без всех этих её забавных чудаковатостей она вряд ли смогла бы так крепко привлечь его внимание.

Аланд искал в сумке лакомство для Черныша, когда услышал звук открываемой двери.

— Как тебя звать, ведьма? — спросил он, не оборачиваясь, поскольку пальцы наконец смогли нащупать морковку, завёрнутую в тряпицу. У него давно крутился на языке сей вопрос, да всё случай не подворачивался, чтобы тот озвучить.

— Бругмансия Кэбот. А по-простому — Манси!

— Бругмансия, — повторил Аланд, словно стремясь распробовать растительное имя на вкус, и стал медленно разворачиваться к ней, параллельно подсовывая угощение коню. — Так вот почему тебя притянуло к той Дурмановой?..

Он напоролся на неё взглядом и не смог договорить.

Если в деревенском однотонном сарафане Манси ему виделась миленькой девушкой, то в роскошном чёрном платье из струящегося шёлка с полупрозрачными рукавами из узорчатого кружева, которое плавно перетекало на грудь и спину, она предстала в совершенно ином свете. Ныне Бругмансия больше напоминала изящное произведение искусства, наделённое тонкими и сложными деталями. А не менее очаровательные маленькие ушки оказались проколоты. Серьги настолько удачно подчёркивали нежную красоту точёного личика с игриво вздёрнутым носиком, будто были созданы именно для неё.

— Мне идёт? — беззаботно спросила она, устремив в его сторону невообразимо зелёные омуты, напоминающие молодую траву по поздней весне.

— Ты прекрасна, — глухо отозвался Аланд, продолжая зачарованно разглядывать Манси. Но затем Черныш больно цапнул за пальцы, доедая остатки моркови, и тем самым вернул его в реальность. — Тебе удобно в таком одеянии?

— А это имеет значение? — Она резко отвернулась, пряча лицо за длинным каскадом из вьющихся волос. — Я думала, нам важнее, чтобы я не выделялась.

— Позже ты сможешь подобрать вещи, что тебе придутся по вкусу. Я привык баловать своих… ведьм. А где твои?.. — И он снова на какое-то время потерял дар речи, увидев котомки, стоявшие у её ног — два огромных куля, похоже, сооружённых из простыней. Из широких прорезей у неаккуратных и явно наспех связанных узлов торчала пышная ботва растений.

Глава 3. Переезд в замок

Манси

На мгновение Манси растерялась, не зная, как реагировать на его категоричный тон. Она ведь не воспротивилась, когда он объявил, что забирает её в замок, приняла буквально сразу. Так почему же тогда Аланд не мог пойти навстречу в столь важном вопросе?

— Это мои детки! — выкрикнула Манси и для убедительности притопнула. — Я не могу оставить их на верную гибель!

— У тебя слишком много деток. Выбери самых любимых.

— Да как у тебя вообще повернулся язык сказать такое матери?

— Какой ещё матери? — мученическим жестом Аланд потёр веки. — Ладно, давай я пришлю слуг на телеге, и они заберут всех твоих деток.

— Нет! Детки могут испугаться незнакомцев и заболеть.

Он посмотрел на неё с недоверием:

— Ты же сейчас издеваешься?

— Нет, — честно ответила Манси, будучи искренне озабоченной судьбой драгоценных цветочков. Каждого она взрастила собственными руками из малюсенького росточка или даже зёрнышка. Пусть у них не было рта или глаз, чтобы общаться с окружающим миром в привычном смысле, но они тоже чувствовали страх, грусть и радость. — Я совершенно серьёзна!

— Лучше бы издевалась…

Всё-таки Аланд уступил и смирился со своим непрезентабельным видом на коне из-за мешков, которые и правда чуть-чуть выделялись на общем фоне. Но увы, они шли к ней прицепом. Хотел новую ведьму в услужение, придётся пострадать немного.

На самом деле Манси так спокойно восприняла его предложение о переезде, потому что ей и самой хотелось посмотреть на то, как люди жили в замке, ещё и в таком тесном соседстве с вампирами. Возможно, её знания и умения там больше пригодятся, чем в деревне, где не всегда получалось даже куска хлеба добиться в качестве платы за нелёгкий труд. По большому счёту Манси ничего не держало в ветхой избушке, кроме памяти о прожитых вместе с матушкой годах.

Но было и ещё кое-что, повлиявшее на решение…

Она опустила взгляд на ухоженные мужские кисти, уверенно держащие вожжи, и у неё возникло желание провести кончиком пальца по вздувшейся вене на внешней стороне ладони. Манси уже протянула руку, чтобы это сделать, как увидела замок Кроктаун.

Мрачное тёмно-серое строение выросло на вершине пологой горы, точно являлось её естественным продолжением. Вокруг острых шпилей кроваво-красных крыш кружились десятки летучих мышей. Они громко хлопали кожистыми крыльями и так пронзительно пищали, что у неё мурашки побежали по телу.

— Кому-то стало страшно? — прошептал Аланд возле её уха таинственным голосом.

— Думаю, днём он выглядит посимпатичнее.

— Я слышу твоё сердечко, — его губы слегка задели кожу, — оно бьётся как бешеное.

Смущённо поправив волосы, Манси подумала, что такими темпами её в самом деле скоро съедят. А если передумает есть, то она сама на него набросится. Нельзя же так душу ни разу не целованной девицы травить!

В замок они попали явно не через центральные ворота. Слишком уж сдержанно выглядели двери, которые распахнул молодой, но чем-то жутко напуганный мужчина с сальными волосами, собранными в неряшливый пучок. Он бросил на них взгляд, полный ужаса, и поспешил скрыться из виду.

И снова они оказались в одиночестве, но теперь уже в длинном и широком коридоре. Пол этого коридора был выложен мелким камнем, а сбоку тянулся полутораметровый забор из толстых брусков дорогой древесины, отшлифованной и натёртой воском до блеска. По элегантным же калиткам из кованого чугуна легко угадывались стойбища. Несколько наиболее любопытных лошадей высунули головы, разглядывая вернувшихся и новоприбывшую.

Манси увидела возле стены маленькую стремянку. Наверное, благовоспитанные барышни ту использовали для спуска с коня. Вот только ей Аланд и не подумал предложить ступеньки. Он заметил направление взгляда и властно приказал:

— Прыгай.

Каждые последующие объятия оказывались всё дольше и крепче. Возможно, Манси это только чудилось, но, кажется, Аланд не хотел размыкать руки.

— Не отходи от меня, — продолжил он раздавать команды, даже после того, как отпустил. — И вообще постарайся всегда оставаться в пределах видимости. Чтобы я знал, где и с кем ты. Первые дни здесь будет небезопасно. Потом станет проще.

— Почему работник конюшни сбежал при нашем появлении?

— Тебя увидел, — проворковал Аланд, явно испытывая раздражение. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю?

— Цветочки мои не забудь. — Манси указала пальчиком на мешки.

— Серьёзно? Ты хочешь, чтобы я сам тащил их через весь замок в наши покои? — Он аж брови вскинул от изумления, а потом нахмурился и процедил сквозь зубы: — Да ты точно издеваешься.

— Да с чего мне над тобой издеваться?! Не хочешь, я сама донесу. — Она подошла и потянула за один из кулей, но конь неожиданно издал недовольное ржание и пришёл в движение, переступая с копыта на копыто.

— Отойди, пока Черныш тебя не лягнул.

— О, так тебя зовут Черныш, — обратилась Манси к коню, встав напротив вытянутой морды с умными глазами. — А ты противный парень. Весь в хозяина… И, хозяин, — её взгляд перескочил на угрюмого Аланда, уже стащившего мешки, — я не ослышалась? У нас будут общие покои?

— Да, в моих покоях две спальни. Одна сейчас как раз пустует. — Уголок его рта дёрнулся, будто хотел разойтись в ухмылке, но в последний момент передумал. — Это решение на первое время. Пока ты не привыкнешь.

— Привыкну к чему? К жизни в замке?

— Можно и так сказать, — многозначительно хмыкнул он и таки улыбнулся каким-то своим неозвученным мыслям.

***

Коридоры утопали в вязкой темноте. Изредка встречающиеся зачарованные на долгое горение свечи в изящных бра были не способны рассеять настолько густую тьму. Она льнула к телу, осязалась как что-то почти физическое. Ощущение похожее, как если угодила бы лицом в свежую паутину. Вроде стряхнула липкую и шелковистую сеть, но кожа ещё долго продолжает помнить её бледное касание.

Они шли и шли по этим жутко длинным и запутанным коридорам. Их шаги разносились на много метров вперёд, отражались от глухих мраморных стен, от которых тянуло влажным, замогильным холодом, и возвращались слабым эхом.

— Смотрю, у вас тут окна не пользуются популярностью? — спросила Манси, надеясь, что ей удалось за шутливостью тона спрятать медленно крепнувший внутри страх. А ведь она не из трусливых. Обычно её никакие страшилки не задевали. Но в коридорах мрачного замка царила до того угнетающая атмосфера, что не проникнуться ей было невозможно.

— У тебя ещё и голос теперь дрожит, — усмехнулся Аланд и со сверхчеловеческой скоростью развернулся.

Его лицо застыло в нескольких сантиметрах от её. Манси смогла это определить лишь благодаря слабому дыханию, что ловила на губах.

— Страшно?..

— Беспокоюсь о цветочках, им нужно много света, чтобы не болеть!

— Опять твои цветочки, — тяжело выдохнул он.

На мгновение показалось, что их уста соприкоснулись в намёке на поцелуй, но Аланд снова развернулся и пошёл дальше по коридору. А она сконфуженно прикоснулась к собственным губам. Ей это только почудилось?..

— Не отставай.

Они внезапно вышли к широкой винтовой лестнице, поднимающейся высоко, высоко. Снизу открывался странный вид, словно у бесконечной спирали не было конца. Она закручивалась, постепенно сужаясь до чёрной точки. Но эта точка не выглядела как конец пути — она притягивала и манила, как неизвестность бездны.

После четвёртого десятка ступеней Манси сбилась со счёта и больше не пыталась вычислить высоту башни, на вершину которой они поднимались. Молча перебирала уставшими ногами и надеялась, что скоро ненавистная лестница кончится.

— Признайся, ты специально окольными путями меня водишь? Пытаешься сильнее запугать?

— Мне больше делать нечего, кроме как кружить по замку с твоими драгоценными цветочками? Мы идём самым коротким путём.

— Ну да, но… — пробормотала она, не желая верить в то, что строение настолько огромное. Конечно, «домишко» и со стороны выглядел впечатляюще, но они уже около часа бродили по его коридорам. Деревню за это время можно было обойти дважды. — У тебя большая семья?

— Нет, я всего пять вампиров породил.

— Тогда зачем построил такие хоромы?!

— Чтобы еды побольше помещалось.

— Еды?

— Слуг.

— Ха, опять твои шуточки! — фыркнула Манси, будучи уверенной, что он даже не кусает эту самую еду.

Девушка, которую она подлечивала из-за регулярных кровопотерь, рассказывала, что в Кроктауне живёт один вампир, являющийся, по сути, там главным, и вот он никогда и никого не кусает. Кровь пьёт исключительно из посуды. И хоть Манси не знала имени этого вампира, почему-то она была уверена, что речь шла именно об Аланде.

— И много тут людей в услужении?

— Около трёхсот.

— С дуба рухнуть!.. Должно быть, ты очень богат.

— Я долго живу. Такие вещи, как золото, накапливаются сами собой.

Наконец-то они закончили подниматься и зашли через обыкновенную дубовую дверь в помещение с невероятно высокими потолками. С них свисали на толстых цепях люстры, усеянные свечами. На каждой было не меньше пары десятков. Но даже такое количество не могло до конца разогнать тьму, царящую в комнате.

Однако бра и люстры не так удивляли, как необычного вида мебель. На её диковинной тёмно-зелёной поверхности, будто чуть зеркальной, играли блики от многочисленных свеч и тихо потрескивающего камина.

— Что это?! — изумлённо воскликнула Манси, проведя кончиками пальцев по гладкой материи, похожей на кожу. — Я видела у главы деревни лавку, обитую тканью. Он её называл кушеткой, но это… всё такое мягкое… здесь можно сидеть?

— Здесь можно и лежать, — усмехнулся Аланд, аккуратно опуская мешки на пол, выложенный из продолговатых кусочков тёмно-рыжей плитки. — Один из моих братьев завёл лунную ведьму с сильным даром предвидения. Однажды ведьма во сне узрела далёкое будущее, где существовала эта дивная мебель. Он так воодушевился её рассказом, что по записям и зарисовкам смог воплотить в жизнь чудную фантазию. Столяры долго не могли понять, что Рейн от них хотел. Но он из упёртых. Добился своего, а потом нам разослал копии в качестве хвастливого подарка.

— Брат? — Она обежала странную мебель и плюхнулась на сиденье, оказавшееся даже мягче, чем предполагала. — Имеешь в виду, что вас один вампир породил?

— Нет, брат по материнскому лону. Мы все родились естественным образом. — Аланд присел рядом, хотя вокруг стояло несколько похожих диковинок, на одну из которых он указал пальцем. — Это называется кресло. А мы сейчас сидим на софе.

— Вампиры могут рождаться естественным образом?! — Манси ошарашенно на него уставилась. Не сказать, что она многое знала о размножении кровавых господ, но слух ходил, якобы они проводили специальный ритуал из области чёрной магии: сначала выпивали человека, а потом творили тёмное колдовство. Люди со светлой душой не могли переродиться, поэтому большинство умирало.

— Нет, вампиры перерождаются из крови. Но когда мы появились на свет, то были обычными людьми. Смертными. А потом в пылу ненависти нас прокляла умирающая ведьма на вечную жизнь в жажде. И мы стали первыми представителями нового вида.

— Ничего себе… это была очень могущественная ведьма!

— Можно и так сказать. Она была последним потомком ушедших богов.

— Но в чём проклятье? Это больше на дар похоже.

— В том, что все вокруг продолжают умирать. Даже тех, кого мы наделяем мнимым бессмертием — их всё ещё можно убить, — мягко улыбнулся Аланд, с грустью смотря на языки пламени, танцующие в камине. — Тёмное колдовство, что мы передаём по крови, боится огня.