- -
- 100%
- +
— Почему ты всё мне это рассказываешь?
Он положил руку на спинку софы и наклонил к ней ближе, чтобы, заглядывая в глаза, тихо произнести:
— По той же причине, почему и ты мне рассказала свою историю.
***
Они сидели и смотрели друг на друга. Непослушный взгляд Манси то и дело стекал по миловидному лицу с выразительных глаз, похоже, забывших, как моргать, на маняще приоткрытые губы. И чем дольше они пребывали в интимной тишине, тем сильнее сокращалась между ними расстояние.
Было ясно как день, к чему всё идёт. И если бы не одна маленькая досадная мелочь, сумевшая полностью переключить всё внимание на себя, она сидела бы до победного в ожидании, когда их уста сольются в первом её поцелуе. Но не сегодня.
— А как у вас дела обстоят с зовом природы? — спросила Манси, неловко поправляя волосы.
На мгновение Аланд замер, растерянно выпучив на неё живописные зенки. Нахмурил брови. А затем совершенно неожиданно поразил в самое сердечко лукавой усмешкой: по-вампирски чуть клыкастой, но всё равно невероятно притягательной.
— В этом смысле мы не отличаемся от людей.
— А где вы этим занимаетесь?..
— Где? — Он прикрыл рот кулаком, словно из всех сил сдерживаясь, чтобы не ляпнуть лишнего, и посмотрел на неё подозрительно улыбающимися глазами. — Да везде, в общем-то. Нет каких-то строгих правил. Где нужда прижмёт, так сказать.
— Везде?! Но вы же не дикие животные… чтобы везде этим заниматься. Да и ваш внешний образ не вяжется…
— Церковные учения с нашего молчаливого согласия распространяются на здешних землях, но только на обычных смертных. Я и ты, по мнению церкви, — дьявольские отродья. Так с чего нам прислушиваться к её наставлениям?
— А какое отношение церковь… — Она резко замолчала, озарённая пониманием, что они сейчас говорили о разных вещах. — Нет! Всё не так!.. Другой зов природы. Ну, такой, как водопад. Мощный, с бурным потоком. Понимаешь, о чём я?
— Ты пытаешься сказать… — Аланд оторопело потёр лоб двумя пальцами, — что уже готова?..
— Да ёлы-палы! Чего ты такой непонятливый?! — неприятно изумилась Манси, сжала кулаки и смущённо выпалила: — На горшок я хочу!..
И снова в гостиной наступила тишина. Он окаменел, перестав не то чтобы моргать, но, кажется, даже дышать разучился. Долго и правдоподобно изображал статую. Вдруг громко кашлянул, напугав до чёртиков, и резко отодвинулся, сев к ней боком.
— Тебе необходимо справить нужду?
— Да, именно это я пыталась сказать. — Она вытащила длинные пряди волос из-за ушей и рефлекторно расчесала их пятернёй.
— Отхожее место вот там. — Аланд, не поворачиваясь, указал на узкую дверь позади себя.
— Прямо тут? Как вы на такой высоте выгребную яму умудрились сделать?! Или тут какая-то хитроумная система трубок, как в рассказах иноземцев?
— Просто иди уже, — вздохнул он, спрятав лицо за ладонями.
Послушавшись к чужому совету, да и нужда откровенно поджимала, Манси зашла в узкий коридор. Плотно закрыла за собой дверь и робко двинулась по нему. По стенам тянулись неглубокие ниши, где стояли подсвечники, а в конце пути её поджидал самый настоящий княжеский трон: большой и деревянный, с дыркой посередине сидения, которую закрывала крышка с ручкой.
Ощущая какое-то восторженное любопытство, она ухватилась за ручку, украшенную драгоценным камнем, подняла крышку и уставилась… в пустоту. Вернее, где-то там далеко угадывалась земля: серая каменистая почва и даже чуть-чуть зелени сбоку. Но на деле выходило, что знатные вампирские особы, все такие подчёркнуто важные и величественные, примитивно гадили на улице. Притом оставляли свои подарочки не где-нибудь в кустиках, а у всех на виду.
Открытие, мягко говоря, ошеломляющее.
— Надеюсь, никакой бедолага там сейчас не гуляет, — проговорила Манси, задирая юбки. А присев, испытала воистину необычайные ощущения от того, что там снизу всё обдувало ветерком, и глубокомысленно подметила: — Так вот что чувствуют птички…
Выпорхнув обратно в гостиную, окрылённая счастьем облегчения, она оказалась сухо отослана в отведённую ей спальню. Всё такое же полутёмное помещение с высокими потолками, но теперь уже деревянными полами. Кроме огромной кровати с массивным резным каркасом, застеленной ярко-красным постельным бельём, пары тумбочек, отдельно стоящего столика и небольшого сундука, в комнате ничего не было.
Аж унынием повеяло от дорогостоящего и вычурного аскетизма. Ей всё же были по вкусу более светлые места, наполненные тёплыми красками жизни, а не вот это вот пасмурное великолепие.
Первым делом Манси распахнула тяжёлые шторы, открыв витражные окна во всю стену, и разложила на полу комнатные цветы, прихваченные из дома. Первое время поживут так, а потом им нужно будет соорудить милую полочку — узкую и длинную скамейку поставить перед окнами. Как раз будет заменять недостающий подоконник.
И не успела она перевести дух, как в спальню заявился с десяток служанок. Они притащили огромное корыто и несколько вёдер с исходящей паром водой.
Манси еле отбилась от приставучих ручонок, желающих стянуть с неё всю одежду, включая исподнее. Выдворила боязливо протестующих девиц и самостоятельно помылась. В горячую воду накапали сладко пахнущих масел и накидали свежих лепестков роз, большую часть из которых она потом выловила и разложила сушиться на полу. Позже могут пригодиться в её ремесле.
И уже забравшись в мягкую постель, Манси пробормотала, вяло ворочая языком, за мгновение до того, как провалиться в глубокий сон:
— Сплю на новом месте, приснись жених невесте. Явись с тем лицом, с каким пойду под венцом…
Глава 4. Ночной визит
Аланд
Бесшумно приоткрыв дверь, он вошёл в спальню. Обогнул разложенный аккуратными рядами мусор на полу, не пытаясь постигнуть, что за очередной приступ чудачества накрыл его ведьму, и остановился возле кровати.
Манси лежала на боку, закинув стройную ножку поверх одеяла. Юбка белоснежной сорочки задралась до середины бедра, оголив розовую коленку. Аланд поднёс руки и сохраняя миллиметр до прикосновения медленно провёл ладонью по всей длине ноги до миниатюрных пальчиков, представляя, как шелковиста на ощупь её молочная кожа. Взгляд зацепился за венки на стопе, выпуклый контур которых слегка подсвечивался бледной голубизной. И клыки заныли от жажды, впиваясь в нижнюю губу.
Давненько ему никого так сильно укусить не хотелось. Даже сейчас он прислушивался к замедленному стуку сердца, продолжающего гонять по жилам кровь. Какова она на вкус: сладкая или терпкая?.. И от этой мысли в нём лишь сильнее разыгрался аппетит.
Наклонившись к подушке, по алой ткани которой красиво разметались серебряные волосы, Аланд зажмурился и втянул одурманивающий аромат тела. Восхитительно. Она пахла поистине восхитительно. Как же хотелось поддаться порыву…
Шумно выдохнув, он заставил себя выпрямиться. Но, видимо, особенно тяжёлый вздох всё же потревожил её сон, поэтому Манси почесала шею и перевернулась на спину. Сонные глазки на миг приоткрылись и снова сомкнулись.
Приятного понемногу. У него ещё будет время насладиться ею во всех смыслах. Хотя рядом с этим неугомонным чудом всё немыслимым образом преображалось. В Аланде пробуждалось несвойственное для него нетерпение. И сегодня так перемкнуло, что он воспринял её неуклюжие попытки выведать о местоположении нужника за желание с ним возлечь.
Достаточно было всего-то прислушаться к голосу разума: с чего вдруг, очевидно, ещё нетронутая девица так резво будет рваться в постель к мужчине? Да, Манси чудная на всю голову, но поводов о себе плохо думать никогда не давала. И осознание того, как сильно он её в моменте возжелал, достаточно болезненно ударило по гордыне.
Аланд видел, что она была очарована им. То, как юная ведьмочка на него смотрела — отличалось. Её мягкий и любопытный взор не шёл ни в какое сравнение с вульгарными заигрываниями прошлых любовниц. Ему нравилось ловить на себе этот одновременно робкий, но в то же время смелый интерес. И если с другими Аланд вечно растягивал удовольствие, открыто наслаждаясь их муками вожделения нового укуса, специально оттягивал момент близости, то с Манси всё оказалось в точности наоборот.
Он буквально заставил себя выйти из её спальни, чтобы устремиться в крыло замка, в котором жили его отпрыски.
Обойдя несколько комнат, Аланд нашёл лишь нескольких девиц в неглиже, лежащих на кроватях в ожидании, когда к ним кто-нибудь присоединиться. Кровь на их тонких шейках уже запеклась, давно томятся в одиночестве. Он спустился в библиотеку и уже там предсказуемо отыскал старшую дочь, сидящую за очередным рукописным томом мудреца из числа уже упокоившихся смертных.
— Где Киран? — спросил Аланд, опустившись в кресло напротив.
— Я его не видела со вчерашней ночи. Думаю, он отправился в город, — вкрадчиво ответила Лилит и перевернула хрустящую страницу с тихим шелестом. — Заметила, вы лично привезли смертную в замок. Это ваше новое развлечение?
— Как раз насчёт Бругмансии я и хотел с ним поговорить. Но раз Кирана нет, то передам через тебя: ведьму нельзя трогать. Даже чуть-чуть. Если хотя бы капля крови её прольётся, я буду говорить с вами по-другому.
— Вы стали жаднее, отец, — тонко усмехнулась она, встретилась с ним взглядами и уже в следующую секунду стёрла с лица ироничную улыбку, поняв, что он не шутит. — Я передам младшим. Но не могу ручаться, что Киран прислушается к моим словам.
— С ним, чувствую, мне в любом случае придётся отдельно потолковать, — утомлённо согласился Аланд и посмотрел на ночное небо за окном. До рассвета не больше часа осталось. — Как там Мелания?
— Елена в основном занята её воспитанием. Вильям помогает от случая к случаю. У неё сохраняются сложности с подавлением жажды. И она всё ещё плохо чувствует меру, когда питается напрямую из людей. Обжирается, срыгивает большую часть и снова испытывает голод.
— Да, это проблема. К пятидесяти годам большинство вампиров адаптируются, что же её так сильно тормозит?.. — Он в задумчивости покачал ногой.
Ему доводилось слышать от старшего брата, поставившего цель в жизни — наплодить как можно больше вампиров, что некоторые перерождаются в безмозглое подобие их вида: такие существа не могут контролировать жажду ни через пятьдесят, ни через сто, ни через двести лет. Они походили на бракованные образцы, которые необходимо безжалостно уничтожать, дабы не бросать тень на всю популяцию.
Сейчас брат склонялся к тому, чтобы сделать рубеж в принятии решения: жить вампиру или сгореть в пламени, как неудачному опыту, — в пределах ста лет. Если за это время новорождённый не сумеет в полной мере овладеть собственной жаждой, значит, и в будущем будет представлять жалкое подобие вампира. Стало быть, такое существо гуманнее убить.
— Жаль будет её распылять, — сухо произнёс Аланд, поднялся на ноги и, прежде чем уйти из библиотеки, любезно предостерёг самую хитрую из дочерей: — За Кирана, так и быть, сниму с тебя ответственность. Но если Бругмансию цапнет кто-то из младших, включая Меланию, то разделишь с ними поровну наказание. Мы поняли друг друга?
— Да, отец. Я вас поняла, — смиренно ответила Лилит, не поднимая на него глаз. Превосходно исполняла роль послушной дочери.
Глава 5. Кровавое знакомство
Манси
Проснулась Манси поздно — солнце уже почти достигло зенита. Первым делом она собрала высохшие за ночь лепестки в маленький холщовый мешочек. И не успела толком озаботиться собственным внешним видом, как в комнату налетела целая толпа служанок. Они притащили ей с десяток платьев, среди которых Манси выбрала самое простое: из тяжёлой серо-голубой ткани с узкими рукавами и прямой, расширяющейся к полу юбкой. В таком хоть ходить, хоть бегать будет удобно. Кто его знает, какие приключения её настигнут в мрачных стенах замка Кроктаун.
Но по понятной причине служанки оказались недовольны выбором. Пытались убедить, что лучше надеть платье с расширяющимися книзу рукавами или хотя бы с глубокой горловиной. Так надоели, что Манси припугнула их, пообещав намотать вокруг шеи ещё и шерстяной платок, если не отстанут.
И вот уж странная штука, угроза сработала. Девушки подхватили остальные одежонки и разбежались, оставив её… голодной.
— Красивый бантик нацепили, а покормить?.. Забыли, — смотря на плотно закрытую дверь, меланхолично подытожила она. — Нет. Раз еда не идёт ко мне, то я пойду к ней!
Выйдя в общую гостиную, Манси в нерешительности потопталась у двери, которая, по идее, вела в спальню Аланда, но так и не рискнула туда заглянуть. Вдруг он там в непотребном виде: с обнажённой грудью или того хуже — неприкрытыми пяточками. Сумеет ли устоять перед искушением?.. Нет, ей такого счастья не надо. И без того всю ночь сегодня снился.
По вампирским меркам, время ещё совсем раннее. Они наверняка просыпались лишь после обеда, ближе к вечеру. Вряд ли Манси наткнётся на кого-либо из его детей. Но на всякий случай она распихала по карманам защитные ведьмовские мешочки. Лучше перестраховаться.
Коридоры даже днём утопали в темноте. С какой стороны ни глянь, в местных хоромах катастрофически не хватало солнечного света. Ни один цветочек в таких условиях не выживет. Не обязательно везде врезать окна, тем более в некоторых местах это физически невозможно, но всё же люди уже придумали всякие хитроумные техники. Те же зеркала отлично справлялись с рассеиванием света.
— Не существует пути к счастью. Счастье — и есть путь, — философски отметила она, забредя в очередной тупик. Уже четвёртый в бесконечном лабиринте. Развернулась, собираясь пойти в обратную сторону, и едва свечку не выронила от неожиданности. У неё прямо за спиной стояла красивая девушка со светящимися в темноте багряными глазами. — Доброго… утречка?.. А вы ранняя пташка!
— Добрый вечер, — насмешливо отозвалась темноволосая незнакомка. — Вам опасно здесь одной гулять. Кто-нибудь может случайно укусить.
Она стояла на расстоянии вытянутой руки и пристально смотрела на Манси. Вроде не делала ничего подозрительного: не пыталась подойти ближе, не демонстрировала острые клыки, в конце концов, не облизывалась в предвкушении сытной трапезы, — но отчего-то всё равно все волоски на теле встали дыбом.
Идеальная фарфоровая кожа, маленький точёный носик, пухлые губы и внимательные раскосые глаза. Чего здесь пугаться? Обыкновенная девушка, пусть из кровавых господ. Вот только всё внутри у Манси вопило об опасности, шестое чувство сходило с ума от тревоги.
— Я старшая дочь Аланда ле Оккелирионнэ — Лилит, — представилась она, намотала на палец вьющуюся прядь чёрных как смоль волос и тонко улыбнулась. — Не бойся, Бругмансия. Я тебя не укушу.
— Да зачем меня кусать? Я тощая и совсем невкусная. Много чеснока ем!..
— У всех вкусы разные. И для кого-то ты можешь оказаться лакомым кусочком.
— Говорите так, будто я — поджаренный кусочек мяса.
— Нет, ты — сочное мясо с кровью. В некотором роде запретный деликатес.
— Какой милый комплимент, — хихикнула Манси, пытаясь невзначай обойти Лилит. — Не то что эти стандартные про красивые глазки и милые улыбки. Знать, что тебя кто-то хочет съесть это… воодушевляет.
— Воодушевляет?
— Ага, воодушевляет на побег, — бросила она и, подхватив юбки, сорвалась с места, побежав куда глаза глядят. Всё-таки удобное платье выбрала, ноги совершенно не путались. А в этих, с многослойными пышными подолами, так резво не поносишься. Как знала, что улепётывать придётся.
— Ты хочешь поиграть? — рядом с ухом азартно спросила Лилит.
— Нет, вообще не хочу, — испуганно пискнула Манси и круто завернула за угол, пытаясь сбросить хвост. А за углом она со всего маху на кого-то налетела. На кого-то высокого и с твёрдой грудью.
Чужие, но в то же время показавшиеся знакомыми руки сомкнулись у неё на пояснице и крепко прижали к себе.
— Что здесь происходит? — обманчиво спокойно спросил Аланд.
— Мы познакомились и решили немного порезвиться, — ответила ему Лилит без намёка на одышку.
— Ты плохо меня поняла?
— Нет, я хорошо вас поняла, отец, — из её воркующего голоса окончательно исчезли игривые нотки. — Подобного больше не повторится.
Он на миг разомкнул объятия, чтобы наклониться и подхватить Манси на руки. И только оказавшись на весу, она поняла, что её продолжала колотить мелкая дрожь. Беготня по тёмным коридорам от вампирши, вошедшей в раж от погони, — явно забава не для слабонервных.
— Я же тебе говорил быть всегда у меня на виду? — Аланд и не пытался скрыть укора в голосе, пока нёс её в неизвестном направлении. — Что тебе помешало дождаться моего пробуждения?
— Голод, — нервно хихикнула Манси и помотала на весу ногами. — Я отправилась на поиски кухни. Это было увлекательное путешествие!
— Тебя не кормили? — удивился он, резко развернулся, зашагав в противоположную сторону, и сам с собой заговорил: — Ничего не могут сделать как следует. Я был с ними излишне мягок?.. Это легко исправить.
***
Пришлось чуть ли не с боем отвоёвывать возможность самой себе приготовить поесть. Её желание погреметь кастрюлями у него в голове не укладывалось, поскольку в замке были слуги. То, что Манси могло банально нравиться готовить, древний мозг упорно не хотел принимать за аргумент.
Однако она добилась своего, Аланд принёс её на кухню и приказал замершим при их появлении работникам покинуть помещение. Те на глазах испарились, просочившись через всевозможные щели. Поэтому уже через минуту в небольшом, но на редкость светлом помещении для этого замка, не осталось никого, кроме них.
— Зачем выгнал славных человечков? — Манси с интересом огляделась по сторонам. Столько кастрюль, аж глаза разбегались. Но опять-таки ни одного цветочка. И как они так живут, без комнатных растений? — Я много места не заняла бы. Где-нибудь в уголке притулилась бы. Неудобно получается. Они же готовили на ораву работников. А тут я поклевать воробушком прилетела.
— Почему ты в последнее время так сильно изменилась?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты себя ведёшь почти как нормальная девушка. — Он встал рядом, прислонившись бедром к высокой столешнице. — Куда делись твои чудачества, мечтательный взгляд?
— Говоришь какие-то глупости, — хихикнула Манси и достала из корзинки пару яиц. Поставила кастрюльку на огонь и, пока вода в ней закипала, отправилась искать ситечко и уксус, чтобы через несколько минут усердных поисков вернуться уже с добытыми трофеями. Она аккуратно разбила яйцо в ситечко и призналась: — Когда я колдую, то немного иначе себя чувствую.
Манси помешала воду в кастрюльке и в образовавшуюся воронку вылила яйцо.
— Мир становится ярче и… забавнее. Во мне начинает бурлить энергия. И хочется делать разные вещи: петь, танцевать, летать.
— С последним ты, наверное, испытываешь небольшие сложности, — отметил Аланд.
— Как это низко!.. И очаровательно, — фыркнула она и весело рассмеялась. — У тебя просто очаровательное чувство юмора!
— Беру свои слова обратно. Я поторопился с выводами. Чудачества на месте. — Аланд посмотрел на неё чуть прищуренными глазами, в которых плескалось целое море тепла.
В этот момент он показался таким необыкновенно прелестным. Его дивные черты лица окончательно смягчились, острота ушла на задний план, а вперёд вышла нежность, как у распустившегося бутона кадупула. И Манси не вытерпела: так близко подступила к нему, что уловила ненавязчивый аромат апельсинового дерева, исходящий от свежей рубашки с накрахмаленным воротничком, привстала на носочки и невесомо чмокнула в щёку.
А вернувшись к кастрюле, она полностью сконцентрировалась на вылавливании яиц шумовкой. И лишь когда опустила их в холодную воду, позволила себе кинуть беглый взгляд на продолжающего стоять неподвижно Аланда.
— Ведьма, надеюсь, ты осознаёшь, что открыла врата в бездну, — тихо усмехнулся он и медленно облизал губы, заставив её почувствовать волнительную щекотку в районе сердца. — Сможешь справиться с последствиями?
— Смогу иль нет — покажет время. Я верю в судьбу: что у каждой травинки есть душа; что любая встреча не случайна. Может, наши души в прошлых жизнях были связаны одной линией судьбы.
— Во что ты только ни веришь… Но зачем травинке душа?
— Чтобы радоваться касанию солнышка и печалиться от безжалостных ударов дождя. Чтобы иметь силы восстать для помощи крохотной букашке, мечтающей взглянуть на безоблачное небо, а в конце оказаться съеденной коровой.
— Какая у неё грустная судьба.
— Почему грустная? У всего в природе есть начало и конец. Умирать так же естественно, как и рождаться.
— Но в таком случае я противоестественен по своей бессмертной сути, — сумрачно произнёс Аланд.
— Сложный вопрос… Ты был рождён естественным способом, поэтому в основе своей являешься такой же частью природы, как и я. Встреча с могущественной ведьмой и проклятье на вечную жизнь в жажде, — всё это испытания, которые подготовила для тебя судьба.
За то время, что они болтали, Манси успела разрезать свежеиспёченные булочки, найденные на кухне в большой корзине возле печки. Смазать их сливочным маслом, посыпать яйца сверху мелко нарезанной зеленью и надорвать сбоку свернувшийся белок, давая вытечь желтку.
— Ты испробуешь моё жидкое солнце? Это довольно вкусно.
— Я бы хотел испробовать кое-что другое, — мурлыкающим голосом произнёс Аланд, положив ладони на край столешницы по бокам от неё. Его грудь прижалась к спине Манси, а нос зарылся в волосы у затылка, шумно вдыхая и выдыхая. Он мягко провёл пальцами, подцепляя длинные пряди, и перекинул их на одну сторону, оголив шею сбоку.
Она замерла, сама не зная, чего ожидая.
Его мягкие губы прижались к местечку у самого края воротника и медленно двинулись вверх, оставляя за собой цепочку из влажных поцелуев. Нежно ужалили в щёку и обожгли горячим дыханием ухо:
— Вернул.
***
После сытного позднего завтрака, за которым Аланд съел за компанию лишь парочку ломтиков помидора, они направились на прогулку по замку. Он рассказывал о том, как воздвигались отдельные части монструозного строения: постепенно вырастала башня за башней, растягивались пристройки для слуг. Посвятил в то, с какими сложностями пришлось столкнуться из-за горной почвы. Колодец и вовсе стал главным испытанием для Кроктауна.
— Твои глаза сегодня выглядят иначе, — заметила Манси, когда они вышли в коридор, утопающий в ласковом свете закатного солнца, благодаря большому количеству окон. — Не такие красные, как раньше. Скорее тёмно-алые, даже ближе к винному оттенку, напоминает лепестки подсохших роз. Красиво…
— Питание влияет на их цвет. Яркий окрас говорит о недавней трапезе человеческой кровью. Кровь животного утоляет жажду, но не даёт такой… подъём энергии, как бы ты выразилась, — усмехнулся Аланд и, приобняв её за талию, мягко направил в нужный им коридор у внезапно возникшего распутья.
— Так ты, получается, сегодня пил кровь несчастного животного?
— Нет. Я сегодня ещё не питался.
— Почему?
— Потому что кое-кто не дождался моего пробуждения, — напомнил он вкрадчивым тоном, — и отправился на поиски приключений.
— На поиски еды, — важно поправила Манси, вознеся палец, и хихикнула.
— О да, это кардинально меняет смысл сказанного.
— А что там находится? — поинтересовалась она, когда они прошли мимо очередного ответвления коридора, ведущего направо.
— В том крыле живут мои дети. Тебе там не стоит гулять.
— Ты говорил, что породил пять вампиров. Это много или мало? Сколько ты ходишь по этой земле?
— Меня прокляли четыре века назад. Много или мало, смотря с кем сравнивать… Мой младший брат, о котором я уже один раз упоминал в рассказе о лунной ведьме, породил всего одного вампира. А старший брат за это же время — две сотни. У них разные цели в жизни. Рейн увлечён абстрактными идеями. Его очаровывают с одинаковой силой пророчества и наука. Вальдемар занят воплощением в жизнь более практичного замысла. Он хочет создать новое общество, над которым будет властвовать.
— А ты? — Манси заглянула в отстранённые глаза. — В чём заключается смысл твоей жизни?
— Нет никакого смысла в моей жизни. Я просто существую.
— У всего есть смысл. Ты пока его не нашёл, вот и всё.
— И в чём же заключается смысл твоей жизни? — Аланд скосил на неё смеющийся взгляд. — Цветочки расставлять по моему замку?
— Озеленить эти хоромы — один из подпунктов, — весело поддакнула она, привстала на носочки и крутанулась на месте. Воображение тут же нарисовало, как прекрасен будет этот коридор, если уставить его горшками с пышной зелёной ботвой. — Растения — это жизнь. Там, где их нет, серо и уныло. Я люблю цветы, землю, небо, солнце, воду, пение птиц, стрекот кузнечиков… Знаю! — Взгляд метнулся обратно к Аланду, с тихим интересом смотрящим на неё. — Смысл моей жизни в любви! Чтобы любить всё вокруг!