Сказка для звезды

Вместо пролога

В класс пришли две новенькие. И хотя классная представила обеих, но все Никитино внимание было поглощено одной. Бывает же так: идешь в школу первого сентября, и учиться тебе вовсе не хочется, и вообще… Глаза бы не смотрели на эти стены, лестницы, кабинеты, на столы и стулья!

Но лето кончилось, и, хочешь не хочешь, приходится, позевывая, тащиться вместе со всеми на школьный двор, стоять в толпе у крыльца, слушать надоевшие традиционные речи директрисы и учителей.

И не то, чтобы Никита совсем не любил школу, нет. Все-таки здесь учился он, здесь учились его друзья. Но, с другой стороны, какая тоска! После беспечного и свободного лета снова погружаться в эту привычную рутину: уроки, домашние задания и всякая другая нудятина…

Учиться, конечно, надо, но Никита не прочь был еще поотдыхать.

Вот так чувствовал себя в первый день нового учебного года девятиклассник Никита Андреев, пока не увидел Ее.

Глава 1

Новенькие. Катя

Честно говоря, было страшновато.

Какими они окажутся: мои новые одноклассники?

Если бы не Лена, я бы чувствовала себя совсем неуютно. Но так как она боялась еще больше, чем я, то приходилось все время успокаивать ее, из-за этого собственный страх как-то забывался.

Всю жизнь я прожила на другом конце города и с первого класса по восьмой ходила в одну школу, недалеко от дома. И вот, летом родители купили новую квартиру, куда мы и перебрались в августе. Хорошо еще, что в этом же доме поселилось и Ленкино семейство. Хоть одна родная душа.

Раньше она училась в параллельном классе. Мы не были подругами. Так, здоровались – и все. Но переезд нас объединил.

Дело в том, что Ленка оказалась ужасной трусихой. И те несколько дней, что мы провели с ней вместе, готовясь к новому учебному году, бегая с документами по школе, знакомясь с директором и классной, – все эти дни Ленка то и дело начинала трястись, бледнела, хваталась за голову, шептала о каких-то ужасах, ожидающих нас в новой школе, и вообще была неадекватна.

Пришлось всё взять в свои руки.

Мне не привыкать. Я еще в детском саду характер показывала. Другие дети капризничали, не хотели идти, спали на ходу. А я ходила в сад, как на работу. Надо, значит, надо!

Меня старостой выбирали с первого класса. Говорили, что я очень ответственная. Ну, не знаю, может, не столько ответственная, сколько обязательная. Я все стараюсь сделать хорошо.

Никакого подхалимажа! Учителя меня даже слегка побаивались. Маме говорили: «У вашей дочери на все есть собственное мнение. Она не признает авторитетов, не уважает старших…» и прочее. Неправда. Старших я уважаю, если их есть за что уважать. Но требую, чтоб меня тоже уважали.

Я всегда хорошо училась. Некоторые за глаза называли меня ботаничкой. Но лично я не могу себе позволить плохо учиться. И мне неприятно, когда кто-то не знает урока, мнется у доски, мямлит или паясничает. Не нахожу ничего смешного. Что хорошего выставлять себя дураком или дурой? Если я чего-то не понимаю, то всегда спрашиваю у мамы или папы. И, если быть совсем уж честной, математику делаю с мамой, а литературу – с папой. Но я не тупо списываю, стараюсь разобраться. Буду сидеть над уроками весь вечер, но не брошу, пока не пойму заданный материал.

И врунов я тоже не люблю. Знаете, натворят всяких мелких пакостей, а потом прячутся или выкручиваются, ноют, стараются выглядеть несчастными. Нет. Это не по мне. Такой уж у меня характер. Даже мама говорит, что я всегда добиваюсь того, что хочу. Но разве это плохо?

Кто-то может предположить, что с таким характером у меня нет друзей, и будет не прав. Друзей у меня много. По крайней мере, было до сих пор. И вообще у меня всегда все хорошо и правильно.

– Держись ко мне поближе, – напутствовала я Ленку. – Ничего, не съедят.

Лена вздохнула и опустила голову.

Мы вошли на школьный двор и стали высматривать нашу классную. Заметив ее, я пошла сквозь толпу, за мной прицепом тянулась Ленка.

Сначала классная не заметила нас, и мы всю линейку простояли поодаль, наблюдая за будущими одноклассниками. Ленка пряталась за моей спиной, она гораздо ниже меня ростом, да к тому же еще и худенькая. Эдакая серая мышка в очках, хвостики по бокам, как ушки. И одевается во все серенькое, чтоб казаться незаметнее.

А вот я так и не смогла похудеть. В прошлом году чуть до дистрофии себя не довела. Поехали с родителями на юг. А перед этим я дала себе слово похудеть. В день я съедала чашку ягод – и все! Взрослые не смогли переубедить меня. Как же я на них злилась! Они постоянно устраивали какие-то застолья, непременно ставили передо мной всякие вкусности, уговаривали попробовать хотя бы кусочек. Но я не отступала.

Иногда я позволяла себе съесть яйцо, но, естественно, никакого хлеба, мяса или сладкого. К концу лета я превратилась в скелет. Потом началась школа, а мама уехала в командировку. Получилось, что мы с ней не виделись почти два месяца. Когда она увидела меня, то пришла в ужас. Они долго совещались с папой и бабушкой. Бабушка у меня врач, тогда я и услышала впервые это слово – дистрофия. Нет, я слышала его и раньше, но не по отношению к себе. То есть я не задумывалась о значении этого слова, не думала о нем, как о болезни. Так, отвлеченное понятие, не больше.

Бабушку я бы не послушала. По-моему, она перестраховщица. К тому же сама постоянно говорит, что не любит врачей. Смешно!

Но мама…

Мама долго уговаривала меня, объясняла, рассказывала, подсовывала соответствующую литературу. В конце концов я сдалась. Со мной явно что-то было не так. Я чувствовала себя усталой, разбитой, у меня то и дело кружилась голова, я часто простужалась. Мой организм боролся из последних сил. И я сдалась.

Несколько месяцев мама осторожно откармливала меня, возвращая к нормальному режиму питания. В итоге я ношу вещи на размер больше маминых. Зато я перестала зацикливаться на похудении. Какая есть, такая есть.

Пока я увлекалась воспоминаниями о себе любимой, линейка кончилась, и все пошли в актовый зал, там для первоклашек старшеклассники показали спектакль, сказку, которую сами придумали и поставили. Народу набилось битком. Тут и родители, и учителя, и мы, конечно. Малыши смотрели восторженно, широко распахнутыми глазами. Мамы и папы вовсю снимали своих чад фотоаппаратами и камерами, то и дело сверкали вспышки.

После представления зрители долго и сосредоточенно хлопали, несколько раз вызывали актеров. Их было пятеро, трое ребят и две девушки. Сказка была так себе, из школьной жизни. Ничего особенного, но видно было, что ребята старались, и принимали их очень хорошо. Мы с Ленкой тоже похлопали. Я про себя отметила, что при школе есть что-то типа театральной студии, надо бы узнать потом. Я не очень интересуюсь театром, но Ленка, я знаю, мечтает стать актрисой. Она как-то призналась мне, причем так испугалась своего признания, так жалела о сказанном, что я даже растерялась. Как можно пугаться своей мечты? Да, надо определенно устроить Ленку в студию. Пусть привыкает. Но пока я не стала говорить ей об этом.

После спектакля мы наконец попали в свой новый класс.

Когда на тебя обращены глаза всех учеников класса, чувствуешь себя неуютно. Тут главное – не растеряться. Я внимательно осмотрела весь класс и повернулась к учительнице.

– Познакомьтесь, – представила нас классная, – Катя Логинова и Лена Маслова.

Я слегка кивнула и улыбнулась. Ленка все еще жалась к моему боку.

– Садитесь, девочки, – сказала классная.

Я увидела, что первый стол у окна был свободен и уверенно потащила Ленку к нему.

– Может, лучше назад? – испуганно пискнула она.

Я покачала головой. Нет уж, мы сразу поставим себя и покажем, что ничего не боимся.

Первым уроком, как всегда и везде, был классный час. Пока учительница говорила о том, что нам предстоит в новом учебном году, Ленка сидела, прямая и напряженная, а я время от времени посматривала на одноклассников.

Помимо нас новеньких больше не оказалось. Все ребята давно друг друга знали. Наверное, поэтому рассматривали нас с неподдельным любопытством. Девчонки шептались, парни вели себя тихо. Но что это была за тишина, я не знала. Ведь перед бурей тоже бывает затишье.

Перед звонком классная, чтоб познакомить нас с ребятами, зачитала список имен из журнала. Конечно, с первого раза я никого не запомнила, Ленка тем более.

Сегодня уроков больше не предвиделось.

Классная попросила ребят помочь что-то куда-то перенести, велела получить учебники тем, кто еще не получил, сказала, что пригласит родителей в ближайшее время. В общем, ничего особенного, все, как обычно.

Класс загремел отодвигаемыми стульями, зашевелился, заговорил. Я вежливо спросила у классной, надо ли нам остаться. Оказалось, не надо. И мы с Ленкой, облегченно вздохнув, поднялись из-за стола.

Толстый парень со смешным хвостиком на затылке, подошел и небрежно уселся на край стола:

– Привет! Добро пожаловать в класс!

Я быстро перебрала в голове список имен, кажется, толстяка звали Никита. Но я могла ошибаться.

– Привет, – ответила осторожно.

Он обрадовался:

– У нас традиция, мы первого сентября всегда гуляем вместе, всем классом. Так что, приглашаю присоединиться.

– Спасибо…

– Ой, а мне надо домой, – пискнула Ленка.

Я посмотрела на дверь и увидела спины последних, задержавшихся.

– Знаешь, мы бы с удовольствием, но сегодня никак не получится, – с сожалением в голосе ответила я.

Он немного растерялся, но быстро сообразил, развел руками, усмехнулся:

– Ну, нет так нет, в другой раз.

Он побрел за нами к выходу и все время хохмил:

– У нас тут вообще не плохо. Сами увидите. Учителя нормальные. Класс у нас тоже ничего. Да, кстати, если вы забыли, меня Никитой зовут, – он протянул большую пухлую ладонь, когда я подала ему руку, чуть сжал мои пальцы. – Вас я запомнил. Ты – Катя, а ты – Лена, верно?

Он был смешной и… даже симпатичный.

– Верно, – ответила я.

– Да, кстати, вы утром на спектакле были? – словно бы ненароком уточнил он. Я кивнула.

– Между прочим, пьеску я написал, – небрежно бросил он. – Ничего особенного, так… сказочка для малышей.

Я промолчала, а он выжидательно посмотрел на меня.

– Ты сказки пишешь? – заинтересовалась я.

– Нет, я в основном поэт, – он вскинул голову и провел ладонью по волосам.

– Надо же…

Я улыбнулась, потому что не знала, что нужно говорить в таких случаях.

Но Никите этого было мало:

– Ну и как вам? – переспросил он.

– Что?

– Сказка, – он немного растерялся.

– А… прикольно… – надо же было что-то ответить. Ленка слегка дернулась и промямлила невнятную похвалу.

Никита развел руками и произнес сокрушенно:

– Я так и знал! Они же все переделали! Я говорил, чтоб не трогали текст!

– Не переживай, все здорово. Это же просто сказка для малышей, – напомнила я. Меня рассмешила его реакция, но все-таки что-то в нем было трогательное. И потом, он был первый, кто подошел к нам в новом классе, так что я испытывала к нему благодарность. Надо будет порасспросить его насчет студии. Если он у них местный драматург и сценарист, то, возможно, захочет помочь Ленке.

На первом этаже его окликнул кто-то из преподавателей.

– О! Меня зовут! – многозначительно проговорил Никита. Хотя мы видели, что ребята таскают столы из вестибюля в кабинеты, значит, и Никита тоже нужен именно за этим. Но, глядя на его важный вид, можно было подумать, что преподавательский состав школы остро нуждается в совете и помощи Никиты. Я рассмеялась. Никита, глядя на меня, тоже расхохотался. Даже Ленка хихикнула.

– Ну, пока, – он прикоснулся к моей руке.

– Пока…

– До завтра?

– До завтра.

Никита потрусил по коридору, в одиночку схватил стол и потащил его, не глядя на нас. Он покраснел и даже как будто еще раздулся.

– Какой смешной, – сказала Лена.

– Немного странный, – ответила я.

Глава 2

Никита и новенькие

Когда девчонки скрылись, Никита бросил тяжелый стол, уселся на него и, отдуваясь, вытер лоб рукавом куртки.

– Никита, чего уселся! – крикнул кто-то из ребят.

– А ты попробуй, потаскай, – отмахнулся он.

В ответ засмеялись. Но Никита не обиделся, даже внимания не обратил. Он сидел и думал о новенькой.

Она была такая… Во всей школе такой больше не было, это точно! Для Никиты девчонки делились на его младшую сестрицу, дурынду, одноклассниц-задавак и всех остальных.

Сестрица Анька была младше Никиты на целых три года, но не испытывала никакого уважения к старшему брату! А ведь Никита, можно сказать, вырастил ее. Он вздохнул. А что, ведь было время, когда восьмилетний Никита отводил в садик пятилетнюю Аньку, забирал ее после занятий из танцевальной студии. Родители – люди простые, все время на работе. Едва Никита пошел в первый класс, как оказался в роли няньки для младшенькой.

Как же, она у них звезда! Даже в Европе один раз была, на конкурсе бальных танцев. Вот у родителей крыша и поехала: Аня – то, Аня – сё! Избаловали ее до невозможности. Сплошные капризы и вечное недовольство. Да еще ябедничает постоянно.

«Мама, а Никита в школу проспал!», «А Никита уроки не делал!», «А Никита…». Вырастил на свою голову!

Этим летом Анька была в Крыму вместе со своей студией. Целых двадцать четыре дня! Вернулась такая важная, хоть караул кричи! Только и делает, что рассказывает о своих впечатлениях да фотками хвастается.

Никита сполз со стола, поймал за шиворот пробегавшего мимо мальчишку и велел помочь донести стол до актового зала.

На сегодня работа закончилась. Никитин стол оказался последним.

Ребята из старших классов собрались в актовом зале, оживленно говорили все сразу, то и дело перебивая друг друга. Никита пристроился поближе к своим. На него почти не обращали внимания, и скоро Никите стало скучно.

Да вот беда, делать ему вроде как было нечего. Домой идти не хотелось, там вездесущая сестрица Анька и список поручений, оставленных мамой для него, потому что Анька еще маленькая, к тому же у нее репетиции… «А ты, Никитушка, все равно бездельничаешь, так что сходи в магазин, вынеси мусор, начисть картошки…». Никита потоптался еще с одноклассниками, а потом вышел вместе со всеми и побрел в сторону дома. А идти-то – рукой подать.

Да еще день такой замечательный, тихий, осенний, с желтыми листьями и солнышком, пробивающимся сквозь облака.

Никита вошел в свой двор и уселся в беседке на детской площадке. Он зажмурился, подставив лицо солнечному лучу, и стал думать о новенькой. Почему-то в классе она ни на кого не произвела особенного впечатления. А может, так показалось… На самом деле класс у них не дружный. Все сами по себе. Если и дружат, то парочками. И вообще, интересных людей, по мнению Никиты, не было. Так, серость… Девчонки глупые и заносчивые, парни… О них Никите даже думать не хотелось, потому что ни с кем из одноклассников у него отношения не сложились. Все его друзья учились в других школах, это были в основном дворовые приятели.

С девушками Никита не встречался. Не везло ему на девушек, а может, внешность подкачала.

Никита снова вспомнил новенькую. Вот у кого внешность, что надо. Все при ней! А волосы какие! Глаза удивительные… Но он тут же спохватился, подумав о том, что внешность в человеке не главное…

А еще он подумал, что надо было попросить номер телефона. Но теперь придется ждать до завтра.

На следующий день было легче. Во-первых, Ленка уже так не тряслась, во-вторых, я думала, что самое страшное позади.

Так оно и вышло.

Когда мы вошли в класс, кое-кто даже поздоровался. Несколько девчонок, проходя мимо, небрежно кивнули. Я огляделась в поисках Никиты, но его не было. Ленка робко улыбалась и то и дело опускала голову, краснела. Ну, просто девятнадцатый век какой-то!

Я вздохнула и уселась с ней рядом.

Первым уроком была алгебра.

Дверь приоткрылась, показалась взъерошенная голова:

– Можно?

Класс, как по команде, повернулся к двери.

– Андреев, в чем дело? – почти равнодушно спросила учительница.

Никита шагнул в класс:

– Доброе утро, – сказал он и, подумав, добавил: – Извините…

– Не с того год начинаешь, – вздохнула учительница, – входи!

Никита радостно улыбнулся, проскочил к последнему столу у окна, на ходу ухитрился помахать мне рукой, сделав страшные глаза; потом, бросив рюкзак на стул, с грохотом уселся.

По классу прошел смешок, но быстро стих.

Едва прозвенел звонок на перемену, Никита тут же оказался сидящим на нашем столе.

– Ола, амигос! Буэнос диас! Кэтенидо мучо густо эн солидарле! Кэ тал? Кэ ай дэ нуэво? – выдал он.

Я рассмеялась:

– Это по-каковски?

– По-испански, – невозмутимо ответил он.

– Ну, допустим, я знаю, кто такие амигос, а дальше?

– Привет, друзья! Добрый день! Как я рад вас всех видеть! Как дела? Что новенького? – перевел он, – такое бурное испанское приветствие.

– Ты знаешь испанский?! – восхитилась Ленка.

Никита на секунду задумался, а потом признался:

– Честно говоря, это все, что я знаю по-испански, – сказал он и добавил: – Пока.

– А зачем ты так здороваешься? – удивилась Ленка.

– Распушение хвоста перед девушками – есть первостатейная задача любого уважающего себя мачо. – Никита громко рассмеялся.

Мы, глядя на него, тоже.

– Ой, ребята, сейчас же звонок прозвенит! – опомнилась я, – бежим! Никита, ты знаешь, в каком кабинете история?!

Мы подхватили наши рюкзаки и выскочили в коридор. В класс вбежали следом за учительницей.

Первый стол у окна был по-прежнему не занят. Значит, его «закрепили» за нами. Ну, что ж, хорошо.

Когда мы уселись, Ленка шепнула:

– Он обаятельный, правда?

Я покосилась на нее и кивнула.

Да, Никита казался очень обаятельным.

Без него нам, наверное, пришлось бы не слишком уютно. Мы все еще находились в некотором вакууме. Одноклассники не спешили к сближению. В новом классе все были обособлены. И, если бы не Никита, на переменах нам было бы скучно.

Но он неизменно сопровождал нас из кабинета в кабинет, рассказывал школьные новости, хохмил, так что, когда занятия окончились и мы оказались все вместе в школьном дворе, я даже не удивилась тому, что Никита пошел нас провожать.

Ленка, та вообще слушала его, раскрыв рот. Я тоже отметила про себя, что Никита – парень, вполне подкованный. О чем бы я ни заговорила, у него всегда находилось что ответить. Я подумала, что он много читает. Это было приятно.

Никита даже пытался забрать у нас рюкзаки. Но это выглядело бы смешно. Парень с тремя рюкзаками! Мы кое-как отговорили его.

Так, болтая и смеясь, незаметно подошли к нашему дому. У подъезда Никита неожиданно предложил:

– А давайте еще погуляем?

Ленка посмотрела на меня умоляюще.

Я покачала головой:

– У меня еще английский.

У Никиты вытянулось лицо:

– Ну, хоть полчаса! – взмолился он, – посидим в беседке, погода-то какая! Последние теплые деньки!

– Хорошо, – согласилась я.

Мы уселись в беседке на детской площадке, и Никита рассказал, что у них во дворе точно такая же. Они с друзьями собираются там по вечерам, играют на гитарах, поют. И вообще у них весело. Так что, если мы захотим, то…

Я обещала подумать.

Напоследок мы обменялись телефонами.

Я догадалась спросить, где живет Никита, оказалось, совсем рядом, чуть ли не в соседнем дворе.

У меня действительно совсем не оставалось времени, поэтому пришлось распрощаться.

Весь день от Никиты приходили смешные SMS-ки. Я отвечала по возможности.

А вечером позвонила Ленка и, тихонько хихикая, сообщила о том, что только что долго беседовала по телефону с Никитой.

– Он звал погулять, но ты же знаешь, вечером меня родители за порог не выпустят. А мне ужасно хочется! Может, придумаешь что-нибудь? А?

Я обещала. А сама подумала: «Уж не влюбилась ли тихоня Ленка?».

Лично я влюбляться не собиралась.

Глава 3

Он влюбился

Сомнений не было. Он влюбился. Никита понял это, когда подошел к своему подъезду. В любви он считал себя большим знатоком. Это чувство посещало его уже дважды. Первый раз – в детском саду. Имени девочки он не запомнил. Она была самая большая в группе и самая толстая. У нее были рыжие волосы и веснушки. Никита тогда заявил маме, что женится на этой девочке. До нее он собирался жениться только на маме.

Потом детсадовский роман закончился, девочка куда-то испарилась из его жизни. Зато появилась другая. Вот ее Никита помнил отлично! Она была намного старше его, то есть он – жалкий первоклашка посмел влюбиться в восьмиклассницу. Это случилось в деревне, где жила бабушка Никиты и куда его упорно отправляли каждое лето.

Девочку звали Валя, ее дом был по соседству с бабушкиным. И Никита удивительно быстро с ней подружился.

Дело в том, что у Никиты была двоюродная сестра – ровесница Вали. Благодаря ей Никита и познакомился со своей второй любовью.

Все лето он провел, сидя на крыльце своей избранницы. Он, как мог, ухаживал за ней, безропотно выполнял мелкие поручения и был невообразимо счастлив, когда красавица Валя брала его с собой в деревенский магазин или на станцию. Иногда девчонки смеха ради приглашали его с собой в кино.

В такие дни Никита особенно тщательно готовился, умывался, надевал все самое лучшее, что у него было, и старался вести себя по-взрослому. Он вышагивал рядом, засунув руки в карманы штанов, сплевывал, старался говорить грубым голосом, к месту и не к месту подавал руку Вале. Она посмеивалась добродушно, но никогда не отвергала его руки. С каким же достоинством подавала она свою большую, совсем женскую ладонь, уже огрубевшую от работы на огороде, но с накрашенными ногтями, как поводила плечами и улыбалась!

Вот это была любовь! Ради нее Никита сносил насмешки окружающих, ради нее он, чтоб казаться взрослее, даже пробовал курить. Он заворачивал в обрывок газеты сухие листья, поджигал самокрутку и бесстрашно наполнял рот едким дымом. Дым вызывал тошноту, от него раздирало в горле и наворачивались на глаза слезы, но Никита упорствовал до тех пор, пока Валя не отобрала у него вонючую самокрутку и, тщательно затушив, не выбросила в мусорное ведро.

Она отругала его и даже пригрозила, что если он еще станет курить, то она его прогонит. У Никиты было много соперников. По вечерам к Валиному забору подъезжали парни на мотоциклах и отчаянно сигналили. Валя иногда выходила к ним, разговаривала, перешучивалась, но никогда ни с одним не ездила кататься. Никита очень гордился этим. И еще, он гордился собой. Ведь никому из этих взрослых парней не позволено было сидеть на Валином крыльце! А он, семилетка, проводил рядом с ней столько времени, сколько хотел.

Валя была правильной девочкой, во всех отношениях!

Перед самым отъездом Никиты она подарила ему книжку норвежских сказок «На восток от солнца, на запад от луны». Никогда еще Никите не приходилось читать таких странных, загадочных и таинственных сказок. Эта книжка цела до сих пор. Никита перечитывает ее время от времени и держит на полке вместе с самыми любимыми книгами.

А через год, окончив девятый класс, Валя уехала из родной деревни и поступила в колледж. Так что летом им не пришлось встретиться. Никита сначала сильно переживал, но потом как-то постепенно забылась и эта любовь. Только однажды, когда Никита узнал о замужестве Вали, что-то легонько кольнуло его в самое сердце. Наверное, сожаление.

Потом Никита все время подсознательно искал девочку, похожую на Валю. Но ему не везло. Таких больше не было.

Однажды, правда, он познакомился с девушкой. Она была намного старше, Никита не знал, на сколько. С ней Никита познакомился в больнице. Они вместе лечились в отделении гастроэнтерологии. Девушку звали Светланой, она ходила в потрясающем бордовом халате и домашних туфельках такого же цвета. На фоне старушек, испитых мужчин и хмурых теток Светлана казалась нереальной красавицей. Она даже красилась! Это в больнице-то! Видимо, ей было безумно скучно, и она частенько разговаривала с Никитой. И снова Никита старался вести себя по-взрослому и временами даже сам себе казался таковым. Но потом скучающую красавицу выписали, и они больше никогда не виделись.

А вообще, на девчонок Никите не очень везло. В начальных классах он был толстым, его даже называли жиртрестом. Какие уж тут девчонки?! Потом он вытянулся и похудел, но не настолько, чтоб выглядеть красавцем. Случалось, он ловил на себе насмешливые взгляды одноклассниц или презрительные – родной сестренки, у которой была точеная фигурка. И… отвечал им всем тем же – легким презрением.