Трясина (не) равнодушия, или Суррогат божества

3

Следующий день я, как всегда, рано начал день в офисе. Хоть я ленив, обожаю лениться и восхваляю лень, но всё это можно делать лишь тогда, когда работа сделана. Ленится может лишь тот, кто всё сделал хорошо, качественно и, главное, быстро. Сегодня в планах у меня было ознакомиться с приговором по Сазанову и, по возможности, встретиться с ним в следственном изоляторе.

Чашка кофе и получасовое чтение показали, что текст судебного акта стандартен, не удивляет неожиданными выводами. Стиль сух, безэмоционален, выводы притянуты за уши или вообще отсутствуют. В таком виде он мне не нравился, уверен, не нравился он и Кириллу. В 09 часов я уже был в СИЗО. Часовая беседа с Сазановым не успокоила последнего, но определила план дальнейших действий: мы обязательно подаём апелляционную жалобу. Срок её подачи истекал через 8 дней, поэтому нам следовало торопиться. Договорившись встретиться через неделю, мы распрощались. После этого я съездил в суд, дополнительно ознакомился с уголовным делом, а также протоколом судебного заседания, решил вопрос со свиданиями Кирилла с матерью. Затем я позвонил последней, обрадовал её предстоящей встречей с сыном, а также напомнил о гонораре за апелляционную инстанцию. Разрешив все эти вопросы, и наученный горьким опытом вчерашнего дня, я решил выпить чашку кофе, после чего закончить рабочий день.

Когда через пять минут в кабинет зашла Кирсанова, по её лицу я понял, что мои планы вновь нарушены. Два дня подряд! Давно такого со мной не было. Вслед за Анастасией в кабинет зашёл Селезнёв. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Добрый день, Вячеслав Иванович, – с улыбкой обратился он ко мне, усаживаясь в кресло напротив меня.

– Добрым он был до вашего прихода. – не разделял я его мнения.

– Я опять невовремя?

– Любой, кто предлагает мне работу, и, более того, настаивает на её выполнении, когда я этого не желаю – всегда невовремя. – мрачно отреагировал я на его вопрос. – Как я понимаю, вы решили согласиться с моими условиями?

– С ними согласился Фёдоров. Для перевода первой части гонорара вам необходимо встретиться с ним. Пока он в следственном изоляторе.

– Хорошо. Каким образом он будет решать финансовые вопросы со мной, находясь в изоляции.

– Этим займётся его мать – Фёдорова Кристина Алексеевна.

– Понятно. Раз уж я решил взяться за это дело, может быть, расскажете, что вам известно и почему вы решили, что Фёдоров не виноват.

– Всё, что мне известно, я вам рассказал. Мнение о невиновности Степана сформировалось в ходе беседы с ним, а также на основании анализа сложившейся обстановки в нашей с вами судебной системе и личном опыте. В своей жизни я множество раз встречался с душегубами – Степан не такой.

– Кто его защищал на следствии и в суде? И кто занимается его защитой сейчас?

– Адвокат Плотников. Вы знакомы с Владимиром Владимировичем?

– Конечно. Я не понимаю, зачем вам я, если Фёдорова защищает Плотников.

Да уж, после Плотникова, в этом деле мне делать нечего. Владимир Владимирович занимался адвокатурой ещё тогда, когда я ходил под стол пешком. Опытный, скрупулёзный, неуступчивый и настойчивый. В нашем городе он лидер по количеству оправдательных приговоров – настоящая заноза в пятой точке суда и следствия. Если он проиграл, то мне надеяться на выигрыш бессмысленно.

– Плотников в курсе, что я привлечён в дело? – продолжил я.

– Сегодня ему сообщили об этом. Он не против. Но настаивает на встрече.

– В этом я согласен с ним.

– У вас ещё есть вопросы?

– Да, один. Вам осталось выполнить вашу часть сделки.

– Хорошо. – неодобрительно посмотрел на меня Селезнёв.

После пятиминутного разговора, содержание которого не относится к делу и который состоялся лишь из-за моего неуёмного любопытства, Алексей Сергеевич ушёл. Свои обязательства он выполнил. Я же, не желая затягивать, сразу же позвонил Плотникову.

– Владимир Владимирович? – Плотников поднял телефон практически сразу.

– Да, приветствую Вячеслав. Мне уже сообщили о том, что ты захотел позаниматься делом Фёдорова.

– Я бы не сказал, что я этого захотел. Владимир Владимирович, считаю, что нам необходимо встретиться.

– Согласен. Когда?

– Да хоть сейчас.

– Тогда давай через полчаса у меня в офисе.

– Договорились.

Через полчаса я сидел в кресле в шикарном офисе адвоката Плотникова. В отличие от меня, он ничего не арендовал, а ещё лет 15 назад приобрёл старинный особняк, привёл его в порядок и все два этажа отвёл себе и своим помощникам для работы. Плотников по натуре был трудоголиком, что вкупе с его профессионализмом и врождёнными навыками менеджера, позволяли ему продавать свои навыки и знания очень дорого. Хотя у меня сложилось мнение, что удовольствие ему приносила сама работа, деньги же были приятным, но не главным приложением к этому.

– Итак, Вячеслав, у меня есть полчаса. Что тебя интересует?

– Во-первых, давайте расставим точки над i. Я не уверен, что вступлю в это дело окончательно. В настоящее время я собираюсь лишь ознакомиться с ним. Как я понял, вы останетесь в деле? – Плотников кивнул в ответ. – В таком случае, нам необходимо будет определить, как мы будем взаимодействовать и будем ли это делать вообще?

– Согласен с тобой. Если нам придётся работать вместе, то работать мы должны именно вместе, а не каждый отдельно. Иначе это может навредить клиенту.

– Во-вторых, сколько у нас есть времени для подготовки апелляционной жалобы? О деле Фёдорова мне неизвестно вообще ничего. Необходимо начинать с нуля.

– Осталось пять дней. Апелляцию я подготовлю и направлю. Если откопаешь что-то новое успеем сообщить это в ходе судебного заседания.

– В-третьих, насколько вы согласны на моё участие в этом деле? Если вы против, я немедленно откажусь от него.

– Вячеслав, я не против твоего участия. Я лишь не понимаю, зачем оно необходимо. В себе я не сомневаюсь. Зато сомневаюсь в том, что ты сможешь мне чем-то помочь. Надеюсь, без обид?

– Без обид. – вот тут он действительно меня задел. В себе я тоже не сомневался. Без уверенности не может быть успеха, победы. Теперь я точно возьмусь за дело. – В таком случае, я возьму эти пять дней для ознакомления с делом и встречей с нашим клиентом. После этого предлагаю встретиться и обменяться мнениями. Насколько я понимаю, материалы дела у вас есть в электронном виде? – Плотников в ответ кивнул. – Можете мне их предоставить?

– Не вижу в этом проблем. Соответствующие распоряжения мною уже даны. – Плотников включил громкую связь на интеркоме. – Саша, к тебе сейчас подойдёт адвокат Талызин. Сделай ему копии всех материалов по Фёдорову. – Плотников встал, давая понять, что аудиенция закончена. – Что ж до встречи через пять дней. Зайдите в пятый кабинет на первом этаже, вам всё передадут. До встречи.

–Всего доброго.

Следуя его инструкциям, я сходил в указанный кабинет, где молоденький студент Саша скинул мне все материалы интересующего меня уголовного дела. Часы показали 15.30, но до конца рабочего дня оставалось ещё долго. Для беседы с Фёдоровым необходимо подготовиться, придётся поработать, поэтому я направил свои стопы в офис. Вероятно, я кого-то прогневал, иначе не вляпался бы в это дело!

Зайдя в офис, я обнаружил, что моя доблестная помощница уже ушла. Что ж этого следовало ожидать – на сегодня работой я её не наделил, и, вероятно, уничтожив необходимое количество выдуманных чудовищ, она решила, что её трудовая функция выполнена. Как я её понимаю! Кое-как сделав себе отвратительный кофе, я уселся за компьютер в своём кабинете и приступил к чтению.

4

– Паша! – судья Сергеев Сергей Сергеевич (в среде адвокатов, следователей и прокуроров – Серёжа в кубе) быстрым шагом вошёл в свою совещательную комнату. Сергей Сергеевич – судья с двадцатилетним стажем, опытный, всегда уверенный в своей правоте, которая подкреплялась, по его мнению, учёным званием. С годами он несколько обленился, поэтому приговоры для него писали молодые помощники, судья же лишь проверял их работу и при необходимости вносил соответствующие правки. Надо отметить, что таковые имелись всегда, так что судью следовало поблагодарить хотя бы за то, что он читал документы, которые подписывал. К своим достоинствам он также относил свой взрывной характер, который расценивал как дар небес. Многие в этом были с ним не согласны.

– Паша! – ещё более повысил Сергеев, не дождавшись ответа, и практически упал в кресло, стоявшее рядом со столом. – Где ты чёрт возьми?!

– Ой, извините, Сергей Сергеевич, – Паша Лебедев, студент 5 курса юридического факультета, проходящий практику в суде, влетел в комнату из смежного помещения туалета. – Извините, не ожидал вас так быстро.

– Не ожидал он. – ворчание судьи свидетельствовало об его плохом настроении. – Ты всегда должен быть готов. Приговор готов?

– Да, но… – начал было Лебедев.

– Что, но? Готов или не готов. Выражайся яснее. Времени для написания у тебя было достаточно.

– Сергей Сергеевич, конечно, я подготовил вариант приговора. – Павел проговорил эти слова очень неуверенно.

– Ума хватило написать его обвинительным?

– Я не уверен, что он должен быть обвинительным. – Лебедев проговорил это практически испуганно.

– И почему же ты так считаешь? – с сардонической улыбкой проговорил судья, хотя было видно, что он сейчас взорвётся и Лебедеву не поздоровиться. – Неужели Фёдоров невиновен?

– Может быть и виновен, но доказательств явно недостаточно. – чуть слышно произнёс студент. – Я не уверен в его виновности.

– Неужели? Тогда Фёдорова необходимо сейчас же оправдать и отпустить. – с издевкой отреагировал Сергеев.

Необходимо отметить, что в совещательной комнате судья должен находиться один (если единолично рассматривает дело). В этой комнате он должен посовещаться сам с собой – я даже не хочу представлять, как это происходит. Нахождение Лебедева в комнате являлось нарушением, которое могло повлечь отмену решения, которое примет Сергеев. Но он этого не опасался: Лебедев никому не расскажет о том, что он присутствовал при «совещании» судьи; сам Сергеев об этом точно распространяться не будет; мнение же остальных осведомлённых лиц (коллег, секретарей судебных заседаний и т.п.) его мало интересовало.

Не дождавшись реакции студента на свои слова, судья продолжил:

– Итак, правильно ли я понял, что Фёдорова необходимо оправдать? – не дождавшись ответа, да и не ожидая ответа, продолжил. – Павел, всё то, что ты изучал в университете и то, что тебе втолковывали замечательные теоретики имеет отдалённое отношение к реальности. Чтобы ты понял, я потрачу несколько минут своего времени на небольшое разъяснение, а затем, надеюсь, оба займёмся работой? – Сергеев вопросительно посмотрел на практиканта.

– Спасибо, Сергей Сергеевич.

– Ты считаешь, что Фёдоров не виноват. Вполне возможно, доказательств его вины действительно немного, притом все их можно толковать неоднозначно. Но ты забываешь о том, что к выводу о его виновности пришёл не только я. Так, оперуполномоченный со своими коллегами пришли к такому же выводу. То есть у них были для этого основания. Какие? Возможно такие, какие они не могли представить суду и следователю. Но они должностные лица и их выводам необходимо доверять. Вот, как минимум один человек, мнение которого должно быть важным для тебя. Продолжим. Все материалы поступили следователю, тоже должностному лицу, тоже образованному, как и ты и, главное, опытному специалисту. К какому же выводу он пришёл? Правильно, к такому же как я. Ты думаешь, он не понимал, что доказательств причастности Фёдорова к убийству мало? Нет, он это прекрасно понимал, но также он понял, что именно Фёдоров убийца. Следователь был вправе прекратить уголовное преследование в отношении нашего подсудимого в связи с недоказанностью его вины. Но он этого не сделал. Значит, у него были для этого резоны. И с ним согласился его руководитель. Вот тебе ещё два человека. Не стоит забывать, что уголовное дело изучалось в прокуратуре. Там этим занимался надзирающий прокурор. И у него несмотря на то, что доказательств причастности Фёдорова к убийству маловато, не возникло сомнений в том, что убийца найден. И вот, четыре человека, в должностные обязанности которых входит установление виновности либо невиновности человек на различных стадиях расследования дела, и, заметь, которые были вправе отпустить Фёдорова, этого не сделали. О чём этого говорит? А это говорит о том, что он виновен. Я уж не говорю о судьях, избиравших Фёдорову меру пресечения и продлявших её, у которых также не возникло сомнения в обоснованности подозрений в отношении подсудимого. И теперь ты хочешь сказать, что, как минимум четыре человека, а со мной – пять, ошибаются? А Павел Лебедев один оказался прав, установив, что гражданин Фёдоров невиновен! – было видно, что судье утомительно раскрывать практиканту очевидные вещи.

– Но… – начал было Лебедев.

– Что но?! О каких «но» ты хочешь мне сказать?!

– Так нельзя. – разве что не пролепетал Павел.

– Что нельзя? Нельзя наказать убийцу, который оказался настолько умён, что сумел уничтожить либо не оставить следов преступления? Необходимо выйти сейчас в зал суда и оправдать его, а потерпевшей – матери убитого сказать: «Извините, мы ошиблись! Вполне вероятно, что человека, которого мы оправдываем и убийца вашего сына, но не сложилось, придётся его отпустить!» Ты предлагаешь сделать так!

– А если он невиновен?

– Если же он невиновен, то это трагическая ошибка. Запомни, даже высокоточные приборы могут ошибаться, а уж у человека больше несовершенств. Но! Пойми, что если Фёдоров невиноват, то он отсидит назначенное и вернётся к жизни. И это будет ошибкой! Но ошибкой, за которую я не ответственен, так как четыре, пойми, четыре человека до меня пришли к выводу о виновности Фёдорова! И хватит, на этом я считаю тему исчерпанной.

– Сергей Сергеевич, можно было хотя бы допросить свидетеля, этого, как его, Костина. И Плотников настаивал на его допросе. То, что свидетеля не нашли, не является основанием для оглашения его показаний.

– Всё это штучки адвоката. Я Плотникова давно знаю, он для защиты своего клиента сделает всё что угодно. Заплатили они этому свидетелю, вот он и пропал.

– А как же статистика телефонных соединений Фёдорова? Согласно ей он в момент убийства находился чуть ли не в другой части города.

– Путаешь ты всё. В другой части города находился не Фёдоров, а его телефон.

– Но по телефону разговаривали!

– И что? Значит, разговаривал кто-то другой. Ведь второго собеседника не нашли.

– Но его необходимо было найти и допросить! Тогда мы точно знали бы, кто пользовался телефоном Фёдорова.

– Бредни. Агата Кристи, Рекс Стаут и Александра Маринина в одном флаконе. Лишняя трата времени и сил, которые бы ни к чему не привели.

– А как же презумпция невиновности?! – с отчаянием в голосе спросил Павел.

– Чёрт! – в сердцах вскрикнул Сергеев. – Павел, когда я был молод, чуть старше тебя, я рассуждал также, как ты. Да, я также, как и ты старался разобраться в каждой мелочи, рассмотреть все детали под микроскопом. А потом устал этим заниматься и понял, что так называемая презумпция направлена на то, чтобы преступники уходили от ответственности. Каждый второй в суде заявляет, что он невиновен. И на половину из них практически нет доказательств. И что всех оправдывать? Ко всем ним надо относиться равнодушно, абстрагироваться от них. И когда я стал так делать, всё стало работать, всё стало складываться.

– И у вас никогда не было сомнений в своей правоте?

– Почему же? Были и есть. Но я просто не обращаю внимания на эти сомнения, забываю о них и выношу решение.

– А если те, четверо, думают также как вы?

– Всё, – Сергеев вскочил на ноги, – этот разговор меня утомил. Иди домой, отдохни, а завтра с новыми силами приходи на работу. Я сам доведу приговор до ума.

Лебедев, больше не задавая вопросов и, не возражая, взял свою сумку и вышел из совещательной комнаты, оставив Сергеева одного.

Последний встал у окна, приоткрыл его и закурил сигарету. Странно, но слова молодого студента задели его, что-то тронули внутри. В глубокой задумчивости Сергеев выкурил сигарету, после чего уселся за компьютер и углубился в чтение проекта приговора, который для него составил Лебедев. Закончив чтение и сделав несколько правок больше стилистического, а не смыслового значения, судья остановился на размере и виде наказания. В первоначальном варианте, он установил, что Фёдорову необходимо назначить 15 лет лишения свободы, но сейчас он решил, что 14-ти будет достаточно. Затем он вновь подошёл к окну и закурил. Что бы он не говорил Лебедеву, в словах последнего был смысл. Смысл, о котором судья давно забыл. Выбросив окурок в окно, он вновь уселся к компьютеру и задумчиво уставился на монитор.

– Чёрт тебя подери, Паша! – воскликнул в сердцах Сергеев и исправил 14 на 13.

5

Если вам кто-то скажет, что изучение уголовного дела – увлекательное занятие, плюньте ему в лицо. По своей сути это адский труд. Представьте себе, что вам необходимо прочитать книгу, которую вы никогда не хотели читать и никогда не собирались этого делать; книгу, которая написана языком, который вас раздражает; книгу, содержание которой вам становится понятным лишь после привлечения дополнительной специальной литературы; книгу, в которой больше половины написанного заведомо лишнее, но и это лишнее тоже следует в обязательном порядке прочитать. Представили? Уверен, если хорошее воображение – представили. А теперь добавьте к этому, что часть этой книги написана нечитаемым почерком, другая часть в ужасном состоянии, которая непригодна для прочтения из-за блеклого текста. Захотели бы тратить время на такое чтиво? Сомневаюсь.

Материалы уголовного дела меня не удивили. Три тома, половина из которых по своей сути – макулатура. К 21 часам ситуация с господином Фёдоровым стала понятной. Удивило лишь, что Сергеев дал ему всего 13 лет. Сегодня у нас 06 ноября. Всё же произошло 28 июня 2019 года.

Труп Костомарова Ильи Петровича был обнаружен в его собственной квартире в Смоленском районе города, ул. Кировская, д. 5, кв. 73. Тело около 16 часов обнаружила соседка – Вероника Арбузова, которая, возвращаясь домой с работы, обнаружила дверь в квартиру Костомарова открытой. Когда она зашла внутрь, то увидела, что Илья лежит в гостиной, на полу с ножом в груди. Она сразу же позвонила в полицию, и следственно-оперативная группа была на месте уже в 16.30. После осмотра места происшествия и опроса соседей картина ясной не стала. Орудие убийства было оставлено на месте, я бы даже сказал, в трупе, так как убийца нож из раны не извлёк. Тело отправили в морг. На следующий день судебный медицинский эксперт дал предварительное заключение: проникающее колото-резаное ранение грудной клетки с поражением сердца, которое и привело к смерти. Иных телесных повреждений на трупе обнаружено не было: ни ссадин, ни царапин. Зато в области локтевого сгиба левой руки имелись многочисленные следы от инъекций, образовавшие единый кровоподтёк. По результатам проведённой экспертизы итоговая причина смерти не поменялась, что меня не удивило. Из интересного: в крови трупа или как было написано экспертом «в биологических средах и внутренних органах» наркотических, психотропных, сильнодействующих лекарственных веществ и препаратов обнаружено не было; обнаружен этиловый спирт в концентрации 0,94%0, в моче – 1,51%0, что свидетельствовало о том, что на момент смерти он находился в состоянии алкогольного опьянения легкой степени. Смерть Костомарова «исходя из выраженности посмертных изменений, зафиксированных на месте происшествия 28.06.2019 года в 16.45, могла наступить в срок не более 3 часов до момента их регистрации на месте происшествия», то есть убили его не ранее 13.45 часов дня. Кровь Костомарова относится к группе Оαβ. Также эксперт в своём заключении указал, что «направление раневого канала спереди назад, сверху вниз, справа налево» и предположил, что «ударное воздействие производилось в направлении спереди назад, сверху вниз, справа налево» (да простит его Бог за такой язык). Переводя на русский язык – нож в Костомарова воткнул, скорее всего, человек, который выше него и который стоял лицом к лицу с ним («сверху вниз», «спереди назад»). Можно предположить, что нож он держал в правой руке («справа налево»). То, что человек, который воткнул нож в Илью был выше него, не удивляло, так как его рост при исследовании трупа – 164 см.

В квартире следов, свидетельствующих об употреблении спиртного, обнаружено не было: ни пустых бокалов либо рюмок, ни пустых либо полупустых бутылок.

Арбузова, обнаружившая Костомарова, о происшествии ничего сообщить не смогла, с её слов, ничего не слышала и не видела. О Костомарове сообщила лишь, что он наркоман и алкоголик, но тихий и нешумный. Друзей и знакомых Ильи она не знала, с самим потерпевшим общалась редко, лишь обменивалась приветствиями при случайных встречах. Возможно, это было связано с тем, что Костомаров вёл в основном ночной образ жизни.

Допрошенная по поводу Костомарова его мать – Костомарова Ольга Викторовна, добавить к вышесказанному ничего не смогла. Да, сын наркоман, злоупотреблял спиртным, нигде не работал, но за помощью никогда не обращался. На что он жил и откуда у него брались деньги, мать не знала. Из-за пагубных пристрастий сына, Костомарова О.В. с ним практически не общалась. Рассказала, что сына пытались лечить, но ничего не получилось. 28.06.2019 года она с сыном не разговаривала, как и задолго до этого. Последний раз видела сына в мае 2019 года, когда он пришёл поздравить её с днём рождения. Друзья и знакомые сына ей были неизвестны. С её слов, у Ильи врагов не было, конфликтов он старался избегать.

Осмотр места происшествия (квартиры), проведённый с участием криминалиста, я сказал бы, ничего не дал, кроме множества отпечатков пальцев рук и кистей, обнаруженных практически на всех предметах интерьера квартиры. На ноже следов пальцев рук обнаружено не было. Всего было взято 87 образцов. Обстановка в квартире нарушена не была, опять же за одним исключением – рядом с трупом на полу лежал перевёрнутый журнальный столик, который от падения не пострадал. В комнате, где был обнаружен труп, мебели практически не было, кроме указанного столика – два диван, стул, два торшера. Также на полу рядом со столом лежали различные журналы, относящиеся к категории «для взрослых». На полу лежало смятое вафельное полотенце со следами крови (в осмотре указано – следами вещества бурого цвета). Кстати, проведённая в последующем экспертиза подтвердила, что на нём кровь Костомарова. Иных следов обнаружено не было. Признаков, указывающих на совершённое хищение из квартиры, не было: деньги остались на месте, дорогая техника тоже. Вообще внутренняя обстановка жилища свидетельствовала о достаточном благосостоянии умершего: хорошая новая мебель, дорогая бытовая техника на кухне, телевизор, домашний кинотеатр, два ноутбука и т.п. В последующем приглашённая для осмотра мать потерпевшего по поводу возможного хищения ничего сообщить не смогла. В различных предметах мебели (в шкафах, на полках) были обнаружены различные суммы денег, от 10 до 25 тысяч рублей, в общей сложности набралась сумма в 860 тысяч рублей.